Часть 6

Гермиона ещё долго не могла отойти от шока о том, что в школе пытают детей. Это кем нужно быть, чтобы опуститься до такого. Она была уверена, что детей чистокровных не станут трогать вообще. Да и что она видела? Они скрывались и занимались своим делом. Единственная связь с миром – это радио Рона, по которому они узнавали только сухие факты о погибших и пропавших. Они не знали войны как таковой. Они не прочувствовали её на себе до конца. А Отряд Дамблдора продолжал собираться. Они явно видели намного больше ужасов. Даже Малфой знал больше о войне, чем они. И она ещё смела расстраиваться, что на них легло много испытаний. На плечи всей Магической Британии свалилась тяжёлая ноша, а они так, скорее, проходили квест по выживанию. И то, что сделала с ней Белла, теперь казалось совершенно мягким по сравнению с тем, что Круциатус используют в школе как наказание и вид обучения. Мерлин, какая же она отвратительная! Она варилась в жалости к себе, даже не задумываясь о тех, кто действительно знает, что такое настоящая война. — Давай, Грейнджер, пошли, только лучше наденем мантию. — Из раздумий её вырвал голос Малфоя. Она заметила, что Выручай-комната опустела. Она достала мантию из сумки. Возле двери она заколебалась. Кажется, что в какой-то другой жизни она была в последний раз в коридорах Хогвартса, и тогда там ещё не было опасно. Это был её дом на протяжении шести лет, многое случалось, но ещё никогда ей не было так страшно. Малфой взял мантию из её рук, встал ближе к ней и накинул на них. Они вышли. В коридоре было тихо, настолько тихо, будто даже неестественно. Хогвартс всегда шумел и кипел раньше, в нём шла жизнь. Смех и громкие разговоры, звуки сов и другой живности, топот и грохот... всё это исчезло, превращая обычную школу, где жили дети и подростки со всем им свойственным стилем поведения, в колонию строгого режима, где даже говорить нельзя без разрешения. Она не заметила, как дверь в стене исчезла, но снова вернулась из мыслей в реальность, когда Малфой подтолкнул её за плечи, ступая вдоль стены. Он был так близко к ней, что она чувствовала тепло его тела. Они прошли несколько раз туда и обратно, в стене снова стала появляться дверь. Они вошли. Гермиона стянула мантию и огляделась. Из груди вырвался громкий вздох. Настолько огромное пространство предстало перед ней. Казалось, у комнаты нет края, она была полностью завалена разными предметами быта, всякой мелочью... да тут было всё. Глаза вырывали из хаоса какие-то отдельные, более привлекающие внимание вещи. Но это были бесконечные залежи. Неужели это всё вещи, забытые или спрятанные учениками школы? И у каждой вещи своя история. Гарри спрятал тут учебник по зельеварению, Реддл спрятал диадему, а Малфой... — Как ты починил исчезательный шкаф? Я не сомневаюсь в твоих способностях, но это невероятно сложная магия для шестнадцатилетнего подростка. — вырвалось у Гермионы. Малфой посмотрел на неё как-то немного вызывающе. Он долго молчал, и она уже не была уверена, что он ответит. — Мне просто повезло на самом деле. Лорд никогда не думал, что я справлюсь, Снейп должен был впустить Пожирателей через главные ворота, я слышал, как он говорил об этом с моей матерью. Лорду нужен был мой провал, чтобы ещё больше подчинить себе всю семью. Ему не нужен был ни мой отец, ни я, но ему нужны были деньги. На меня он давил тем, что убьёт их при моём провале, а им говорил, что убьёт меня. Все в ужасе, подчиняются беспрекословно, деньги для террористов и продажных чиновников поступают, никто не осмелится предать его. Он всегда знал, за какие ниточки дергать, знал слабости каждого, а если у человека их не было, то он создавал эти самые слабости. Он не верит в истинную власть, он верит в диктатуру через насилие. За ним идут только из страха, меньше из глупости. И только Белла шла за ним по собственной воле, потому что она нездоровая на всю голову, одержимая им женщина. Они двигались через горы наваленных друг на друга вещей, которые собой создавали коридоры. Гермиона старалась держаться рядом с Малфоем. Она обдумывала его слова. Что бы она сделала для спасения своей семьи? Наверное, всё, что только она могла сделать. И она сделала. Она стерла себя из их воспоминаний, отправила их на другой край света. А что, если бы в их дом поселился монстр, угрожал бы их жизням, заставляя подчиниться? Подчинилась бы она? Скорее всего да. И слава Мерлину, что ей не пришлось узнать, на что именно она была бы способна ради жизни своих мамы и папы. Она никогда раньше не задумывалась о Малфое и его задании именно в таком ключе. Она всегда видела только то, что хотела, отказываясь встать на его место и попробовать представить, как поступила бы она. Если бы встал выбор: смерть матери или директора, смогла бы она убить? Ответ ей не понравился. Она постаралась затолкнуть эти размышления как можно дальше. Не хотелось думать о том, насколько, гипотетически, она ужасный человек. Она взяла Малфоя за руку, не успев сообразить, что она творит, прежде чем стало поздно. Он вздрогнул и остановился. Что происходило в его голове в эту самую секунду, сложно было сказать, но он сжал её ладонь крепче и двинулся дальше. Скорее всего, он подумал, что она переживает из-за крестража. Да, именно так. Не за него и не за то, в какое ужасное положение его поставили, не за то, что его лишили выбора, и не за то, что их действия (пусть и гипотетические, её действия) отличаются. Минуты тянулись в тишине, казалось, что они заблудились в этом бесконечном ворохе хлама, но тут Малфой остановился. Она отпустила его руку и проследила за его взглядом. Тот самый исчезательный шкаф. — Я не могу точно вспомнить, где я видел диадему, но, как и сказал Поттер, она на голове бюста старого мага. Я обычно не отходил далеко от шкафа, поэтому это должно быть где-то рядом. — Драко неотрывно смотрел на шкаф. Челюсти его плотно сжались. Что он чувствовал в этот момент, Гермиона не могла предположить. Она стала оглядываться в поисках того самого бюста, но хлама было настолько много, что в глазах пестрило. Они разошлись в разные стороны от шкафа. Гермиона старалась идти медленно, разглядывая всё вокруг, чтобы не пропустить нужное. Хотелось скорее найти крестраж и уйти отсюда. Она чувствовала напряжение с тех пор, как они переместились в Хогсмид. Всё тело было напряжено, она готовилась выхватить палочку и драться в любой момент. И от этого напряжения начинало болеть в голове. Она прекрасно понимала, что если они попадутся Пожирателям, то исход скорее всего будет не в их пользу. — Грейнджер, — тихо позвал Драко откуда-то сзади. Она развернулась и пошла в сторону, откуда донёсся его голос. Через небольшой промежуток времени она нашла его почти на том месте, где они разошлись. Он стоял неподвижно. Сердце в груди Гермионы пропустило удар, когда она увидела диадему. Она была прекрасна. И в то же время не хотелось к ней подходить, будто она могла убить одним своим существованием. Казалось, тёмная магия в ней одновременно и притягивает, и отталкивает. Это точно крестраж. Она помнила ощущения, когда находилась рядом с медальоном. Это будто ты находишься рядом с дементором, но не совсем близко, чтобы прочувствовать всё самое ужасное, а поодаль, понимая, что если подойдёшь ближе, то станет тоскливо и холодно. Эта тоска пробиралась прямо под кожу, какое-то ощущение безвыходности и одиночества. А может, дело вовсе не в крестраже, а в том, что это то, что чувствовала Гермиона на протяжении всего времени, что они скрывались. — Так, хорошо. Пора уходить. — сказала Гермиона. Она сорвала диадему с бюста и бросила её в сумку с такой скоростью, что позавидовали бы ловцы всех четырёх команд Хогвартса по квиддичу. Не хотелось взаимодействовать с ней дольше, чем того требовалось. Они направились к выходу. Оба были молчаливы и напряжены. Половина дела сделана, осталось пройти тем же путём назад. Всё должно быть хорошо. Гермиона вытащила из кармана монету и отправила парням послание: «она у нас, возвращаемся». Возле двери она снова достала мантию, и они укрылись под ней. Выйдя в коридор, они отошли от стены, чтобы дверь исчезла, и они смогли вернуть ей прежний вид убежища с проходом в Хогсмид. Внезапно тишину нарушил женский голос, в котором слышался плач. — Пожалуйста, не надо... — Я предупреждал тебя, Уизли, что если ещё раз увижу, что ты шляешься по коридорам, то тебе не поздоровится! Империо! — уже мужской голос, тихий, с хрипотцой. Гермиона дёрнулась в сторону голосов — они были рядом, за поворотом. И она даже забыла, что они с Малфоем под одной мантией. Он схватил её за локоть и прижал к себе. Поднёс палец к губам, и они медленно двинулись в сторону поворота. Старались не шуметь, ступали медленно и мягко. Картина, открывшаяся им, была отвратительной. Джинни Уизли стояла у стены не шевелясь, из глаз у неё не прекращали литься слёзы, но она не могла сопротивляться Империусу. Амикус Кэрроу задрал ей юбку и запустил лапу в трусы, второй пытаясь справиться с молнией на своих штанах. Гермиону захлестнул ужас. Желчь подобралась к горлу. Хотелось кричать. Она потянулась за своей палочкой и направила в Кэрроу. — Ступефай! — Эверте Статум! Они с Малфоем бросили заклинания одновременно. Оба угодили в мужчину. Его подбросило высоко в воздух, и, ударившись о противоположную стену, он упал на пол без сознания. Джинни зарыдала в голос, сползая по стене. Гермиона бросилась к ней, выбираясь из-под мантии. Она упала перед ней на колени, пытаясь успокоить. Но можно ли успокоить после такого? Джинни плакала и отталкивала руки Гермионы. — Нет! Не трогай меня! — Джинни, всё хорошо, это я. Всё закончилось, ты в безопасности. Тише, иди ко мне. Глаза Джинни сфокусировались на подруге перед ней, она зарыдала ещё громче и уткнулась Гермионе в плечо. Рыдания её не прекращались, смягчала эти звуки только одежда Гермионы. Она гладила Джинни по голове, и её всхлипы становились тише. Как бы ужасна эта мысль ни была, но Гермиона радовалась, что подруга затихает — не хотелось привлечь ещё кого-то из ПСов этими звуками. Как часто такое происходило в коридорах Хогвартса? Подвергались ли девушки насилию со стороны Пожирателей, или это была одноразовая акция именно Амикуса? Какие ещё ужасы скрывали эти стены? Злость кипела в Гермионе. Им нужно закончить всё это! Нужно уничтожить крестражи и убить Реддла. — Грейнджер? — Они с Джинни обе вздрогнули от голоса Малфоя, она на короткий миг забыла, что он тоже здесь. Она повернулась к нему, он смотрел на Кэрроу. Гермиона перевела взгляд на Пожирателя и поняла, почему Малфой вмешался в их девичье горе. Тёмная кровь растекалась от головы Амикуса, лужа была не просто большая, она была огромная. Столько крови просто не могло вытечь из раны на голове. Она встала и подошла ближе к лежащему на полу человеку. Кровь затекала в стыки между плитами и стремилась от хозяина в разные стороны. Он был мёртв. Гермионе даже не нужно быть медиком, чтобы понимать, что такая потеря крови — это конец. Она посмотрела на стену, куда предположительно он мог удариться, и сразу нашла, что искала. Из стены торчал держатель для факела, на котором, кажется, осталась часть волос и чего-то розового. «О, Мерлин, надеюсь, это не мозги», — пронеслось в голове у Гермионы, и в ту же секунду, как эта мысль сформировалась, она почувствовала, что её рвёт. Кровь смешалась на полу с желчью. В нос ударил запах железа. Гермиона никогда раньше не видела смерть так близко. Так много крови. Кажется, она повсюду. Малфой оказался с ней рядом, он бросил очищающее на пол, но из головы кровь продолжала вытекать снова. Он снял с себя дорожную мантию и набросил на тело. — Обратно в Выручай-комнату. Спрячем тело там, нельзя, чтобы его обнаружили, Алекто запытает каждого в школе, если тело оставить здесь. Уизли, поднимайся, живо, идёшь с нами. — Малфой, кажется, единственный из них, кто оставался собранным. Гермиона перевела взгляд на подругу, та поднималась с пола и направилась к ним. Когда она подошла, то взяла Гермиону за руку. Малфой левитировал тело перед собой, а на полу оставались капли крови, Гермиона не переставая бросала очищающие на них. Они убили человека. Она убила человека? Да, он был Пожирателем, возможно убийцей и точно насильником, но она убила его. Он умер. В голове крутилось столько мыслей, но одна была самой чёткой. Это теперь будет преследовать её до конца жизни. Она будет закрывать глаза и видеть лужу крови на полу и часть черепа на держателе в стене. К горлу снова подступил ком, но она сдержалась. Сколько ещё ужасов ей предстоит увидеть? Казалось, что только она отходит от одного шока, мир ей показывает ещё более отвратительные вещи. Интересно, когда ты начинаешь чувствовать к этому такое же безразличие и отстранённость, как Драко, и уже действуешь с холодной головой? Через десяток трупов? Через сотню? Сколько ему пришлось увидеть ужасов? Они оказались в Выручай-комнате, из которой недавно вышли, — комнате спрятанных вещей. Малфой бросил тело на пол и повернулся к Джинни и Гермионе. — Мы сотрём тебе память об этом, Уизли. Снейп с лёгкостью залезает в головы к ученикам. Пусть думают, что он пропал. Его тело тут не найдут. По крайней мере не в ближайшее время. — Он стал расхаживать по комнате в поисках места, в котором можно спрятать труп. Джинни не сказала ни слова против. Она, наверное, сама хотела бы забыть это. Гермиона позаботится о ней позже. Она вздрогнула от грохота, когда Драко вытаскивал из-под завалов огромный, грязный и очень старый на вид сундук. Идеально. Мерлин, она только что подумала о том, как хорошо тело поместится в данный предмет? Кажется, не нужно много смертей, чтобы очерстветь, достаточно несколько минут с мыслью о том, что ты убил человека. Отвратительно! Драко открыл сундук, скрип петель прорезал тишину комнаты. Оттуда вылетело несколько пикси и устремились к потолку. Гермиона проследила за ними взглядом. Что ещё может храниться в этой комнате? Крестраж, живые существа... теперь и труп. А может быть, труп тут не один... Невозможно просчитать масштаб этой комнаты. Начали ли здесь появляться вещи с основания самого Хогвартса или эта комната появилась позже? У Гермионы не было ответов на это. Драко отлевитировал тело в сундук и закрыл крышку, бросив Коллопортус. Потом он так же поднял магией сундук и отправил его вглубь комнаты. — Так, идём обратно к выходу. Обливейт, Уизли, ты согласна? — Да. — коротко и без эмоциональной окраски прозвучал ответ Джинни. Гермиона тоже бы хотела забыть эти события, но не могла. Она должна помнить, что она почувствовала, лишив человека жизни. Должна знать, к чему готовиться в будущем. Возможно, будут битвы, и если её будет рвать от вида трупов, то кто-то воспользуется её замешательством и пустит в неё Аваду. Она должна помнить, как легко жизнь может покинуть даже мага. Должна помнить, что твои действия всегда приводят к последствиям. Любые действия. И бездействие тоже. Могла бы она действовать по-другому в тот момент? Стоять и смотреть, как её подругу насилуют? Конечно, не смогла бы. Она никогда не применяла сильных боевых заклинаний, да и Эверте Статум, брошенное Малфоем, так же не было направлено на причинение сильного вреда. Как теперь на неё будут смотреть Гарри и Рон? И стоит ли им это рассказывать? Конечно нет! Тогда придётся рассказать и про Джинни. Нет, им не стоит этого знать, пока. Слишком много секретов она уже скрывает от друзей. Может ли это так же иметь за собой непоправимые последствия в будущем? Но не об этом сейчас надо думать. Надо выбираться отсюда. Как бы она хотела забрать с собой всех своих друзей, спрятать их подальше от этого ужаса. Но она не может. У двери Драко остановился, без слов говоря, что у них есть дело. Девушки повернулись друг к другу. Гермиона взяла одной рукой Джинни за руку, а второй потянулась к палочке. — Так будет лучше, Джинни, это для твоей же безопасности. — Я знаю, всё хорошо, Гермиона, я готова. — Обливейт. Гермиона подумала о родителях. Она не видела их глаз, но, наверное, они были такими же пустыми, как у Джинни сейчас. Сможет ли она когда-то с ними снова встретиться? Получится ли у неё отменить заклинание забвения? А может, она не выживет в этой войне. Авада или падение с высоты. Может, она наткнётся на Сектумсепру, и рядом не окажется никого, кто смог бы ей помочь. А она будет лежать, и её кровь навсегда будет покидать тело, медленно, забирая с собой сознание и последние мысли. Лицо Джинни не выражало никаких эмоций. Но всё произошло быстро, и вскоре она непонимающе заморгала. Гермиона вложила ей воспоминания о том, что они зашли в комнату потерянных вещей за монетами, которыми ОД пользовались для связи. Гермиона достала монету и протянула Джинни. — Держите в курсе, ладно? Мы тоже попытаемся дать знать, что с нами всё в порядке. Джинни взяла монету и обняла её. Она ничего не ответила. Малфой накинул на них мантию-невидимку, а сам воспользовался дезаллюминационным. И они вышли в коридор.