Часть 5

Круш и сама не заметила, как начала проваливаться в дрёму. Усталость давила слишком сильно — тело ныло, голова тяжелела, а напряжение последних часов медленно вытягивало из неё остатки сил. Поэтому, когда раздался протяжный скрип лестницы и чьи-то шаги, она почти мгновенно распахнула глаза и потянулась к мечу. Рука уже легла на рукоять — но спустя секунду она узнала вошедшего и медленно отпустила оружие. Вошедший был Нацуки, и выглядел он скверно. Опущенные плечи и протертый балахон, казалось, держались на одном упрямстве. В его облике чувствовалась не просто усталость, а глубокая вымотанность. Он спустился вниз, слегка шаркая ногами, и тяжело уселся напротив. Стянул с себя потрёпанный балахон и начал что-то искать внутри. Через пару секунд на пол легли два небольших пиро-кристалла. — Ну что ж, Круш… — устало произнёс он, подняв один из кристаллов двумя пальцами. — Пора проводить очередное чрезвычайно важное собрание по нашему крайне законному побегу. Он произнёс это совершенно серьёзно. Потом тяжело выдохнул и опустил руку. — Итак. План. Круш чуть подалась вперёд, внимательно наблюдая за ним. Субару поднял с пола мелкий камень и начал чертить прямо на пыльном полу. — Здесь стена. Здесь блокпост. — На полу появились грубые линии. — Тут стоят двое. Ещё трое патрулируют вокруг, и двое проверяют экипаж возле штаба. Каракули у него выходили ужасные. Если бы он не пояснял вслух, понять что изображено было бы невозможно. Он быстро начертил ещё несколько фигурок и что-то отдалённо напоминающее повозку. — Нам нужно отвлечь тех, кто у ворот. Для этого у нас есть вот это. Он постучал пальцем по пиро-кристаллам. — Взрыв заставит стражу стянуться к источнику шума. Если этого окажется мало… — он поднял взгляд на Круш, — тогда вы обрушите одно из зданий возле поста своим ветром. Этого уже точно хватит, чтобы устроить панику. Круш слегка нахмурилась. — Позвольте уточнить, Нацуки-сан… откуда вам известно, что я способна на подобное? Она невольно вспомнила свои недавние попытки вновь привыкнуть к мечу. Да, тело ещё помнило движения. Да, техника оставалась при ней. Но силы, которая была у прежней Круш Карстен, она сейчас в себе не ощущала. Субару ответил почти сразу, ровным спокойным голосом: — Мы уже сражались вместе раньше. Во время битвы с Белым Китом именно ваш удар заставил его потерять равновесие. Так что… думаю, даже сейчас вы сможете повторить хотя бы часть той силы. От этих слов ей стало немного не по себе. Он опять говорил слишком уверенно. — Понятно… — тихо произнесла она. — Я постараюсь оправдать ваши ожидания. — Угу. Он снова опустил взгляд к схеме. — После блока мы бежим к борту корабля. Перепрыгиваем фальшборт и спускаемся в технический люк. На полу появился ещё один кривой рисунок. — В трюме хранятся мешки со специями, чаем и кофе. Их так и не вывезли после нападения. Если спрячемся среди них, запах перебьёт наш след. Он замолчал и посмотрел на неё. — Есть замечания? Круш перевела взгляд на схему. План был странно подробным. Субару говорил не как человек, который предполагает. Он говорил как человек, который уже видел всё это заранее. Знал где стоят патрули. Знал маршрут. Знал количество людей. Даже место, где лежит товар. Это пугало её больше всего. Но если опустить этот момент — план был хорош. Быстрый, практичный, без излишнего риска. Она мысленно проверяла его, словно снова была на обучении по военным советам. Сколько времени потребуется стражникам чтобы отреагировать? Какие направления они перекроют первыми? Где можно оторваться от преследования? Чем больше она размышляла, тем яснее понимала: план может сработать. — Что ж… думаю, он вполне реализуем, — произнесла она наконец и кивнула. — Согласна. Несколько секунд между ними сохранялась тишина. Субару всё ещё сидел над схемой, машинально крутя в пальцах камень. Круш продолжала смотреть на линии, пытаясь удержать мысли в порядке. Но почему-то сосредоточиться становилось всё сложнее. Сначала она решила, что причина в усталости. Потом — в сырости помещения. Однако спустя ещё пару мгновений поняла: дело было не в этом. Бедро неприятно ныло. Она слегка сдвинула ногу — и почти сразу почувствовала, как по коже растекается тёплая влага. Рана открылась. Она едва заметно поморщилась и осторожно опустила ладонь на повязку. Ткань уже успела пропитаться кровью. Тц. Невовремя. Круш попыталась незаметно поправить повязку, надеясь хотя бы временно остановить кровь, однако движение оказалось слишком резким. — Ай… Тихий звук всё же вырвался наружу. Субару мгновенно поднял голову. — Что случилось? — Ничего серьёзного. — Она почти сразу попыталась выпрямится. — Просто рана снова открылась. На секунду он замер. Потом взгляд опустился ниже — к потемневшей ткани на её бедре. И выражение его лица резко изменилось. Будто только сейчас он вспомнил, что она вообще ранена. — Чёрт… — тихо выдохнул он и резко поднялся. — Подождите здесь. Нет, хотя… тупая фраза, мы и так под землёй. Он нервно провёл рукой по лицу и начал быстро рыться в балахоне. Круш молча наблюдала за ним. Даже сейчас он двигался слишком дёргано — словно внутри него постоянно работал какой-то механизм, не дающий остановиться. Наконец он достал несколько кусков ткани и маленькую флягу. — Это не лекарство, сразу говорю. Просто вода. Ну… относительно чистая, вода. Он присел рядом и неловко отвёл взгляд в сторону. — Эээ Круш-сан, я сейчас задам крайне очевидный вопрос, но… вы сможете обработать рану сами или…мне ну. Он замолчал, словно не был до конца уверен в её ответе. — Учитывая расположение раны, это будет затруднительно, — спокойно убедила она. — Ага… да, логично. Повисла неловкая пауза. Субару выглядел так, будто уже сожалел о самом факте существования этой ситуации. — Я могу помочь, — всё же выдавил он. — Но заранее предупреждаю: я вообще не лекарь. Совсем. Максимум могу не дать человеку умереть сразу. Иногда. Круш некоторое время молчала, наблюдая за ним. После всего произошедшего позволять ему подобное был, рискованно. Но иного выбора особо не оставалось. Да и если бы он хотел причинить ей вред как уже говорилось — возможностей для этого у него уже было предостаточно. — Хорошо, Нацуки-сан. — Она слегка кивнула. — Тогда прошу вас помочь мне. Субару явно не ожидал, что она согласится настолько спокойно. На несколько секунд просто замер, будто перепроверяя, правильно ли услышал. Потом резко отвёл взгляд и кашлянул в кулак. — Л-ладно… постараюсь сделать всё аккуратно. Но не гарантирую. Круш ничего не ответила. Лишь чуть сдвинулась ближе к тусклому свету гидро кристалла в стене. Голубоватое свечение едва разгоняло полумрак, но этого было достаточно. Она медленно распустила узел на повреждённой части одежды и осторожно отодвинула ткань в сторону. Повязка действительно пропиталась кровью. Не полностью, но достаточно — рана расходилась. Субару заметно напрягся. — Чёрт… выглядит хуже, чем я думал. — Бывало и хуже. — Очень надеюсь, что это была фигура речи. Он присел на одно колено и несколько секунд просто смотрел на рану, собираясь с мыслями. Потом осторожно открыл флягу. — Сейчас будет неприятно. — Я понимаю. — Она закрыла глаза и резко выдохнула. — Прошу приступайте. Он намочил кусок ткани и осторожно коснулся края раны, будто проверяя реакцию. Круш едва заметно вздрогнула. Вода была холодной. Почти ледяной. Но куда хуже оказалось другое — ощущение того, как ткань проходится по воспалённой коже, смывая засохшую кровь. Она инстинктивно напрягла плечи. Субару это заметил почти сразу. — Больно? — Терпимо. — То есть да. Он тихо выдохнул и продолжил медленнее, стараясь двигать рукой аккуратнее. Какое-то время они молчали. Слышался только шум воды где-то под ними да редкий треск гидро-кристаллов. Круш наблюдала за ним краем глаза. Когда он перестал метаться, стало заметно, что он пытается скрыть. Тени под глазами, замедленные движения, едва заметная дрожь пальцев. Но работал он на удивление осторожно, насколько мог. Словно боялся навредить еще больше. — Вы уже делали подобное раньше? — спросила она, пытаясь хоть как-то отвлечься. Субару замер на мгновение. — Обработал раны? — спросил он, осторожно касаясь внутренней части раны. Это вызвало у нее ощутимый укол. — Да, — ответил он, заметив ее реакцию. Затем он стал действовать еще более аккуратно, словно извиняясь за свою неловкость. — Пришлось. Короткий ответ. Слишком короткий. Круш заметила это, но не стала продолжать. Она просто наблюдала, как Нацуки промывает рану и меняет повязку. Его пальцы двигались неловко — не как у опытного человека, а как у того, кто научился выполнять эти действия из необходимости. Иногда он затягивал ткань слишком туго и тут же ослаблял её, иногда начинал заново. В какой-то момент он тихонько цокнул языком. — Да что за… почему это так сложно? — Думаю, вы слишком напряжены, Нацуки-сан, — с лёгкой кривой усмешкой сказала она. — Чуть-чуть, — сказал он и коротко рассмеялся. Смех тут же затих. Через несколько минут повязка была закончена. Субару несколько секунд смотрел на результат так, будто ожидал что она прямо сейчас развалится. Потом убрал руки. — Ну… вроде держится. Круш осторожно пошевелила ногой. Боль осталась, но уже не была такой резкой. — Благодарю вас. — Не за что. Он устало опустился на пол, прислонившись к стене. Круш быстро привела себя в порядок и тоже легла. Субару сидел, закрыв глаза, и, казалось, впервые за долгое время замер. Просто тихо сидел. Его тело похоже, наконец, вспомнило, что нужно отдыхать. Несколько минут длилось молчание. Затем Субару хрипло сказал, не открывая глаз: — Нам нужно поспать пару часов. Иначе уснём по дороге. Круш повернула голову. Он выглядел измотанным. — Вы сможете уснуть? На его лице мелькнула усталая улыбка. — Не особо. Но лежать я ещё умею. — Он устроился у стены, подложив под голову свёрнутый костюм. Балахон же протянул ей: — Вам нужно отдохнуть перед вылазкой. Круш посмотрела на него и, приняв жест, положила его под голову. Потом легла на бок, стараясь не тревожить рану. Издалека доносился шум воды. За стенами города всё ещё лил дождь. Наконец, она закрыла глаза и уснула. . . . Лишь далёкий гул, будто множество людей что-то обсуждали за тонкой стеной. Круш стояла посреди тёмного пространства и никак не могла понять, где находится. Вокруг неё постепенно появлялись силуэты. Один. Второй. Десятый. Один за другим. Медленно. Без колебаний. Словно уже приняли решение. Словно давно всё решили без неё. В груди неприятно кольнуло. Она протянула руку, сама не понимая к кому именно. — Подождите... Гул вокруг стал громче. Силуэты начали приближаться. Десятки голосов смешались в один сплошной шум, из которого до неё долетали лишь отдельные обрывки фраз. Недоверие. Страх. Отвращение. Круш отступила назад. И только тогда заметила впереди высокие ворота. Белые. Знакомые до боли. Она не знала почему, но была уверена: ей нужно попасть туда. Во что бы то ни стало. Она побежала. — Здесь тебе не место. В следующий миг темнота поглотила всё вокруг. . . . Утро было не из приятных — по многим причинам. Она проснулась резко и сразу же поняла где. Какая-то часть её всё ещё хотела думать что всё это сон — что она сейчас проснётся в своём особняке и снова приступит к своим обязанностям, не беспокоясь о таких вопросах. Когда она ощутила холодный запах и коснулась холодного каменного пола, который не мог согреть даже кусок ткани, она поняла, что это далеко не сон и что вся пережитая боль вернулась, пронзив бедро тупой, навязчивой болью. Но как бы то ни было она всё же взяла себя в руки и огляделась на соседа, который, кажется, до сих пор не мог выбраться из объятий Морфея. Он лежал на том же месте где и улёгся вчера. Под ним была подстелена его верхняя одежда с оранжевыми вставками, сам же он находился в одной другой — одного тона и с короткими рукавами. Смотря на него она могла сразу сказать что он сейчас переживает не лучший из своих снов. По крайней мере это можно было предположить по его беспокойному поведению и лицу, что постоянно искажалось в выражении страха и отчаяния. Она смотрела на него и не могла не задаться вопросом — что же он видит. И может ли быть её собственные страхи было не настолько болезненным как у него. Её рука легла на меч. Она могла сдать его. Сдать — и на полученные возможности попробовать начать всё с начала. Да, это не гарантировало что она сможет снова заявить о себе как о Карстен и не помогло бы вернуть утраченный статус. Но всё же это могло бы хотя бы убрать с неё клеймо связи с Культом ведьм — и может быть они перестали бы считать её сектанткой и приняли бы как наёмника, что просто оказался не в том месте и не в то время. И вот она находилась на перепутье — когда могла относительно просто обезвредить и связать его, а после доставить страже. Она потянулась за мечом, но, еще раз посмотрев на черноволосого, прикусила нижнюю губу. И медленно она закрыла ножны клинка. Она не могла предать его и забыть, что он для неё сделал. Он был одним из немногих, кто помнил её лично и знал её историю. Она не могла игнорировать его подозрительные действия, а также то, что он обладал знаниями и силой, природу которых она почти не понимала. Это не вызывало у неё ни капли доверия. Однако, оглядываясь назад, она осознавала: несмотря на его подозрительность и скрытность, она не могла не признать, что он старался ей помочь. Его действия оставались загадкой, но это придавало ей небольшую уверенность. Она могла хотя бы немного доверять ему. Пусть его доброта и скрывалась за страхом и настороженностью, но всё же проявлялась. Пока она размышляла, он резко открыл глаза и начал озираться, приходя в себя. Его взгляд метался, пока не остановился на ней. В нём мелькнуло облегчение, которое быстро сменилось усталостью. — Доброе утро, Круш-сан. Он медленно сел и начал разминку, приводя себя в тонус. — Доброе утро, Нацуки-сан, — сказала она, подражая его примеру. Разминка вышла немного скованной, но всё же чёткой. — Не могла не спросить: когда выдвигаемся? На это черноволосый, уже почти закончивший, ответил: — Сначала нужно выбраться на поверхность и добраться до блокпоста, — он наклонился, касаясь ступней по очереди. — А там уже ждать подходящего момента в засаде. С этими словами он резко выпрямился и поднял руки вверх. — Понятно. — Круш в это время уже почти закончила приводить волосы в порядок — или вернее пыталась, учитывая что расчёсок под рукой не было и приходилось просто грести пальцами. — Тогда думаю стоит озаботиться припасами. Собеседник на её слова просто заявил что это не нужно — экипаж всегда держит припасы в трюме и они могут просто взять оттуда. На это Круш хотела возразить что он не может этого знать — но слегка осеклась, вспомнив что он не раз доказывал что уже знает итог некоторых событий. Если хотите знать её мнение — это её слегка раздражало. После некоторого времени они встали и двинулись к выходу. Субару вызвался вести их, и Круш пошла следом, стараясь не нагружать поврежденную ногу. Он хотел предложить помощь, но она отказалась, сказав, что не может постоянно полагаться на него. И примерно так, они шли по тоннелям, заворачивая за углы, и не переставая ощущать запах гнили. Было в некотором роде странно что они не чувствовали его всё то время пока находились в технической комнате. Впрочем это быстро объяснилось — магические круги просто перенаправляли воздух, создавая в той комнате что-то вроде отдельного пространства. Теперь же, выйдя за её пределы, они в полной мере наслаждались всем что канализация могла им предложить. Сыростью, застоявшейся водой и этим тяжёлым запахом который застревал в горле и не уходил. Так они шли в молчании некоторое время. Никто из них не пытался завязать разговор или нарушить его. Они оба понимали что это пока ни к чему — и что лучше так, чем пытаться разрядить обстановку ненужными словами. Хотя бы из практичности. Через некоторое время они наконец добрались до перекрёстка. Субару не останавливаясь пошёл налево — и она уже собралась следовать за ним, пока не увидела потоки воздуха что тянулись из правого ответвления. Она слегка отстала, разглядывая их, и её спутник похоже заметил это и перевёл взгляд на неё. — Круш-сан, — он позвал её, и она оторвала взгляд от прохода, — нам не надо отвлекаться. — Да, я понимаю, но... — она замялась и всё же сказала. — Я вижу здесь потоки воздуха с правой стороны. Это очень странно учитывая что здесь их не должно быть. Черноволосый, казалось, не удивился её словам. Кивнул и посмотрел в ту сторону. — В трущобах тоже есть изгои, — сказал он тихо. — И пока мы не можем им помочь. Сказав это, он тихо зашагал прочь. Она ещё некоторое время смотрела в ту сторону. Она не могла сказать что именно задержало её — но смотря туда она не могла не задаться вопросом почему раньше не задавалась этим. Почему не слышала о таких местах. Иной раз вспоминалась её соперница в отборе — та что близка к простому народу, и нижним слоям общества. И пускай она не хотела так просто закрывать на это глаза — её ситуация требовала не отвлекаться на чужое горе. Примерно с такими мыслями она пошла дальше за Субару, что терпеливо ждал её в нескольких метрах — всё так же смотря на неё и ожидая её решения. Он не осуждал и не хвалил. Лишь ждал. И снова ей казалось, что он следует заранее продуманному плану.

Они молча шли вперёд пока наконец не остановились у узкой железной лестницы, ведущей наверх. Сверху едва слышно доносились приглушённые голоса и скрип дерева. Это означало что они наконец достигли того места откуда начинался их план. Порт. Субару поднял голову, несколько секунд прислушивался, после чего медленно выдохнул. — Пока тихо. Значит ещё не сменились. Нам везёт. Он опустил взгляд на Круш и шагнул ближе. — Давайте ещё раз быстро проговорим план. Круш молча кивнула. — Поднимаемся наверх. Сначала идём вдоль складов, не выходим под фонари и держимся ближе к стенам. Потом к блокпосту — где чуть дальше раскинулись торговцы с их товаром. Мы на некоторое время разделяемся. Я закладываю Пиро-кристаллы, а вы следите за обстановкой и стоите на шухере. После отсчитываем три минуты — если взрыва хватает, сразу бежим к кораблю. Если нет... — Я обрушиваю ближайшее здание ударом ветра, — спокойно закончила Круш. — Да. После этого мы не деремся, не задерживаемся и не пытаемся никого вырубить сверх необходимого. Просто пробегаем дальше. Он говорил быстро. Слишком быстро. И повторял уже очевидное. — Затем фальшборт, технический люк и трюм со специями, — произнесла Круш, желая показать что всё поняла. — Мы уже обсуждали это, Нацуки-сан. — Я знаю. Он ответил почти сразу. Но почему-то не отвёл взгляда. Наоборот — будто хотел убедиться что она действительно слушает. — И всё же... — тихо произнёс он. — Что бы ни случилось наверху — просто следуйте плану. Круш слегка нахмурилась. — Это и так очевидно. — Нет, Круш-сан. — Его голос вдруг стал жёстче. — Я серьёзно. Что бы вы ни увидели. Что бы ни услышали. Не останавливайтесь. Повисла короткая тишина. Шум воды под ними будто стал громче. Круш внимательно посмотрела на него. И опять увидела это выражение — тот самый взгляд что появлялся у него каждый раз перед чем-то опасным. Будто он уже заранее знал что именно может произойти. — Нацуки-сан... — Просто пообещайте мне это. Он перебил её слишком быстро. Почти резко. — Не пытайтесь спасать всех. Не пытайтесь разбираться по ситуации. Не пытайтесь сделать «как лучше». Просто... идите вперёд. Хорошо? Круш несколько секунд молчала. Ей не нравился этот тон. Не нравилось то как он говорил — словно не просил, а умолял. Как человек который знает что будет если она не пообещает. Но в конце концов она всё же медленно кивнула. — Хорошо. Я буду следовать плану. Субару смотрел на неё ещё пару мгновений. После чего наконец отвёл взгляд и тихо выдохнул — будто только сейчас позволил себе немного расслабиться. — Ладно... тогда идём. Он первым взялся за лестницу и начал подниматься наверх. Круш задержалась лишь на секунду — и последовала за ним.

А там наверху их встретил полумрак рассвета. Солнце ещё не взошло, но уже заявляло о своём скором присутствии — освещая горизонт в голубые тона. Этого было достаточно чтобы передвигаться, но всё равно не хватало чтобы осветить улицы. После дождя остались лужи и этот неуловимый запах сырости и лёгкого холодка. Следуя плану они двигались вдоль стен, стараясь как можно ближе держаться тёмных углов, что могли помочь спрятаться от патруля который бодрствовал даже в такое время. Как и говорил Нацуки — их было трое на всю улицу. Они выглядели на её взгляд не особо отдохнувшими. В их движениях читалась усталость и вялость что появляется после ночного патруля и обхода улиц. Облачённые в доспехи, с факелом и копьём в руках — их взгляд пробегал по улице и практически ни на чём не задерживался, разве что слегка вглядываясь в тёмные углы в поисках того кто мог затаиться в тени. Каждый патрулировал свой участок, держась на расстоянии от других — чтобы охватить как можно большую территорию. После они двигались на следующую улицу и повторяли это действие пока не оказывались в начале — и так по кругу. Иной раз это не могло не сказаться на их бдительности, чем незамедлительно и воспользовались Круш и Субару, ловко проскочив мимо в момент когда группа объединилась. Так они оказались на другой половине улицы — через которую можно было попасть ближе к блокпосту у порта. Стражники на нём исправно выполняли свой долг, следя за округой, и были на удивление свежими — видимо сменились недавно. Чуть в отдалении на открытом месте раскинулись торговцы. А вместе с ними и их многочисленные караваны. Вдоль стены порта — телеги гружёные товаром всех сортов, ящики нагромождённые друг на друга, навесы под которыми ещё спали люди. Всё это тянулось плотной неровной линией, оставляя лишь узкие проходы между рядами. Все рассказы Нацуки подтвердились — они действительно расположились недалеко от поста. И все до сих пор не проснулись, так что они могли запросто воспользоваться моментом. Её напарник похоже тоже обрадовался этому стечению обстоятельств — после чего показал в направлении переулка что находился за скоплением каравана и располагался чуть в стороне от поста. Молча указал на него и жестом показал ей двигаться в ту сторону. Она поняв указание кивнула и начала осторожно идти туда — прикрываясь ящиками и проскальзывая насколько позволяла рана между рядами вдоль стен. Это было на удивление легко — особенно после того как она, похоже, перестала обращать внимание на своё умение тихо двигаться. И благодаря этому рефлексы её прежнего Я могли относительно свободно помогать в этом, не перебиваясь голосом её разума. И так бы она и двигалась — пока не услышала шёпот. Мгновенно она прижалась к ограде повозки и затаила дыхание. Всё что она усвоила из своей прежней ошибки напомнило ей как легко можно было ошибиться. И не желая повторения она замерла и начала прислушиваться — постепенно до неё начали доходить тихие слова, в которых слышалась мольба. Они звучали негромко но отчётливо — будто человек по ту сторону повозки адресовал их кому-то. Она не могла разобрать всего — и несмотря на опасения и инстинкты всё же выглянула из-за повозки. И увидела она не стражей — а простого торговца с зелёными волосами и шрамом на лице, что сидел на коленях возле почти потухшего костра. Чуть в отдалении от других торговцев что спали. Он не смотрел на них. Его взгляд устремился к небу, где ещё мерцали звёзды. В глазах читалось отчаяние, а голос звучал тихо, почти шёпотом. Но в нём была такая искренность и настойчивость, что невозможно было остаться равнодушным. — Прошу вас, о Од Лагуна... — он сидел на коленях и сложил руки перед собой. — Прошу вас я, не о многом. Если и оглядываться, то я ничего у вас не просил за всю свою жизнь. — Он закрыл глаза на мгновение и открыв снова поднял лицо к небу. — Но я хочу помолиться... помолиться за то чтобы вы благословили меня. Круш смотрела на этого мужчину — что-то в его словах зацепило её, и в этом странном освещении он выглядел так что она не могла оторваться. — Я не прошу вас о деньгах или здоровье. Если я и понял что-то в этом городе, так это то, что всё может пропасть в одно мгновение... Всё, что я прошу, — так это чтобы вы помогли мне в одном жалком позыве. — Он перестал смотреть на небо и опустил взгляд на землю. — Я, Кидемон, хочу лишь вернуться к семье. — На этих словах он закрыл глаза, всё ещё держа руки перед собой. — Я не прошу прощения. Мне плевать, что потребуется отдать. Я прошу лишь, чтобы смог наконец покинуть этот проклятый город и вернуться к своей дочери и жене. — Его голос дрогнул. — Мне стыдно, что я ввязался в это, не послушав жену. Мне стыдно, что не попрощался как следует с дочерью. Мне стыдно и страшно, страшно за них и за себя... Поэтому прошу. Торговец поднял руки, почти закрывая лицо. — Прошу вас — дайте мне возможность спокойно покинуть этот город и попросить у них прощения! — Он взмахнул в сторону каравана. — Я обещаю, клянусь что погашу долг за этот товар. Я найду деньги — просто дайте мне время. Только молю... молю дайте мне просто вернуться. На этих словах его голос, в котором мольба смешивалась с сожалением, стих — и он перешёл на шёпот. — Прошу вас — пусть этот день начнётся хоть с чего-то хорошего. Круш слышала его слова и сама не заметила, как сжала кулаки. Она слышала всё и просто отказывалась не слышать эту просьбу. Этот человек не просил богатства, не просил власти и даже не просил спасения. Всё, чего он хотел — вернуться домой, к жене и дочери. Просил о том, чтобы всё было хорошо. И именно это делало ситуацию невыносимой. Она хотела подойти к нему, сказать, что всё будет, что его молитвы не останутся неуслышанными, что он обязательно вернётся к своей семье. Но это было бы ложью. Холодной и очевидной ложью, которую она не могла себе позволить. Потому что она уже понимала: если они останутся здесь хотя бы на лишнюю минуту, все эти слова потеряют смысл. Им нужно было бежать. Быстро и тихо. План, который составил Нацуки, держался на точности и скорости, на том, чтобы не задерживаться ни на секунду дольше необходимого. И этот план неизбежно требовал жертв. Не в бою — а просто самим фактом своего выполнения. И именно это ломало её. Она не могла. . . Просто не могла! Одна часть её требовала помочь, другая напоминала, что рядом человек, который уже неоднократно вытаскивал её из ситуаций, в которых она бы иначе погибла. И она не могла понять, кто из них прав. Не могла понять, что вообще правильно. Почему сейчас она стоит возле повозки и не может сделать такой простой выбор?! И в этот момент что-то внутри неё начало ломаться окончательно. Где та Круш Карстен, которая принимала решения без колебаний? Где та женщина, которая не нуждалась в подсказках и не искала оправданий?! Почему сейчас она стоит здесь, в грязи и сырости, и не может решить даже это!? Она должна была уже быть на месте. Секунды утекали слишком быстро. Скоро должен был начаться взрыв, который они сами же и готовили. Но она всё ещё стояла здесь, словно застряв между двумя решениями, ни одно из которых не казалось правильным. И тогда ей вспомнились слова Нацуки. Не приказ. Мольба. Он просил её не отходить от плана, не совершать глупостей, не ставить себя под удар. И это звучало так, будто он заранее знал, что она застрянет здесь. Тогда она согласилась. И сейчас это согласие давило на неё сильнее, чем любая обязанность. Круш закрыла глаза. Она хотела помочь торговцу, хотела отплатить человеку, который её спас, хотела поступить правильно. Но чем дольше она стояла, тем яснее становилось: правильного решения здесь нет. Есть только выбор между последствиями. И она его не сделала. Торговец уже закончил молитву, вернулся к своим, лёг рядом с другими. А она даже не заметила, в какой момент упустила шанс что-то изменить. И именно это осознание ударило сильнее всего. Она просто стояла. Просто думала. Просто сомневалась. А мир вокруг продолжал двигаться без неё. Она резко развернулась и побежала. Не разбирая дороги, не думая о том, что её могут увидеть. Повозки, ящики, узкие проходы — всё слилось в один сплошной поток, который она просто прорезала своим движением. И чем дальше она бежала, тем сильнее становилась злость — не на ситуацию, а на себя. На собственную нерешительность. На то, что без воспоминаний о прошлом она словно потеряла право принимать решения. Она остановилась только в переулке. Прислонилась к холодной стене, подняла голову вверх и попыталась вдохнуть глубже, но воздух застревал в груди. Ей хотелось ударить стену, закричать, сделать хоть что-то, что остановит этот внутренний шум. Потому что внутри неё всё требовало действия, но любое действие казалось неправильным. И тогда её лицо исказилось. Гнев, разочарование, бессилие — всё смешалось в одно. Она смотрела на светлеющее небо и тихо, почти сорванным голосом произнесла: — Я, Круш Карстен, не хочу больше колебаться… я хочу.. Взрыв оборвал фразу. Земля дрогнула, и воздух на мгновение стал плотнее. Где-то вдалеке закричали люди. А затем в переулке появился он. Нацуки Субару. Он сразу нашёл её взглядом. Сначала — беспокойство. Потом — узнавание. И наконец — раздражение, тяжёлое и усталое, словно он уже видел эту сцену раньше, чем она произошла. Он молчал несколько секунд, а затем произнёс: — Не смей думать так ещё раз. ---