Часть 10 дальше ?

Первые лучи солнца уже успели коснуться верхушек мачт, когда корабль наконец вошёл в гавань. Порт Гарблета просыпался. По обе стороны причалов уже суетились грузчики, скрипели телеги, перекрикивались купцы. Несколько других судов только готовились к отплытию, а над водой лениво кружили чайки, время от времени пикируя к самой поверхности. — Левый швартов готовь! — раздался сверху громкий голос. — Есть! Парень, которому на вид едва исполнилось двадцать, ловко перебросил через плечо толстый канат и, присев возле кнехта, начал быстро развязывать морской узел. Его пальцы двигались так уверенно, словно делали это уже тысячу раз. Парус медленно пополз вниз. — Лови свой проклятый трос! С этими словами он швырнул тяжёлый моток вниз. Стоявший на причале матрос поймал его почти не глядя, лишь немного качнулся под весом каната и тут же побежал закреплять корабль. Всё происходило настолько слаженно, что казалось заранее отрепетированным представлением. Одни уже выкатывали из трюма тяжёлые ящики. Другие переносили бочки. Третьи проверяли крепления груза. — Гаутер! Снизу раздался окрик. — Хватит прохлаждаться! Если опять последним закончишь, капитан лично отправит тебя разгружать соль! — Да иду я, иду... Недовольно пробормотав себе под нос, парень быстро затянул последний узел и почти бегом спустился на причал. Через несколько минут он уже вместе с остальными поднимал тяжёлые ящики. — Мне кажется, старик нам недоплачивает. Матрос рядом только фыркнул. — Тише ты. Услышит — ещё один рейс сверху навесит. — Зато вечером отыграемся. — Это каким образом? — Кабак. Пиво. Если повезёт — ещё и девчонки. Несколько человек дружно рассмеялись. — У тебя в голове кроме выпивки вообще что-нибудь бывает? — Бывает. — И что же? — Вторая кружка. Смех прокатился по палубе ещё раз. Работа спорилась. После нескольких недель в море земля всегда казалась праздником. Никто из них даже не подозревал, что прямо под ногами, среди мешков с кофе и специями, уже вторые сутки скрываются двое незваных пассажиров.

В трюме было почти темно. Только тонкие полоски света пробивались сквозь щели между досками. Запах кофе давно стал настолько привычным, что почти перестал ощущаться. Субару сидел, прислонившись спиной к мешкам, и молча прокручивал в голове маршрут. Круш проснулась совсем недавно. Она неторопливо доела последний кусок хлеба, запила его водой и ещё какое-то время просто сидела, глядя в пустоту. Усталость никуда не исчезла. Она лишь стала тише. — Круш. Она подняла голову. — Мы почти выбрались. Он говорил спокойно, но взгляд оставался сосредоточенным. — Осталось только не испортить всё на последнем этапе. Она молча кивнула. — И что нам нужно сделать? Черноволосый полностью развернулся к ней и, загибая пальцы, начал перечислять, что им нужно. — Сначала нам нужно взять шлюпку, чтобы отплыть. Затем следует запастись провизией на несколько дней из кладовой. После этого нужно подвести шлюпку к нижней части борта и отправиться в путь до рассвета, двигаясь вдоль берега в темноте. Круш вяло смотрела на него, потом закрыла глаза и, будто отгоняя сон, задумалась — прокрутила план в голове и отметила одну деталь. Чувствуя какую-то спутанность мысли, всё же смогла зацепиться за его слова. Лишь когда он закончил, она негромко произнесла: — Постойте. Субару сразу посмотрел на неё. — Если мы сначала займём шлюпку, а потом отправимся за провизией, то рискуем потерять время. Кто-нибудь вполне может подойти к ней раньше нашего возвращения. Он замолчал. Несколько секунд действительно обдумывал сказанное. Потом коротко кивнул. — Ах, точно. Тогда начнем с кладовки. После недолгой паузы Круш вновь заговорила: — И ещё один вопрос. — черноволосы посмотрел на нее. — Какой? — Что мы будем делать после побега? Субару устало усмехнулся. — Честно? Она кивнула. — Пока что мой план заканчивается словами "сбежать живыми". Это прозвучало настолько прямо, что Круш невольно выдохнула и вяло сказала: — Тогда не стоит уходить далеко от Гарблета. Нам понадобятся либо карта, либо земельный дракон. Иначе далеко мы всё равно не уйдём. — Оу, тогда это разумно, — ответил он уже без колебаний и покивал. Между ними прозвучала тишина. Круш отвела взгляд. Она никак не могла отделаться от ощущения, что эта ошибка слишком очевидна. Настолько очевидна, что он просто не мог её пропустить. Или... Мысль оборвалась сама собой. Она на мгновение сжала кулак, после сразу расслабив. В груди невольно что-то кольнуло. После этого в трюме снова стало тихо. Через несколько минут Субару неожиданно поднялся. — Можете показать ногу. Круш удивлённо посмотрела на него. — Что? — Нужно проверить рану. Она несколько секунд молчала, но всё же слегка приподняла край ткани. Повязка местами уже потемнела. Субару осторожно осмотрел её, затем молча подтянул бинт немного выше и заново закрепил узел. После он  поднял голову, и устремил на нее взгляд. — Вы сможете потерпеть еще несколько дней? — . . . постараюсь. Он ещё раз проверил, не слишком ли туго затянут бинт, после чего наконец убрал руки. — Этого хватит до утра. Круш смотрела на него ещё несколько секунд. Странное чувство снова неприятно кольнуло внутри. Он только что без лишних слов позаботился о ней. Так спокойно. Так привычно. И она правда не знала, хорошо это или плохо. — Хей, Круш – сан, — позвал он её, и когда она наконец приоткрыла глаза, — если увидишь что-то необычное, старайся особо не удивляться. Сказав это своим обычным, слегка усталым голосом, он от всей души зевнул. — Полагаю, у меня просто нет выбора, пока вы не объясните. — слегка приподняв уголок губ, она тоже зевнула. И, в отличие от него, это был изящный, элегантный зевок. — Надеюсь, у нас всё получится, — мрачно усмехнувшись, она закрыла глаза, и постепенно её сознание начало проваливаться в темноту. Конечно, полноценным сном это назвать было нельзя — и всё же порой дать своему сознанию, как и телу, хоть немного отдохнуть было одним из немногих утешений. И в этом состоянии как раз не было той боли, и в принципе можно было отрешиться от всего. Да, потихоньку, по чуть-чуть. Закрывай глаза и отдыхай. И отдыхай. Такие мысли крутились в голове в редкие моменты, когда её сознание приходило в себя, но полноценно она проснулась только спустя пару часов — от того, что кто-то тряс её за плечо. — Круш, Круш, вставай! Вяло, словно через силу открыв глаза, она смогла наконец увидеть очертания фигуры, что нависла над ней. Он выглядел тоже слегка не выспавшимся, но уже готовым к предстоящей операции. — Проснулась? — перестав её трясти, он отстранился. — Готовы к последнему рывку? Она всё ещё приходила в себя, покачала головой, после чего, окончательно проснувшись и поняв, что, возможно, это один из последних рывков, кивнула. — Хорошо, — кивнув ей, он направился к выходу. — Сейчас я обратно в кладовую. Жди здесь, я вернусь через пару минут. С этими словами он повернулся к выходу из их убежища и, напоследок кивнув ей, направился к выходу из трюма. А она осталась на месте и начала ждать. А тем временем Субару двигался по трюму не торопясь — быстрые шаги в темноте среди мешков это лишний шум и риск задеть что-нибудь. Люк поддался легко. Коридор наверху был пустым. Почти беззвучным — только где-то далеко, с палубы, доносились приглушённые голоса и редкие удары чего-то тяжёлого о деревянный настил. Экипаж давно заканчивал разгрузку. И, похоже, разошелся по каютам. Он двинулся к кладовой. Замок, по опыту, поддался на этот раз легче. В этот раз ушло меньше минуты. Щелчок прозвучал тихо, почти неслышно. Внутри он работал быстро и без лишних движений, схватил один из пустых мешков. И начал как можно быстрее закидывать. Хлеб — 4 батона. Вяленого мяса — горсть. Вода — фляга, уже знакомая, на прежнем месте. Он набрал её полностью, закрепил на поясе. Чуть подумав, бросил взгляд на дальнюю полку — там висела короткая верёвка, смотанная в кольцо. Взял и её. Выйдя, снова закрыл замок. Убедился, что стоит так же, как стоял. Развернулся и двинулся к попутчице. Он пробирался так, чтобы не издавать никаких звуков в этом пустом коридоре, одновременно молясь, чтобы прошлый часовой снова не возник из-за поворота. Круш услышала его раньше, чем увидела. Тихие шаги по доскам — она уже научилась отличать их от звуков корабля. Субару добрался до их угла и опустил рядом с ней свёрток и флягу. — Готово, — сказал он коротко. Потом достал верёвку и показал ей. — Это на спуск. Борт здесь невысокий, справишься. Она посмотрела на верёвку. Потом на него. — Теперь за шлюпкой? Субару коротко кивнул, и они оба двинулись в сторону выхода. Палуба встретила их серым предрассветным светом. Круш вышла последней — и на секунду замерла. После двух суток в трюме даже этот тусклый воздух казался другим. Она почти не заметила, как втянула его глубже, чем обычно. Субару уже оглядывался. Палуба была пустой — почти. У носа, привалившись спиной к фальшборту, сидел часовой. Голова чуть опущена. Дыхание ровное. Дремлет. Круш уже собиралась сделать шаг назад — жест понятный, отступить, переждать — но Субару резко перехватил её руку и потащил вперёд. Она едва успела сдержать возмущение. Что он де— Часовой поднял голову. Круш замерла. Рука Субару не выпустила её запястье. Субару остановился. — Я признаю твоё право нести дозор, — тихо произнёс Субару. — Пока я не препятствую твоей службе... Он крепче сжал ладонь Круш. — ...ты признаёшь моё право пройти. И той, кто идёт рядом со мной. Воздух на мгновение стал тяжёлым. Часовой смотрел прямо на них. Моргнул. Потом взгляд его медленно съехал в сторону — к мачте и горизонту — как будто что-то там оказалось важнее. Он потёр глаза, зевнул и снова опустил голову. Через несколько секунд дыхание его выровнялось. Круш не двигалась ещё несколько ударов сердца. Потом Субару потянул её дальше — к корме, где у борта висела шлюпка. Она шла за ним молча, крепко сжимая его руку — крепче, чем нужно, она это понимала, но отпускать не стала. В груди у неё что-то сдавило. Не страх. Что-то другое. Она уже видела это однажды — в переулке, когда патрульных будто смело невидимой волной. Видела, как он схватился за грудь после. Знала, что это стоит ему чего-то. Сейчас он тоже держался за грудь — левой рукой, и сжал ткань на ней. Она сделала вид, что не заметила. Шлюпка была на месте — небольшая, на четверых, с вёслами, уложенными вдоль бортов. Субару, не отпуская её руку, перекинул мешок через плечо и начал проверять крепления. Круш встала рядом и посмотрела на него. Он не поднял взгляда. Но она видела — дышит он чуть глубже, чем обычно. И снова молчит об этом. Она сжала кулак и ничего не сказала.

Верёвка оказалась короткой — но борт здесь был невысоким, Субару не ошибся. Он спустился первым, придержал шлюпку у борта и протянул руку. Круш перебросила мешок, потом взялась за верёвку сама — медленно, осторожно, стараясь не нагружать бедро. Последние полметра она просто соскользнула и приземлилась на дно шлюпки тяжелее, чем хотела. Субару придержал её за локоть. Она не стала благодарить. Просто кивнула и взялась за весло. Они отошли от борта почти беззвучно — Субару грёб медленно, без всплесков, держась в тени корпуса. Порт уже просыпался — со стороны причалов доносились голоса, скрип телег, удары молота где-то вдалеке. Но здесь, у кормы, было тихо. Никто не смотрел в их сторону. Когда корабль остался достаточно далеко позади, Субару наконец позволил себе грести нормально. Шлюпка пошла быстрее, разрезая серую воду ранним утром. Круш сидела напротив и смотрела на него. На руку, которая снова лежала на груди — привычным уже жестом, который он, кажется, сам не замечал. — Больно? — спросила она тихо. Субару не сразу ответил. — Т-терпимо, — сказал он наконец. Она узнала эту интонацию. Слышала её раньше — от себя самой. Но ничего не добавила. Они гребли вдоль берега, держась подальше от причалов, пока очертания порта не начали таять в утреннем тумане. Солнце ещё не взошло — только светлело небо на востоке, окрашивая воду в серо-розовый цвет. В какой-то момент Субару перестал грести и просто дал шлюпке скользить по инерции. Тишина. Настоящая — не та напряжённая, которая была между ними всё это время. Просто тихо. Вода, утро, далёкие крики чаек. — Выбрались, — сказал он с тяжёлым вздохом. Не торжествующе. Просто — констатация. Круш посмотрела на удаляющийся берег. Пристелла осталась позади. Стража, обвинения, имена, которых никто не помнит, — всё это теперь было там, за туманом. Впереди не было ничего определённого. Только берег. Только утро. Только этот человек напротив, который знает больше, чем она сама. — Эм Нацуки-сан, — произнесла она. Он поднял взгляд. — Что нам дальше делать? Субару некоторое время смотрел на неё. Потом перевёл взгляд на берег. — Найдём место где причалить, а потом — карту или дракона, как вы и сказали. — Пауза. — А там посмотрим. Круш кивнула. Не потому что этот ответ её устраивал. Просто потому что другого пока не было. И это, как ни странно, было немного легче, чем она ожидала. Субару снова взялся за весло. Шлюпка пошла вперёд.