Часть 2

Гермиона уже не понимала, что есть боль. И боль ли это? Она не так себе представляла смерть, думала, что она просто опуститься в мягкое, темное, ничто, но почему-то до сих пор её тело разрывало на мелкие куски, по лоскутку, словно, словно, у неё не было сравнения. Это ад. Да, наверное она умерла и попала в ад. Но за что? Она всегда старалась быть хорошим человеком. Но теперь, когда тело в агонии, она уже не была уверена, что не заслужила этого. Возможно это за то, что она сделала со своими родителями, да, наверное так. Но равносильное ли это наказание? Все закончилось слишком быстро, так же как и началось. Она начала ощущать, что лежит на полу, камень приятно холодил спину. Что-то, щекотало щёку. Она попыталась сосредоточиться на этом ощущении, зрение постепенно стало прояснятся. Черные кудри раскиданы по её телу. Точно, Беллатриса Лестрейндж. Она сидит на ней. Её промежность греет живот Гермионы. Так близко! Не боится ли она испачкаться? Белла склонилась над её рукой, она режет. Она решила просто по-магловски вскрыть ей вены и пустить её грязную кровь на мраморный пол дома своей родни? Гермиона не хотела размышлять об этом, не хотела ничего чувствовать, она просто хотела, чтоб это скорее закончилось. Вот так, в 18 лет, на холодном полу дома благородной чистокровной семьи умрет Гермиона Грейнджер. Умрет, а мир будет двигаться дальше, война будет продолжаться, но недолго, потому что Гарри поймали. Его убьют. Её самого настоящего и лучшего друга, мальчика, на чьи плечи выпало так много страданий. Они не успели пожить по-настоящему, их жизни ничего не значили. Горячая слеза вырвалась из глаза и покатилась по виску, утонув в волосах. Гермиона повернула голову вправо, перевела взгляд с потолка и наткнулась на глубину серых глаз. Он смотрел прямо ей в душу, если у нее была ещё душа, в этом взгляде плескалась ненависть. Почему он так её ненавидит? Что она ему сделала, кроме того, что родилась не от тех людей? Ненависть ли это или злость? Гермиона не была сильна в кинесике. Он поднял палочку, на конце которой уже четко заискрилось зеленое пламя смертельного проклятия. Она закрыла глаза и приготовилась к смерти. Хотя нельзя быть к этому готовым. Она так сильно хотела жить, хотела закончить школу, заниматься стоящим делом. Она так много чего хотела, но судьба приготовила ей другой путь. — Авада Кедавра! Пустота не последовала за этими словами, лишь тяжесть в груди усилилась. Гермиона поняла, что все ещё чувствует свет, через закрытые веки, чувствует, что эти самые веки дергает от напряжения. Она распахнула глаза. Она не мертва. Белла лежит на ней всем весом неподвижно. Он что промахнулся и убил свою тетку? — Грейнджер! — она никогда не слышала, чтобы её фамилию произносили с такой болью в голосе. Он за пару шагов оказался рядом, скинул мертвое тело Беллы и схватил Гермиону за лицо. Он что-то искал, рыскал своими холодными глазами по щекам, носу, губам. Его руки были теплыми и дрожали. Она встретилась с ним взглядом и услышала его вдох, такой глубокий, словно он был под водой и сейчас вынырнул, с облегчением. Гермиона отстранилась от его рук и перевела взгляд на окружающее пространство. Нарцисса лежала возле камина на полу, рядом с ней стоял эльф в смешном полотенце с узорами красных петушков, вместо одежды, далее на полу лежал Люциус и Драко. Её будто ударили. Она в ужасе перевела взгляд на Малфоя рядом, шаря по нему глазами и сразу же нашла предмет, что искала. На его груди висел маховик времени. — Ты вмешался в прошлое! — Гермиона схватила его за ворот пиджака. — Что ты наделал? Что ещё ты изменил?— Она вглядывалась в его лицо, на нем все было написано, никогда раньше ей не удавалось увидеть на этом лице столько эмоций, сколько видела сейчас. Боль, такая сильная, что вздохнуть было невозможно, при этом облегчение и скорбь. В его глазах застыли слезы. И понимание. Он положил руку ей на плечо, будто в успокаивающем жесте. — Грейнджер, я много чего изменил, возможно разрушив этим мир, я понимаю это, но я не мог видеть твое мертвое лицо, понимал, что должен жить дальше, но не смог, возможно это была самая ужасная ошибка в истории человечества, возможно мир окажется настолько ужасным, что ты возненавидишь меня ещё сильнее, но я просто не мог. Это эгоистично. И я понимаю, что не имею права у тебя ничего просить, но пожалуйста, дай мне шанс. То есть не мне, а ему, — Он дернул головой в сторону лежащего на полу себя. — Позволь ему помочь вам. Поверь в то, что он ещё сможет тебя удивить. Его лицо теряло четкость. Он будто исчезал. Возможно так и есть, ведь он пришел из другой линии реальности и теперь вселенная уравнивает то, что он натворил, уничтожая целый мир, в котором он жил. Она никогда не слышала от него так много слов. Кажется, это впервые, когда он заговорил с ней, не бросая оскорбления, не унижая, а настоящий монолог, без грязи и мерзости, что обычно льется из его рта. — Пожалуйста, Грейнджер, выживи в этой войне, ты нужна этому миру. И еще, возможно это важно, когда Лорд бросил в Поттера Аваду, то тот не умер, что-то произошло и они оба упали, отлетев друг от друга. — Его лицо становилось все прозрачнее, но Гермиона все так же четко чувствовала тепло его руки у себя на плече. Он смотрел на неё, будто пытаясь запомнить каждую черту её лица. — Мне жаль, что мы не встретились в другом мире, где нет войны, нет дурацких предрассудков. И он исчез. Больше не было того мира. Был только этот и стоило выбираться отсюда. Гермиона поднялась на ноги и бросилась к лежащему на полу Драко, его палочка была в кармане, она взяла её и на секунду задумалась, не совершает ли она ошибку. Но по тому что она видела только что в его глазах, точно нет. Но был ли он тем же человеком и здесь? Мерлин, она возможно подписывает себе смертный приговор. — Реннервейт! Малфой открыл глаза, его взгляд сфокусировался на ней и в этих глазах отразились те же эмоции, что и в других, таких же серых. Но тут было ещё что-то. Непонимание и дезориентация. Облегчение? На это ушли секунды перед тем, как на его лицо вернулась привычная маска и Гермионе даже показалось, что ей просто привиделось. Он оглядел её с ног до головы, вернулся взглядом к её лицу и что-то стал искать в её глазах. Он же не применяет легилименцию? Нет, она бы почувствовала. Он оторвал от неё взгляд и оценил ситуацию вокруг. Встал на ноги и его немного покачнуло. — Они мертвы? — боль в его голосе. Она чувствовала это. Конечно, ведь его родители неподвижно лежали на полу. Он уже собирался броситься к матери, но Гермиона сказала. — Нет, только Беллатриса. — Голос её дрожал, возможно последствия пыток. Он облегчённо выдохнул и перевёл взгляд на мертвое тело. Лицо его стало задумчивым, между бровей залегла морщинка. Гермиона не смела шевелиться и крепко сжимала его палочку в руке. Ей надо оглушить его и просто уйти вместе с Гарри и Роном. Они ведь ещё в подземелье? Она не могла поднять палочку. — Тинки! — его голос вывел её из оцепенения. Рядом материализовался тот самый эльф, которого она уже видела. — Портключ. Перенеси родителей во Францию, скажи, что я убил Беллу и отпустил пленников, и что Лорд уже в курсе об этом. Скажи, что их ищут, чтобы они спрятались и не высовывались. — он перевёл взгляд на Гермиону, осмотрел её с ног до головы. В этот момент она почувствовала себя такой грязной, она не мыла волосы сколько? Неделю? На одежде грязь, какие-то ветки, кровь на руке. А он. Такой весь чистый, в черном костюме, сшитом конечно же на заказ, его волосы в творческом беспорядке, осанка прямая, что показывает его аристократические манеры. Гермиона вздернула подбородок. Он хмыкнул. — Еще бадьян, противосудорожное и укрепляющее зелья. — Да, хозяин. — Эльф исчез. Малфой посмотрел Гермионе прямо в глаза. Она замерла под этим взглядом. — Это ты убила её? — Неет. Это... — Она не знала, стоит ли говорить правду, вдруг это повлияет на эту реальность. — Я не знаю, как это произошло. Возможно выброс магии. — Выброс магии не может убить. — Я не знаю, Малфой, ясно. Я очнулась минуту назад и всё уже так и было! Она злилась. Но скорее на себя и на глупую ложь. Он явно ей не поверил. И судя по тому, как он на неё смотрел он точно знал, что она лжёт. Эльф появился со склянками. Малфой взял их и протянул два зелья Гермионе. — Выпей. Это помогает после Круциатуса. Ну же, если бы я хотел навредить тебе, поверь, я бы справился голыми руками, несмотря на то, что у тебя палочка. Ты еле стоишь. — Этот тон, будто они встретились в Косом переулке и обсуждают погоду. Он протягивал ей склянки. Она взяла. Не стоило, но она взяла и осушила сразу две. Действие укрепляющего почувствовалось сразу. Тело будто после хорошего сна. Почувствовала прикосновение к голой коже на предплечье. Дернулась, но он не выпустил её руку. Смотрел, поднося ближе к лицу на мерзкую кровавую надпись «Грязнокровка». Гермиона в ужасе уставилась на свою руку, она не видела, не поняла, что делала Беллатриса. Сердце заколотилось быстрее, горькая обида разлилась по телу. Хотелось отвести взгляд от этих кривых букв, складывающихся в слово, что так часто вылетало изо рта человека, что так бережно держал сейчас её руку и капал на порезы бадьян, но она продолжала смотреть. Смотрела, как кожа затягивается, кровь исчезает, а на их месте появляются те же буквы, но уже красивым ровным шрамом. Так не должно быть. Должно исчезнуть! — Шрам останется навсегда, лезвие пропитано каким-то ядом. — Он посмотрел в её глаза, долго, словно извиняясь. Но ей не нужно это. Всё уже позади. Тинки вернулась, поклонилась своему хозяину, подняла магией бессознательные тела старших Малфоев, достала что-то из платка и они исчезли в воронке аппарации. — Сейчас надо отпустить твоих друзей, я точно знаю, что они неразумные тролли и сразу набросятся на меня, так что отдай мне мою палочку. Грейнджер, не смотри на меня так. Я не собираюсь ничего делать ни тебе, ни твоим друзьям, если бы я мог раньше вытащить своих родителей, то давно бы уже сел на метлу и отправился бы на поиск крестражей, чтобы убить безносого лично, при этом соревнуясь с вами. Гермиона была в шоке от того, что только что услышала. Это какая-то шутка? Он не мог знать о крестражах. Хотя с другой стороны он жил с Лордом в одном доме и мог что-то услышать. Ну и она знала, что в Малфой-мэноре одна из самых больших библиотек в Магической Британии и так же знала, что Малфой никогда не был глупым. — Я не совсем понимаю, о чём ты говоришь, — она постаралась придать голосу спокойствия, но слова прозвучали выше, чем обычно. Малфой как-то странно дёрнул плечом, глубоко вздохнул, будто собирается прочитать лекцию несмышленому ребенку. — Прекрати, наверное сложно в это поверить, но не все вокруг тебя идиоты, кто не может сопоставить одно к другому, я изучил этот вопрос, сопоставил факты. Тайная комната, ведь это был осколок души Реддла из дневника, что он отдал моему отцу на хранение? И если дневник был уничтожен, значит есть ещё, поэтому он смог вернуться. И тот факт, что вы втроем внезапно исчезли со всех радаров и не бежите сломя голову сражаться с пожирателями в дуэлях, говорит о том, что вы занимаетесь чем-то более значительным. Так же то, что Поттер на шестом курсе ввалился на астрономическую башню с полумертвым Дамблдором, также свидетельствует о том, что они занимались не трансфигурацией. В голове у Гермионы крутились мысли. Она не могла ему доверять. Надо было просто уходить сразу же. К чему вообще этот разговор? — Ладно, в начале года меня вызвал к себе Снейп, он теперь директор в Хогвартсе, возможно ты пропустила этот момент. И ему пришлось отлучиться на какое-то время, потому что Лонгботтом и его компания опять что-то учудили. Я болтался по кабинету. В какой-то момент я что-то задел и открылся тайник. В нем был дырявый дневник, заляпанный чернилами, кольцо без камня и несколько склянок с воспоминаниями. Не раздумывая я засунул это в карман и закрыл тайник. Просто какое-то тупое желание мелкой пакости моему крестному. Я знал, что меня не накажут по-настоящему. Ну ты скорее всего поняла, что было дальше и знаешь, что там были за воспоминания. Но всё равно мои руки были связаны, пока я мог своими действиями подвергнуть родителей опасности. Это уже было более правдоподобно. Гермиона кивнула. — И что дальше? — Я сожгу менор, этим можно будет объяснить пропажу моих родителей, меня и Беллы, Реддл уехал на пару дней, взяв с собой только Петтигрю, когда он вернется я не знаю. Я пойду с вами. У меня есть несколько идей, я предполагаю, что один из крестражей находится в хранилище Лестрейнджей. Я дам Непреложный обет, что я честен и мы на одной стороне. Всё остальное не здесь, нужно поторопиться. Гермиона раздумывала над его словами. Можно ли ему верить? Но он пообещал дать Непреложный. Но почему он это делает, какие его мотивы, правда ли он так же желает смерти Реддла, как и они? Множество вопросов вертелось в голове, но он прав, нужно уходить. Надо, чтобы он сперва дал обет. Но где гарантия того, что он не спустится в подземелье и не убьет Гарри? Он всегда ненавидел её и её друзей, так с чего сейчас он хочет помогать. Мерлин, это невозможно. Доверие. Легко доверится не тому человеку, подтверждением чему служит Петтигрю. Но с другой стороны он прав, он мог убить её голыми руками ещё минуты назад, но он не сделал этого, помог ей. Да и его история о воспоминаниях звучит невероятно честно. Это в его стиле, сделать какую-то хрень, потому что ему так захотелось, зная, что ему за это ничего не будет. И его версия из другой реальности. Он вернулся в прошлое и отменил смерти, что уже произошли. Хватит. Ладно. Она протянула ему палочку. Осталась перед ним безоружна и сейчас решится её судьба. Серые глаза следили за её лицом, он взял палочку в свои руки и взмахнул ею. Гермиона зажмурилась, но ничего не произошло, только скрип металла зазвучал откуда-то издалека, потом возгласы. — Гермиона! — Кажется кричал Рон. Топот ног, какой-то шум. Они с Гарри задыхаясь вбежали в комнату, за ними шли Полумна, Олливандер (он выглядел очень плохо, опираясь на руку ведьмы) и гоблин, кажется она его уже видела раньше. Они тоже были тут в плену? Застыли при виде Малфоя с палочкой в руке. Гарри оценил обстановку, остановился на теле Беллатрисы. Его глаза выражали калейдоскоп эмоций. Гарри всегда был слишком открытым, было легко понять, когда он злился, когда грустил, а когда был счастлив (хоть это и редкие моменты, Гермиона была почти всегда рядом, когда эта эмоция отражалась на его лице), Рон же выражал всем своим видом отвращение. Ужас заточения только схлынул с его лица, ему было всё равно на то, что происходит с ним, он сильно переживал о Гермионе, но скорее переживания его были выученными, он не знал ещё, как по-настоящему любить. Недоверие. Эта та эмоция, что отражалась на лице всех пленников очень четко, кроме Полумны. Она всегда была немного не от мира сего, и сейчас, глядя на всё происходящее, она просто смотрела поверх голов всех присутствующих. «Наверное, видит мозгошмыгов», — мелькнуло в голове Гермионы. Она должна была что-то сказать. Что-то, что действительно успокоило бы её друзей. — Драко убил её, — произнесла Гермиона, перекатывая на языке вкус его имени. Она боялась, что это не те слова. Боялась, что сейчас они будут относиться к нему, как к хладнокровному убийце, который поднял палочку на родную тётку. Ей казалось, что она совершила ошибку. Все присутствующие уставились на неё. — Он оглушил своих родителей и убил Беллатрису, возможно на то у него были свои причины, возможно позже он нам о них расскажет. Да, ведь? — Гермиона уставилась на Драко в надежде на что? Что он подтвердит её слова? — Это вышло слишком быстро, не было времени думать, я ведь каждый день бегаю и бросаю Аваду в людей, вот и в неё по наитию кинул. — Он словно специально делал ещё хуже, возможно в надежде, что она признается. Какого хрена он творил? Он зарывает себя ещё глубже. — В любом случае он помог нам. Он отослал своих родителей заграницу, он мог уже давно быть там с ними, пить французское вино, закинув ногу на ногу, но он всё ещё здесь. Он даст Непреложный обет, что он на нашей стороне и отправится с нами. — Какого хрена? Нет! — вырвалось у Рона. — Он же Пожиратель смерти! — Палочка сейчас только у меня. Если бы я хотел навредить вам, что бы меня сейчас остановило от этого? — Малфой покрутил палочку между пальцев, будто демонстрируя очевидное. — Нам нужна помощь, вы должны это признать, у нас нет ничего, ни идей, ни денег для выживания, нам нужно хоть что-то, что продвинет нас хоть немного. — Гермиона не понимала, почему продолжает настаивать на этом. Какая-то внутренняя благодарность Малфою (не этому, но и этому). — Но не от Пожирателя смерти! — снова возразил Рон. — Драко не Пожиратель смерти, хоть у него и есть метка. — Голос Полумны был спокойный и потусторонний, будто она вещала о морщерогих кизляках. — Спасибо, Полумна. — Бросил Малфой. Это не убедило Рона, но он не стал дальше спорить. Усталость давала о себе знать. — Нам просто надо свалить отсюда! Я не хочу столкнуться нос к носу, или что там у него, с Реддлом. — Гермиона уже кипела. Она правда очень хотела поскорее оказаться отсюда подальше. Она понимала, что это не подействует, остался последний и очень гадкий ход. — Она убила Сириуса, Гарри. Она заслужила это, и ты не должен винить его, что он убил её. — Гермиона чувствовала стыд, что напомнила Гарри про Сириуса, надавила на больное. Шляпа была права, ей бы на Слизерин, но увы, кровь её слишком грязна, как и её методы манипуляции. Малфой смотрел на неё как-то грустно. Почему он грустил? Да неважно. Она соврала ради него и ещё и надавила на Гарри. На лице Рона было тупейшее выражение из всех, что она когда-либо у него видела, в голове у него не складывалось то, что он услышал. Гарри выглядел очень напряжённо. Её слова задели его за живое. В глазах была печаль. (Мерлин! Гарри, прости меня) — Я скреплю обет. Ты дашь его Гермионе. Мне бы палочку, — он огляделся по сторонам и заметил их три палочки и бисерную сумку на каминной полке. Драко взмахнул своей палочкой и все вещи полетели к своим владельцам. Когда каждый оказался вооружен, две палочки из четырех взлетели в воздух, целясь в Малфоя. Гермиона с Драко стояли рядом, будто на одной стороне, что очень резало глаз, а Поттер и Уизли тыкали палочкой в их сторону. Какой-то сюр. Малфой протянул свою руку к Гермионе, его пальцы, длинные и ухоженные, кожа белая, будто мрамор с дорожками синих вен на тыльной стороне запястья. «Чистая, голубая, аристократическая кровь» — мелькнуло в голове у Гермионы. Она протянула свою руку ему, под ногтями грязь, царапины на кисти, рукав кофты выглядит заношенным. Чувство стыда залило щёки румянцем. Почему она вообще должна стыдиться? Они на войне. Да, Малфой сидел в своем прекрасном огромном доме, окружённый эльфами, он выглядит хорошо. Но он жил с Реддлом под одной крышей. Так что не важно, как кто сейчас выглядел, Гермионе явно повезло больше него. Они взяли друг друга за предплечья. Поттер подошёл ближе, и его палочка оказалась на соединении их рук. — Обещаю быть на вашей стороне в этой войне, делать всё возможное для победы над Тем-Кого-Нельзя-Называть! Одна прозрачная серебристая нить обвила их руки. — Обещаю быть честным, не утаивать информацию, которая поможет выиграть войну. Вторая нить оплела их руки. Гермиона затаила дыхание. Она впервые видела, как совершается обет. Это сильная магия, не требующая какого-то заклинания или выведения рун. Просто человеческое обещание, скреплённое магией, что течёт в их жилах. — Обещаю защищать тебя, Гермиона Грейнджер, всеми возможными силами, даже если потребуется отдать за это свою жизнь. Третья нить обвила их руки. Все три засветились ярче, а потом исчезли. Повисла звенящая тишина. Что он только что пообещал? Зачем? Она смотрела прямо ему в глаза, пытаясь найти там ответы, но не видела там ничего, кроме серой стали. Его лицо было серьёзным, челюсти сжаты. Как он мог пообещать такое? А если что-то случится? Они ведь на войне. Если он не сможет защитить её? Он ведь умрёт! Умрёт за грязнокровку. Мерлин, что в голове у этого человека. Первым из оцепенения вышел Рон. — Последнее было лишним. Мы сами можем защитить её. В его голосе было возмущение и какая-то детская обида. Гермиона поняла, что всё ещё держится за Малфоя, и быстро расцепила их руки. — Добби! — позвал Малфой. И ого! Добби появился перед старым хозяином. На нём было множество странной одежды, но выделялась детская трёхцветная бейсболка на голове. Гермиона не совсем понимала, как свободные эльфы отвечают на зов, но наверное они вправе не являться к тем, к кому не хотят. И было очень странно, что он явился на зов Драко. Возможно, Драко обращался с ним хорошо, когда тот служил у его семьи. Она поняла, что действительно ничего не знает об этом человеке. — Драко! — воскликнул эльф и огляделся. — Гарри Поттер! Гермиона, Рон, я так рад вас видеть. Чем я могу вам помочь? — Надо доставить Полумну, мистера Крюкохвата и мистера Олливандера в защищённый дом кого-то из членов Ордена Феникса, есть идеи? Справишься с этим? Гермиона очень удивилась, что Малфой использовал «мистер» по отношению к гоблину. — Можно в коттедж Ракушку. Там живут Билл и Флёр, они примут их. — Сказал Рон. — Да, конечно. — Добби подошёл к пленникам, протягивая им свои маленькие ручки. Полумна, гоблин и Олливандер ухватились за него и тут же исчезли. — Акцио рюкзак. — Малфой взмахнул палочкой, где-то вдалеке хлопнула дверь, и через какое-то мгновение у него в руках оказался небольшой рюкзак. — Нам пора уходить. И он направился к выходу. Троица последовала за ним. Каждый думал о своём. И действительно было о чем подумать. То, что произошло, никак не укладывалось в их головах, вся эта ситуация походила на низкобюджетное кино. Конечно понятно, что не все поддерживали Реддла по собственной воле, многие делали это из страха. Но Малфоям, казалось, были довольно близки его идеи. Но то, как они выглядели, говорило о том, что им живётся не очень сладко. У всех троих залегли глубокие тени под глазами, усталость осела на их лицах, искажая красивые аристократические черты. Но с другой стороны, идёт война. Многие люди сейчас выглядят именно так. Постоянный страх за свою жизнь. Реддл сумасшедший. Он часто убивал своих приспешников, будучи в ярости. — Почему ты не отправил своих родителей подальше отсюда раньше? — Вполне логичный вопрос задала Гермиона. Малфой посмотрел на неё. Они уже вышли на улицу. — Потому что отец свято верит, что должен служить Лорду. Он бы никогда не ушёл. А мать никогда не оставила бы его. Сейчас подвернулся невероятно удачный случай. Они будут думать, что они в немилости у Лорда. Отец трус, он никогда не вернётся, пока не убедится, что это безопасно. Возможно, мать попытается, чтобы найти меня, но отец остановит её. Я конечно мог бы наложить на них Империус, но не факт, что когда он спадёт, они не вернутся. А теперь у них просто нет выхода. — Я не совсем понимаю, что произошло, пока мы были в подземельях, но почему ты это сделал? Не проще ли было оставить всё, как есть? Мы никогда не были друзьями, — опять же логичный вопрос прозвучал уже от Гарри. Малфой провёл рукой по лицу. Казалось, он чертовски устал. — Реддл психопат, скорее всего он правда болен, какая-нибудь магловская дрянь, вроде шизофрении и мании величия. Он не хочет достигать каких-то целей, строить светлое будущее, в котором магия принадлежит только магам, и прочее чистокровное дерьмо. Он хочет разрушения, хочет привести в войну весь мир, думает, что сможет подчинить маглов. Истреблением маглорождённых это не закончится. Война будет идти всегда. И как бы это сейчас не прозвучало, Поттер, но я верю, что в конце только ты сможешь его убить. Адеско Файер! С палочки Драко вылетело пламя, принимая очертания огромного дракона. Оно устремилось к поместью. Расползлось по камню, разбивая окна и заползая внутрь. Адское пламя. Гермиона чувствовала жар. Это было ужасно и прекрасно одновременно. Второй раз за день Гермиона наблюдала магию, от которой захватывает дух. Мало кто мог управлять Адским пламенем, оно было почти неконтролируемым, но, похоже, Малфой был сильным магом, и то, что она видела, это подтверждало. Огонь был подвластен ему, он жёг только дом. Все стояли молча и смотрели на огонь с разными эмоциями. Гермиона — с ужасом и восторгом, Гарри испытывал, кажется, такие же. Рон что-то прокручивал в голове, он был сосредоточен. А на лице Драко было отвращение. — Это, наверное, миллионы галеонов. — Зачем-то сказал Рон, глядя на дом, охваченный пламенем. — Учитывая редчайшие семейные реликвии, думаю, он бесценен. Отец очень расстроится. Но я не сожалею о вечно брюзжащих семейных портретах, они меня раздражали. — Мерлин, меч Гриффиндора! — ахнула Гермиона. — Его там уже нет, он всегда возвращается в шляпу. — Малфой точно знал, о чём говорил. Гермиона смутилась. Она ведь тоже это знала, а теперь Малфой будет думать, что она идиотка. А её-то как волнует то, что он там себе подумает? Почему она вообще размышляет о нём? — Ладно, надо уходить. У меня есть квартира в магловском Лондоне, в очень неприметном районе, она под Фиделиусом, хранитель — Забини. Я ему доверяю. Отправимся туда, а потом подумаем, что делать дальше. — Он протянул руку, предлагая всем взяться за неё для перемещения. Все подошли ближе и взялись за Малфоя. В ту же секунду Гермиона почувствовала, как её утянуло в воронку аппарации.