Часть 10

Первое, что почувствовал Драко, — это горькое чувство разочарования. Он мог ожидать предательства даже от собственной матери, но Блейзу он безоговорочно доверил бы собственную жизнь. И он доверил. И вот теперь они оказались в ситуации, из которой им практически не выбраться, но попробовать всё равно стоит, потому что они в любом случае трупы. Почему вообще Блейз здесь? Мог ли он действительно добровольно сдать его или на него нашли рычаг давления? Драко чувствовал тепло ладони Грейнджер в своей руке. Это было так контрастно, паника и ужас от ситуации и спокойствие от того, что она рядом. Он снова подвёл её. Сколько бы он ни пытался быть хорошим парнем, он все равно оставался самим собой, неудачником, который тянет за собой на дно всё хорошее. Ему следовало уйти с родителями, тогда возможно они не оказались бы в этой ловушке. Из-за него они сейчас безоружны и ждут приговора. А он снова стоит и ничего не может сделать. И если Поттер умрёт, то это будет означать, что война проиграна. А Поттер умрёт. Если сейчас ничего не сделать, то умрут они все. Из мыслей его выдернул голос Яксли. — Это просто праздник какой-то. Все нежелательные лица в одной комнате. Драко, ты не просто предатель, ты очень полезный предатель. Невероятное везение. Так как я на службе, то, наверное, должен зачитать вам права, правильно же? Вы арестованы, бла-бла-бла, у вас нет никаких прав. Яксли явно издевался, и ему, кажется, доставляло это удовольствие. Такая удача, видимо, вскружила ему голову. Но его право, палочки сейчас только у них. Драко встретился взглядом с Блейзом. Тот выражал полное спокойствие. Надо потянуть время. — Я доверял тебе, Блейз. — сказал Драко. На лице друга не дрогнул ни один мускул, он продолжал смотреть прямо в глаза. — Прости, друг, но я служу Лорду. Предатели Повелителя — мои предатели. — Он постучал пальцем по носу. Незначительный жест для всех присутствующих, но не для Драко. Это был их шифр. Они придумали его на пятом курсе, когда учились беспалочковой легилименции. Жест на случай, если нужно прочитать мысли друг друга. В играх в карты, на уроках, да и просто для того, чтобы общаться незаметно ото всех. Они старались не залезать друг другу в голову без разрешения, да и мысли, которые ты хочешь показать, должны быть на поверхности, и именно для этого они и придумали этот жест. Драко попытался проникнуть в сознание Блейза и сразу понял, что нет никаких препятствий. Он вытолкнул к нему воспоминание, и Драко нырнул в него. Кабинет директора. Снейп стоит у стены, за его столом сидит Яксли, а Блейз напротив. — Так как при прошлом допросе под сывороткой правды ты сказал нам кое-что интересное, что не можешь ответить, где скрывается твой друг, то мы предположили, что ты являешься Хранителем Тайны. И Лорд попросил меня снова обратиться к тебе с просьбой. Он просил передать, что Сивый в восторге от твоей матери, он как раз был в Пьемонте по делам министерства, когда столкнулся с ней... Драко не стал смотреть дальше. Он сразу всё понял. Вот и рычаг. Поступил бы Драко так же, если бы угрожали его матери? Да что за бред, конечно да, он же пытался убить Дамблдора под тем же самым давлением. Но они всё ещё в невыгодном положении. Станет ли Блейз рисковать своей матерью, если шансы слишком малы? Палочка только у него, он не сможет... В голове Драко послышался голос Блейза. — Ты всё ещё Пожиратель. На тебе Яксли, я оглушу Джексона. У нас только один шанс. И до Драко наконец дошло то, что было совершенно очевидно. Видимо, общение с Поттером и Уизли влияет на его умственные способности, и он тупеет рядом с ними. Он же может аппарировать, у него всё ещё есть метка. — Ну, поболтали и хватит, теперь без резких движений... — Секундочку, Яксли, не так быстро. — перебил его Драко. Грейнджер потянула его за руку, видимо предупреждая, чтобы он не нарывался. Но у него в голове уже варился самый идиотский план из всех возможных. Драко сжал сильнее пальцы Гермионы в успокаивающем жесте и отпустил её руку, сделав ещё шаг вперёд, теперь полностью закрывая её собой. Корбан направил на него палочку, и его губы растянулись в самой премерзкой улыбке, которую когда-либо видел Драко. — У меня нет приказа взять тебя живым, Малфой, так что ещё слово — и ты облегчишь мне работу, не придётся тащить и тебя в Министерство. — Ты забываешь, что я всё ещё Пожиратель смерти. — Драко бросился на Яксли. Самый безумный поступок из всех возможных, но ничего не делать — значит подписать себе смертный приговор. Да и он в любом случае умрёт, если что-то случится с Грейнджер, а с ней обязательно случаются самые отвратительные вещи, если она попадает в руки Пожирателей. Корбан выпустил в него проклятие, белый луч ударил в плечо и грудь, но это не остановило аппарацию. В вихре чёрного тумана они исчезли из кухни и приземлились на полу спальни. Невыносимая боль не давала сообразить сразу, что дальше делать. Яксли попытался снова выпустить в Драко проклятие, но он выбил палочку из его рук, и фиолетовый луч ударил в окно. Боль нарастала в области груди. Яксли попытался дотянуться до чьей-то палочки чуть дальше от него на полу — видимо, он выронил их при аппарации. Драко навалился на него всем весом и попытался предотвратить его дальнейшее движение по полу, но боль забирала силы. Корбан скинул Драко с себя и теперь навалился на него, прижав предплечьем шею Драко. Запах перегара ударил в нос. — Я придушу тебя голыми руками, щенок! И он действительно душил. Драко чувствовал, что вздохнуть становится труднее, давление на горле усилилось. Но боль в груди и плече горела ярче, будто локальный Круциатус. Малфой попытался ударить противника по лицу, вроде даже попал, но удар был слабым и только раззадорил его. Яксли перестал давить на его горло, и в ту же секунду ему в лицо прилетел кулак. Нос хрустнул, и Драко почувствовал, как лицо заливает кровь, попадая в рот. Дверь комнаты с грохотом открылась. — Остолбеней! — Блейз бросил заклинание, и Яксли всем весом повалился на Драко. Он оттолкнул с себя бессознательное тело и отполз к дивану, привалившись к тому спиной. Футболка на груди была липкой и мокрой, Драко знал, что это кровь, но смотреть на это не хотелось. В комнату вбежали Поттер и Уизли. Первый присел рядом с Драко. — Ты в порядке? — Поттер оглядел комнату, нашёл на полу свою палочку и потянулся к ней. Когда оружие оказалось у него в руках, он направил его в лицо Драко. — Эпискеи! — Блядь! — Драко схватился за нос, но в тот же момент, видимо от резкого движения, ещё одна волна боли прорезала грудь. — Блядь! — повторил он и всё же решился посмотреть на свою грудь. Футболка цела и вся в крови — значит, Сектумсепра. Не хотелось видеть, насколько всё плохо. В поле зрения промелькнула копна кудрявых волос, и Драко сфокусировал взгляд на Грейнджер. Она села рядом с Поттером, разглядывая его, выискивая повреждения, остановила взгляд на его груди. Он смотрел с ужасом на её лицо. Холод сковал всё его тело. От края её губ до самого уха шёл тонкий кровавый разрез, идеально ровный, будто прошлись скальпелем. Её задело Сектумсепрой. О чём он думал, бросаясь на Яксли? Она ведь стояла прямо за ним. Он потянулся рукой к её лицу, но она остановила его, положив на его руку свою. — Прости... — Это просто царапина. — Она взяла палочку Поттера. — Диффиндо. Драко почувствовал, как футболка разошлась в центре груди, но не сдвинулась с места из-за того, что была мокрой. Грейнджер потянула футболку в разные стороны, осторожно, пытаясь как можно меньше причинить боли. Её дыхание сбилось на секунду, и Драко решил посмотреть, что там всё же происходит. Кровь повсюду. Он даже не понимал, откуда именно она вытекает. Не хотелось смотреть на это. Он перевёл взгляд снова на Грейнджер. — У тебя есть бадьян? — спросила она его. — Нет! Вулнера Санентур, он потерял слишком много крови! — сказал Поттер. — Ого, Поттер, всё же Снейп чему-то да смог тебя научить. — попытался пошутить Драко. На его слова хмыкнул только Блейз. Он всё это время стоял у двери и не предпринимал попыток подойти ближе. Лицо Поттера исказила гримаса боли. Грейнджер перехватила палочку покрепче в руке и направила в грудь Драко. — Вулнера Санентур... Драко будто вернулся на шестой курс. Он тогда был уверен, что умрёт и всё наконец закончится. Ему больше не придётся быть пешкой Лорда, эта мысль его тогда радовала, но перед тем, как темнота поглотила его, он думал о Грейнджер и о том, что никогда больше не увидит её. Это было страшно. Сейчас он слышал её голос, монотонно произносящий слова заклинания, видел её лицо так близко, что мог посчитать каждую веснушку. И если бы он умер сейчас, ему не было бы страшно. Он бы ушёл с улыбкой на лице, зная, что последнее, что он увидел, — было её лицо. Хлопок аппариции заставил всех вздрогнуть и вскинуть палочки в центр комнаты, где появился Добби. Эльф выглядел растерянным, выпучив глаза, он переводил взгляд с одного присутствующего в комнате на другого, пока его взгляд не остановился на Поттере. — Рабастан в Косом переулке, прямо сейчас в «Дырявом котле». Все в комнате засуетились, кроме Грейнджер. Она продолжала бормотать заклинание, и Драко чувствовал, что оно помогает: боль ушла, и казалось, кровь больше не заливала ему штаны. — Надо идти сейчас, другого шанса может не быть. — сказал Драко и попытался встать, но тёплая ладонь на правой стороне груди остановила его. — Я пойду. — подал голос Уизли. Блейз непонимающе смотрел на всех, но ему никто ничего не стал бы объяснять. — Я с тобой. — сказала Грейнджер и потянула палочку Гарри, чтобы он продолжил исцеление. Но Поттер и Драко одновременно сказали: — Нет! — Нет! Я пойду, буду под мантией, а Рон примет оборотное. У нас нет времени на споры, Гермиона, закончи здесь. Нужно будет подправить им память и убирайтесь отсюда. Нужно договориться, где встретимся. Лучше магловская часть Лондона. Уизли уже рылся в сумке Грейнджер, доставая оттуда мантию-невидимку. Грейнджер не стала спорить, продолжив залечивать раны Драко. Поттер встал на ноги и нашёл на полу палочку Грейнджер. С любопытством глянув на неё, решил оставить себе, не отвлекая Гермиону от исцеления. Он взмахнул палочкой, и Яксли оказался в путах. Пожав плечами — видимо, оценив работу палочки как удовлетворительную, — он сунул её в карман и снова заговорил: — Гермиона, держи монету при себе, мы свяжемся. — На лице Поттера была уверенность. Он вышел из комнаты. Некоторое время слышалась возня на кухне, тихие разговоры и звон склянок. Хлопок аппарации известил о том, что они ушли. Добби всё ещё был растерян, но решил не вмешиваться в происходящее и так же с хлопком исчез. Блейз будто очнулся в момент хлопка аппарации и подошёл ближе — медленно, будто боясь, что его сейчас проклянут, — и опустился рядом с Грейнджер. Она вздрогнула. — Прости, приятель, я думал, тебя здесь не будет. Я отправил тебе, кажется, целую сотню сообщений, но, видимо, ты теперь пользуешься другими монетами. — Забини выдавил из себя полуулыбку. Драко потянулся к его палочке, и тот отдал её, не сопротивляясь. Он направил кончик в сильно сосредоточенное лицо Грейнджер. — Вулнера Санентур. — Кровь, успевшая стечь вниз по щеке, вернулась назад в рану, и рана стала затягиваться. Грейнджер встретилась с ним взглядом — каждый раз от этого взгляда у него внутри что-то переворачивалось. Драко повторил заклинание. Но тонкий шрам на щеке остался и, скорее всего, это навсегда. И как бы ему ни нравилось, как воинственно она выглядит с этим шрамом, растрёпанными кудрями и горящим взглядом, он всегда, глядя на этот шрам, будет знать, что он виноват в этом. Так же, как и в шраме на её предплечье. — Мне так жаль, Грейнджер. — снова попытался извиниться Драко, но это просто слова, они ничего не значат и не исправят случившееся. Он провёл большим пальцем правой руки по её щеке, повторяя очертания шрама. Она не отстранилась и продолжила смотреть на него. Как бы он хотел знать, о чём она сейчас думает. Ненавидит ли она его? Но тут она улыбнулась. Кривой, измученной, но настоящей улыбкой. — Я повторюсь, это просто царапина. Жалкая плата за то, что ты, жертвуя собой, спас всех нас. — Грейнджер нахмурилась, и её щёки стал покрывать румянец, шрам выделялся сильнее на фоне розового. Она прокашлялась. — Я не хочу больше говорить об этой мелочи. Посмотри на себя, тебя будто через мясорубку пропустили, я удивляюсь, что твоя рука вообще держится на месте. — Да, согласен, выглядит жутко. — Забини сморщился, глядя на раны Драко. Но Малфой понимал, что там уже не всё так плохо, как было раньше. Боль и головокружение давно прошли. Он опустил взгляд. Огромная резаная рана пересекала плечо, переходя на грудь, действительно почти отсекая руку, крови уже не было, но рана всё ещё выглядела плохо. — Может, дальше бадьяном? У меня есть в рюкзаке, он в гостиной. Грейнджер кивнула и поднялась с колен, направившись в соседнюю комнату. Драко потянулся двумя руками, как маленький беспомощный ребенок, к Забини — тот понял его намерения и помог подняться с пола и сесть на диван. Теперь Драко чувствовал себя менее жалко. — Вот поэтому я держусь подальше от любви. Она толкает на безумные поступки. — Блейз в открытую смеялся над Драко. — Заткнись! — Так ты теперь в команде хороших ребят, как я понимаю? Я предполагал, что ты мог свалить, забрав родителей, но и представить не мог, что ты с ними. Знаешь, каково было моё удивление, когда я увидел тебя в компании этой троицы? Одному Мерлину известно, как моё лицо не перекосило от шока. — Перекосило. — В комнату вернулась Грейнджер, застав их разговор. — Пусть ты и думаешь, что держался отстранённо, но на секунду я заметила, как твои брови пропали где-то очень высоко под волосами. — Неправда. Я всегда держу лицо. — Блейз повернулся к Гермионе, та лишь хмыкнула на это, но потом её лицо стало серьёзным. — Спасибо, Блейз. Они долго удерживали зрительный контакт. Грейнджер не стала объяснять, за что она благодарит. Но все поняли. Блейз кивнул. — Не стоит, я сделал то, что должен был. Но всё равно я об этом не вспомню. Вам ведь придётся стереть мне память, как и этим двум. — Забини неопределённо кивнул головой, видимо указывая на Яксли и Пожирателя на кухне. Драко хотел что-то сказать Блейзу — что он понимает, почему тот так поступил, что не злится на него. Но Блейз был прав: он этого не вспомнит. Поэтому Драко просто кивнул, скорее сам себе. — Думаю, так будет безопаснее для тебя. — Грейнджер опустилась рядом с Драко на диван и придвинулась ближе, убирая с его плеча футболку, открывая доступ ко всей ране. От прикосновения её тёплых пальцев у Драко пробежали мурашки по спине, теряясь в волосах на затылке. Он прикрыл глаза и облокотился на спинку дивана, расслабляясь. Запах бадьяна ударил в нос, и за этим последовала резкая боль в ране, но она так же быстро ушла, как и возникла. Драко посмотрел на порез: он выглядел намного лучше, края раны стягивались на глазах, превращаясь в белый шрам. Он вспомнил, что то же самое он делал для Грейнджер тогда в поместье, — казалось, это было так давно. Поморщился, думая о её шраме на предплечье. Столько всего произошло с этой юной девушкой, а она не сломалась, она всё ещё здесь, сражается за мир, который не заслуживает её. Она могла просто плюнуть на всё и уехать, сбежать на другой континент, где никто её никогда не найдёт, начать новую жизнь. Но она выбрала находиться рядом до самого конца с самой главной мишенью этой войны. А он выбрал быть рядом с ней, зная, что она никогда не будет чувствовать к нему то же, что чувствует он. Но просто знать, что он с ней на одной стороне, уже дорогого стоит. — Пошевели рукой. — Голос Гермионы вырвал его из мыслей. Он подвигал плечом и сжал и разжал руку в локте. Странные ощущения, но не болезненные. Жить будет. Драко взмахнул палочкой Забини, призывая с пола свою, и бросил на футболку Репаро. — Ладно, надо уходить. Какой план? — Драко попытался подняться с дивана, но у него слегка закружилась голова, и он сел обратно. Мерлин, какой же он жалкий! — Посиди пока, мы с Блейзом приведём тут всё в порядок, потом я сотру им память. Последнее, что они вспомнят, как они вошли сюда и вырубились. Надеюсь, они предположат, что это было одно из защитных заклинаний квартиры. — Хорошо. — всё, что смог выдавить из себя Драко. Через несколько минут в комнате не осталось никаких следов борьбы и видимости, что тут кто-то жил. Блейз левитировал бессознательного Яксли к выходу из квартиры, туда, где уже лежал Джексон. Драко наконец смог встать с дивана и, покачиваясь, вышел в гостиную. Взяв свой рюкзак, он подошёл к Блейзу. — Я надеюсь, то, что ты выдал моё убежище, заставит их оставить тебя в покое. Я не буду связываться с тобой, подвергая тебя опасности. Береги себя. Блейз ничего не ответил на это, только кивнул и сел на пол, дожидаясь, когда его оглушат. Забини всегда был «хорошим парнем». Он никогда не участвовал в травле учеников, никогда не произносил слово «грязнокровка», корректно заменяя это в речи на «маглорождённый». Он не поддерживал идеи Тёмного Лорда, каждый раз отказываясь говорить на эту тему, когда кто-то заводил разговор. Он не ставил себя выше других по причинам чистоты крови, богатства или умственных способностей, при этом он был чистокровным, богатым и невероятно умным. Он не кичился этим. Он был воспитан в таких же традициях, что и Драко, но при этом обладал таким тактом, что Драко о таком мог только мечтать. Блейз был хорошим другом, и Драко часто задавался вопросом, почему он выбрал в друзья именно его. Ведь Драко никогда не был добр или тактичен, он всегда показывал самое худшее в себе. Скорее всего, Блейз обладал талантом видеть то, что человек скрывает под масками, и, возможно, что-то смог разглядеть в Драко. Хотя сам Драко в себе этого не находил. Драко направил на Блейза палочку и кивнул ему. — Остолбеней. Некоторое время Гермиона возилась с Обливейтом, а Драко наблюдал за точностью её движений. Она работала быстро и чётко. Но её лицо было печальным. Он ещё в прошлый раз, когда она стирала память Уизли, заметил, что это заклинание даётся ей невероятно легко, но при этом вызывает грусть. Возможно, она считала вмешательство в память неэтичным. Так оно и было. Это, конечно, поправимо, но Драко считал, что данный вид магии стоит отнести к запрещённым и использовать только с разрешения Министерства. Как и любые заклинания, вмешивающиеся в разум или душу человека. Гермиона закончила и повернулась к нему. — Я не уверена, что тебе сейчас можно аппарировать, неизвестно, как тело отреагирует после ранения, поэтому думаю, будет лучше воспользоваться магловским способом передвижения. Можем поймать такси, хотя я даже примерно не представляю, в каком районе мы находимся. — Она достала из сумочки что-то вроде шарфа и трансфигурировала его в бейсболку. — Надень это. Твои волосы уж очень привлекают внимание. Драко не стал с ней спорить, хотя ему не очень хотелось выглядеть как идиот в данном головном уборе, а он знал, что так и будет выглядеть. Он надел бейсболку. Она оценивающе на него посмотрела, и, видимо, ей не понравилось то, что она видит, потому что она сняла с него кепку и надела козырьком назад. Кивнула сама себе и развернулась к выходу. Они вышли из квартиры, оставив на полу Блейза и Пожирателей. На улице было пасмурно и прохладно. Драко застегнул свою спортивную кофту и сунул руки в карманы. Но теплее не стало. Использовать согревающее лучше не стоит, да и вообще любую магию без необходимости. Неизвестно, как сейчас отслеживают нарушения Статута о Секретности. Если уж они смогли наложить табу на имя Лорда для отслеживания тех, кто произносит его имя (почти всегда это члены сопротивления), то неизвестно, какие ещё введены способы отследить кого угодно. Гермиона, видимо, тоже думала о подобном, потому что сильнее куталась в свою куртку, пытаясь закрыть шею от ветра. Они шли в тишине, и это даже как-то успокаивало. Куда им идти, он не знал, поэтому просто шёл рядом, полностью доверившись Гермионе. Вскоре они вышли на оживлённую улицу города. Шум машин, голоса людей — всё смешалось в монотонное гудение. Мир жил своей жизнью, даже не подозревая об опасности, что нависла не только над Магической, но и над всей Британией. Примечание к части: Если вы дочитали до этого момента, то я очень благодарна каждому из вас. Возможно история развивается слишком быстро, главы короткие, но я стараюсь. Это моя первая работа, мне просто нравится писать, пусть пока у меня не очень получается. Просто ещё раз спасибо за то, что читаете мою работу. Для меня это очень важно.