Часть 16

Малфой вышел из комнаты и прислонился спиной к стене, пытаясь привести мысли в порядок и справиться с возбуждением. Чёртов Уизли! С другой стороны, он сам сглупил: такая возможность, а он не наложил запирающие на дверь. Да и откуда он мог знать, что Грейнджер решит немного пошалить. Ох! Что ей в голову ударило сегодня? Неужели она действительно хотела его? Этот вариант, конечно, возможен — он сам напирал вчера, но не ожидал, что она ответит. Не на его чувства, конечно. Нет. Естественно, Драко не был идиотом, он прекрасно понимал, что даже не нравится ей. Но Малфой согласился бы на всё, что бы она ему ни дала. Мазохизм ли это? В какой-то степени. Зато лучше, чем ничего вообще. Оттолкнувшись от стены, он двинулся в комнату, в которой несомненно был Уизли. Драко точно это знал. И, зайдя, увидел его, стоящего у окна. Рональд даже не повернулся на скрип двери, а Драко просто прошёл и уселся на стул за столом, пялясь в пустоту. Ему придётся сегодня тут спать. Уизли будет не в восторге. — Ты объяснишь, что это только что было? — подал голос Уизли и развернулся в полоборота к Малфою, упёршись бедром в подоконник. Лицо его не выражало никаких эмоций. Какое-то опустошение. — Не имею понятия, о чём ты, Рональд. — Малфой встал со стула — не хотелось смотреть на Уизли снизу вверх. Облокотился на стол и сложил руки в карманы. Этот разговор явно никуда их не приведёт. Вроде только вчера Драко восхитился тем, насколько Уизли повзрослел и стал менее раздражающим. Да и сегодня он очень удивил. Драко был уверен, что тот ворвётся в комнату, оттащит его от Гермионы и разобьёт ему лицо. Но нет. — Ты и Гермиона. Какого дракла? Как это произошло? И это не выглядело, будто происходит впервые. — Уизли отзеркалил его позу и так же сложил руки в карманы. На лице наконец стали появляться эмоции. Кончики ушей его покраснели, скорее всего от злости. — Я не собираюсь отчитываться перед тобой. Если тебе хочется что-то узнать, то поговори со своей подругой. — С ней я поговорю. Но я хочу узнать и твою версию происходящего. Потому что, если ты играешь с ней в свои грязные слизеринские игры, то заканчивай прямо сейчас. Никто не смеет использовать её. — Рон понизил голос и почти шипел на Драко. — Так, может, всё наоборот и это она меня использует? Не думал об этом, Уизли? — Драко наскучил этот разговор. Он ни к чему не вёл. Но закончить его нужно, иначе Уизли не отстанет. — Я думаю, она достаточно самостоятельная личность, чтобы принимать решения о чём бы то ни было. — Да, самостоятельная. И она не стала бы делать того, чего не хочет... Ооо! — Рон осекся. На его лице проступило разочарование. — Почему, Малфой? Почему ты? Ты называл её грязнокровкой каждый раз, когда видел, ты был невероятным ублюдком, твои оскорбления всегда были омерзительны! Она сломала тебе нос! Так какого хрена, ответь мне, она выбрала быть с тобой? — Рональд. Она ничего не выбирала. Это просто поцелуй. — Нееет! Ответь мне! Какого...? Блядь. Как до этого вообще дошло? Ты же ненавидел её, а теперь целуешь. — Рон открыл окно и пустил в комнату свежего вечернего воздуха. Дышать стало легче. — Ты любишь её? — Да. — просто ответил Драко. И осознание этого пронзило насквозь. Конечно, он любит её. Он списывал это на что угодно, но не называл такими громкими словами. Самое близкое описание было «влюблённость». Но нет. Он любит её. Точно. Бесповоротно и навсегда. Даже если она никогда не будет с ним, он всё равно будет любить её. Уизли раскрыл рот в беззвучном «О». Нахмурился и, скорее всего, не хотел произносить то, что произнёс: — Это всё объясняет. Видимо, уже давно, раз строил свои планы против Лорда и, скорее всего, в каждой из временных линий, иначе не вернулся бы в прошлое, чтобы спасти её... — Уизли провел ладонью по лицу. Немного помолчал, собираясь с мыслями и продолжил. — Ладно. Я не буду обвинять тебя в корыстности твоего перехода на нашу сторону. Закроем тему. Я понял. Но если ты сделаешь ей больно, я клянусь, я пущу Аваду тебе в лоб собственноручно. — Оу. И я с радостью её приму. На этом их короткий разговор был окончен. Уизли выглядел разбитым, он всей пятернёй схватил себя за волосы, навёл на голове невероятный беспорядок и вышел из комнаты. Драко услышал стук в дверь. Скорее всего, он пошёл к подруге выяснять отношения. И Драко немного расстроился, когда послышался скрип открывающейся двери, а за ним не последовало слов Грейнджер о том, что она хочет побыть одна. Он правда ничего не знал об Уизли. Идя в комнату, он был уверен, что тот ударит его или наорёт. Даже надеялся на это. Но нет. Стало неожиданно горько внутри от собственных ошибочных суждений. Он не знал ни Поттера, ни Уизли, но они невероятно его бесили всегда. И наверное потому, что они в отличие от него имели право на то, чтобы находиться рядом с Грейнджер. А знал ли он Грейнджер? Её настоящую, такую, какая она только с близкими людьми. Скорее всего нет. У него был собран образ её из того, что он видел сам и слышал о ней. И образ этот был невероятно привлекательным. Драко любит её. И это очень приятное чувство. Просто любить. Знать, что с ней всё в порядке и она счастлива, — достаточно для него. Просто видеть её иногда — достаточно. А быть рядом с ней, целовать её — это то, чего он никогда даже не мечтал получить, но получил. И он благодарен ей до конца своих дней за то, что она позволила ему узнать, какие на вкус её губы... какая на вкус она. Мысли о прелестях Грейнджер заставили член в штанах дёрнуться. Возбуждение невозможно было побороть. Он пытался не думать о ней, но не получалось. Её поцелуй сегодня был таким страстным и смелым... её кожа такой мягкой, а тело податливым. Драко нужно было выпустить это. Он направился в ванную, мысленно умоляя Салазара, чтобы никого не встретить в коридоре с каменным стояком. Заперев за собой дверь, Драко включил воду и откинулся спиной на дверь, прикрывая глаза. Пряжка ремня звякнула, Драко быстро освободил пульсирующий член из белья и провёл рукой по всей длине. Громкий вздох сорвался с его губ, но шум воды заглушал его. Он подумал о её маленьких руках на своей талии, о том, как она прижималась к нему. Её губы такие мягкие. Интересно, как бы они ощущались на его члене? Ох. Драко сжал головку сильнее, представляя самый прекрасный вид, который когда-либо позволял себе представлять: Гермиона на коленях перед ним, смотрит на него своими глубокими, возбуждёнными глазами. Драко помнил этот взгляд, когда он был в ней и смотрел ей в лицо. Ресницы трепетали, а глаза не хотели открываться полностью... Как же ему было хорошо с ней. Он ускорил темп своей руки, всё больше погружаясь в воспоминание о том вечере. Её сосок у него во рту, как она изгибала спину от этих прикосновений. В ней было так тепло, она такая тугая и мокрая. Её вкус на языке... Ещё несколько движений рукой — и с громким стоном Драко кончил, покрывая спермой, кажется, всего себя: руку, штаны... Дыхание сбилось, сердце колотилось где-то в районе горла. Он надеялся, что его никто не услышал. Было бы неловко. Наскоро приняв душ, Драко вернулся в комнату. На улице темнело, но свечи зажигать ещё рано. Драко переоделся в более удобную на его взгляд одежду — футболку и спортивные штаны — и залез на кровать, на тот край, где спал прошлой ночью. Было неожиданно проснуться и понять, что он обнимает её... Не хотелось читать. Поэтому Драко просто погрузился в свои мысли, уставившись на Тёмную метку. Какая же она уродливая. Интересно, получится ли от неё избавиться? Если нет, то Драко закроет татуировкой. Что-нибудь совершенно противоположное этому. Единорог, например. Драко усмехнулся от абсурдности данной идеи. На лице всё ещё играла улыбка, когда в комнату ввалился Поттер. Выглядел он уставшим. Он весь вечер просидел с мистером Уизли над какими-то свитками с графиками, Драко не совсем понимал, что там у них, но не хотел лезть. — О, смотрю, тебе весело? Поделишься настроением? — Поттер бесцеремонно залез прямо в обуви на кровать и устроился рядом с Драко, так же облокотившись на спинку. — Думал о том, что было бы здорово перекрыть Тёмную метку татуировкой единорога. — Драко озвучил свои мысли с такой лёгкостью, будто говорил с Забини, а не с Поттером. Сам удивился себе. Продемонстрировал Поттеру метку. — Но это просто мысль, которая заставила улыбнуться. Я не знаю, как работает магия метки, но никакие скрывающие чары с ней не работают, так что не уверен, что получится и набить на ней татуировку. — Уверен, Гермиона может найти ответ на то, как удалить её. — Поттер вглядывался в лицо Драко, будто пытаясь найти там что-то. Драко подумал о том, что не позволил бы ей искать хоть какие-то ответы, связанные с его меткой. Вспомнил о её шраме. Вот тут ответы точно придётся найти ему. Как их убрать. — Где Рон? — Он у Гермионы. — Ого, назвал её по имени. Так запросто? — Мне следовало остановить его, когда он направился наверх. Хотел вам дать время побыть наедине. — Что? — Я отправил тебя к ней с ужином в надежде, что вы останетесь в комнате как минимум до утра. Драко не совсем понимал, о чём говорит Поттер. То есть он понимал. Но неужели всё настолько очевидно, что даже Поттер заметил? Не было смысла отнекиваться и придумывать что-то, поэтому Драко не стал на это ничего отвечать, просто вопросительно уставился на собеседника. — Мы поговорили с Гермионой утром. Ты нравишься ей. И кажется, это взаимно. Мы все не знаем, что будет завтра, поэтому было бы глупо упускать любые возможности насладиться жизнью. Что? Он нравится Грейнджер? Это она ему сказала? — Она тебе сказала, что я нравлюсь ей? — Драко не успел остановить вырвавшийся наружу вопрос, и ему стало стыдно за интонацию. Такая детская наивность, столько надежды в голосе. Отвратительно. Поттер подумает, что он совсем тряпка. Да плевать, что подумает Поттер, он прав, они не знают, что будет завтра. Смерть висит над их головами. — Не такими словами, но да, ты нравишься ей, она думает о тебе, и, мне не нравится произносить это вслух, но её тело бурно реагирует на тебя. Последнее — дословно. — Поттер издал звук, похожий на смех умирающего, какой-то хриплый, будто выкашлял. — Почему мы вообще говорим об этом? — спросил Драко, потому что это было действительно странно — будто они близкие друзья. Поттер тяжело вздохнул, но всё же ответил: — Гермиона мне самый близкий человек в этом мире. Самый родной. И её счастье для меня не пустой звук. Если она счастлива с тобой, то это хорошо. Ты, конечно, ещё тот мудак, но не самый худший вариант. — Поттер. Могу я тебя попросить кое о чём? Понимаю, что не имею никакого права и что она сама должна это решать. Но мы можем что-то придумать, чтобы она не лезла на рожон, если будет прямое столкновение с Пожирателями и Лордом? Она не останется в стороне, точно. Когда Кингсли сказал о спецслужбах, я подумал о винтовке именно из-за Гермионы. Это был бы способ держать её на расстоянии, но при этом она чувствовала бы вовлечённость. — Драко совершенно неожиданно перевёл тему, но он правда хотел поговорить об этом с Поттером — только тот сможет убедить Гермиону в чём-то. — Ого, а это гениально. — Поттер взъерошил волосы, и они стали выглядеть будто какое-то живое бешеное существо. — Да, это правда хорошая идея. Если у Кингсли получится, то оружие будет на ней. Надо только убедить её, что это невероятно важно. — Поттер стал более серьёзным. — Я бы хотел, чтобы никто не участвовал в этом. Но я понимаю, что Реддл не остановится на моей смерти. Битва всё равно будет. Мистер Уизли сказал, что лояльность Министерства сейчас составляет очень маленький процент. Зреет переворот. Лорда поддерживают только Пожиратели и небольшое количество очень убеждённых чистокровных. Аврорат почти полностью контролируется Кингсли, они только ждут приказа сместить и задержать всех поддерживающих Реддла. Мало, конечно, кто вступит в прямую битву с Пожирателями, но в целом у нас есть люди, кто готов сразиться. Те, кому нечего терять, кто не боится за свои семьи или своих любимых. — Звучит неплохо. — сказал Драко. — Если Лорд погибнет, то большинство Пожирателей разбегутся, как трусливые псы, только самые безумные продолжат сражаться. Так что единственная важная задача — это убить Лорда. Даже если Нагайна ещё будет жива. Даже если часть в тебе будет жива. С этим можно будет разобраться позже. — А если часть во мне после его смерти возьмёт верх? — Поттер в ужасе скривил лицо. Драко захотелось его успокоить. Просто какой-то резкий прилив жалости к этому парню. Как же ему не повезло в этой жизни. Столько дерьма свалилось на него. — Нет, Поттер, ты сильнее. Он никогда не одержит верх, потому что его просто напросто разорвут твои эмоции. Он не умеет сострадать, дружить и любить. Он не сможет захватить власть, потому что, чтобы полностью слиться с тобой, ему нужно будет принять тебя и твои чувства. А он просто не умеет их чувствовать. — Вау, ты звучишь, как Дамблдор! — Я звучу как разумный человек. Это тебе скажет любой, кто хоть немного разбирается в магии. Вся магия построена на чувствах. И поверь, если ты можешь создать Патронус, то никогда такая мерзость, как душа Лорда, не сможет победить это. — Спасибо. — говорит Поттер. Это неожиданно. За что он его благодарит? — А ты можешь создать Патронус? — Раньше никогда не получалось. Но у меня появилось несколько очень сильных и приятных воспоминаний. — Драко улыбнулся, подумав о Грейнджер. Интересно, этих воспоминаний будет достаточно? Драко достал палочку и сосредоточился на мыслях о Гермионе. Как ветер трепал её волосы на пляже и она искренне улыбалась ему. Подумал о тепле её рук, о том, как она говорит ему не брать на себя вину других, и он так сильно хотел, чтобы она действительно не винила его, хоть и сам он себя не может простить, но её прощения достаточно. Он подумал о том, что сейчас он стал свободным, что больше не позволит никому решать за него. Что он наконец думает своей головой. О том, как бы страшно сейчас не было, он на правильной стороне. О том, что он на её стороне. И он всегда будет выбирать только её. Он любит её. — Экспекто Патронум! Сперва ничего не происходило. Потом кончик палочки засветился голубым. Драко чувствовал, как по телу разливается тепло, как его любовь от сердца движется прямо к руке, выплескиваясь разрастающимся голубым свечением. С палочки сорвалось облако яркого света и стало приобретать очертания... выдры? Драко нахмурился, глядя на маленького зверька. Он плавал по комнате, смешно переворачиваясь в воздухе. У него получился телесный Патронус! Самый настоящий. — Но почему выдра? — озвучил Драко и посмотрел на Поттера. Тот улыбался во весь рот и его глаза были влажными. Он что, растрогался? — Патронус Гермионы — выдра. Думаю, ты правда любишь её. Даже если сам не до конца осознал это. — Поттер похлопал Драко по плечу. Такой простой жест поддержки. Потом покачал головой и заулыбался. — Хотя я надеялся, что твой Патронус будет хорёк. Драко засмеялся. По-настоящему. Самым искренним смехом. Глядя на выдру, он думал о Гермионе. Ого! Вот это да. У него её патронус. Это такое счастье, что у него есть хоть что-то её. Патронус почувствовал его эмоции и засветился ярче, весело крутясь вокруг себя. В комнату вошёл Уизли. Он выглядел лучше, чем когда уходил. Черты лица его стали мягче и спокойнее. Он уставился на выдру в воздухе, потом перевёл взгляд на Драко и проговорил: — Гермиона попросила тебя прийти к ней. Кажется, её настроение улучшилось. Рад видеть подтверждение твоим чувствам к ней. — Уизли кивнул на выдру и снова перевёл взгляд на Драко. — Не просри это. Драко занервничал, и выдра исчезла. Грейнджер хочет, чтобы он пришёл к ней. Невероятно. Он не стал долго размышлять и, бросив на Поттера какой-то благодарный взгляд, вышел из комнаты. Постучавшись и не дожидаясь ответа, он вошёл. Она сидела на кровати, поджав под себя ноги, и заулыбалась, увидев его. — Останешься со мной на ночь? — спросила она. Драко так и замер на пороге. Больше всего на свете ему хотелось только остаться с ней. На ночь, на день, на жизнь. Неважно. Конечно, он останется. Он только кивнул и закрыл дверь. Теперь уже бросив запирающие чары. Он не упустит такую возможность. Гермиона усмехнулась его действиям. Драко приблизился к кровати, и она снова заставила его замереть на месте, потому что, глядя ему в глаза с ехидной улыбкой, стянула с себя свитер. Под ним не было белья. О, Салазар! Что же она с ним творит? Член сразу дал о себе знать, запульсировав в штанах, несмотря на недавнюю разрядку. Драко подошёл ещё ближе и протянул руку, провёл пальцами по её голой ключице, очертил контур плеч. Она продолжала смело смотреть ему в лицо. Нагота её не смущала, как в прошлый раз. Драко скользнул рукой к её груди и провёл пальцем по соску. Гермиона вздохнула, и глаза её стали на оттенок темнее. Они продолжали смотреть друг на друга, не отводя взгляд. Драко встал одним коленом на кровать и потянулся к ней за поцелуем, обхватывая её затылок. Она привстала на коленях и прижалась к нему всем телом, целуя его с невероятной нежностью. Драко гладил её голую спину, второй рукой играя с её волосами. Ему снова не верилось, что это происходит. Но вот же она, такая настоящая, не фантазия, целует его. Руки у Драко дрожали, он боялся причинить ей хоть какой-то дискомфорт и старался касаться нежно её тела, будто лепестков розы из маминого розария. Не отрываясь от поцелуя, он нащупал пуговицу на её джинсах и неуверенно вытащил её из петли. Гермиона не сопротивлялась, поэтому он поймал собачку молнии и потянул вниз. Она прервала поцелуй. Драко именно этого и боялся — что она отстранится. Но Грейнджер только заулыбалась, видимо на его лице были написаны все его эмоции. Она стянула с себя джинсы вместе с бельём и осталась перед ним абсолютно голой. Драко с жадностью оглядел её тело, цепляясь взглядом за каждую родинку. Невероятно красивая. Чуть худее, чем следовало бы, но это последствия жизни, в которой приходится скрываться, выживая непонятно в каких условиях. Её уверенность в этот момент пошатнулась, и она опустила взгляд, слегка покраснев. Драко взял её за подбородок, возвращая её взгляд на себя, и тихо проговорил ей в губы: — Ты такая красивая! Гермиона выдохнула и прижалась к его губам своими, закрывая глаза. Она обвила его шею руками и потянула на себя, укладывая на своё тело. Нетерпеливая. Драко чуть отстранился от неё, всё ещё облокачиваясь коленом на край матраса, и скинул кроссовки, залезая полностью на кровать. Он всё ещё был в одежде, и это ему не очень нравилось. Хотелось прижаться к её груди своим голым телом, поэтому он быстро стянул с себя футболку и осуществил желаемое, снова поцеловал её, прижимаясь своей грудью к её, но контролируя свой вес, опираясь на руку рядом с её лицом. Драко провёл рукой по её бедру, поднимаясь выше к тазовой кости, и сжимая, чуть сильнее, чем следовало бы, её талию. Гермиона гладила его по спине, вырисовывая какие-то неведомые узоры своими тонкими пальчиками. Драко прикрыл глаза от этих ласк и мог поклясться, что из его горла вырвалось мурлыканье. Он оторвался от её губ. Она протестовала и тянула его обратно, но Драко лишь хмыкнул и поймал ртом её твёрдый сосок. Грейнджер выгнулась так же, как в его воспоминаниях сегодня, когда он удовлетворял себя сам. Член ныл, требуя разрядки. Снова. Драко отбросил свои желания и сосредоточился на девушке, что стала образом для его Патронуса. Он спустился поцелуем ниже. Точно зная, что хочет почувствовать её вкус сильнее, чем войти в неё, поэтому, долго не играя с ней, накрыл поцелуем её половые губы, вводя язык в неё. Гермиона застонала, поднимая бёдра ему навстречу. И этот стон — самый сладостный звук для ушей Драко. Драко играл языком с её клитором, найдя тот темп, в котором Гермиона начинала тихо поскуливать и зарываться рукой в его волосы. Ему хотелось делать ей приятно, знать, что ей хорошо. Если бы ему было позволено только это, то он с радостью вылизывал бы её киску до скончания времён. Когда Гермиона сильнее вцепилась в его волосы и задержала дыхание, Драко понял, что она близка к оргазму, и ввёл в неё сразу два пальца, сгибая их внутри. Это стало последней каплей, и она закричала, тело её пробила дрожь, а стенки влагалища сильно сжали его пальцы. Драко не переставал кружить языком по её клитору, пока она не расслабилась, тяжело дыша. Отдышавшись, Гермиона потянула Драко на себя, требуя поцелуя. Он нежно коснулся языком её губ. Она притянула его рукой за шею ближе и углубила поцелуй. Не отрываясь, она надавила ему на плечо, заставляя слезть с неё, но при этом не прерывая поцелуя, оседлала его. Драко чувствовал её жар прямо на своём члене, который дёрнулся в штанах от такой близости. Грейнджер точно это почувствовала, потому что тихо заскулила, вжавшись бёдрами ему в пах, делая контакт ещё более тесным. Гермиона оторвалась от его губ и поцеловала его в челюсть, рядом с ухом, закусывая слегка его кожу. Потом ниже, на шее, там, где пульсировала вена. Кусила. И сразу провела по тому месту языком. Настала очередь Драко заскулить. Гермиона покрывала поцелуями его шею, а он лишь наслаждался этим, зарывшись рукой в её волосы, второй поглаживая её бедро. Она отстранилась и чуть спустилась ниже, потянула за резинку его штанов. Драко приподнял бёдра и с удовольствием наблюдал, как она стягивает его штаны. Невероятное зрелище. Гермиона взяла в руку его член. Драко прикусил губу и сдержал скулёж. Он не успел даже сообразить, что она собирается делать, когда она накрыла его член своим ртом, сразу же жадно облизывая головку. Теперь уже сдержать стон было невозможно. О! Как же восхитительно! Кажется, он умер и попал в магловский рай. Он бы не позволил ей этого, если бы понял раньше. Всё произошло слишком быстро, он не ожидал такого. Но теперь, когда его член у неё во рту... Салазар! Его член! У неё во рту! У Гермионы! Он полностью в её власти. Невозможно соображать. Невозможно сопротивляться. Только ощущения, самые лучшие, какие когда-либо ощущал Драко. Гермиона двигалась, помогая себе рукой. Её язык надавливал на уздечку, и Драко понимал, что не может остановить её. Просто нет на это сил. Но он должен. Соберись! И действительно, собрав всю волю в кулак, Драко легонько отстранил её, взял свой член в руку и забрал из жадного рта. Она посмотрела на него как-то... разочарованно? — Если ты продолжишь, то я кончу. — нежно сказал ей Драко. — Разве не в этом суть? — улыбнулась ему Гермиона, поглаживая его головку рукой. Драко погладил её по лицу. Провёл пальцем по нижней губе. Как бы ему хотелось, чтобы эти губы снова опустились на его член, но он хотел войти в неё. Он озвучил это: — Хочу тебя. В тебя. Грейнджер не стала сопротивляться, поднялась и оседлала его, потерлась влажными складочками о его член. Драко схватил её за талию одной рукой и чуть приподнял, пока второй приставил свой член к её входу. Он ничего не делал. Ждал. Глядя ему в глаза, она опустилась на него сразу на всю длину. Оба в унисон застонали. Как же хорошо. Гермиона положила одну руку ему на грудь, а второй оперлась о спинку кровати и стала двигаться. Драко держал её за талию, а второй рукой оглаживал её грудь, шею, живот. Она быстро нашла подходящий ей темп, и Драко старался поддаваться бёдрами в этом ритме. Какое же это прекрасное зрелище. Надо будет найти Омут памяти и пересматривать это воспоминание на повторе. Волосы Гермионы чуть прилипали к влажному лбу, взгляд томный, рот приоткрыт, и с каждым толчком она издаёт невероятные звуки. Если бы Драко верил в бога, то, наверное, так бы он себе представлял его образ. Гермиона ускорила темп, и Драко взял её двумя руками за талию, практически насаживая на себя. Через некоторое время дыхание её сбилось, она закрыла глаза, и её тело прошибло ещё одной волной оргазма, который она подарила уже себе сама. Драко чувствовал, что тоже близко, поэтому, когда она перестала сжимать его член в себе так сильно, он подхватил её под бёдра и перевернул, оказавшись теперь сверху. Ему потребовалось буквально несколько толчков, чтобы кончить. Он продолжал двигаться в ней, пока его накрывал оргазм. Откинувшись на спину, он притянул её в свои объятия. Оба тяжело дышали и успокаивали свои сердцебиения. Гермиона обхватила его поперёк груди и поцеловала в шею, произнося: — Мне было очень хорошо. Спасибо. — О, всегда пожалуйста, ты же знаешь. — Драко поцеловал её в макушку, вдыхая аромат её волос. — Так ты сходишь со мной на свидание, если мы выживем? — Какое бы оно было? Свидание? — спросила Гермиона. — Наверное, классическое. Я бы прислал тебе цветы и записку с временем, встретил бы тебя у твоего дома. Потом отвёл бы в ресторан. Скорее всего в магловский — не хотелось бы портить твою репутацию, чтобы тебя видели в волшебных местах с Пожирателем смерти... Мы бы поужинали, выпили бы вина. Любишь вино? — Ага, люблю красное. Полусладкое. Но мы могли бы сходить и в магический ресторан, если ты сам меня не стесняешься. Чистокровные не поняли бы тебя... — Лицо её чуть погрустнело. Драко подумал о том, что ему плевать вообще на всех и всё, если рядом она. — Что дальше? — Потом мы могли бы прогуляться... — Драко решил озвучить своё мнение на её слова. — Пошли в задницу чистокровные. Я бы никогда тебя не стеснялся. Наоборот... — Он почувствовал, что она улыбается. Но говорить ничего не стала, поэтому Драко продолжил: — Может, сходили бы на колесо обозрения. Я видел его пару раз, но никогда там не был... — Я тоже там не была. Боюсь высоты. Но с тобой я бы сходила. — перебила его Гермиона и крепче прижалась к нему. Драко погладил её по плечу. — Что ещё? — Ну, потом под дурацким предлогом я бы привёл тебя к себе домой... — У тебя больше нет дома. — Грейнджер. У меня есть шикарная квартира в центре Лондона. Мне подарили её родители на четырнадцатилетие. Я бы с удовольствием предпочёл её той дыре, в которой мы скрывались, но, к сожалению, информация о ней общеизвестная. Возможно, Пожиратели уже рыскали и там. — Ладно, богатенький придурок, что бы мы делали в твоей квартире? — Гермиона шутливо стукнула его по плечу. Драко этот жест показался невероятно милым. Даже её оскорбление показалось сладким из её уст. Богатенький придурок. Она может называть его как угодно, лишь бы лежала так же рядом. — Ну, очевидно, я бы склонил тебя к сексу... — На первом свидании? Возмутительно! — хихикнула Гермиона. — Ну, я не самый хороший человек, так что да. Секс на первом свидании. — Драко улыбался. Как же хорошо вот так просто лежать с ней и болтать о ерунде, о жизни, которой возможно не будет. — Мне бы хотелось такое свидание... Выживи, пожалуйста, Драко, не геройствуй и не лезь в пекло. — Гермиона серьёзно посмотрела на него. Он ухмыльнулся и ответил: — Это скорее я тебе должен говорить. Но обещаю сделать всё, что в моих силах, чтобы это свидание всё же состоялось, если ты пообещаешь то же самое. Гермиона потянулась к нему. Он поцеловал её, легко касаясь, и она выдохнула ему в губы: — Обещаю. Они лежали в тишине, прижавшись друг к другу. Оба думали о том, что возможно это последние спокойные моменты их неспокойной жизни. Но никто не озвучил этого. За окном сгущалась тьма, как и в их душах.