Часть 11

Гермиона не могла остановить поток мыслей, которые хаотично сменяли одна другую. Она старалась считать вдохи и шаги, чтобы отвлечься. Малфой шёл рядом с ней, не произнося ни слова. Четыреста двадцать три, четыреста двадцать четыре, четыреста... Всё равно страх не оставлял её, он глубоко проник к ней в голову. Почему она отпустила Гарри с Роном так легко? У них даже не было никакого плана! Они так просто разделились. Если их схватят, успеют ли они передать сообщение? Гермиона сжимала монетку в кармане, ожидая, что та нагреется. Но прошло слишком мало времени. Воспоминания о недавних событиях так же не давали покоя. Она думала, что они не выберутся. Была уверена, что это конец. Вспоминался тот день в лесу, когда их поймали егеря. Там у них хотя бы были палочки и возможность бежать, а тут они в замкнутом пространстве и безоружны. Малфой просто безумный! Он мог погибнуть! А если бы Яксли выпустил в него Аваду? Чёртов идиот! Гермиона не могла рационально объяснить, почему её злили его действия. Она, возможно, поступила бы так же, спасая своих друзей, будь у неё способность аппарации Пожирателей. Но всё равно она думала, что убьёт его собственноручно, когда достанет. Она была просто в ярости до тех пор, пока не увидела его в крови на полу спальни. В груди что-то перевернулось — страх, что он может умереть, был таким сильным, что всё вылетело из головы, кроме желания исправить это. Он спас их. Гермиона не знала, почему он настолько доверял Блейзу, что оставил их с ним и с Пожирателем смерти в одном помещении. Но, наверное, у него на то были причины — он бы не стал так рисковать. И Блейз не подвёл его доверия. Гермиона даже не успела понять, что произошло, но в следующий момент, как Драко и Яксли исчезли, Пожиратель уже лежал на полу, а Забини направлял на него палочку. Все в кухне замерли. Всё вроде и было понятно, что Блейз только что встал на их сторону, но чувство недоверия витало в воздухе. Забини поднял обе руки в успокаивающем жесте. Из спальни донёсся звон битого стекла, и они все бросились в ту сторону... Гермиона отогнала воспоминания и провела рукой по лицу. Шрам ощущался — тонкий и ровный. Она не видела, как это выглядит, но чувствовала его. Кожа вокруг натянулась, создавая ощущение инородности, будто что-то липкое на щеке. Плевать! Она будет помнить, что выжила, нося все свои шрамы. Не должна была выжить, уже второй раз, но выжила — благодаря Драко. — Как самочувствие? — В порядке. Ты как? — Он посмотрел на неё, и его взгляд скользнул по её щеке. Она знала: он смотрит на её шрам. Теперь она будет замечать это движение глаз у всех, кто будет рядом с ней. Это в любом случае привлекает внимание. Она и раньше не была красавицей, а теперь ещё и это. На лице Драко снова проскользнуло то самое выражение, каким он смотрел на неё, когда только увидел порез. Гермиона не могла дать названия этой эмоции. Что-то среднее между печалью и болью. Он винит в этом себя, определённо. Но Гермиона понимала, что он не сделал ничего плохого. Он просто пытался спасти всех. Виноват только Яксли. — Нормально. — ответила Гермиона и отвела взгляд. — Нам нужно где-то остановиться. Какой-то отель. Надо подождать парней, если всё пройдёт благополучно... Мерлин! Я не знаю, что нам делать. На улице опасно оставаться, кто знает, на кого можно наткнуться? Может, егеря шарят и в магловской части Лондона. Давай просто поймаем такси, а там спросим, где ближайший отель или что-то подобное. Гермиона подошла ближе к дороге, вглядываясь в проезжающие мимо машины. Удалось разглядеть такси, и она махнула рукой. Классический чёрный кэб — цена, скорее всего, будет выше. Да чёрт с ним, надо убираться с улицы! Когда машина остановилась рядом, она открыла дверь и проскользнула на заднее сиденье, пробираясь на другой край, освобождая место для Драко. Он сел. Гермиона поймала взгляд водителя в зеркало заднего вида и проговорила: — Нам нужен ближайший отель, но что-то не очень дорогое, лучше совсем бюджетное. — Мы в Энфилде, так что дорогих отелей тут точно нет. Посмотрю, что можно придумать. — произнёс мужчина и выехал с обочины на дорогу. Гермиона снова посмотрела на Драко, чтобы убедиться, что он чувствует себя нормально и не позеленел от мысли, что он едет в магловском автомобиле. Он казался абсолютно спокойным, не считая сильно сжатых кулаков на коленях. Эта дурацкая бейсболка ему очень уж сильно шла. Он выглядел хорошо. Да, чёрт бы его побрал! Серьёзно? Она об этом сейчас будет думать? Гермиона отвернулась и уставилась в окно, злясь на себя за свои мысли. Она должна думать о том, что им делать дальше. До Нагайны они не смогут добраться, это остаётся их самой главной проблемой, не считая, конечно, Реддла. Они ехали недолго — минут пять, когда водитель указал рукой на паб-гостиницу с кучкой пьянчуг у входа. — Тут обычно всегда есть комнаты, хоть и шумновато. — Это подойдёт, спасибо. — Гермиона протянула руку, чтобы Малфой дал ей денег. Он не сразу понял, что от него требуется, пока таксист не озвучил сумму за поездку. Он порылся в рюкзаке и достал полтинник, протянув Гермионе. Таксист дал им сдачу, и они вышли из машины. У входа в паб они привлекли внимание нескольких мужчин. Драко положил руку ей на спину, видимо давая понять, что они вместе. И это сработало — пьянчуги потеряли интерес к паре. Но когда они почти вошли, один из них перегородил им путь. Гермиона почувствовала, что рука Драко напряглась на её спине. Мужчина вглядывался пьяными глазами в лицо Гермионы, пытаясь поймать фокус. Она встретилась с ним взглядом. — Кто ж тебя так порезал, красавица? — Он потянул руку к лицу Гермионы, но Драко перехватил её, заламывая запястье. — Хочешь такой же? — Драко, отпусти его! Пойдём! — шикнула Гермиона. Она понимала, что мужчина еле стоит на ногах и совершенно не представляет угрозы. Она потянула Малфоя за куртку внутрь. Тот отпихнул пьяного с дороги и последовал за ней. Гермиона понимала, что теперь такие эпизоды могут повторяться — более бестактные люди будут замечать её шрам и возможно спрашивать об этом. Но она надеялась, что всё же на её пути будут встречаться более воспитанные люди. Теперь ей очень хотелось увидеть его. Неужели он так сильно привлекает внимание? Конечно, она же ведьма и сможет пользоваться чарами для скрытия шрама. Но будет ли она его скрывать? Она пока для себя не решила. Эти мысли мелочные. Ей не стоит переживать о внешности, когда идёт война и есть вещи страшнее пореза на лице. Но мысли снова и снова всё равно возвращались к шраму. Она ничего не могла с этим поделать. Пока она была поглощена глупыми размышлениями, Драко оплатил номер, и бармен любезно вызвался их сопроводить. Номер был на втором этаже. Довольно минималистично и вроде даже уютно. Две кровати, тумбочка между ними, отдельная ванная комната. Ближе ко входу стоял небольшой диван с журнальным столиком. Намного чище и приличнее, чем в «Кабаньей голове» и тем более, чем в той квартире, в которой они провели всего одну ночь. Гермиона сразу же направилась в ванну и нашла, что искала. Зеркало с тусклой жёлтой подсветкой висело над раковиной. Она посмотрела на своё отражение. Но первое, что бросилось ей в глаза, был не тонкий шрам на щеке, а глубокие тёмные тени под глазами. Она так устала. Организм не вывозил такого ритма жизни. Ежедневный стресс, плохой сон и редкие перекусы давали о себе знать. Умыв лицо холодной водой, она снова уставилась на своё отражение, теперь уже на шрам. Она представляла себе это намного ужаснее, но на самом деле он даже не изменил черт её лица — просто тонкая белая полоса от края губы до самого уха. Ювелирная работа. Если бы это залечивали без волшебства, то скорее всего шрам выглядел бы намного хуже. Она провела по нему пальцами. Она поняла, что не закрыла дверь, и всё это время Драко молча наблюдал за ней из комнаты с невероятно печальным выражением лица. Он чаще стал показывать свои эмоции, подметила Гермиона. Она последний раз глянула на своё отражение и вышла из ванной. — Прекрати, пожалуйста, смотреть на меня как на умирающую. — Я виноват в этом. Как и в том, что у тебя на руке. — Не строй из себя вселенское зло, ладно. Не ты это сделал. Я не знаю, как ещё донести до тебя то, что мне нет дела до моих шрамов. Я просто рада, что мы ещё живы. Это единственное, что сейчас важно. — Гермиона сняла куртку и бросила вместе с сумкой на кровать. Монетка осталась у неё в руке, и она нервно прокручивала её между пальцами. Было так странно просто ждать. Миллионы ужасных сценариев крутились у неё в голове, но она пыталась отгонять эти мысли. Хотелось верить, что при любом раскладе парни смогут передать сообщение и они с Драко, если что, сделают всё, чтобы помочь им, если потребуется. — Можешь провести краткий вводный урок по окклюменции? — Гермионе нужно было занять чем-то себя и отвлечься от размышлений о мучительной смерти Гарри и Рона. Малфой опешил. Видимо, не ожидал такого резкого поворота разговора. В дверь постучали, и Гермиона выхватила палочку из заднего кармана джинсов, направив на дверь. — Я попросил принести нам что-то перекусить. — успокоил её Малфой и открыл дверь. Тот же бармен протянул ему поднос. Драко поблагодарил его и поставил поднос на журнальный столик. Тарелка с бутербродами, чашка с орешками и две бутылки пива. — Это всё, что он смог предложить. У них нет даже чая или сока. Кухня не работает, только бар. Гермиона села на диван и взяла бутерброд. Просто хлеб и сыр, но лучше, чем ничего. Потянулась к бутылке пива. Лагер. Классика. Открыв бутылку, она сделала глоток. Сухой бутерброд елcя намного лучше, когда его запивали. Она прожевала и заговорила. — Пытаешься споить меня, Малфой? — Пить с тобой — одно удовольствие, Грейнджер, но сомневаюсь, что у меня получится споить тебя одной бутылкой пива. — Драко ухмыльнулся ей. Он впервые намекнул на ту ночь, и то не прямо, но Гермиона почувствовала, что краснеет под его взглядом, и опустила глаза, заинтересовавшись этикеткой на бутылке. — Так вводный урок ещё требуется? Гермиона была ему очень благодарна, что он перевёл тему. Она кивнула и развернулась к нему в полоборота, показывая, что готова слушать. — Когда я был у тебя в голове, то предположил, что ты уже знаешь основы окклюменции. У тебя есть определённая упорядоченность мыслей, тебе просто нужно поработать над систематизацией. Есть множество способов выстроить систему хранения мыслей. Я, например, использую строительство стен. Мне кажется, этот способ подходит мне больше остальных, потому что я могу отбросить в кучу все мысли, о которых я не хочу думать, и просто зацементировать их огромной стеной. Но это грубый способ. И самый безопасный в моём случае. Лорд часто использует легилименцию. Он хорошо понимает, что за стенами я прячу то, что не хочу показывать, но как только я чувствую, что он проникает в мою голову, сразу выстраиваю самые крепкие стены с мыслями, которые хочу ему показать. Это отвлекает от того, что реально нужно скрывать. И он ломится в эти стены и испытывает удовлетворение от того, что смог их пробить. А то, что я хочу скрыть, я откидываю просто в угол сознания, как ненужный, ничем не примечательный хлам. И это всегда работало в моём случае. Но тебе подойдёт что-то более изящное. Не знаю, что тебе ближе, но уверен, что тебе важен порядок. Поэтому тебе нужно научиться складывать свои мысли, например, в папки, шкатулки или книги. Создать свою собственную систему распределения, научиться прятать то, что нужно спрятать, скрывать от самой себя то, что беспокоит, и иметь возможность доставать то, что приносит удовольствие или успокоение. И вот тебе первый урок: нужно попытаться разложить свои мысли и найти им место в своей голове. Я не могу научить тебя делать это в твоей голове, но могу показать, как это делаю я, чтобы ты примерно понимала принцип работы. — Ты пустишь меня в свою голову? — Гермиона с сомнением посмотрела на Драко и сделала глоток пива. — Да. Но я думал сегодня о том, можем ли мы беспрепятственно пользоваться магией в немагических населённых пунктах. Может ли Министерство отследить это? С другой стороны, я очень сомневаюсь, что у них есть такие ресурсы. Да и нас бы уже, наверное, отследили с утра. Там было достаточно много заклинаний, в том числе тёмная магия. Гермиона и сама думала об этом. Но они не под надзором, и никакое Министерство точно не может знать, сколько магов живёт в магловских районах. Единственное, что можно сделать, чтобы опровергнуть или подтвердить теорию, — это попробовать. Она взяла Малфоя за предплечье, готовясь, если что, аппарировать, и бросила на дверь запирающее. Ничего не произошло. Да она и не ожидала, что произойдёт, хотя страх всё равно был. Расслабившись, она бросила ещё несколько защитных заклинаний на помещение и повернулась к Драко. Он смотрел на её руку на своём предплечье, и она убрала её, сказав. — На всякий случай, вдруг пришлось бы аппарировать. — Я понял. Так что, приступим? — Я не совсем уверена, что у меня получится сама легилименция. — Гермионе было тяжело признать, что она не всесильна, но она давно уже это поняла. События последних месяцев показали ей, что она не владеет магией даже на среднем уровне, оставалось многое, что она не совсем понимает или не умеет. И к школьной программе это совершенно не имеет никакого отношения. Она повернулась к Драко с палочкой в руке и ждала его указаний. Он допил пиво залпом и так же развернулся к ней. — Ну, само заклинание и руну ты, конечно, знаешь? — спросил он. Гермиона кивнула. — Дальше ничего делать не нужно, это довольно просто, если тот, к кому ты проникаешь в голову, не блокирует проникновение. Попробуй. Гермиона откашлялась и направила палочку Драко в лицо. — Легилименс. И действительно, получилось с первого раза — её затянуло в круговорот серой дымки. Она оказалась в пустоте. Там не было ничего, куда бы она ни посмотрела, — только темнота. Уже почти запаниковав, она услышала голос Драко. — Начнём сначала. Я думаю, что хорошо контролирую свой разум, поэтому неопытный легилимент окажется в пустоте. Здесь нет направления и чего-то, за что можно зацепиться. Это довольно скучно и немного пугает, поэтому быстро заставляет выйти из твоего разума. Гермиона стала различать очертания поверхности под ногами, и зрение будто появилось. Перед ней стоял Драко. Она оглянулась, и оказалось, что они стоят перед огромной стеной, у которой нет конца ни в одну из сторон. Она посмотрела вверх — стена так же простиралась до бесконечности. Драко снова заговорил, и она перевела взгляд на него, потому что её пугало это пространство. — Это первый уровень защиты, и его довольно непросто пробить. Обычно я воздвигаю эту стену, чтобы откинуть любые мысли. Это помогает держать под контролем эмоции и лицо в любых ситуациях. Он протянул к ней руку и взял её за руку чуть выше локтя, требуя, чтобы она следовала за ним. Они направились прямо к стене, и когда казалось, что столкновение неизбежно, прошли сквозь неё — как на платформе девять и три четверти. То, что увидела Гермиона в следующее мгновение, выбило воздух из её лёгких. Так же бескрайнее пространство, но всё оно было в разноцветных, покрытых дымкой толстых нитях или гибких столбах. Было сложно разобрать. Глаза разбегались. Она сфокусировалась на фиолетовой нити ближе всего и поняла, что в ней можно разглядеть какие-то происходящие в данный момент события. Будто смотришь кино, но на проекторе, направленном на искажённую поверхность. Драко проследил за её взглядом и продолжил: — Всё это воспоминания, размышления, мечты, страхи. Они в основном идут как визуальное, на них можно посмотреть. Тут ты не найдёшь реальных, самых глубоких и тайных, потому что все они окрашены эмоционально. Видишь разные цвета? Это разная степень эмоциональной привязки. Я не буду выдавать тебе свою цветовую кодировку, но я могу менять её в зависимости от того, что мне нужно скрыть. — Драко указал ей на ближайшую зелёную нить. На глазах она стала тускнеть и превратилась в серую. Драко махнул рукой, и нить затерялась в цветных, исчезая на глазах, но она знала, что он не удалил её, а просто спрятал. Гермиона восхитилась таким уровнем владения собственным разумом. Она не смогла бы, наверное, снять эмоциональную окраску с воспоминаний или мыслей — казалось, что у неё они крепко переплетены. Вдалеке что-то ярко засияло голубым, и Гермиона тут же проследила за этим всплеском. Направилась в ту сторону, стараясь не задевать другие нити. Она не знала, что произойдёт, если дотронется до них. — Вижу, у меня получилось привлечь твоё внимание. Не все ведутся на это, но я обычно замечаю, на что нацеливается легилимент, и выстраиваю защиту вокруг. Как ты уже поняла, защищать тут особо нечего. Ты можешь провести тут хоть полдня, но не сможешь найти то, что я прячу. Гермиона уже почти подошла к нити, что привлекла её внимание, но перед ней выросла стена из ниоткуда. Она попыталась обойти её, но стена продолжала закрывать собой голубую нить, в каком бы направлении Гермиона ни двинулась. — У меня нет слов. Это всё довольно... волшебно? — Гермиона правда не могла выразить словами то, что видит. Она никогда даже не размышляла, как устроены её мысли, но то, что она видела сейчас, вызывало восторг. Драко улыбнулся её замешательству. — У каждого в голове всё очень волшебно, как ты выразилась. Я много в чьём разуме побывал, но с уверенностью могу сказать, что каждый из них был непохож на другой. Да, возможно, некоторые идеи схожи, но сама визуализация разума у всех индивидуальна. Попробуй пробиться через стену. — Драко сложил руки за спиной и указал головой ей на стену. Гермиона даже примерно не представляла, что ей нужно делать, поэтому просто попробовала толкнуть её рукой — вдруг получится пройти, как через прошлую стену, но ничего не произошло. Стена оказалась на ощупь холодной и как будто настоящей. — А можно почувствовать эмоции человека, когда ты у него в голове? — спросила Гермиона. Драко кивнул. — Можно. Но опытный окклюмент может заставить тебя испытать эмоции, какие только он пожелает. Гермиону охватило страхом. Липкими щупальцами он окутывал её тело. Мурашки побежали по спине. Неизвестно, что вызвало эти ощущения. Она почти запаниковала, но поняла, что это Драко демонстрирует ей свои способности. И страх тут же покинул её, но на его место пришла печаль. Гермиона ощутила её в полной мере, будто потеряла кого-то очень близкого. Печаль, граничащая с невероятной болью утраты. Ком встал в её горле, но и это ощущение быстро прошло. Она уже подумала, что Драко закончил, но внезапная волна захватила её. Чувствовала ли она что-то подобное раньше? Ощущение, что ты невероятно всесилен и окрылён. Тепло разлилось в груди, и сердце забилось быстрее. Хотелось поделиться этим с кем-то, подарить это ощущение. Гермиона перевела взгляд на Драко, и сердце пропустило удар. Его глаза были такими живыми и красивыми в этот момент, хотелось обнять его и никогда не отпускать — но только если бы ему хотелось того же. Хотелось подарить ему весь мир, отдать всё, что было у Гермионы. Отдать себя полностью, своё тело и душу. Он был таким родным в этот момент. И она хотела его себе. Всего его. Ощущение ушло, и Гермиона почувствовала опустошение, хотелось ощутить это снова. Она перевела взгляд на Малфоя. Он ухмылялся, а сердце Гермионы стало приходить в норму. То, что он ей дал почувствовать, было любовью? Влюблённостью? Симпатией? Она не знала точно, но такого она ещё не ощущала. Да, ей казалось, что ей нравились парни, но она точно не испытывала подобного. И теперь она будет думать об этом чувстве. Она снова посмотрела на Драко. Он всё ещё молчал и смотрел на неё. Гермиона заговорила — хотелось отогнать от себя мысли. — Это просто невозможно. Не понимаю, как можно внушить человеку эмоции. И тем более как можно почувствовать эмоции кого-то другого. Думаю, что так же, как и устройство разума у всех разное, так же и ощущение эмоций. Есть множество расстройств разума, и то, что для одного страх, для другого — это просто неприятные переживания. Радость, печаль, любовь — всё это каждый ощущает по-своему. — В чём-то ты права. Но то, что мы не можем одинаково описать ощущения словами и чувствуем эмоции с разной глубиной, — это не значит, что сами эмоции разные. А первопричины этих эмоций не важны. Но, думаю, да: почувствовать чужие эмоции мы можем на ту глубину, на которую сами их испытываем. Мы не сможем понять боль человека, на глазах которого убили всю его семью, например, но мы почувствуем его боль самой нашей глубокой болью. Мы проживаем жизнь и видим что-то в окружающем, читаем книги, слушаем музыку — всё это так или иначе вызывает в нас разные чувства, и это не всегда значит, что мы их прожили сами. И так же не обязательно проходить через смерть, чтобы понять, насколько это страшно. Всё это скорее философские рассуждения, эмоции — это что-то, что точно нельзя описать словом. И, конечно же, невозможно внушить человеку любовь к себе. Ты можешь только передать эмоции любви, а объект вожделения человек уже сам додумает. Гермиону бросило в холодный пот. Что? Она сама додумала? Она была уверена, что он внушил ей эти чувства, а оказывается, она просто переложила их на него. Она не испытывает к нему ничего подобного! — Мне придётся ещё подумать над этим вопросом. Я пока не совсем понимаю принцип, как почувствовать эмоции человека. Что для этого нужно делать? — сказала Гермиона и снова попыталась прощупать стену перед собой — та не дрогнула. — Я, если честно, не совсем уверен, как именно это делать. Это уже более продвинутый курс легилименции. Но от того, что я природный легилимент, думаю, оно как-то само собой происходит, но я точно знаю, что этому можно научиться. Это действительно интересный вопрос. Я раньше не задумывался над этим. Но я пытался тебе просто показать устройство разума, чтобы ты могла представлять, как примерно работает окклюменция. — Как пробить стену? — Ну, мы не в физическом мире, тут работает скорее сила разума. Просто представь, что ты накладываешь на неё невероятное давление, что она начинает трещать и рассыпаться. Обычно этого хватает. Но так же кто-то ощущает силу в своей магии и пытается пробить стену заклинанием. Но ты понимаешь, что магии тут нет. И нас тут нет. Это просто иллюзия. Так что, думаю, ты можешь попробовать разные способы, которые только можешь себе вообразить. Я не буду сильно сопротивляться, чтобы ты могла ощутить, какой способ подходит тебе. Гермиона сосредоточила всю свою силу на стене. Она мысленно давила на неё, продолжая прикасаться. Стена всё ещё ощущалась настоящей и твёрдой. Гермиона попыталась представить, что она сама не имеет никакой структуры, будто она призрак. Если стена твёрдая, то ей нужно стать ничем. Распасться на атомы. Она собрала всю свою силу разума в этом ощущении, что она может пройти через стену, и снова надавила. Стена поддалась. И она толкнулась всем телом в неё, как через самую первую стену вместе с Драко. Сперва её затянуло дымкой. И она слышала только голос: — Довольно изящно. Я предполагал, что твоя легилименция будет мягкой. Но это не значит, что она не работает. Просто кто-то выбирает более разрушительные методы, чтобы причинить боль. Дымка начала рассеиваться, и Гермиона оказалась в полумраке. На тумбочке у кровати догорала свеча — и это весь свет, что был в комнате, не считая лунного, что пробивался через окно. Ох. Это «Кабанья голова», та самая ночь. Она лежала на кровати на боку, прикрытая простынёй, но недостаточно: ноги почти голые до бёдер, чуть прикрыт зад, и если бы она не положила руки себе под голову, то и грудь была бы оголённой. Драко сидел, облокотившись на спинку кровати, и не спал. Он смотрел на неё и поглаживал её волосы у виска, едва касаясь. На его губах играла лёгкая полуулыбка. Гермиона из воспоминаний дёрнулась во сне, захныкала. — Я ничего не брала... нет... Драко из воспоминаний спустился спиной ниже на подушку и притянул её к себе, почти укладывая на себя. Одной рукой он обнимал её, а второй гладил по волосам и спине в успокаивающем жесте. Голова Гермионы из воспоминаний покоилась на его груди, и она обвила его талию рукой. Она затихла. Но Драко продолжал гладить её, убирая выбившиеся пряди за ухо. Он поцеловал её в макушку. Настолько мило. Интимнее, чем секс. Гермиона захотела уйти. Она отвернулась и зажмурила глаза, пытаясь покинуть это воспоминание. Открыв глаза, она оказалась в их номере. Драко сидел напротив, она всё ещё наставляла на него палочку. Гермиона не знала, что сказать. Она не хотела видеть это воспоминание и не хотела возвращаться в ту ночь. Хотела забыть её. Заговорил Драко. — Это был не единственный раз. Тебе снились кошмары всю ночь. Так что я думаю, тебе действительно стоит научиться окклюменции — сможешь запирать такие болезненные воспоминания, чтобы они тебя не тревожили. Гермиона ничего не ответила на это. Она просто не знала что. Спал ли он вообще тогда или она своими стонами не давала ему уснуть? Почему он вообще успокаивал её и был так нежен с ней? — Почему ты переспал со мной? — Грейнджер, я думал, ты давно всё и так поняла. Ты ведь не глупая. А вот почему ты сделала это? — Драко потянулся к её бутылке с пивом и отпил из неё. — Это не ответ на вопрос. — Что ты хочешь услышать? Я переспал с тобой, потому что хотел. И я воспользовался тем, что ты поддалась каким-то своим порывам. Возможно, алкоголь, пубертат, стресс, может, желание хоть чего-то приятного в бесконечном ужасе — я не знаю, почему ты сделала это, но я не смог устоять. — Почему? Я же грязнокровка! — Гермиона не знала, зачем она подняла этот разговор, но ей хотелось, чтобы он был честен с ней. Хотелось вывести его на эмоции. Драко смотрел на неё и молчал. Скорее всего раздумывая, что он должен сказать, возможно понимая, что она всё равно не оставит его в покое. Молчание растянулось. Гермиона не отводила от него взгляда, показывая тем самым, что она ждёт ответа. — Ты волнуешь меня. Довольно продолжительное время. — Волную? — Мерлин! Грейнджер, я влюблён в тебя. Это ты хотела услышать? Ты думаешь, мне было бы хоть какое-то дело до твоих друзей, крестражей, всего этого опасного дерьма, если бы на кону не стояло что-то важное? Я здесь, потому что я не хочу, чтобы ты погибла! И дал я этот несчастный обет, потому что я настолько не хочу знать, что с тобой может что-то случиться, что мне проще умереть, чем жить потом с этим. Я понимаю, что это ничего не значит для тебя. Знаю, что ты никогда не ответишь мне взаимностью, потому что я сам сделал всё, чтобы этого не произошло. И я не собирался вываливать это всё на тебя, но ты сама надавила. И мне плевать, что ты будешь делать с этой информацией. — С этими словами Драко встал с дивана и ушёл в ванную, оставив шокированную Гермиону одну. Но она не успела даже начать размышлять над его словами, когда монета в её руке нагрелась. Она посмотрела на сообщение: «Мы справились. Она у нас». И следом за ним ещё одно послание: «Мы угнали дракона».