Часть 7

Дорога назад, казалось, заняла намного больше времени. Они оба молчали. Грейнджер выглядела слишком печальной. Было ли это связано с тем, что на её глазах умер Пожиратель смерти, или с тем, что ей пришлось оставить своих друзей в опасном для них месте, — Драко точно не знал. Но чётко чувствовал, что ей больно. Говорить с ней до того, как она заговорит сама, казалось не очень тактичным. Пусть поварится в своих мыслях, ей это сейчас нужно. Сам же Драко размышлял о том, что раньше ему приходилось часто сталкиваться со смертью и трупами. Он знал, как пахнет тело на разных стадиях разложения, мог подметить, что жизнь исчезает из глаз по-разному, в зависимости от того, Авада это или смерть от пыток. Он точно не перепутал бы запах сгоревшего мяса на кухне и запах горящего тела человека. Но несмотря на всё это, каждый раз, когда он сталкивался со смертью или жестокостью, это всегда было так же ужасно, как в первый раз. Всегда тело реагировало одинаково: сердце билось учащённо, глаза начинало щипать, хотелось просто забиться в угол и плакать от ужаса. Интересно, сколько жестокости нужно увидеть, чтобы перестать на это реагировать и стать черствым, через сколько смертей тебе становится безразлично? И что должно произойти с тобой, чтобы ты начал наслаждаться жестокостью? Конечно же, жестокость порождает жестокость, но что такого могло произойти, например, с Беллой, чтобы она стала такой? А что привело Реддла к тому, кем он стал? А скольких ещё людей он встречал, которые упивались своей ненавистью и чьи глаза светились азартом, когда они убивали или насиловали? Заложено ли это в каждом человеке или всё же это просто какая-то ошибка в голове? — Думаю, тебе лучше надеть мантию. — Он вздрогнул, когда Грейнджер заговорила. Они уже подошли ко входу в «Кабанью голову». Драко накинул на себя мантию, и Грейнджер открыла проход. В комнате было пусто. Из зала паба не доносилось звуков. И Драко догадался, что скорее всего уже начался комендантский час. Возможно им придётся остаться здесь на ночь. Не очень радужная перспектива. Интересно, можно ли аппарировать прямо отсюда или ПСы накладывают антиаппарационные чары на местность при наступлении вечера? Ответ на его мысленные вопросы пришёл от Дамблдора, который вошёл в комнату из примыкающей двери. — Мисс Грейнджер? Не ожидал, что увижу вас снова. Вам придётся остаться здесь на ночь. Вы, конечно, можете аппарировать прямо отсюда, но тогда неприятности будут у меня. А я надеюсь, что я достаточно был добр к вам, чтобы просить об ответной услуге. Где ваш друг? Это ведь был кто-то под оборотным, верно? Морда у него просто слишком уж магловская. — Звучите немного по-расистски, но да, вы правы. Мой друг остался в школе. А я не стану подвергать вас опасности и, конечно же, останусь. Надеюсь, у вас есть свободные номера? — Голос у Грейнджер был хриплый и тихий, наверное от долгого молчания или от непролитых слёз, которые Драко замечал в её глазах. — Да, второй этаж, комната с номером один. Постарайтесь не шуметь и не использовать сильную магию — её могут отследить. Гермиона ничего не ответила, просто кивнула и пошла в сторону лестницы. Драко за ней, стараясь не издавать лишних звуков. Старые деревянные ступени скрипели, и ему приходилось наступать в ногу с Грейнджер. На втором этаже было всего четыре комнаты. Интересно, кто-то ещё тут занимает комнаты или они одни? Войдя в номер, в нос ударил запах пыли вперемешку со средством для стирки. Драко, сняв с себя мантию, прошёл глубже в комнату. Кровать была одна и выглядела не очень вместительной. Драко оглянулся в поиске пространства, где ему придётся спать — не укладываться же в одну кровать с Грейнджер, ей явно это не понравится. Но ничего подходящего в комнате не было: ни кресла, ни дивана. Ладно. Драко может поспать на полу, это не проблема. Послышался тихий всхлип. Драко перевёл взгляд на Грейнджер. Она сорвалась. Слёзы заливали её лицо. Да и не было никакого смысла держать всё в себе, но, скорее всего, ей гордость не позволяла расплакаться при человеке, который задирал её, пытаясь добиться её слёз, на протяжении шести лет в школе. Драко отвернулся от неё и подошёл к окну, уставившись на улицу. Не хотелось усугублять ситуацию — если ей нужно поплакать, то он, как истинный джентльмен, сделает вид, что не замечает этого. Конечно, хотелось обнять её, утешить, погладить по волосам, возможно прикоснуться к её коже, стирая дорожки слёз со щёк. Но, к сожалению, он не являлся ни Поттером, ни Уизли, которые беспрепятственно могли бы себе позволить данное действие. Интересно, она спит с кем-то из них? Или эти увальни настолько тупы, что ни разу и не попытались заполучить её себе? Он замечал, что Уизли пускает по ней слюни. А Поттер, кажется, с Уизлеттой, но они уже почти год находятся вместе только втроём, возможно, Поттер и мог быть с ней. Но нет, она не стала бы спать с рыжим — она не настолько слепая и тупая, а Поттер, кажется, не проявляет к ней такого плана интереса. О, Салазар. Да какая разница? Драко размышлял об этом для чего? Неужели он думает, что если она не с Поттером и не с Уизли, то у него есть шанс? И он ещё этих троллей называет тупыми, а у самого в голове более пусто. Драко задернул шторы и решил повернуться к притихшей Грейнджер. Она сняла с себя свитер, под ней была рубашка от пижамы, взмахнула палочкой, вернула прежний вид штанам. Если бы Драко не видел этого своими глазами, то никогда бы не подумал, что она действительно трансфигурировала простые хлопковые брюки в довольно сложные магловские джинсы с заклепками и шлёвками. Она невероятная! Лицо у неё было заплаканное, глаза покраснели, но в целом держалась она неплохо. Интересно, она владеет окклюменцией? Возможно. Она ведь должна знать всё, а если чего-то не знает, то дайте ей сутки — и она станет в этом профи. Драко ухмыльнулся. Она неправильно поняла. — Тебе весело, я смотрю? Мы только что прятали тело человека в сундук! — Нет, мне не весело. Извини, что мои мысли, кстати не о трупах, сделали меня на секунду менее несчастным. Но теперь ты мне напомнила, что я убил человека, и я, наверное, просто сяду тут и немного погрущу, ладно, ты не против? Драко демонстративно сделал печальное выражение лица и залез с ногами на кровать, привалившись спиной к спинке. Он злился. Почему она считает его вселенским злом? Неужели она правда думает, что его веселят смерти? Сможет ли он когда-то заслужить её доверие? Драко понимал, что скорее всего нет, ведь он целенаправленно с одиннадцати лет делал всё, чтобы она его ненавидела. — Прости. Я не это имела в виду. Я вообще не понимаю, зачем это сказала. Я думаю, что я просто перенервничала. Я понимаю, что это ужасно, то, что произошло. Я так же виню себя в его смерти, как и ты. Но по сути, это был несчастный случай, от этого, конечно, не легче, но мы не собирались убивать его намеренно. Но и стоять в стороне не смогли бы... Я просто... — Хватит, Грейнджер, тебя понесло. Тебе не за что извиняться передо мной. У тебя есть что-то в твоей сумке, что помогло бы нам скоротать этот вечер? Шахматы, может, или книги? Грейнджер это отвлекло от её бесконечного потока размышлений вслух. Она немного смутилась, щёки покрылись румянцем. Он поймал себя на мысли, что ему нравится, как она выглядит в такие моменты, особенно сильно. Это такая грейнджеровская черта. Обычно девушки, с которыми он общался пользовались чарами гламура и поэтому таких естественных реакций организма, как румянец, у них не появлялось. Либо же румянец искусственно был на их лицах всегда, что выглядело довольно неестественно. Интересно, что именно у нее вызвало эту реакцию? Она полезла в сумку, взгляд её стал серьёзным, она что-то там перебирала, засунув руку почти по локоть. Лицо её озарила ехидная улыбка. Наверное, нашла «Историю Хогвартса». Драко уже почти закатил глаза от собственной шутки, но тут она достала из сумки то, что Драко ожидал увидеть меньше всего, — бутылку огневиски. — Ого, Грейнджер, не думал, что ты пьёшь. Не то чтобы я хорошо тебя знал, но мне всегда казалось, что ты не позволяешь себе расслабиться именно таким способом. — Я и не расслабляюсь таким способом. Просто сейчас мне это необходимо. День был тяжёлым. Да и не только этот. Я считаю, что пить во время войны, когда на тебя могут в любой момент напасть, довольно безответственно. Но сейчас мне не нужно быть ответственной. Сейчас я хочу просто напиться и вырубиться до утра. Ох, чуть не забыла. Отправь, пожалуйста, парням послание, что мы не вернёмся. Драко достал монетку и передал, что они застряли из-за комендантского часа на ночь. Потянул руку к бутылке, но Грейнджер, кажется, захотела поиграть с ним — она прижала бутылку к груди. — Я должна предупредить, что, возможно, я не самый приятный человек, когда выпью. Драко хмыкнул. Он подвинулся дальше, к другому краю кровати, и похлопал рукой по покрывалу в приглашающем жесте. Гермиона колебалась несколько секунд, потом опустилась рядом с ним и так же облокотилась на спинку. От неё исходил лёгкий, сладкий аромат, и Драко чувствовал её тепло. Она открыла бутылку и сделала большой глоток. Глаза у неё в секунду стали влажными. — Ты вообще пила раньше огневиски? — спросил Драко. Она отрицательно помотала головой, пытаясь справиться с жжением в горле. Драко взял у неё бутылку и сделал глоток. Она проследила взглядом за тем, как он прикладывает горлышко к губам, и глаза её чуть расширились. Она что, думала, что он не будет с ней пить из одной бутылки? Или её удивляет что-то другое? Он сделал ещё глоток и передал огневиски обратно ей. Они пили в тишине, передавая друг другу бутылку. В голове становилось приятно и спокойно. Напряжение уходило на второй план, и стены окклюменции можно было опустить. Драко нравилось находиться здесь. В занюханной ночлежке при пабе, на этой тесной кровати, которая абсолютно неудобна даже для сидения, но зато рядом с Грейнджер. Наедине с ней. С возможностью сидеть так близко и разглядывать её профиль. Будет ли у него когда-то шанс повторить такой вечер, или это будет самый тёплый момент с ней, который он будет прокручивать у себя в голове до конца своих дней? — Как думаешь, мы выживем? — спросила она. — Я не знаю, Грейнджер. Возможно, нам стоило ходить на уроки Трелони, чтобы знать ответ на этот вопрос. Мне хотелось бы сказать тебе, что всё будет хорошо, что Поттер убьёт Реддла и все мы будем жить долго и счастливо. Но я не знаю. Мне бы очень хотелось жить. Но если вдруг Тёмный Лорд победит в этой войне, то нас с тобой ждёт одинаковый исход: либо скрываться до конца своих дней, либо нас поймают, и уже тогда мы пожалеем о том, что не умерли. Я просто надеюсь, что мы движемся в правильном направлении. Сегодня мы достали крестраж, и это делает финал на шаг ближе. — Я думаю, Гарри — седьмой крестраж. — почти шёпотом сказала Гермиона. Драко подавился огневиски и уставился на неё, требуя продолжения этой мысли. — Гарри может видеть мысли Реддла, ощущать его эмоции, его шрам болит, когда Реддл злится или радуется. Так же он говорит на парселтанге. Я не думаю, что возможно видеть мысли и чувствовать эмоции другого человека на расстоянии просто так. Это не какая-то форма легилименции. И в ночь, когда Гарри получил шрам, Лорд убил его родителей. Возможно, тогда он неосознанно сделал крестраж, и поэтому, попытавшись убить Гарри, почти погиб сам. И твои слова о том, что когда Лорд бросил в него Аваду и он не умер... Она осеклась. О, Салазар, да быть не может! Что больше его шокировало: что Поттер, возможно, крестраж, или то, что его самые безумные мысли о том, что произошло в меноре, верны? Он предполагал, что, возможно, произошло что-то настолько ужасное, что он не смог с этим смириться и достал маховик отца. Это же просто безумие. Нельзя возвращаться в прошлое и менять его. Это же разрушит текущую реальность полностью, и она исчезнет. — Маховик, значит? Она просто кивнула и сделала глоток огневиски. Драко переваривал всё, что только что услышал. Значит, в другой реальности Лорд убил Поттера, бросив в него Аваду, а тот не умер — это интересно, но он не стал бы возвращаться в прошлое из-за смерти Поттера. Значит, произошло что-то ещё. Может, Лорд убил его мать. И он точно убил Грейнджер, если Поттера смог достать. Из-за неё он вернулся? Смог бы он поступить так же, если бы она умерла тогда в меноре? Определённо! Он без раздумий вернулся бы, потому что знать, что её больше нет, — это равносильно собственной смерти. Но тогда почему он ничего не сделал, когда Белла пытала её, если он так яростно утверждает, что вернулся бы в прошлое и изменил его ради неё? И почему он из другой реальности так же ничего не сделал и допустил её смерть? Вопросов очень много. Копаться в этом можно очень долго. А вот с куском души Реддла в Поттере намного интереснее. Её теория звучит довольно правдоподобно. Нужно найти этому доказательство, и тогда это можно будет использовать как преимущество для Поттера в битве с Лордом. Он озвучил последнюю мысль. — Если Поттер действительно крестраж, то это будет огромным преимуществом в финале. Надо убедиться, что это действительно так. Как это сделать, я пока не знаю, думаю, ты тоже. А он знает о том, что, возможно, часть Лорда живёт в нём? — Нет, он не знает, это только мои предположения. Но, возможно, он так же может догадываться. Я пока не хочу обсуждать с ним это, не могу, пока не буду знать наверняка. — А что насчёт того, что было в меноре? Расскажешь подробнее? Драко и хотел услышать эту историю, и в то же время нет. — Ты можешь посмотреть это сам? В моих воспоминаниях? — спросила Гермиона и опустила взгляд. Она настолько доверяет ему, что разрешит пробраться к ней в голову. Ещё совсем недавно он угрожал ей, что сделает это насильно, а теперь она пускает его добровольно. Он кивнул и повернулся к ней. Тело её напряглось, но она смело смотрела в его глаза. Она нервничала, как и он. — Легилименс. Её сознание было хаотичным, но в то же время упорядоченным. Он сперва просто разбирался в системе её мышления, когда понял, в каком направлении воспоминания, а в каком — размышления, двинулся к событиям сегодняшнего дня. Найдя точку отсчёта, раскидывая в сторону ненужные нити, стал искать тот день в меноре. «Авада, потом её испуг, облегчение и снова испуг... он говорит ей, что не смог вынести её смерти, о том, что Поттер не умер... просьба поверить ЕМУ, размышления и сожаления... со стороны слишком больно на это смотреть. Слишком открытые эмоции. Он практически признался ей в любви... Вот почему она сразу бросилась к нему, а не пошла спасать друзей. Любопытство! А что она чувствовала? Страх, неуверенность, споры с самой собой... Она хотела верить, что он тот же самый человек. И он вроде не подвёл её ожиданий». Находиться в её голове дальше было бы плохим тоном: она позволила посмотреть только воспоминания о том, что произошло, он и так зашёл дальше, пытаясь узнать её эмоции. Он вышел из её сознания. Она смотрела на него, казалось, даже разглядывала его лицо, взгляд скользнул по его губам. Драко задержал дыхание на этом моменте, а она, кажется, это заметила и вернулась к его глазам. — Почему ты это сделал? — спросила она. Драко не знал, что именно можно ответить на этот вопрос, но всё же попытался подобрать слова. — Я не могу ответить на этот вопрос, потому что это был не я. Но думаю, немного должно быть понятно по тому, что ОН сказал. Кажется, ОН не смог вынести мысли о том, что ты мертва, и что Поттер мёртв... это значит, что там войну выиграли плохие парни, и ОН отказался это принимать. — А ты? Ты бы поступил так же? — Она сделала глоток, пытаясь скрыть в своём голосе любопытство. Она снова посмотрела прямо ему в глаза. Глаза у неё блестели, чувствовалось, что она немного захмелела, но всё же не была пьяной. Драко тяжело вздохнул и ответил. — Зачем об этом размышлять? Всё произошло, как произошло. Я не могу утверждать, что поступил бы так же, или отрицать, что не сделал бы этого, без основных вводных данных. Очень многие факторы должны были бы повлиять на дальнейшие действия или же бездействие. Вернулся бы я в прошлое, если бы погиб только Поттер? Скорее всего нет. Если бы погибли Поттер и ты? То да. Повисла тишина. Чёртов огневиски! Он снова это сделал. Он почти признался ей прямо в лоб. Она же не идиотка. Он видел в её глазах напряжённый мыслительный процесс. И он теперь даже знал, как этот процесс устроен у неё в голове. Она искала ответы у него на лице, сканировала каждую деталь. Вот сейчас бы поднять стены окклюменции, но он не хотел. Он не знал, доживут ли они до конца войны или до конца недели. Он хотел, чтобы она знала. Хотел, чтобы она рассмеялась ему в лицо. Ему хотелось чувствовать боль, такую же, которую он причинял ей годами. И ему так хотелось, чтобы она смогла дать ему шанс... Время будто остановилось. Драко чувствовал, как сильно стучит его сердце. Гермиона продолжала смотреть на него, и его кожа будто горела под её взглядом. Он облизал пересохшие губы. Она заметила это, и взгляд её янтарных глаз стал опасным. Он не видел раньше такого блеска в её глазах. Но он не успел разглядеть этот блеск как следует, потому в следующее мгновение её губы накрыли его.