Часть 6

---- Тишина повисла между ними. Субару всё ещё стоял в переулке. За его спиной продолжали гудеть голоса. Где-то вдалеке слышались команды стражи. Взрыв уже подействовал. Но его раздражало не это. Перед ним стояла Круш. Растерянная. Злая. Разочарованная. И почему-то именно это окончательно добило его. — Я, Круш Карстен, ...не хочу больше колебаться… Её голос снова всплыл в памяти. И следом пришло другое. Не воспоминание даже. Ощущение. Холодный камень под спиной. Запах крови. Чьи-то крики. И распятое на стене тело приколотое туда. Боль. Настолько сильная, что от неё хотелось вырвать собственное сознание и перекусить язык. Ещё раз. И ещё раз. А потом и ещё раз. Субару резко зажмурился — Нет. Не сейчас. — Нацуки-сан? — Он открыл глаза. Круш смотрела на него с непониманием. И что-то внутри окончательно оборвалось. — Не смей больше так говорить. Она нахмурилась. — Простите? — Не смей. Больше. Так. Говорить. Голос прозвучал жёстче, чем он собирался. Гораздо жёстче. Круш выпрямилась. — Я не понимаю… — Конечно не понимаете. Слова сорвались раньше, чем он успел их остановить. — Вы вообще хоть раз задумываетесь, что происходит после того, как принимаете очередное "правильное решение"? Повисла тишина. Круш моргнула. — О чём вы говорите? — О вас! — Он сделал шаг вперёд. — О вашей вечной привычке прикрываться красивыми словами. Теперь она действительно напряглась. — Нацуки-сан. — "Так должен поступать лидер". "Так будет правильно". "Я обязана помочь". Да хватит уже. Последние слова прозвучали почти резко. Слишком резко. Но остановиться он уже не мог. — Вы стояли там и опять собирались сделать то же самое. — Сделать что? — Пожертвовать всем ради человека, которого увидели пять минут назад! Круш застыла. — Этот человек нуждался в помощи. — Да. Ответ пришёл мгновенно. — Нуждался. Субару посмотрел ей прямо в глаза. — И ещё сотни людей нуждаются в помощи. Тысячи. Впервые за всё время он обратился к ней без титула. И она это заметила. — Тогда что вы предлагаете? — её голос стал холоднее. — Закрывать глаза? — Я предлагаю перестать считать, что вы обязаны спасать каждого встречного. — Это обязанность правителя. — Нет. — Слово прозвучало как удар. — Это Гордыня. Тишина. Настоящая. Даже шум города будто отступил. Круш медленно побледнела. — Повторите. Субару уже понимал, что перегибает. Понимал. Но злость всё ещё была сильнее. — Ты услышала. — Повторите — Теперь её голос звучал опасно спокойно. — Вы называете желание помочь людям гордыней? — Если из-за этого гибнут остальные — да. Она смотрела на него несколько секунд. Потом произнесла: — Вы не понимаете, что значит нести ответственность. И вот тогда удар достиг цели. Потому что это было неправдой. Настолько чудовищной неправдой, что ему захотелось рассмеяться. Или закричать. Или сделать что-нибудь ещё. Лишь бы не слышать этого. — Не ...понимаю? — Он усмехнулся. Сухо. Пусто. — Да. Конечно конечно. Круш нахмурилась. — Нацуки-сан… — Нет, продолжайте. — Он чувствовал, как начинает дрожать голос. — Расскажите мне про ответственность. Перед глазами снова мелькнуло что-то красное. Чьи-то руки. Крики. Голова что летит. Лицо что застыло. Чьё-то имя — снова и снова — и он до сих пор не мог понять, кричат его или он сам. — Расскажите мне про то, как тяжело принимать решения. Круш уже не выглядела уверенной. Она впервые за весь разговор начала понимать, что происходит что-то не то. Что это уже не спор. Но было поздно. — Вы хотя бы представляете, сколько людей можно угробить одним таким решением? — О чём вы… — О том, что иногда нет правильного выбора! — Он почти сорвался на крик. — Иногда есть только плохой и очень плохой! И пока вы стоите и размышляете, какой из них больше соответствует вашему образу идеального лидера, остальные платят за это цену! Повисла тишина. Тяжёлая. Неподвижная. Круш смотрела на него широко раскрытыми глазами. Не потому что испугалась. Потому что не понимала. По-настоящему не понимала. И именно это вдруг ударило по нему сильнее всего. Она не знала. Не могла знать. Для неё этот разговор начался пять минут назад. Для него — намного раньше. Намного. Субару резко отвернулся, и провёл рукой по лицу. Впервые за весь спор он выглядел не злым. а Уставшим. Просто чудовищно уставшим. — Забудьте. Круш молчала. — Нацуки-сан… — Забудьте. — И почти шёпотом. — Я не должен был этого говорить. С площади донеслись крики. Потом ещё один взрыв — глуше, дальше. И следом — тревожный звон колокола, который разнёсся над городом. Они оба замолчали одновременно. Переглянулись. И без единого слова поняли одно и то же. Субару коротко кивнул в сторону порта. — Потом договорим. — Не сомневайтесь, — ответила она. Они сорвались с места одновременно. Взрыв ударил раньше, чем она успела подготовиться. Не звуком — давлением. Воздух на секунду стал плотным и тяжёлым, и Круш инстинктивно пригнулась, прижавшись спиной к стене переулка. Где-то впереди что-то рухнуло с тяжёлым треском — и сразу после этого крики. Много, сразу, со всех сторон. Она выпрямилась. Огонь расходился быстро. Телеги с шёлком горели так, будто только и ждали этого момента — пламя перепрыгивало от одного края каравана к другому, захватывало навесы, лизало ящики. Торговцы метались между повозками — кто с мокрой тряпкой, кто с магическими снарядами. Земля вздрагивала под ударами заклинаний. Это немного сдерживало огонь, но не останавливало. Пламя расползалось дальше — на черепицу, на края домов — и только сырость после ночного дождя не давала ему пойти выше. Дым уже заволакивал улицу. Стражники у поста бежали туда. Все. Субару появился рядом из темноты — запыхавшийся, с сажей на плаще. Нашёл её взглядом. Кивнул вперёд. Она кивнула в ответ. И они двинулись. Между светом костра и темнотой утренней улицы оставалась узкая полоса тени — и они шли именно по ней. Быстро, не останавливаясь, не переговариваясь. Мимо кричащих торговцев. Мимо перевёрнутых ящиков. Мимо стражников которые смотрели только на огонь. Круш не думала. Просто бежала. Тело снова знало куда идти без неё. В дыму, в хаосе, среди чужих криков — две тени проскользнули между затворками поста и растворились в направлении порта. Никто и не обернулся. Фальшборт. Технический люк. Темнота трюма. И вот, они уже почти на месте. Бах. Трюм встретил их тишиной. Не полной — судно всё ещё жило своей жизнью. Где-то наверху раздавались шаги, скрипели доски, перекликались матросы. Иногда слышался тяжёлый глухой удар — словно кто-то передвигал груз или натягивал канат. Но всё это доносилось приглушённо, будто через толщу воды. — Мы успели? Эта мысль пришла к Круш неожиданно. Не тогда, когда они перепрыгнули через борт. Не когда пробрались к люку. И даже не сейчас. Она просто вдруг поняла, что уже несколько минут не оглядывается через плечо. Судно слегка качнулось. Совсем немного. Но этого хватило, чтобы в груди появилось странное чувство. Они отплывали. Круш медленно опустилась на ближайший мешок с кофе и впервые за долгое время позволила себе расслабить плечи. Получилось плохо. Тело словно только и ждало этого момента. Усталость навалилась сразу. Заныла рана в бедре. Стали тяжёлыми руки. Даже держать спину прямо оказалось неожиданно трудно. Напротив неё, прислонившись к деревянной перегородке, сидел Субару. Круш вдруг поймала себя на мысли, что почти не видела его отдохнувшим. Будто он существовал исключительно в этом состоянии. Сам Субару сидел молча. Голова была слегка запрокинута назад. Глаза закрыты. Со стороны могло показаться, что он спит. Но Круш уже успела понять — если речь идёт о Нацуки Субару, всё может быть просто предсказано. Несколько минут прошло в полном молчании. Только скрип дерева. Только едва заметная качка. Только запах кофе, который постепенно вытеснял из памяти сырость канализации. Странный запах. Горький. Тяжёлый. Но почему-то успокаивающий. Круш подняла взгляд к потолку трюма. Она должна была чувствовать облегчение. Они выбрались из города. Избежали стражи. Сумели добраться до судна. План сработал. Но вместо облегчения внутри оставалась неприятная тяжесть. Перед глазами снова возник образ торговца. Костёр. Сложенные в молитве руки. Отчаянный голос. Она поморщилась и отвела взгляд. — Нет. Сейчас она не хотела об этом думать. Но мысли всё равно возвращались. Снова и снова. Словно специально. Судно качнулось чуть сильнее. Сверху донёсся чей-то крик. Затем раздался протяжный скрип, от которого завибрировали деревянные стены трюма. После этого корабль начал двигаться заметно увереннее. Круш медленно выдохнула. Теперь дороги назад уже не было. И почему-то именно в этот момент она поняла, что действительно покинула Присцеллу. Не завтра. Не через несколько часов. Сейчас. Город оставался позади. Вместе с людьми, которые её не помнили. Вместе с её прежней жизнью. Эта мысль оказалась неожиданно неприятной. Она сама не заметила, как сжала ладонь в кулак. И именно тогда с противоположной стороны трюма раздался голос: — Круш-сан. Она подняла голову. Субару так и не открыл глаз. Но, похоже, всё это время не спал. — Да? Повисла короткая пауза. Будто он раздумывал, стоит ли вообще продолжать. — Вы ведь понимаете, что я всё ещё злюсь? — . . .Я не понимаю, почему вы так злитесь, Нацуки-сан. — Не понимаете? — Субару коротко рассмеялся. Смех вышел неприятным. Усталый человек так не смеётся. Так смеётся человек, который уже давно перестал видеть в происходящем что-либо смешное. — Нет, я серьёзно. Я действительно не понимаю. — Тогда я объясню. — Он резко поднялся на ноги. — Вы стояли там и снова делали это. — Что именно? — Искали идеальное решение. Круш нахмурилась. — Разве это плохо? — Да. Ответ прозвучал настолько быстро, что она даже не сразу осознала его. — Иногда выбора нет. Иногда нужно просто двигаться вперёд. — Даже если пострадают невиновные? — Да. — Она замерла. — Вы действительно сейчас это сказали? — А вы действительно собирались остановиться ради одного человека?! В голосе Субару впервые появилась злость. Настоящая. Не раздражение. Не усталость. Злость. — Вы даже не знали его! — Это ничего не меняет! — Меняет! — Он шагнул вперёд. — Потому что вы опять делаете одно и то же! — Я пытаюсь поступить правильно! — Нет! — Удар ладони по мешку заставил Круш вздрогнуть. — Вы пытаетесь выглядеть человеком, который поступает правильно! Тишина. На мгновение даже скрип корабля исчез. — Это разные вещи, Круш-сан. Она медленно поднялась. — Следите за словами. — Почему? — Он смотрел прямо ей в глаза. — Потому что я задел ваш образ? — Потому что вы переходите границы. — Нет. — Субару покачал головой. — Я наконец перестал их обходить. Круш почувствовала, как внутри начинает подниматься холодное раздражение. — Вы ничего обо мне не знаете. На секунду на его лице появилось выражение, от которого ей стало не по себе. Не злость. Не насмешка. Что-то гораздо хуже. Усталость человека, который слышал эту фразу слишком много раз. — Вот тут вы ошибаетесь. Он отвёл взгляд. Будто сказал больше, чем собирался. Повисла пауза. — Тогда объясните. — Не могу. — Опять. — Да, опять. Круш сжала кулаки. — Тогда на каком основании вы вообще считаете себя вправе судить меня? — Потому что я видел варианты последствии. — Каких решений? — Ваших. Она резко выпрямилась. — Моих? — Да. — Когда!? Субару замолчал. Надолго. Настолько надолго, что Круш уже была готова потребовать ответ снова. Но когда он наконец заговорил, голос стал неожиданно тихим. — Вы правда хотите знать, чего стоит ваше постоянное желание спасти всех? Она не ответила. И это молчание он воспринял как согласие. — Оно стоит жизней. Тишина. — Иногда чужих. Он посмотрел ей прямо в глаза. — Иногда своих. Его взгляд не дрогнул. — А иногда чужих настолько ужасным образом, что потом начинаешь мечтать о быстрой смерти. Круш почувствовала, как по спине пробежал холодок. Потому что говорил он не как человек, который предполагает. И не как человек, который чего-то боится. Он говорил как свидетель. Как человек, который уже видел это собственными глазами. — Нацуки… — Нет. — Он оборвал её. — Вы хотите быть Круш Карстен? Хорошо. Будьте. Будьте сильной. Будьте благородной. Будьте человеком, который пытается помочь каждому. Но! — он указал пальцем на нее. — перестаньте считать, что мир обязан давать вам время на эти решения. Потому что однажды вы колеблетесь минуту. А потом кто-то платит за эту минуту жизнью. И далеко не всегда это будете вы. Тишина. Круш не отвечала. Не потому что не нашла слов. А потому что внутри что-то медленно и неотвратимо переворачивалось — как страница, которую уже не листают назад. Судно качнулось. Запах кофе. Скрип дерева. Приглушённые голоса наверху. Она смотрела на него и думала не о том что он сказал — а о том как он это сказал. Без гнева. Без угрозы. Как человек, который знает результат заранее. Варианты. Не вариант. Варианты — множественное число. Она медленно подняла взгляд. — Вы сказали варианты, — произнесла она тихо. — Не вариант. Субару открыл глаза. Посмотрел на неё. И ничего не сказал. Этого было достаточно. ----