Часть 15

Гермиона не поняла, что именно её разбудило, но спать хотелось ещё очень сильно. Но свет из окон уже проникал в комнату, не давая провалиться обратно в забытие. Не хотелось открывать глаза. Можно ещё чуть-чуть понежиться в этих тёплых объятиях сильных рук... Объятия? Гермиона распахнула глаза и наткнулась на пару удивлённых зелёных глаз за стёклами круглых очков. Гарри не спит. Просто лежит и пялится на неё, будто проснулся с Тёмным Лордом в постели. Гермиона вопросительно подняла бровь. Гарри кивнул ей на живот. Точно. То, что привлекло её внимание. Тёплая рука. Гермиона опустила голову вниз, посмотрела на длинные бледные пальцы Малфоя, прижимающие её к себе. Он будто почувствовал её микрошевеления и притянул во сне её к себе ещё крепче. Она чувствовала спиной жар его тела и упирающийся в копчик стояк. Горячая волна возбуждения прокатилась вдоль позвоночника. Неловко. Не хотелось бы, чтобы Гарри стал свидетелем данной неприятности, когда Малфой проснётся окончательно. Но с другой стороны, она что, никогда у них не замечала стояка по утрам? Они практически жили вместе весь год в одной палатке. Но Малфой явно не из тех, кто готов светить своим естеством перед другими. Да ну! Пусть сам выпутывается из этой ситуации. Гермиона взяла его руку и аккуратно сбросила с себя. Почувствовала, что он проснулся. Тело его в одно мгновение стало твёрдым, а член дёрнулся в штанах от такой близости к её мягкому месту. При этом всё это время она смотрела на Гарри. Мерлин. Будто произошло что-то ужасное. Она чувствовала себя так, будто кто-то из родственников застал её за самым непристойным занятием в её жизни. Малфой пошевелился, и она почувствовала холод от отсутствия его тела. Он сел на край кровати. Она бросила на него взгляд через плечо, заметив, что он зарылся пальцами в волосах, видимо представляя что-то отвратительное для успокоения своего глупого органа, например Гойла в чёрной коже или Амбридж в розовых панталонах. Она бы именно это и представляла. Повернувшись к Гарри, она снова уставилась прямо ему в лицо и подмигнула. Он заулыбался и тихо произнёс: — Доброе утро. — Доброе. Как спалось? — непринуждённо спросила Гермиона. — На удивление очень даже неплохо. — ответил Гарри и принял сидячее положение. Утро переросло в обыденную суету: душ, туалет. Гермиона наспех только почистила зубы и умыла лицо. Рон продолжил валяться в постели, а Драко первый занял ванную из всех парней, поэтому Гермиона с Гарри тихо проскользнули на улицу, пока все в доме ещё спали. Солнце только встало над горизонтом, довольно рано, но было уже светло. Чайки уже заголдели, кружа над водой в поисках еды. Гермиона с Гарри молча шли вдоль воды, наслаждаясь минутами покоя, откинув все мысли о войне, смертях и том, что ждёт их впереди. Хотелось растянуть это мгновение как можно дольше. Остаться в нём. Гарри засунул руки в карманы и неловко поглядывал на Гермиону. — Что? — спросила она. — Я думаю, Малфой неравнодушен к тебе... — Чушь. — тут же перебила его Гермиона и отвернулась в сторону горизонта. Не хотела, чтобы Гарри прочитал что-то по её лицу. — Ну, я думаю, что ты тоже это видишь. Он смотрит на тебя, будто хочет украсть и увезти куда подальше, чтобы защитить. — Это из-за его дурацкого обета, не знаю, почему он вообще это добавил. Но я не... — Прекрати. Ты не глупая, Гермиона. И я не идиот. Может, я и не знаю наизусть учебники школьной программы, но я неплохо разбираюсь в людях. И я могу с уверенностью сказать, что сейчас ты мне врёшь. Но я не понимаю почему. Мы просто болтаем. — Гарри остановился и уставился ей прямо в душу своим вечно понимающим взглядом. Что он хочет от неё? Поболтать? Но ведь действительно. Почему она врёт ему? Что изменится от того, что она перестанет скрывать всё от своего лучшего друга? Гермиона вздыхает и вываливает на Гарри, кажется, весь свой груз, что держала в себе. — Он признался мне в чувствах только вчера. — Гермиона посмотрела на друга, он только кивнул в знак того, что слушает. Она продолжила: — До этого у меня были сомнения на этот счёт, но я будто подозревала, но гнала от себя эти мысли. Но из-за того, что я постоянно варила это в голове, то, что он делает, какой ценой и почему, он просто засел там. Понимаешь? — То есть он нравится тебе тоже? — удивился Гарри, но в его взгляде не было осуждения, только желание знать ответ. — Я не знаю, Гарри, я стараюсь не думать об этом, потому что это не то, чем я должна заниматься. — Гермиона нервно накручивала прядь волос на палец. — Вчера я пришла к выводу, что моё тело на него реагирует, причём очень бурно... Это нормально, что мы это обсуждаем вообще? — Думаю, нормально. Я всегда мог рассказать тебе о Чжоу, потом о Джинни. Я никогда не хотел говорить об этом с Роном, но с тобой мне легко. Эти сердечные темы. Ну, ты поняла. Ты говоришь о реакции своего тела, значит ли это, что у вас была какая-то близость, не считая того, что утром он вцепился в тебя, как дракон в своё сокровище? Гермиона залилась краской от описания утренней сцены её другом. Подставила лицо ветру и решила, что хочет поделиться этим с Гарри. Он, кажется, не осуждал её. — Мы переспали. В «Кабаньей голове». — Ого! Быстро вы... — Гарри! — Гермиона пихнула друга локтём в бок, тот засмеялся и продолжил: — Не подумай ничего. Я просто удивлён. Как ты знаешь, у нас с Джинни был и первый поцелуй, и первый секс в один день, так что я ничего не имею против. Просто хочу понять, как так произошло. — В своё оправдание могу сказать... — Тебе не надо оправдываться. — вставил Поттер. — Ладно. Был довольно напряжённый день. — Гермиона сглотнула, отгоняя от себя мысли об убийстве Кэрроу. — Мы выпили, он говорил много того, чего мне хотелось бы услышать, смотрел на меня, как на что-то невероятно желанное. Я поддалась. Было весело. Но я не думала, что это не даст мне в дальнейшем покоя. Да и честно, я вообще не думала тогда, просто мне хотелось быть там, в том моменте, и забыть обо всём... А вчера, когда он поцеловал меня... — Гарри расплылся в улыбке, но Гермиона продолжила, не обращая внимания на ехидство друга. — Вчера... Я не знаю, Гарри, возможно, да, он нравится мне, потому что вызывает во мне все эти чувства, желание. Но я не могу поддаться на это. Потому что в итоге нам обоим будет очень больно. Если мы выживем, конечно. — Вот основная мысль — «если мы выживем», Гермиона. Ты слишком много размышляешь. Ты сказала, что тебе было весело. Твоё тело положительно реагирует. Так что не думаю, что стоит ещё глубже погружаться в это. Просто наслаждайся моментом. — И будто демонстрируя, как надо это делать, Гарри раскинул руки в сторону, подставляя тело солнечным лучам, и блаженно заулыбался, закрыв глаза. — Поттер, тебя ударили чем-то тяжёлым по голове ночью, я не понимаю? — Гермиона засмеялась. — Вооот. У вас уже даже одна манера общения! Ты никогда не звала меня по фамилии. — Я не хочу делать больно Рону. — Улыбка Гермионы сползла с лица. Она и думать забыла уже о своём втором близком друге. Но ведь она уже сделала ему больно, отвергнув его. И делает больно Малфою. Наверное. И себе делает больно. — Рон не любит тебя, Гермиона. Не так. Он просто запутался. Думает, что то, что он чувствует к тебе, — это любовь парня к девушке, но он путает это чувство с тем, что просто любит тебя как близкого человека, как я люблю тебя. Но он поймёт это чуть позже. Я не предлагаю тебе бегать и рассказывать всем про Малфоя. Просто не отталкивай его, если вы оба хотите одного и того же. Уверен, что несложно полюбить человека, который отдал за тебя целую реальность. Понимаю, что это не совсем он, но Малфой поступил бы точно так же, и ты знаешь это. Гермиона не знала, что ответить на это. Она понимала всё, но в то же время всегда оставались какие-то сомнения. Она действительно держала в голове все возможные варианты развития событий, загадывала на будущее, просчитывала риски, думала о чувствах других. Но при этом она, кажется, действительно разучилась думать о себе и находиться в моменте. — Гарри. Я люблю тебя. Ты стал невероятно мудрым человеком. Поттер лишь усмехнулся на это замечание и закинул руку Гермионе на плечо. Развернувшись, они направились обратно в сторону дома. — Малфой всегда вызывал у меня кучу негативных эмоций. Но как только он присоединился к нам, я пересмотрел своё мнение. Нет, конечно, он всё тот же невыносимый сноб, но я больше не вижу ненависти в его глазах, когда он смотрит на нас. И мне трудно теперь ненавидеть человека, который не ненавидит меня в ответ. Они больше не говорили ни о чём. Просто шли, наслаждаясь утренним солнцем и запахом солёного ветра. Гермиона обдумывала слова Гарри. Ей стало так тепло на душе, что её самый близкий человек не осудил её за то, за что она сама себя осуждала. Стало легче дышать. Всё внутри успокоилось и приняло то, что не стоит бежать от себя. Надо просто жить и не запрещать себе чувствовать. Плакать, если больно, быть слабой, если больше не можешь, смеяться, если есть из-за чего, даже в темные времена, и наслаждаться, если что-то приносит тебе удовольствие. Всё оставшееся утро Гермиона не успевала следить за событиями — столько всего. Столько людей. Утром прибыла Молли Уизли, она громко плакала, обнимая всех троих по очереди, и сразу же ругалась на них за их скрытность, за то, что они не пришли в Орден раньше. На кухне было слишком тесно. Слишком много людей, обсуждения крестражей, стратегий. Разговоры о том, что Лорд теперь в курсе, что они украли в Гринготтсе. Хоть сегодняшняя статья «Ежедневного пророка» и говорила о том, что Орден ворвался в банк, убив при этом 17 человек и почти 30 гоблинов. Отвратительная пропаганда. Все понимали, что времени у них практически нет. Близнецы вырвались из Хогвартса и готовятся защищать стены школы, если понадобится. Все разговоры. Всё происходящее вызывало головную боль. Единственной хорошей новостью стало то, что у Нимфадоры и Люпина ночью родился здоровый малыш. Люпин забежал на минуту сообщить эти новости, но ему пришлось пройти на приватный разговор с Драко и Гарри о части души Лорда в теле последнего. Он пообещал, что об этом никто не узнает и он найдёт всё, что можно, чтобы решить этот вопрос. Хотя вопрос казался нерешаемым. Кингсли с идеями привлечь MI5 к войне с Лордом, хоть у него и были связи, но это полный абсурд. — Не стоит откидывать полностью эту идею. Думаю, мы можем использовать магловское оружие, если действительно, мистер Бруствер, у вас есть возможность связи со спецслужбами маглов. — вставил Драко в разговор, и все присутствующие посмотрели на него, как на второго сумасшедшего (Кингсли — первый) в этой комнате. — Что? Грейнджер, скажи им, что это не совсем бред. Я видел фильм, в котором человека убили в голову с расстояния в полмили. — Снайперская винтовка? — Гермиона задумалась. Гарри нахмурился и заговорил: — Но в пророчестве сказано... — К драклу пророчество. Я уверен, что выстрел в голову прекрасно подойдёт. Понимаю, что его должен убить ты, но давайте не откидывать этот вариант на случай твоей кончины, Поттер. Потому что, если его не убить, то вообще всё пойдёт в ад, и никакие MI5 уже не помогут. — Давайте действительно рассмотрим этот вариант как запасной. Если что-то пойдёт не так. Просто пусть будет оружие. Мы ещё не знаем, как именно нам выманить его и поведётся ли он на нашу уловку. Но я свяжусь со своим человеком. Постараюсь вернуться не позже, чем завтра к обеду. — С этими словами Кингсли покинул кухню. Началась суета. Гермиону расспрашивали о винтовках. Особенно это заинтересовало мистера Уизли. Не все волшебники были невежественны — некоторые, как Драко например (это просто в голове не укладывается!), смотрели фильмы, кто-то читал магловскую литературу. Но Гермиону до сих пор возмущало, почему магловедение не сделали обязательным предметом в школе, ведь некоторые взрослые люди не знают элементарных вещей о мире, в котором живут. — Я отойду, простите. — сказала Гермиона и поднялась в комнату, в ту, которую выделили именно для неё. Хотелось просто немного тишины. У неё будто развилась социофобия, пока они скитались только втроём, а потом и вчетвером. Большое скопление людей пугало её. Или раздражало. Она уже не понимала своих чувств. Не хотелось думать о том, что возможно завтра их не станет. Или послезавтра. Но всё равно эти мысли вытесняли остальные. Ощущение чего-то страшного, надвигающегося, огромного. Оно висело в воздухе. С этими мыслями она провалилась в сон. И снилась ей смерть. Смерть Гарри, Рона, Драко, смерть всех, кого она когда-то знала, её родителей. Она никого не могла спасти, что бы она ни делала. Они все умирали. А она могла только плакать, и душа её разрывалась на части от бессилия. И она делала крестражи из этих осколков, а потом искала их, скитаясь по миру, потому что не помнила, куда спрятала их. А ей так нужно было собрать свою душу воедино... Она вздрогнула и проснулась. Если бы не оттенок красного на небе, то ей показалось бы, что она проспала всего несколько минут, но когда она пришла в комнату, стоял день. Настенные часы указали на то, что она не ошиблась. 19:47. Гермиона не стала вставать с кровати, а просто вытащила из сумочки первую попавшуюся книгу и принялась читать, стараясь отогнать свой сон на задворки сознания. Не успела она насладиться дивным учебником по трансфигурации, как в дверь постучали. Может, притвориться спящей? Но мысль так и осталась мыслью, потому что бесцеремонно дверь открылась и на пороге появился Малфой с тарелкой в одной руке и кружкой в другой. — Поттер попросил меня отнести тебе ужин. Он сказал, что утром ты себя не очень хорошо чувствовала, поэтому предположил, что ты не захочешь спускаться вниз на ужин. Я, конечно, сказал ему, что не нанимался в домовые эльфы, но он обещал наложить на меня Империус, если я не сделаю этого добровольно. — Драко поставил тарелку и кружку на тумбочку и развернулся к выходу. — Он утверждал, что Империо у него теперь получается лучше всего. Гермиона хихикнула. Поттер решил поиграть в сваху. Очень мило с его стороны. — Не уходи. — сказала Гермиона. Она решила следовать совету Гарри. Делать то, что хочется. А сейчас она хотела, чтобы Драко остался. Он уставился на неё, как будто она только что заговорила на парселтанге. — У тебя жар, Грейнджер? Нормально себя чувствуешь? — Я прекрасно себя чувствую, просто хочу побыть с тобой, не знаю, поболтать. Драко преодолел расстояние между ними и положил руку Гермионе на лоб. Он явно издевался над ней. Как же с ним иногда сложно. Она одёрнула от него голову. Его брови чуть приподнялись в удивлённом жесте. Он остался стоять на месте рядом с кроватью, положив руки в карманы и разглядывая Гермиону. — Когда ты смотрел магловские фильмы? — Не помню точно. Мы с Блейзом напились и пошли в кинотеатр на первый попавшийся фильм. Там много стреляли. Сюжет абсолютно пустой. Название фильма не смотрел. Нет. Она не хотела болтать. Точно нет. Сердце уже заколотилось от страха за то, что она сейчас хочет сделать. Поднялась с кровати и встала вплотную к Драко. Вчера он был смелее. Сейчас же не он контролировал ситуацию, поэтому то, что Гермиона, едва касаясь, провела пальцами вверх от его кисти к локтю, выбило его из колеи. Он дёрнулся и нахмурился. Гермиона смотрела ему прямо в глаза. Приходилось неудобно задирать голову, находясь так близко к нему. — Во что ты играешь, Грейнджер? — Ты вроде вчера говорил, что не сдашься. Или тебе не нравится, когда девушка берёт инициативу в свои руки? — С этими словами она переплела их пальцы. Он не отдёрнул руку, но подозрительно переводил взгляд с их рук на неё. Второй рукой она зарылась в волосы на его затылке, заставляя вернуть его взгляд на себя. Он не верил ей. Точно. Он правда думает, что она играет с ним? Придурок. Потянула его за шею на себя, чуть привставая на носочки, и коснулась лёгким поцелуем его губ. Он не шевельнулся. Гермиона уже не собиралась отступать, поэтому чуть коснулась языком его нижней губы, поглаживая рукой его шею. Он шумно выдохнул и приоткрыл губы. Ответил ей. Сердце Гермионы забилось с ещё большей скоростью, когда он притянул её к себе вплотную за талию. Его рука сжимала её так сильно, что точно останутся синяки, но это было именно то, что хотелось Гермионе, чтобы он прижал её к себе так, что она не смогла бы нормально дышать. Она отпустила его руку из своей хватки и взяла его за талию, зеркаля позу, притягивая к себе вплотную. Поцелуй стал более глубоким. Драко иногда прикусывал её губы, почти причиняя боль, на грани. Рука его скользнула ей под свитер, кожа к коже. Она не смогла сдержать стона — настолько хорошо его руки чувствовались на её рёбрах. Она должна дать понять ему, что хочет большего. Трясущейся рукой, не прерывая поцелуя, она потянулась к пряжке его ремня, пытаясь расстегнуть одной рукой. Он на секунду прервал поцелуй, а потом обрушился горячими губами на её шею. Довольно громкий стон сорвался с её губ. И в этот момент дверь со скрипом открылась. Драко лениво провёл напоследок языком по шее Гермионы, а она в свою очередь бросила попытки расстегнуть его брюки и медленно перевела взгляд на дверной проём. Там стоял Рон. Взгляд его был немного печальным, но не злым, как она себе представила в первое мгновение. Она думала, он бросит в них парочку оскорблений, но и тут ошиблась. — Оу. Прошу прощения. Я думал, тебе может что-то нужно. Гарри сказал, что ты себя не очень хорошо чувствуешь. — С этими словами он потянул за ручку и закрыл дверь с обратной стороны. Гермиона ещё никогда не чувствовала себя хуже. Во-первых, она точно только что причинила Рону боль, осознает он свою ошибку в чувствах к ней или нет — не имеет значения. А во-вторых, ожидала от друга другого, менее галантного поведения. Рука Драко всё ещё удерживала её за талию. Она подняла на него взгляд и пробормотала: — Прости. Я хотела бы немного побыть одна. — И, видя, что он уже почти начинает говорить, продолжила: — Мы продолжим в другой раз, ладно. Едва заметная улыбка скользнула по его лицу. Он выпустил её из своих объятий и вышел из комнаты. А Гермиона осталась одна. Думать, думать и ещё раз думать.