Часть 3

Их выкинуло в кухне небольшой квартиры. Атмосфера вокруг говорила о том, что тут давно никого не было, мебель покрылась пылью. Пахло затхлостью. Драко был здесь около года назад и то, чтобы наложить защитные заклинания. Эту квартиру ему помогла купить мать Блейза. Она была довольно специфичной женщиной, но никогда не задавала вопросов, если кто-то из близких приходил к ней со странными просьбами. Наверное, она решила, что Драко с Блейзом будут сбегать туда на каникулах, чтобы немного отдохнуть от мира чистокровных, со всей этой строгостью, и будут напиваться. Она не поддерживала Лорда, но и не говорила этого напрямую. Ей больше нравилось жить своей жизнью вдали от всего этого сумасшествия. Драко тяжело вздохнул, и запах сырости сильнее ударил в нос. Он бросил очищающее на окружающее пространство, но это нисколько не помогло, хотя пыль исчезла. — Итак? — Первым заговорил Поттер, видимо требуя каких-то развёрнутых ответов на вопросы, сформировавшиеся в его голове. Он, видимо, не совсем понимал, что вопросы надо озвучивать. — Итак? — повторил его вопрос Драко, растягивая гласные. Ему уже надоели эти идиоты. А дальше будет ещё хуже. — Он знает о крестражах. — Сказала Грейнджер. Она выглядела всё ещё очень болезненно. Драко передёрнуло от воспоминаний о событиях часовой давности, когда он думал, что не сможет больше терпеть боль, пронзившую его сердце, будто раскалённой кочергой, когда она кричала под пытками. Почему он не мог пошевелиться? Он ничего не предпринял. А потом темнота. И она, склонившаяся над ним. Что там произошло? Как вообще такое могло случиться? Никто не мог проникнуть в менор. Домовики могли, но они не могут убивать. Она что-то скрывала, и Драко чувствовал на периферии своего сознания, что у него есть ответ, но он безумный. — ...слышишь, Драко? — Её голос вырвал её из мыслей, кажется, кто-то что-то говорил, но он пропустил это. — Я пропустил вопрос. — признался он. Она смотрела прямо на него, без вечного презрения в её глазах, и это было так странно, сердце заныло от тоски. Он хотел, чтобы она ненавидела его. Он заслужил её ненависть. — Я говорю о том, что ты сказал, что предполагаешь, что один из крестражей находится в хранилище Беллы. — Да, она испугалась, когда увидела меч. Он должен был быть в её хранилище, Снейп передал его ей. Она думала, что вы проникли туда. — Я тоже заметила это. Она спрашивала меня, что мы ещё взяли. — Грейнджер прикусила нижнюю губу и задумалась. Она всегда так делала, когда сидела над книгой. Драко часто наблюдал этот жест в библиотеке, когда вместо того, чтобы готовить эссе по трансфигурации, он пялился на неё. Он не мог оторвать взгляд от неё каждый раз, когда она так делала. В этот момент она была такой красивой. — Даже если это так, мы не можем проникнуть в Гринготтс. — сказал Поттер. — Проникнуть можно куда угодно, если приложить усилия. — Очень странно было слышать от Поттера о том, что что-то невозможно. Он же вечно сломя голову бросается во все опасные авантюры и делает невозможное. Гермиона шарила по полкам, в которых мало что было, но банка кофе всё же нашлась. Драко следил за тем, как она разглядывает чайник, размышляя, видимо, не умрут ли они, если погреют воду в этом. Драко усмехнулся про себя. Интересно, она часто забывает, что она ведьма? Воду можно разогреть одним взмахом палочки. Но он сдержался от едкого комментария. — Нам всем надо отдохнуть, мы подумаем обо всём чуть позже, ладно? — сказала она, продолжая возиться с чайником. После того, как она тщательно (о, Салазар, вручную) помыла его, она разместила его на плите и подожгла огонь. Поттер, кажется, согласился с её словами, он сбросил с себя ветровку и тоже подошёл к ящикам, доставая оттуда кружки разных цветов и форм. — Я дико голоден. — пробормотал Гарри себе под нос. — Внизу есть что-то вроде небольшого магазина. — Драко полез в рюкзак. Он сомневался, что сможет найти магловские деньги с первого раза, пришлось сунуть руку глубже, почти по самое плечо. Он собрал этот рюкзак месяцев пять назад, всё самое необходимое, чтобы можно было быстро уйти. — Нашёл! — он вытащил пачку бумажек, перевязанных бумажной лентой. — Не уверен в данной денежной системе, но в Гринготтсе мне сказали, что этого должно хватить надолго. — Обычно в пачке сто купюр, здесь пять тысяч фунтов, если все они по пятьдесят. Это примерно месячная зарплата среднего жителя Лондона. Немного, конечно, но если расходовать с умом, то действительно должно хватить на какое-то время. — Конечно, Грейнджер знала всё и не упускала возможность блеснуть своими знаниями. — Я могу сходить. — подал голос Уизли. — Гарри лучше не высовываться. Он взял деньги, вытащил пару купюр из пачки и вышел из кухни. Через пару мгновений за ним хлопнула входная дверь. Грейнджер успела приготовить кофе и расставляла кружки на столе. Поттер уже сидел, он притянул кружку к себе и сделал глоток. Поморщился. Ну конечно, это дерьмовый напиток, что можно было ожидать от дыры, в которой они находятся. Драко сел на стул и в этот момент понял, насколько сильно он устал. Тело ломило, скорее от эмоционального напряжения, в котором он находился почти постоянно. Неужели он правда сделал это? Его родители далеко, и это не могло не успокаивать хоть немного. Он представлял, в какой ярости окажется отец. Он отречётся от него в ту же секунду, как эльф расскажет историю, которую Драко просил передать, но ему хватит ума не возвращаться. По крайней мере, Драко на это надеялся. Он посмотрел на Грейнджер, она пила, не позволяя себе кривить лицо. Сейчас ей действительно требовалось выпить что-то сладкое. Она очень хорошо держалась, учитывая то, что произошло с ней. Это и восхищало в ней: она никогда не позволяла себе быть слабой, он никогда не видел, чтобы она расплакалась от слов слизеринцев, хотя иногда даже он считал, что это невероятно обидно. Зачем они это делали? Скорее всего из-за Драко, просто повторяли за ним, считая, что так заслужат его одобрение, сам же Драко всегда это делал, чтобы никто и никогда не узнал, что он чувствовал к ней по-настоящему. Он и сам не до конца понимал, что чувствует, но всегда знал, что не имеет даже права на это. Он был одержим ею. Она, кажется, глубоко вросла в его мысли, отравляя собой. Любовь. Это не то, что Драко признавал. Любовь была болезнью, разъедающей душу и делающей человека слабым. И он был слаб всегда, когда дело касалось её. А может, наоборот? Ведь он ушёл с ними, а не отправился с родителями. Он мог бы просто выставить их за ворота и скатертью дорожка. Но нет, он хотел что-то доказать ей. Что? Своё слабоумие наподобие Поттера? У него не было идей, как действовать дальше. И Грейнджер с её секретами. Надо попытаться вывести её на чистую воду. Надо что-то сказать, чтобы подвести разговор к менору и смерти Беллатрисы. Какую-то ложь, поиграть в неведение. — Сколько крестражей уничтожено? — Три. — ответил Поттер. — Мы предполагаем, что два оставшихся — это Чаша Пуффендуй и предмет, связанный с Кандидой Коктевран, третий — это Нагайна. Драко кивнул. Он предполагал, что Нагайна — крестраж. Потому что Лорд не может быть привязан так сильно к живому существу просто так. Видимо, Поттер это обсуждал с Дамблдором, в воспоминаниях Дамблдора и прочих, что он выкрал в кабинете Снейпа, не было ничего о Нагайне. — Я читал, что некоторые маги вкладывали часть своей души в животных, и чаще это были драконы или нунду, но они это делали для контроля над данными тварями. Если животное погибнет, то и твоя часть души тоже. Лорд слишком самонадеян. Нагайна не будет жить вечно. — сказал Драко и перевёл взгляд на Гермиону, она теребила рукав своей кофты. Хотелось, чтобы она посмотрела на него своими огромными глазами, хотелось прочитать в них ответ на свои вопросы. Или залезть ей в голову легилименцией? Нет, с ней он так не поступит, она сама ему расскажет всё, он добьётся этого. — Я думаю, она не просто змея, а маледиктус. — Грейнджер уставилась на свои руки, сказанные ею слова были тихими. Драко в ужасе уставился на неё. Она, конечно же, могла собрать информацию, подтверждающую данное высказывание, но он надеялся, что всё же это было неправдой, в противном случае им пришлось бы убить человека, пусть и навсегда ставшего змеёй. — Что такое маледиктус? — спросил Поттер. Салазар, и как Грейнджер их только терпит, у них с Уизли один мозг на двоих и половина его атрофировалась. Драко глубоко вздохнул и всё же ответил, опередив Грейнджер. — Это проклятие крови, передаётся от матери к дочери. Как анимаг, только проклятие со временем запирает тело человека в теле змеи, и ты больше не можешь вернуться к человеческой форме. — И Нагайна — маледиктус? — Поттер в ужасе округлил глаза. Грейнджер же только минуту назад сказала это, зачем он переспрашивает? Драко просто промолчал, чтобы не разводить скандал о тупости Поттера. Грейнджер тоже промолчала, возможно, в её голове не варились мысли о низком интеллекте своего друга. Хлопнула входная дверь, и все трое вздрогнули, Драко и Поттер неосознанно потянулись к палочкам, но быстро сообразили, что это Уизли, и расслабились. Драко уже забыл про рыжего. Тот вошёл в кухню с двумя бумажными пакетами продуктов, Поттер встал, чтобы помочь ему. Драко решил выйти из кухни и осмотреть квартиру. Как оказалось, это ещё более убогое место, чем Драко представлял себе. Одна спальня с небольшой кроватью и просиженным коричневым диваном, у окна стол, на котором навалено какое-то барахло и книги, гостевая комната, примыкающая к кухне, так же была небольшой, журнальный столик возле дивана и двух неподходящих друг к другу кресел так же был завален каким-то мусором, книгами и несколькими грязными кружками. И самое ужасное — это ванная комната: чёрная плесень расходилась по потолку, сантехника покрылась толстым слоем ржавчины. Драко выкрутил вентиль, и из трубы потекла струя оранжевой жижи. Через небольшой промежуток времени всё же вода стала прозрачной. И всё это уродство с налётом нищеты для Драко казалось более приятным, чем роскошные комнаты менора, в которых поселилось чудовище, оскверняя своим присутствием всё вокруг, смердя разложением. Лучше жить в грязи, которую хоть как-то можно убрать, чем в той, что пропитала окружающее тёмной магией и смертью. — Что произошло в меноре? — Поттер напугал его. Драко вздрогнул, но тут же придал своему лицу выражение отстранённости. Закрыл воду и повернулся к нему, глядя в зелёные глаза. — Я не верю, что ты убил Беллатрису, ты бы не стал. — продолжил Поттер. Конечно, ему всегда нужно быть в курсе. Но Драко и сам хотел бы знать. Он не мог объяснить. В голову приходили разные мысли, но одна была абсурднее другой. Ему нужно поговорить с Грейнджер, но будет ли она честна с ним? — Ты ничего обо мне не знаешь, Поттер, не знаешь, что я стал бы делать, а чего не стал бы. — Я знаю, что ты не убийца! — Чего добивался этот ублюдок, Драко не знал. — Война всех меняет! — Драко сам не понимал, почему не говорит правду, но где-то глубоко в душе он считал, что должен защитить секрет Грейнджер. Это не ему решать. Если она захочет, то сама всё всем расскажет. Да и, наверное, всё же привычка бесить Поттера брала верх. — Ты бы не убил свою родную тётку ради спасения «грязнокровки» и тех, кого ненавидел с одиннадцати лет! — Поттер не мог остановиться. Слово, вырезанное на предплечье Грейнджер, резануло слух. Драко никогда не сможет больше произнести его. — Ты бы мог её оглушить, если уж на то пошло, стереть ей память и отправить бродить по окрестностям Уилтшира. — Чего ты от меня хочешь, Поттер? — Драко начинал злиться, этот разговор никуда не вёл. — Я мог бы сделать, как ты сказал, но это уже в прошлом, Беллатриса мертва, а мы тут, в этом клоповнике. Ты не доверяешь мне, я понял, но включи мозг: я дал Непреложный обет, я не причиню вам вреда, я на вашей стороне. Но это не значит, что мы должны воспылать друг к другу самыми светлыми чувствами и стать друзьями. Ничего между нами не изменилось. Я всё так же считаю вас всех идиотами. Но хотим мы того или нет, мы будем работать вместе, и для того, чтобы у нас хоть что-то получилось, нам всем придётся отбросить свою неприязнь друг к другу и заниматься делом, а не выяснять отношения и делиться своими подозрениями. Драко прямо чувствовал, как в голове Поттера крутятся его ржавые шестерёнки. Лицо его постепенно принимало спокойное выражение. — Ладно, ты прав. Гермиона готовит ужин, а нам надо немного привести в порядок это. — Поттер неопределённо развёл руками, явно подразумевая под «этим» квартиру. — Думаю, на ближайшее время это станет нашим временным убежищем, и нам надо... — Он не стал продолжать свой монолог и вышел из ванной в гостиную. Драко видел, как он подошёл к журнальному столику и оценивал масштаб катастрофы, тяжело вздохнул и стал собирать со стола мусор. Драко остался в ванной. Он никогда не был силён в бытовой магии, но знал, что делать. Спустя несколько минут плесень с потолка исчезла, эмаль на унитазе и ванной приобрели более светлый оттенок, а сантехника стала менее ржавой. Оценив проделанную работу, он вышел. Поттер уже разобрал хлам на столике, книги отправились на книжные полки к остальным, с дивана исчезли грязные масляные пятна, и в целом запах в комнате стал менее затхлым. Уизли возился в спальне. Из кухни Драко слышал бормотания Грейнджер и звуки включённой воды. Он направился к ней — к единственному человеку в этом помещении, чья компания была ему приятна. Кухня так же стала выглядеть более приемлемо. На огне в сковороде что-то шкварчало, издавая приятный аромат. Скорее всего, это яйца и бекон. Гермиона стояла у раковины и мыла посуду, видимо ту, что извлекла из кухонных ящиков. Когда Драко подошёл к ней, она вздрогнула, но, поняв, что это он, изобразила на лице что-то вроде улыбки. Она что, ему улыбается? Драко никогда не понимал, что в голове у этой ведьмы. Она всегда была добра ко всем, кто даже этого не заслуживал. И даже после пыток, после всего, через что им до этого пришлось пройти, она пыталась улыбаться. В груди образовался ком, отдавая горечью во рту. Ужасное, необъяснимое чувство тоски нахлынуло на Драко. Он хотел, чтобы она смотрела на него с отвращением, а не пыталась улыбаться. — Помочь тебе с этим? — Драко указал рукой на посуду в раковине. Она хихикнула. Хихикнула? И отошла в сторону, давая ему возможность занять её место, сама же переместилась к плите. И зачем только он спросил её? Он вздохнул, скинул пиджак, закатал рукава и подошёл к раковине. Послышался тяжёлый вздох Грейнджер. Он повернулся к ней. Она смотрела на его метку. Ну конечно же. Он являл собой то, что она ненавидела больше всего в этом мире, — клеймёный Пожиратель. Она поняла свою оплошность и попыталась придать лицу невозмутимое выражение, но было уже поздно, Драко всё понял. Он не стал ничего говорить, а просто принялся мыть посуду. Натирал её с такой яростью, будто она была виновата во всех бедах этого мира. Работа руками успокаивала, вода была тёплой, а средство на губке приятно пахло какими-то травами. К моменту, когда он закончил с последней тарелкой, он чувствовал себя более расслабленно. Ели они уже, когда солнце опустилось за горизонт. Драко мысленно отметил кулинарные способности Гермионы как приемлемые. Это были просто яйца и просто бекон. Сложно испортить это блюдо. Чай был хорошим, и Драко не пришлось жалеть о том, что он не стал пить кофе, от которого у Поттера перекосило лицо. Драко прочистил горло и заговорил. — Нам нужно привлечь несколько домовиков для слежки за Рудольфусом и Рабастаном. Когда Лорд вернётся в менор и застанет его в руинах, он будет выяснять о Белле. И если действительно крестраж в её хранилище, то доступ к нему останется только у этих двоих. Он потребует от них, возможно, забрать крестраж. Возможно, так и оставит его в хранилище. Но мы должны знать, когда кто-то из них окажется рядом с Гринготтсом. Я не продумал ещё до конца, но, кажется, единственный способ — это наложить Империус на одного из них, чтобы забрать крестраж из хранилища, но оно находится на нижних уровнях, так что нужно, чтобы кто-то из нас пошёл тоже, потому что там есть водопад «Гибель воров» — он смывает все чары с входящих, включая Империус, так что нужно будет повторно наложить заклинание. Можно попросить Добби. И вроде у тебя, Поттер, был эльф, который по сути принадлежит моей семье, Кикимер, кажется. — Это хорошая мысль. — Как ни странно, в разговор вступил Уизли, но Драко видел, его лицо покраснело и он сжал кулаки, видимо Уизли сказал быстрее, чем подумал. О какой ужас, согласился с Пожирателем смерти, давай, Уизли, выкрутись. — Пока что хранилище — это единственное место, где мы можем предполагать, что там есть крестраж. Но нам нужно быть готовыми к тому, что нам придётся действовать очень быстро. Единственный вариант — это мантия-невидимка. «Гибель воров» смоет чары гламура или оборотное. И идти должен кто-то один. Гарри — точно нет. И это не Гермиона, потому что тогда придётся идти и тебе, Малфой, потому что ты поклялся защищать её, — в голосе Уизли промелькнула какая-то обида. — Так что это либо я, либо ты. Я никогда не использовал Империус, но думаю, что это не должно быть сложно. — А вот и ожидаемое: он вроде как согласился с Драко, но и тут показал, какой он весь белый и пушистый в отличие от Пожирателя, который Империус ест на завтрак. — Добби, Кикимер. — позвал Поттер, и в ту же секунду на кухне появились два домовика. Произошёл небольшой диалог между Поттером и Добби, последний рассказывал, что пленники в порядке, все благополучно доставлены в Ракушку. Кикимер же бубнил о том, что ему пришлось скрываться, потому что в доме на Гриммо рыскали Пожиратели. Поттер рассказал им о своей просьбе и строго добавил, что они должны немедленно сообщить в любое время дня и ночи, если кто-то из Лестрейнджей окажется в Косом переулке. Домовики исчезли, а все присутствующие продолжили в тишине сидеть за столом на кухне. Первым ушёл Драко. Он поблагодарил Грейнджер за ужин, взял свой рюкзак и направился в ванну. Наскоро помылся — хотелось как можно меньше времени проводить в этом помещении. Достал более удобную одежду: магловские джинсы, футболку, кроссовки и спортивную кофту на молнии, закинул свой костюм в рюкзак и вышел в гостиную. Он решил спать тут, на диване. Кроссовки и кофту он бросил на кресло, использовал рюкзак как подушку, и только его тело приняло горизонтальное положение, он тут же уснул. Ему снилась Грейнджер: Белла пытала её. Она кричала, но слёз не было, её лицо, даже искажённое от боли, было красивым... А он снова стоял и ничего не делал.