Часть 9

Разбудила Гермиону головная боль. Она открыла глаза и первое, что увидела, был полуобнажённый Малфой. Он лежал совсем рядом с ней, его рука покоилась на её бедре. Воспоминания прошлого вечера ошарашили сильнее Бомбарды Максима. О, Мерлин, что же она наделала? Она всю сознательную жизнь думала, что она довольно приличная девушка. Случайные связи по пьяни она всегда считала чем-то вроде недостатка такта и воспитания. И того и другого у неё всегда хватало. Гермиона вспомнила о том, что Драко сказал вчера, что он может сделать вид, что ничего не произошло. Как бы ей хотелось, чтобы он действительно так и поступил. Хотя, наверное, для этого ей не стоило снова спать с ним после того разговора. Её тело откликалось на его прикосновения вопреки здравому смыслу. Было настолько приятно с ним, что мозг просто отказывался мыслить логически. Какого чёрта она вообще полезла к нему с поцелуем? Что взбрело в её пьяную голову? Как же стыдно! Она пыталась проанализировать случившееся. Он сказал ей много вещей, которые могли подтолкнуть её к тому, чтобы начать по-другому воспринимать его как человека, но точно не к соитию под влиянием эмоций. Она не испытывала к нему никаких чувств, она не знала его. Да, она много размышляла о нём и о том, почему он находится там, где находится. И он был очень хорош собой. Но если бы это был критерий к тому, чтобы заниматься сексом, то Гермиона могла бы переспать с половиной Хогвартса. Возможно, она хотела убедиться, что его взгляды действительно изменились и что он не считает её недочеловеком, чья кровь грязная. Что она делает? Она пытается оправдать себя. За что? Они взрослые... ну ладно, не совсем взрослые, но всё же совершеннолетние люди. Они на войне. Никто не знает, что будет завтра, и если выдался спокойный вечер после множества сумасшедших дней, то почему она должна отказывать себе в маленьких приятностях? Хотя приятность его совершенно не маленькая. Ох, да что же это за бред? Гермиона почти застонала от собственных мыслей и воспоминаний о его руках на своём теле. Он был так нежен с ней... Они не сделали ничего плохого. Они просто забудут обо всём и продолжат заниматься действительно важными вещами. — Я слышу, как крутятся шестерёнки в твоей голове, Грейнджер. Она вздрогнула от неожиданности. Драко смотрел на неё. Точнее, разглядывал. И только сейчас она с ужасом обнаружила, что лежит абсолютно голая, не считая простыни, прикрывающей её бедра. Гермиона дёрнула на себя простынь и натянула до самого подбородка, но стало ещё хуже, потому что она перетянула ткань на себя и перед ней предстал абсолютно голый Малфой. Она зажмурилась и услышала что-то вроде хмыканья или смешка от него. — Одевайся, Грейнджер, надо уходить. Я пойду в ванную, не стесняйся. Она слышала, как он собирал свою одежду по полу, а потом хлопнула дверь в ванную. Она вскочила с кровати, бросила на себя очищающее и лихорадочно стала собирать свои вещи по полу. Она никогда ещё так быстро не одевалась. Проверила свою сумку, убедилась, что крестраж на месте. Не стоит оттягивать момент его уничтожения, надо это сделать как можно скорее, на случай, если они снова попадут в плен или их убьют. О последнем совершенно не хотелось думать. Мысли о смерти теперь приводили её в такой ужас, что она забывала, как дышать. И вот снова на лбу выступил холодный пот, а руки стало покалывать от страха. В этот момент Драко вышел из ванной. Он опешил. — С тобой всё в порядке? — Да, давай свалим отсюда, не хочу находиться здесь ни секунды дольше. Вроде Аберфорт вчера сказал, что можно аппарировать прямо из помещения. — Она посмотрела в лицо слизеринца и добавила: — Мы можем сделать вид, что вчера ничего не произошло? Он пристально смотрел на Гермиону. Она кусала губу. Ей хотелось, чтобы этот стыд просто исчез. Она успокаивала себя тем, что не сделала ничего плохого, но это чувство внутри, будто она совершила что-то грязное, непристойное все равно давило. Хотелось обливейтнуть себя и не чувствовать то, что она чувствует. — Не понимаю, о чём ты, Грейнджер. — ответил Драко. Лицо его стало серьёзным, в глазах холод. Снова его маска. Она мысленно поблагодарила его за это и протянула к нему руку. Он протянул свою, и как только их руки переплелись, он их аппарировал. Секунда — и их выкинуло на кухне их временного убежища. Гермиона вздохнула с облегчением. Будто груз с плеч. Они очень рисковали, оставшись в «Кабаньей голове». Могло произойти что угодно: вдруг какой-то незапланированный обыск или что-то подобное. А они ещё и пили. Где была её голова вчера? Она всегда считала себя ответственной, так почему вчера она повела себя так беспечно? — Гермиона! — Её тут же обхватили с двух сторон две пары рук. Она почувствовала себя в безопасности. Её друзья. Она была уверена, что они себе места не находили весь день и всю ночь, переживая за неё. Она легонько отстранилась от них. — Я в порядке, всё хорошо, у нас всё получилось! — сказала она и перевела взгляд на Драко. Он кивнул в подтверждение. — От вас разит перегаром, вы что, пили? — Гарри шутя отклонился подальше от них. Гермиона засмущалась. Они не только пили! Что будет, если парни об этом узнают? Что бы они сказали на это? Рон был бы в ярости. Но до Рона, кажется, ещё не дошло, что она больше не заинтересована в нём. Это уже давно в прошлом. Теперь они с Роном в той точке, в которой и должны быть. Просто друзья. Гарри бы понял скорее всего, что это просто развлечение на одну ночь, хоть и с Малфоем. Он всегда был менее эмоциональным, чем Рон, чаще сперва думал, а потом только говорил и делал выводы. — Да, немного огневиски. Было довольно напряжённо всё время в Хогвартсе, но мы справились и решили немного расслабиться. Кстати, Уизлетта передавала вам привет. — ответил Драко. Гермиона была так ему благодарна, что он не стал рассказывать про Кэрроу. Было бы слишком много вопросов на которые она не хотела отвечать. — Как она? — спросил Гарри. — Она задала тот же вопрос про тебя. — хмыкнул Драко, но глаза его на секунду стали печальными. Он посмотрел на Гарри. — Она в порядке, настолько, насколько это возможно, Поттер. Она сильная, с ней всё будет хорошо. С ней её друзья, так что они там все друг друга в обиду не дадут. Гарри облегчённо вздохнул. Гермиона не хотела, чтобы он даже отдалённо представлял, что творится в Хогвартсе. Хотелось защитить его от этой боли. И Малфой, каким бы человеком он ни был раньше, поступил очень правильно сейчас, сказав эти слова. — Я дико хочу есть. — сказала Гермиона. — И я. — Драко направился к холодильнику. Она поняла, что не ела около суток. Хотелось есть и в душ, чтобы смыть с себя это ужасное чувство похмелья. В животе предательски заурчало. Сперва душ, определённо. — Я могу приготовить, Гермиона, если хочешь, но сама знаешь, что я в этом не особо силён. — проговорил Рон и так же направился к холодильнику, заглядывая туда из-за спины Малфоя. Гермиона подумала, что скорее всего парни весь день питались бутербродами. Они не особо заботились о том, что есть, и горячую пищу принимали только если Гермиона готовила. Малфой взял что-то из холодильника и стал шарить по ящикам. — Мне надо в душ. Я найду что поесть. — Она вышла из кухни и сразу направилась в ванную. У неё всё есть с собой. Она никогда теперь не сможет оставить где-то свою сумочку, пока там лежит крестраж. Оставшись наедине с собой, она поняла, что мыслей снова слишком много. Нужно научиться окклюменции и навести порядок в своей голове. Она всегда думала слишком много и о многих вещах одновременно, что невероятно выводило из себя в конечном итоге. Сейчас снова, встав под струи горячей воды, она не могла перестать думать. О том, как добраться до чаши Пуффендуй, как убить Нагайну, о том, могли бы они сегодня же избавиться от крестража, о руках Малфоя внутри неё. Так, стоп. Мы забудем об этом. Но невозможно было об этом забыть. Его пальцы были внутри неё, она видела Чёрную Метку на той самой руке, и это возбуждало ещё сильнее. Она возбуждалась от самой идеи об осквернении этой самой Метки тем, что её владелец трахает грязнокровку. Она плохой человек, если её возбуждает подобное? Почему вообще? Может, и правда пытки Круциатусом повредили что-то в ней? Ведь она делала вещи, о которых и не могла даже подумать раньше. Гермиона видела, что он хочет её, и воспользовалась этим. Но почему вообще он её хотел? А может, она себе напридумывала лишнего из-за алкоголя? А может, и вовсе Малфой воспользовался ею. А что, неплохой вариант: он же слизеринец, наговорил ей то, что она хотела услышать, а она и рада растечься пьяной лужицей. Но ничего опять не сходится. Она же второсортная для него. Может, захотелось чего-то новенького? Явно ему его аристократичное чистокровное воспитание не позволяло марать себя маглорождёнными. Всё, хватит! Плевать! Всё в прошлом. Они сделают вид, что ничего не было, и со временем всё забудется. Гермиона закрутила кран и обернулась полотенцем. Чистая одежда уже давно закончилась, и всё, что было, — это вещи, к которым она применяла очищающее. Не самый лучший вариант, но что позволяли условия. Как-то не было времени забегать в прачечную в период скитаний по лесу, когда тебя разыскивает Министерство магии, да и тут стиральной машинки не имелось. Так что ещё раз на всякий случай бросив очищающее на джинсы и свитер, она наскоро оделась и вышла из ванной. На кухне шла беседа, начала которой она пропустила и теперь не совсем понимала, о чём идёт речь. — Но это проще простого, её подготавливать не надо! — возмущался Малфой. — Да это не так, говорю тебе, моя мать всегда замачивает её на ночь. — Голос Рона звучал твёрдо и уверенно. — Думаю, ты путаешь с чем-то другим, Уизли. — Драко повернулся обратно к плите и стал помешивать что-то в кастрюле. — О чём спор? — Гермиона села за стол. — Рон утверждает, что овсянку нужно замачивать на ночь, чтобы приготовить. — Гарри сидел за столом и до этого, кажется, не участвовал в споре. — Ну на самом деле некоторые так делают, но тогда её не нужно готовить вовсе, просто добавить тёплого молока, это сокращает время для приготовления завтрака, так что да, возможно, твоя мать, Рон, так и делала, чтобы не возиться с кашей утром. И вообще есть множество способов приготовить овсянку. — Вот видишь, я прав, я ничего не напутал. — сказал Рон Малфою в спину, тот не стал спорить. — Мне нравится, когда она варёная. — сказал Малфой и поставил на стол кастрюлю с кашей. От неё шёл пар и божественный аромат. Драко добавил туда сливочного масла и взмахом палочки левитировал на стол тарелки и приборы. У Гермионы снова заурчало в животе при виде еды. Все молча накладывали себе кашу и приступали к еде. Её до сих пор не переставала удивлять абсурдность ситуации: слизеринец, который никогда не мог пройти мимо, не кинув в них пару оскорблений, сейчас сидит с ней, Гарри и Роном на одной кухне, в его магловской квартире и ест овсяную кашу. Она никогда и в жизни не могла бы подумать, что такая ситуация вообще возможна. — Где ты научился готовить? — задал вопрос Рон. Гермиона повернулась к Малфою, ей тоже был интересен его ответ. Драко крутил ложку в руках, и она засмотрелась на его пальцы. Мысли снова вернулись к вчерашнему вечеру, и внизу живота приятно потянуло. Гермиона разозлилась на предательство своего тела и уставилась в тарелку с кашей. Каша была невероятно вкусной. Достаточно всего, не сильно сладкая и не пресная. Напоминало кашу в Хогвартсе. Она не любила кашу в школе, а сейчас это была лучшее, что она ела за последние, Мерлин знает, сколько недель. — Я много времени проводил со своим домовым эльфом Тинки, предпочитая её компанию Пожирателям смерти, а она почти всегда была на кухне, так что мы развлекались как могли. — Малфой поморщился, видимо от воспоминаний о своём доме. Гермиона живо нарисовала себе в голове картинку, как Малфой слушает наставления маленькой эльфийки в полотенце с рисунком петухов и пытается научиться готовить. Это вызвало улыбку, и в груди стало тепло. — Каково это? Жить с ним в одном доме? — тихо спросил Гарри, и не нужно было уточнять, о ком идёт речь, все поняли сразу. Гермиона не могла представить, каково это — приезжать на каникулы в дом, где живёт монстр. Как Драко справлялся с этим и как долго уже Реддл жил в их особняке? Со дня своего возвращения или позже? Гарри, Рон и Гермиона всегда были вместе, что бы ни происходило, они всегда поддерживали друг друга, даже в самые жуткие времена. Они были друг у друга. А кто был у Драко? Холодные и отстранённые родители, которые отдали собственного сына в служение чудовищу, когда ему едва стукнуло шестнадцать, и маленькая эльфийка... Были ли у него друзья, которые поддерживали его? Знали ли они вообще, что происходит в его доме? Судя по тому, что она замечала на шестом курсе, Драко был довольно отстранённым, даже вечные хвостики Крэбб и Гойл больше не были с ним рядом. И почему только Гарри заметил, что с Малфоем что-то не так? Пусть и в своём подозрении, хоть и впоследствии верном, что Драко Пожиратель, но Гарри заметил. Гермиона была занята тем, что ревновала Рона к Лаванде, а Рон был занят самой Лавандой. Могли бы они откинуть свою школьную вражду и помочь Драко? Они ведь всегда влезали в дела, которые по сути напрямую их не касались, для спасения кого-то или чего-то. Так почему они не заметили, что с Малфоем что-то не так, и не помогли ему? Но что бы они могли сделать? Возможно, только убедили бы обратиться к Дамблдору, и тот помог бы ему и его родителям (пусть последние, а особенно Люциус, не заслуживали этого). Возможно, всё было бы теперь по-другому. Но это уже прошлое. И всё произошло так, как есть сейчас. Малфой ответил не сразу, видимо собираясь с мыслями. — Отвратительно. — наконец сказал Драко. Он не стал вдаваться в подробности, и его дальнейшее молчание показало, что разговор окончен. Возможно, он не хотел снова вспоминать произошедшее, а возможно, просто было настолько много жестоких вещей, что он хотел уберечь их, не знающих настоящей войны, от подробных рассказов, что ещё больше вгоняло бы Гарри в самобичевание. И в моменте произошло сразу две вещи: Гарри схватился за шрам на голове, чуть не падая со стула, а Драко — за левое предплечье. Гермиона сразу поняла, что Лорд, скорее всего, вернулся в город. Она смотрела на Гарри, взгляд его был расфокусирован, он точно опять был в голове Реддла. Она перевела взгляд на Драко: он закрыл глаза, челюсти были плотно сжаты, он явно пытался справиться с болью. Интересно, насколько сильна боль, когда Лорд вызывает своих приспешников, и насколько она становится сильнее, если ты не подчинишься и не придёшь. И может ли он чувствовать или отследить Пожирателей смерти? От последней мысли волоски на затылке встали дыбом. Она не успела развить эту мысль, как Гарри хриплым голосом проговорил: — Он знает, Малфой, что твои родители и ты не погибли в особняке. Не знаю, как он это понял, но он в ярости. Он смог определить, что в доме только тело Беллатрисы. Он уверен, что вы предали его. Малфой побледнел. Насколько вообще возможно побледнеть для его и без того бледного лица. Его родители были в опасности — пусть это и не самые приятные люди на планете, но для него они всё же родители. Драко предполагал, что они будут скрываться, он не мог не продумать этот вариант. Он знал, что в любом случае все в опасности, пока Реддл жив, но всё равно пошёл на эту жертву, отправившись с ними. Ему явно было тяжело услышать то, о чём он, возможно, уже и сам думал, ведь такой исход имел место быть. Теперь он так же в немилости у Реддла, как и они, и пути назад уже нет. «Добро пожаловать в отряд самоубийц» — ухмыльнулась у себя в голове Гермиона и посмотрела на Малфоя. Он встретился с ней взглядом, и она поняла, что смущается. Несмотря на то, что все они в смертельной опасности, она продолжает думать о том, что произошло между ними. Как бы они ни делали вид, что ничего не произошло, она всё равно будет это помнить. Просто секс, который будет теперь преследовать её на протяжении долгого времени. Она попыталась избавиться от этих мыслей и задала вопрос, который её действительно интересовал. — А он может отследить местоположение Пожирателей по метке? — Нет, точно нет. — Малфой, кажется, был уверен в том, что говорит. Он всё ещё держался за своё предплечье, хоть лицо и стало более расслабленным, Гермиона понимала, что ему до сих пор больно. — Он бы не стал себя привязывать к слугам, а без своей привязки привязать не получится. Он параноик, не думаю, что он рискнул бы использовать свою драгоценную кровь для ритуала связывания. У него нет Тёмной метки. — Но может, мы всё же на всякий случай отрежем тебе руку? — Рон явно шутил, и этот, хоть и чёрный, юмор немного разрядил обстановку. Все улыбнулись, хотя на самом деле и не было причин для веселья. Они всё ещё далеки от победы, они не знают, что делать дальше. Всё, что они пока могут, — это сидеть в этой квартире, пока где-то там в битвах погибают люди. — Нам надо уничтожить крестраж. Сегодня же. Нельзя рисковать и оставлять его дольше. — сказала Гермиона, и все одобрительно кивнули, соглашаясь с ней. — Давайте только аппарируем подальше от города, не хотелось бы сталкиваться даже со случайными свидетелями. — Рон уже поднялся из-за стола и разглаживал невидимые складки на своих штанах, показывая полную готовность действовать прямо сейчас. — Есть идеи отдалённого пустого места? — Эппинг-Форрест? — предложил Драко. Гермиона подумала, что это хороший вариант, но какова вероятность, что там не окажется случайных туристов. — Слишком близко к городу. — Остров Норти? — Нет, там есть смотритель. Давайте Дин, там мы точно уже были и довольно сложно встретить там кого-то живого, если не произносить имя Реддла. — Гермиона протянула руку, чтобы аппарировать всех. Никто не стал оспаривать её идею, хотя кажется Драко ещё раздумывал, но быстро сдался и протянул руку к ней. Она представила себе самое укромное место, в котором была в этом лесу, и аппарировала. Свежий весенний воздух ударил в лёгкие, голова закружилась от такого количества кислорода. Гермиона оглядела окрестности. Просто лес, ничем не примечательный. Пения птиц не слышно, только ветер завывает сквозь голые ветви деревьев. В этом месте они уже были, когда скрывались, и на неё нахлынули воспоминания о том, как они еле унесли ноги из Министерства магии. Тогда она перенесла их сюда, когда они не смогли вернуться на Гриммо. Казалось, целая жизнь прошла с того момента, но на самом деле всего несколько месяцев. И сейчас Гермиона, как и в прошлый раз, уже накладывала защитные заклинания. — Сальвио гексиа, Протего таталум, Каве инимикум, Репело инимикум, Фианто дури... — Она настолько часто произносила эти заклинания, что сами слова казались ей абсолютной бессмыслицей и звучали странно из-за частого повторения, но защита всегда работала. Гермиона повернулась к парням. Малфой, кажется, тоже накладывал защитные заклинания, Гарри нервничал, как и Рон. Поттер всегда пытался пригладить волосы в такие моменты и этим выдавал свою нервозность, а на лице Уизли просто появлялось довольно комичное выражение. Он вроде пытался делать серьёзный вид, но кончики его ушей краснели. Они вместе уничтожили медальон, но не вдавались в подробности, как это было. Возможно, всё же происходило что-то странное в моменте уничтожения, раз они так выглядели сейчас. — Мы должны о чём-то знать? — Гермиона сделала неопределённый жест, махнув рукой между собой и Драко. — Он будет сопротивляться. Не знаю, как это будет с диадемой, но медальон вёл себя довольно странно, из него будто вышла часть Реддла... — Поттер запнулся. Он, видимо, не хотел говорить дальше или не знал, как это описать. Его лицо помрачнело. — Думаю, Малфой уничтожит этот крестраж, потому что никто из нас не может контролировать Адское пламя. Малфой кивнул, соглашаясь, а Гарри переглянулся с Роном в каком-то немом диалоге. Гермиона полезла в сумку за крестражем. Найдя его, она отошла почти к самому краю защитных чар и оставила диадему там на земле. Вернувшись обратно, она встала рядом с Драко, Гарри и Рон — по другую сторону от него. Гермиона снова подумала о парадоксальности данной ситуации. Малфой уже вытащил палочку, когда Гарри остановил его. — Малфой, если всё произойдёт, как в прошлый раз, то он будет говорить с тобой. Он будет бить в самое больное, но это Реддл, по-другому он и не может. Просто знай, что всё это не по-настоящему. Малфой с Гарри держали зрительный контакт — наверное, самый долгий за всё время, что они знали друг друга. Драко кивнул и первым отвёл взгляд. — Адеско файер. Из палочки Драко снова вырвался дракон, но на этот раз он был миниатюрный и, извиваясь языками пламени, заскользил к диадеме. Гермиона, кажется, даже задержала дыхание от напряжения. Когда огонь начал лизать края диадемы, случилось то, о чём и говорил Гарри. Из крестража стал выползать чёрный дым, приобретая смутные очертания человека. Он клубился, меняя форму лица, и в итоге стал чем-то смутно похожим на получеловека-полузмею. Странный дым открыл беззубый рот и заговорил шипящим голосом, который пробирал до самых костей. — Мальчишка Малфой! Жалкий трус и предатель. Я знал, что ты такой же никчёмный, как и твой отец! Ты сбежал, трусливо поджав хвост. И к кому? К кучке будущих трупов! Ты думаешь, ты нужен им? Они бросят тебя, как только ты станешь им обузой, а ты станешь, ведь для них ты не более чем никчёмный Пожиратель смерти. Твоя жизнь для них ничего не значит. Драко сильнее сжал палочку, и огонь стал разрастаться. В его серых глазах отражался цвет пламени, и казалось, что в них пылает ярость. Но Реддл не отступал, он продолжал шипеть. — Ты думаешь, ты нужен ей? — Голос засмеялся. — Нет, для неё ты лишь маленький грязный секрет, который она унесёт с собой в могилу. Она бросила тебя, использовала и бросила, а ты продолжаешь думать, что что-то можешь значить для неё. Ты жалок! Рука Драко дрогнула, но он продолжал давить пламенем на диадему. Гермиона поняла, что Реддл говорит о ней. Могли ли Гарри с Роном тоже это понять? Она перевела взгляд на парней. Никто из них не смотрел на неё, они с отвращением пялились на чёрную дымку и иногда переводили взгляд на Малфоя. Наверное, часть души видит страхи и неуверенность человека. Она помнила ощущения, что рождал в ней медальон: он будто пробирался к ней в голову и вытаскивал на поверхность самые сокровенные переживания. Могла ли она правда значить для Малфоя больше, чем просто сексуальное влечение? — Пошёл ты! — бросил Драко части Реддла. Пламенный дракон становился больше, но голос истерично продолжал кричать из дыма. — Я найду твоих родителей и запытаю их до смерти, а ты будешь на это смотреть, а потом я запытаю до смерти грязнокр... Он не смог договорить, потому что Адское пламя полностью поглотило диадему, превращая голос в хрип. Вскоре чёрная дымка рассеялась, а пламенный дракон стал уменьшаться, пока не исчез полностью. Никто не произнёс ни слова. На лице Гарри было облегчение. Они на ещё один шаг ближе к победе. Гермиона тяжело дышала, ощущение ужаса от увиденного сдавило грудь. Насколько это тёмная магия, что часть души выглядит так отвратительно и ведёт себя так же? Когда Гарри рассказывал о тайной комнате, она думала, что часть души Реддла выглядит примерно как призрак, но то, что она видела сейчас, — это просто тьма. Может быть, чем больше ты рвёшь душу на части, тем меньше она становится похожа на душу в целом. Что тогда сейчас находится в Реддле? Ещё большая тьма? Гермиона повернулась к Драко и встретилась с ним взглядом. Его лицо не выражало ни одной эмоции, холодный взгляд, собранность, будто он и не уничтожил сейчас часть Реддла. Она похлопала его по плечу. Получилось как-то по-мужски, и она поморщилась от такого жеста поддержки. В этот момент его лицо стало мягче, и он ухмыльнулся. — То, что он сказал... — заговорил Рон. Он переступал с ноги на ногу и смотрел на свою обувь, а не на Драко. — Мы не бросим тебя, несмотря на то, что ты не самая приятная компания, но мы на одной стороне. Малфой перевёл взгляд на Рона, обдумывая его слова. Гермиона гордилась тем, что Рон смог выразить такие нужные в данный момент слова поддержки бывшему врагу, пусть и с издёвкой. Они ведь правда на одной стороне и у них одна цель. За довольно короткий срок все они смогли прийти к этой мысли и перестать видеть подвох в действиях и словах Драко. — Спасибо, Уизли, за тёплые слова, но нам пора возвращаться. Гермиона посмотрела на диадему. Та почти расплавилась, превратившись в массу серебра. Это больше не крестраж. В их компании царило приподнятое настроение несмотря на весь ужас, что они только что пережили, — это чувствовалось в том, как Гарри (Мерлин, вот откуда у неё эта привычка!) похлопал Малфоя по плечу, в том, как Рон смущённо улыбался Гермионе и в том, как она расплылась в улыбке в ответ. Они вышли за защитный круг и оглянулись в последний раз на место смерти части Реддла. Драко протянул им руку для перемещения обратно в убежище. Когда все ухватились за него, он аппарировал. Они оказались на кухне, будто никуда и не уходили. На столе остались брошенные тарелки и кружки, книга, которую читал Гарри. А из чайника на плите, кажется, ещё до сих пор шёл пар. День был в самом разгаре, а они уже успели уничтожить часть души Реддла. Гермиона подумала о том, что, наверное, посвятит вечер чтению. Можно даже отпраздновать их маленькую победу и приготовить что-то вроде праздничного ужина. Может, мясной пирог. Но этим планам не суждено было сбыться. — Экспеллиармус! Их палочки вылетели из рук и приземлились в руку Корбана Яксли. Он стоял в дверном проёме. За ним стоял ещё один Пожиратель, имя которого Гермиона не знала. Ужас накатил на неё волной, она сделала шаг назад, но на неё тут же направилась палочка Яксли. Драко сделал шаг вперёд, прикрывая её собой. Этот жест повеселил Пожирателей, они ухмылялись, глядя на его жалкие попытки защитить девушку. Им конец, они безоружны, и сегодня они умрут. Нет ни единого шанса выбраться из этой ситуации. Гермиона лихорадочно пыталась придумать хоть что-то, но чем больше она оценивала ситуацию, тем сильнее убеждалась, что данная ситуация тупиковая. Они могут попытаться драться с вооружёнными Пожирателями, но это только приблизит их смерть. Из гостиной послышались шаги. Гермиона схватила Драко за руку, он сжал её пальцы в успокаивающем жесте. В кухню вошёл Блейз Забини. — Рад тебя видеть, Драко.