Глава 28: Пустой дом

Лондон. Убежище Ордена.

Джинни не спала. Она сидела на раскладушке, сжимая в руке старый наушник от артефакта. В динамике — шипение. Она слушала его уже час, надеясь, что сквозь статику прорвётся голос Гермионы. Ничего.       — Ты так и будешь сидеть? — раздался голос Кингсли. Он стоял в проходе, скрестив руки на груди. — Отдыхай. Скоро выходим на связь.       — Я не могу, — ответила Джинни, не поднимая головы. — Она вернулась. Я чувствую.       — Чувствуешь? — Кингсли подошёл ближе. — Это не довод.       — А это? — Джинни протянула ему листок, на котором карандашом были записаны слова, прозвучавшие в эфире час назад. Не её слова. Его.       — Это мог быть кто угодно.       — Это был он, — сказала Джинни. — Она в том доме, я уверена. Она встала, начала собираться — палочка, свитер, куртка.       — Ты никуда не пойдёшь, — Кингсли загородил проход. — Если это ловушка, ты погибнешь. И мы потеряем не только Гермиону, но и тебя.       — А если не ловушка? Если она там, одна, без палочки, без помощи?       — Тогда мы пошлём разведку. Подожди до вечера.       — Ждать некогда, — Джинни посмотрела ему в глаза. — Ты не пойдёшь? Я пойду одна. Кингсли молчал долго. Потом отступил.       — Ты упрямая, как твоя мать, — сказал он устало. — Иди. Но если не вернёшься — мы придём за тобой. Живой или мёртвой.       — Договорились, — Джинни шагнула к выходу.

***

Литтл Хэнглтон. Дом Риддлов.

Она появилась на пороге, и первое, что почувствовала — запах. Плесень, пыль, смерть. И что-то ещё — озон, как после грозы. Магия. Тёмная, древняя, липкая. Дом стоял молчаливый, как череп. Окна выбиты, дверь приоткрыта. Джинни вынула палочку, шагнула внутрь. В гостиной — пустота. Ободранные обои, сгнившие половицы, на стенах — тени от картин, которые когда-то здесь висели. Она провела пальцем по стене, и штукатурка осыпалась.       — Гермиона? — позвала она. Голос прозвучал глухо, как в склепе. Никто не ответил. Она прошла в следующую комнату. Спальня. Старая кровать, смятый матрас, на полу — пустые флаконы из-под зелий. Джинни подошла, коснулась матраса. Холодный. Она была здесь. Недавно. Но ушла.       — Гермиона! — крикнула она громче. — Это я! Джинни! Тишина. Только ветер гудел в разбитых окнах, только где-то скрипела половица под её шагами. Она обыскала каждую комнату. Заглянула в шкафы, под кровать, в подвал (там было темно, сыро и пусто). На кухне нашла остывшую кружку, на столе — крошки хлеба.       — Гермиона, чёрт возьми! — крикнула она в отчаянии. — Где ты? И тут сзади раздался голос:       — Её здесь нет. Джинни резко обернулась, палочка наизготовку. В дверном проёме стоял Драко Малфой. Бледный, в тёмном пальто, с палочкой в опущенной руке.       — Ты, — выдохнула Джинни. — Это ловушка.       — Нет, — Драко поднял руки — не сдаваясь, скорее показывая, что не собирается колдовать. — Я пришёл помочь. Как и ты.       — Помочь? — Джинни не опустила палочку. — Твой отец убил моего брата. Твоя тётя пытала мою подругу. Твой Лорд…       — Он не мой Лорд, — перебил Драко. — Уже нет. И отец… — он помолчал, — отец сам выберет свою судьбу. Но я здесь не ради них.       — А ради чего?       — Ради неё, — он кивнул на матрас. — Грейнджер. Я помогал ей в подвале Малфой-мэнора. Приносил еду, зелья. Не потому, что я добрый. Потому что она единственная, кто не смотрела на меня как на Пожирателя. Джинни колебалась. Палочка дрожала в руке.       — Ты мог привести сюда Пожирателей.       — Мог, — согласился Драко. — Но не привёл. Если бы я хотел тебя убить, ты была бы мертва ещё на пороге.       — Нагло, — сказала Джинни.       — Правдиво, — ответил он, и в уголках его губ мелькнуло подобие усмешки. — Уизли, опусти палочку. Я не враг. По крайней мере, сегодня. Она смотрела на него долго. Потом медленно опустила руку.       — Если ты предашь…       — Не предам, — он убрал палочку в карман пальто. — Клянусь. Не той магией, которой клянутся Пожиратели. Просто словом.       — Слово Малфоя ничего не стоит, — сказала Джинни, но в голосе уже не было прежней стали.       — Может быть, — Драко пожал плечами. — Но это всё, что у меня есть. Они стояли в пустой комнате, глядя друг на друга. Ветер завывал в трубе.       — Где она? — спросила Джинни. — Если не здесь. Драко подошёл к окну, посмотрел на серое небо.       — Варианта два, — сказал он. — Либо Лорд убил её и спрятал тело. Либо она жива и вернулась туда, где чувствует себя в безопасности.       — В подвал, — выдохнула Джинни. — На Черинг-Кросс.       — Умная девушка, — Драко кивнул. Джинни начала концентрироваться, чтобы аппарировать, но голос Малфоя ее сбил.       — Я с тобой.       — Зачем? — она распахнула глаза. Он посмотрел на неё — впервые без насмешки, почти серьёзно.       — Потому что если она там, ей может понадобиться помощь. А ты одна не справишься. Джинни хотела возразить, но передумала.       — Идём. Но если ты сделаешь хоть одно резкое движение — я убью тебя. Без предупреждения.       — Договорились, — сказал Драко и протянул руку. Она взяла её — холодную, чуть влажную. Они аппарировали.

***

Лондон. Подвал книжной лавки.

Гермиона сидела на полу, привалившись спиной к стене. В голове — пустота. И тяжесть. После всего — разговоров с Томом, послания импульса для него, пыток, возвращения в подвал — она чувствовала себя выжатой. Но она знала: нельзя молчать.       — Гермиона! Голос сверху. Сначала она подумала, что ей показалось. Потом — шаги на лестнице. Тяжёлые, быстрые.       — Гермиона! Ты здесь? Джинни. Гермиона попыталась встать — ноги не слушались. Она оперлась о стену, сделала шаг. Второй. Дверь в подвал распахнулась, и Джинни влетела внутрь, как ураган. Схватила её, обняла так, что затрещали рёбра.       — Ты жива, — прошептала Джинни в её волосы. — Ты жива, дура.       — Жива, — ответила Гермиона, уткнувшись ей в плечо. — Немного. Они стояли так — две девушки в подвале, пахнущем гарью и озоном. Драко задержался наверху, давая им время.       — Я думала, ты умерла, — сказала Джинни, отстраняясь. — Газеты писали…люди говорили... Но я не верила и была права. Права, черт возьми!       — Газеты врут, — Гермиона вытерла глаза — сухие, слёз не было, но было что-то другое, похожее на облегчение. — Ты же знаешь.       — Знала. И не молчала. Джинни оглядела подвал. Стол с тетрадями. Кружка с остывшим чаем.       — Ты вернулась, чтобы вещать?       — Да, — Гермиона кивнула. — Я должна. Они должны знать, что я жива. Что война не кончена. Что у нас есть шанс.       — С твоей палочкой? — Джинни посмотрела на пустые руки подруги.       — Палочка не нужна, чтобы говорить. Где артефакт? Драко подслушивал сверху и убедившись в том, что все спокойно, вышел на улицу и сделал вдох свежего воздуха. Солнце уже светило во все стороны, заставляя его прищуриться. Он улыбнулся и аппарировал.

***

Вечером она села на табурет. Надела наушники — старые, потёртые, пахнущие потом и озоном. Пальцы пробежали по тумблерам.       — Ты готова? — спросила Джинни.       — Всегда, — ответила Гермиона. Она щёлкнула тумблером. Красный индикатор загорелся ровным светом.       — Доброй ночи, Британия, — сказала она в микрофон. — Здесь Аврора. Я жива. И я не замолчу. Она говорила долго. Сводки — сухие, точные, как всегда. Имена погибших, координаты безопасных мест, предупреждения о патрулях Пожирателей. А потом она отложила бумаги и заговорила так, как говорила только в самые важные ночи.       — Правда, — сказала она, — у каждого своя. Но есть одна правда, которая нас всех объединяет: нас убивают за то, кем мы родились. За кровь, за палочки, за то, что мы не склонили голову. Я не зову вас убивать. Я зову вас не молчать. Пусть они увидят, что нас много. Пусть поймут, что страх — это выбор. И мы выбираем не бояться. Она помолчала.       — Тень слушает меня сейчас. Он слушал всегда. И если даже Тёмный Лорд может передумать — то что мешает вам? Это не приказ. Это приглашение. Министерство должно снова стать нашим. Говорите. Боритесь. Не за меня — за себя. За тех, кто не может говорить сам. Правда громче лжи. Всегда. Она выключила микрофон. Красный индикатор погас. Гермиона сняла наушники и долго сидела, глядя на артефакт.       — Ты как? — спросила Джинни, подходя ближе.       — Устала, — ответила Гермиона. — Но теперь — по-другому. Как будто я сделала то, что должна была.

В подвале было тихо. Только капала вода где-то в трубах.

***

Лондон. Разные точки. Та же ночь.

Магловский офис на окраине.

Молодой волшебник в наушниках слышал эфир. Он работал клерком, скрывал палочку в ящике стола, делал вид, что не умеет колдовать. Сегодня был завал на работе и он остался до поздней ночи. Когда Аврора сказала «Это приглашение. Боритесь.», он встал. Сосед по столу уставился на него. — Ты куда? — Туда, где меня ждут. Он снял галстук и вышел в ночь.

Убежище Ордена.

Кингсли слушал, закрыв глаза. Когда эфир кончился, он открыл их и сказал: — Собирайте всех. Мы идём к Министерству. МакГонагалл кивнула. Никто не спорил.

Пожирательский патруль в Сохо.

Молодой парень, восемнадцать лет, слышал её голос из портативного радио у прохожего. Он остановился. Снял маску. Положил палочку на землю и ушёл в темноту, не оглядываясь.

Паб «Дырявый котёл».

Старик с седой боротой поднял кружку. — За Аврору, — сказал он. — За Аврору», — ответили ему. Тост разнёсся по залу, как эхо. Выпили для храбрости. Встали.

Маленькая квартира на Черинг-Кросс.

Женщина с ребёнком на руках слушала радио. Когда Гермиона сказала «страх — это выбор», она поцеловала дочь в лоб, поставила её на пол и начала одеваться. — Мама, ты куда? — Я иду за правдой, милая. Сиди тихо. Я вернусь.

***

И по всему Лондону, по всей Британии люди вставали. Кто-то плакал. Кто-то улыбался. Кто-то сжимал палочки так, что костяшки белели.

Но никто не остался сидеть.

Страх был. Но он уже не держал.