Часть 12

Солнце только-только показалось над горизонтом, и деревня всё ещё была погружена в лёгкий предрассветный полумрак. Круш резко открыла глаза. Несколько секунд потолок над ней оставался чужим. Незнакомые балки, незнакомый свет из окна — на долю секунды ей показалось, что она всё ещё где-то там, в темноте, среди голосов, которые звали её по имени и тут же смеялись над ней. Она не помнила лиц. Только звук — десятки голосов, сливающихся в один долгий вой, и ощущение, будто земля под ногами медленно расступается. Её дыхание было прерывистым, а сердце колотилось бешено. Который раз уже снился ей этот сон. — Ааахх, — выдохнула она, и села на край кровати, откинув одеяло. Несколько секунд она просто сидела, невидящим взглядом уставившись в стену напротив, собирая мысли и приходя в себя. Ладони, вцепившиеся в край одеяла, были холодными. Прежде на такое просто не было времени. Каждую ночь — либо дорога, либо охрана, либо усталость валила её с ног раньше, чем успевали прийти хоть какие-то мысли. Сейчас же, впервые за долгое время, ей было позволено остановиться. И, кажется, именно поэтому всё то, что она столько дней откладывала на потом, начало неспешно всплывать наружу. Она тряхнула головой, отгоняя остатки сна, и поднялась. Босыми ногами она прошла к тумбочке. Открыв её, достала то немногое, что там было, — расчёску и небольшое зеркальце — и начала приводить в порядок волосы. Она не знала, проснулась рано или поздно, да и в принципе не знала, который сейчас час. Движения были слегка вялыми и неспешными. В какой-то момент она вдруг поймала себя на том, что просто сидит, держа расчёску на весу, и невидяще смотрит в зеркальце перед собой. Сколько прошло — минута, две? Она сама не заметила. Тихо цокнув языком, она заставила себя вернуться к делу. Провела расчёской ещё несколько раз, отложила её в сторону, взглянула на своё отражение и тут же отвела взгляд — будто увиденное ей не понравилось. Спустя минут пятнадцать она встала и подошла к стулу, где аккуратно висело платье, полученное от управляющей. Надевая его, она невольно отметила: носится оно куда легче прежней формы. Да она была порвана, грязная и уже годилась в лохмотья...но она давала ей мнимый статус — принадлежность к чему-то, пусть и призрачную. А это платье делало её... простой? Она замерла с рукой на пуговице, будто эта мысль требовала какого-то ответа. Ответа не находилось. Решив не заморачиваться над этой мыслью, она вышла из комнаты и, повернув направо, пошла по коридору, пока не добралась до общей ванной. Быстро ополоснувшись, она вышла обратно в коридор и остановилась у лестницы, ведущей вниз. Рука легла на деревянные перила. И снова — пустота. Она не думала ни о чём конкретном. Просто стояла, глядя куда-то в пространство между ступенями, а мысли текли где-то мимо, не задерживаясь. Она моргнула, будто очнувшись, и коротко выдохнула через нос — то ли на саму себя, то ли на потраченное впустую время. Расправила плечи и наконец спустилась вниз. В общей комнате никого не было, видимо постояльцы еще спали. И взглянув на улицу, она захотела пройтись. Подойдя к входной двери, она отворила её и невольно вдохнула прохладный утренний воздух, наслаждаясь тишиной. Деревня всё ещё была окрашена в синеватый полумрак — кое-где проступали силуэты деревьев и крыш, а лес на окраине дышал свежей зеленью. Рассвет только начинался, но некоторые жители уже выходили из домов и неспешно принимались за дела: кто-то убирал двор, кто-то просто стоял и любовался небом. Среди этих ранних пташек оказался и Субару. Он сидел на краю деревянного крыльца и смотрел вперёд. Казалось, все его мысли были где-то далеко — настолько далеко, что происходящее вокруг его совсем не занимало. Круш не стала его беспокоить. Если задуматься, она вообще редко видела его таким — без привычной настороженности. Даже когда они наконец покинули порт и направлялись в деревню, большую часть пути он оставался напряжён. Постоянно оглядывался. Бросал взгляды в сторону дальних кустов, будто выискивал там что-то. Разговаривать толком не хотел, а на вопросы отвечал односложно. Казалось, все его мысли будто были направлены на поиск угрозы — как если бы он сам до конца не верил, что они и правда сумели уйти. Отчасти Круш его понимала и не лезла с вопросами. Но теперь, когда они добрались до деревни, её впервые посетила простая мысль: что она толком-то и не знает про своего так называемого союзника. Он знал её ещё до амнезии, знал даже её имя. А она о нём — почти ничего. Всё, что она успела увидеть, — это невероятно настороженный, не терпящий промедления человек, отчаянно желающий сбежать. И при всём этом — хороший стратег, способный, кажется, предугадывать будущее и влиять на людей рядом. ...Если подумать, иронично, что она заинтересовалась этим так рано. Слегка улыбнувшись, она подошла и села чуть в отдалении от него. Доски под ней скрипнули. Субару резко обернулся — в глазах на мгновение мелькнула настороженность, почти рефлекторная. Но уже через секунду, узнав её, он расслабился, отвернулся обратно к восходящему солнцу и пробормотал что-то похожее на "доброе утро". Круш ответила тем же. Оба уставились на светлеющий горизонт, каждый погружённый в свои мысли.

. . . Через некоторое время оба уже сидели в общем зале. За это время успела проснуться и хозяйка гостиницы. Стоило ей выйти из кухни и увидеть их, как её брови удивлённо поползли вверх. — Внучата, а чего это вы ни свет ни заря уже на ногах? — покачала она головой. — Кровати слишком твёрдые оказались? После этих слов Субару и Круш переглянулись. Затем одновременно тяжело вздохнули. Намёк был настолько прозрачным, что делать вид, будто они его не поняли, уже не имело смысла. Круш первой отвела взгляд. — Думаю... нам стоит заказать чего-нибудь горячего. — Не возражаю, — коротко ответил Субару. Они заняли ближайший свободный стол. Выбор напитков оказался совсем небольшим, и после недолгих раздумий оба остановились на кофф. Хозяйка молча кивнула, приняла пару медных монет и, пробормотав что-то себе под нос, скрылась на кухне. В зале снова воцарилась тишина — привычная, утренняя. Где-то за стеной потрескивали дрова в печи, негромко звенела посуда, за окном лениво перекликались птицы. Спустя несколько минут перед ними поставили две кружки. От горячей жидкости медленно поднимался пар. Субару без лишних слов взял свою и сразу сделал небольшой глоток. Круш же лишь задумчиво смотрела на напиток. — Я и не знала, что вы любитель кофф, — сказала она, глядя на его чёрный напиток без молока и сахара. Субару в ответ лишь пожал плечами. — Не сказал бы, что прям любитель. — Тогда почему попросили такой? Он несколько секунд молчал, будто вопрос оказался сложнее, чем должен был быть. — Привычка. И снова сделал небольшой глоток. Круш наблюдала за ним ещё немного. — А вашем мире он тоже есть? — Ага. — А его пьют, только дворяне? На этот раз Субару даже оторвался от кружки. Посмотрел на неё так, словно вопрос застал его врасплох. — Дворяне? — Раз это считается дорогим напитком, я предположила именно так. Субару тихо усмехнулся — усталой, почти беззвучной усмешкой. — Нет, — он покачал головой. — Его пьют вообще все. Круш удивлённо моргнула. — Все? — Почти, — он лениво начал перечислять, как будто вспоминая что-то очевидное. — Рабочие, купцы, студенты, учителя, военные, врачи. Иногда даже школьники, хотя это обычно запрещено. Есть даже отдельная профессия, связанная с правильным приготовлением особых видов кофф и их подачей. Круш несколько секунд молча смотрела на него. — Получается, этот напиток настолько распространен, что его пьют и богатые, и бедные? Что даже есть человек, который посвятил себя его приготовлению? — Именно. — Как странно... — Хех, для меня тоже многое здесь странно, — он снова сделал глоток, на этот раз чуть медленнее. — Например, то, что аналог кофе здесь вообще существует. И то, что его подают даже в этой деревне. Круш вопросительно наклонила голову. — Почему же? — Насколько я понимаю, между Валлахией и Лугуникой отношения... мягко говоря, не самые тёплые. — Верно. — Тогда странно, что торговля всё равно продолжается. — Продолжается, — Круш слегка кивнула. — Когда дело касается денег, государства становятся удивительно сговорчивыми. — Хех... — Субару тихо хмыкнул. — Даже у вас так. Он вновь замолчал. Круш заметила, что его взгляд уже давно был прикован не к собеседнице, а куда-то в окно — будто он разговаривал с ней лишь наполовину. Вторая половина его внимания по-прежнему оставалась где-то снаружи. Следила. Ждала. Высматривала опасность. Круш невольно задержала на нём взгляд. Кажется, даже сейчас он так и не смог до конца расслабиться. . . . Молчание вновь ненадолго вернулось. На этот раз оно уже не казалось неловким. Скорее — спокойным. Субару, до этого молча пивший кофе, поставил кружку и взглянул на неё. — Хотел как раз спросить, — он немного повертел кружку в руках. — Как вообще будет проходить разговор со старостой? Круш ответила не сразу — словно перебирала в голове возможные варианты. — Если деревня действительно такая спокойная, как кажется, то чужаков здесь наверняка проверяют. — Проверяют? — Да, — она посмотрела на него так, будто это было очевидно. — Никто не станет просто так доверять двум неизвестным людям, появившимся из ниоткуда. Субару задумчиво кивнул. — Логично. — Поэтому, скорее всего, староста сначала поговорит с нами. Узнает, кто мы, откуда пришли, зачем решили остаться, — она сделала небольшой глоток кофе. — А после этого... Круш на секунду задумалась. — Скорее всего, даст какую-нибудь работу. — Типа наколи дров, почини забор или поймай козу? Круш несколько секунд молча смотрела на него. — Нацуки-сан... — Что? — Как... что... вы... агхх, ничего, забудьте. Субару тихо хмыкнул. — Зато звучит жизненно. Она всё-таки улыбнулась. Совсем немного. — Суть не в самой работе, а скорее в том, как мы её выполним, — она чуть подалась вперёд — Здесь все друг друга знают. И многие любят сплетничать. — Значит... — Значит, первое время придётся вести себя настолько обычно, насколько это вообще возможно. Субару медленно кивнул, ненадолго задумавшись. — Мхм, на удивление просто. Круш спокойно посмотрела ему в глаза. — Самые простые планы зачастую оказываются самыми сложными. Субару ничего не ответил. Лишь снова сделал небольшой глоток уже успевшего немного остыть кофе. . . . . . Через пару минут, допив кофе, они поднялись из-за стола и, поблагодарив хозяйку, отправились искать дом старосты. Не спеша проходя по деревенским улицам, они расспрашивали редких прохожих. Деревня понемногу просыпалась: где-то уже открывали ставни, кто-то выносил воду из колодца, а возле некоторых домов слышался стук топора и негромкие разговоры. Жизнь постепенно входила в привычный ритм. Спросив дорогу ещё у пары жителей, они всё же без особого труда добрались до нужного места. И он оказался удивительно простым. Добротный дом из тёмного дуба, крепкая крыша, аккуратный огород перед окнами, небольшая баня чуть поодаль. Всё выглядело ухоженным, но без намёка на показную роскошь. Скорее дом человека, который привык вкладываться в дело, а не в украшения. Сам хозяин в это время поливал грядки. Услышав шаги, он спокойно поставил деревянную лейку возле колодца, вытер ладони о штаны и неторопливо подошёл к калитке. Высокий, широкоплечий мужчина лет пятидесяти. Седина уже тронула виски, а мозолистые руки говорили о том, что даже будучи старостой он продолжал работать сам. На шее висело небольшое зелёное ожерелье — простое, без драгоценных камней. Взгляд внимательный. Не холодный. Но такой, который замечает больше, чем хотелось бы. Круш шагнула вперёд. — Здравствуйте. Меня зовут Круш Гарден. Это мой сопровождающий и телохранитель — Нацуки Субару. Мы малые торговцы. Везли специи из порта в деревню Орлам, однако по дороге на нас напали. И почти весь товар пришлось бросить. Сейчас мы остановились в гостинице госпожи Марты и ищем возможность заработать, пока я восстанавливаюсь после ранения. Мужчина молча выслушал её до конца. Потом скрестил руки на груди. — Кархор, — представился он коротко. — Вы из тех, кто сразу к делу? Хорошо. Тогда и я без лишнего. Несколько секунд он просто рассматривал их. Сначала Круш. Потом Субару. Задержался на его руках. На поясе. На обуви. И лишь затем спокойно спросил: — Торговцы, говорите... А оружие вы носите уверенно. Круш не растерялась. — Меня обучили базовому фехтованию. Кархор ничего не ответил. Лишь перевёл взгляд на Субару. Под этим взглядом парень мгновенно насторожился — привычная отстранённость в его глазах на миг сменилась едва заметным прищуром. — А ты молчаливый. — Не люблю болтать попусту. Ответ прозвучал спокойно. Без вызова. Но и без подобострастия. Староста едва заметно хмыкнул. — Хорошо. Он снова посмотрел на Круш. — Гарден... Не припомню такого рода. — Малый дворянский род. Боковая ветвь бастарда, ничем особо не прославились. — Понятно. Повисло молчание. Такое, в котором человека будто специально заставляют ждать. — Что умеете? — Оба грамотные, — ответила Круш. — Читаем и пишем. Но пока из-за ранения я ограничена в движении, — она слегка коснулась бедра, — и могу выполнять только сидящую работу. Кархор помолчал. Смотрел на них без спешки — не с подозрением, но и без доверия. Просто оценивал. — Парень, ты руками работать умеешь? — Да, и тяжёлую работу не избегаю, если это будет справедливо стоить. — Не пьёшь? Субару слегка удивился вопросу. — Нет? — Хороший ответ. Впервые за весь разговор уголок губ Кархора едва заметно дрогнул. — Здесь чужаков не любят. Особенно тех, кто приходит без денег и без прошлого. Он сказал это спокойно. Скорее констатируя факт. — Поэтому сразу большой работы не дам. Если хотите остаться — сначала посмотрю, что вы за люди. Круш внимательно слушала. — Что от нас требуется? — Приходите через три дня. К тому времени будет работа, посмотрим, как вы справитесь. Если будете стараться, место для вас найдётся. Он развернулся, собираясь вернуться к огороду. Но уже через шаг остановился. — И ещё. — Он обернулся и посмотрел на них. — Пока живёте здесь... не ищите неприятностей. Наша деревня тихая и спокойная. Хочется, чтобы она такой и оставалась. Субару коротко кивнул. — Постараемся. — Этого достаточно. Кархор вновь взял лейку и неторопливо вернулся к своим грядкам. Разговор был закончен. Круш и Субару быстро переглянулись. — Спасибо, — сказала она вслед. — И хорошего вам дня. Кархор лишь коротко кивнул, не оборачиваясь. Попрощавшись со старостой, они неспешно вышли за калитку. Некоторое время оба молчали. За спиной вновь послышался плеск воды — Кархор как ни в чём не бывало вернулся к своему огороду, будто их визит был для него самой обычной частью дня. Несколько шагов они прошли по улице, не произнося ни слова. Деревня уже окончательно проснулась. Где-то неподалёку лаяла собака, возле одного из домов женщина развешивала выстиранное бельё, а по дороге лениво проехала телега с сеном. Потом Круш первой нарушила тишину. — Кажется... всё прошло лучше, чем я ожидала. Субару еще несколько секунд смотрел вслед дому старосты, который уже скрылся из виду. — Не сказал бы. — Почему? — Он нам не поверил. Круш вопросительно посмотрела на него. — Совсем? — Не совсем. — Он пожал плечами. — Скорее... решил проверить. Круш немного подумала. После чего кивнула. — Что ж, мы в принципе, рассчитывали именно на такое. И, развернувшись, они неторопливо направились обратно в сторону гостиницы. и пока они шли, у Круш возникли кое-какие мысли. Они были уже ближе к окраине — здесь люди до сих пор не проснулись, а сами они находились в безлюдной части деревни, через которую нужно было пройти, чтобы попасть в гостиницу. Субару, незаметно оглядываясь по сторонам, не мог не заметить её задумчивое выражение лица и поинтересовался: — О чём думаете? — Да так, — она слегка помедлила и всё же перевела на него взгляд. — Вы могли как-то воздействовать на господина Кархора? — О чём вы? — Ну просто мне вспомнилось, как на корабле вы что-то произнесли, и часовой, казалось, не обратил на нас внимания. Я не знаю, как это назвать. — А... ээ, чушь какая-то, — он попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой. — С чего вы вообще это взяли? Круш ничего не ответила сразу. Она просто смотрела на него. Внимательно. Слишком внимательно. Субару этот взгляд не понравился с самого начала — с ним она смотрела так, будто читала не его лицо, а что-то за ним. — Странно, — тихо произнесла она наконец. — Что странно? — Ветра. Он моргнул. — Что? — Когда вы сказали "чушь какая-то" — что-то дрогнуло. Едва заметно. Как будто ветра сами не знали, куда себя деть. Она склонила голову набок. — Обычно так бывает, когда человек говорит не совсем правду. Субару почувствовал, как у него внутри стало холодно. — Вы... серьёзно можете такое различать? — Не всегда так ясно, как хотелось бы. Но в этот раз — да. Она сделала шаг ближе. — Нацуки-сан. Я не спрашиваю вас из праздного любопытства. Голос стал тише. Твёрже. — Я спрашиваю, потому что мы идём рядом уже долгое время, и я хочу знать, с кем иду. Субару молчал. Он мог бы снова соврать. Мог бы попытаться увести разговор в сторону — у него это неплохо получалось. Но она уже поймала одну ложь. Вторую поймает так же легко. — Нацуки-сан, — в её голосе слышалось беспокойство, но вместе с тем и настороженность, — вы можете влиять на людей рядом? Когда прозвучал этот вопрос, Субару внутренне поёжился. Он знал, что рано или поздно она начнёт задавать эти вопросы. — Что? Конечно не... — когда он уже собирался ответить, его сердце резко сковало. — Агхх! В тот же миг он ощутил невидимые цепи, что стягивали его сердце. Он почувствовал, как за спиной качнулись весы, и договор, который он когда-то формулировал, вмиг всплыл в его голове. «Я, Нацуки Субару, обещаю перед Од Лагуной объяснить всё и не врать и не утаивать, как только мы выберемся из этого города и окажемся в безопасности». И как только эти слова вспыхнули в его сознании, он мысленно проклял себя за то, что не продумал этот момент. Со стороны же для Круш это выглядело так, будто он резко схватился за грудь. Она тут же спохватилась и поймала его. "Опять приступ", — отметила она про себя. На её памяти такое случалось уже несколько раз, и каждый раз он хватался за грудь. Не мог же он использовать её на... ней? — Нацуки-сан, — в её голосе слышалось беспокойство, но вместе с тем и настороженность, — что только что произошло? И почему вы схватились за грудь? Субару, спустя несколько секунд вдохов и выдохов, всё же смог прийти в себя и посмотрел на неё. — Я... я получил откат из-за своей недальновидности. — Что за откат и откуда он взялся? — Это... моя способность. Когда он признался, Круш, видя, что он не врёт, решила воспользоваться этим моментом и расспросить его. — Что это за способность и как она работает? — Да ладно вам, я... Ахгх! — очередной приступ сковал его сердце. На этот раз он был намного сильнее и больнее. Весы, словно подтверждая происходящее, качнулись, а клятва вновь зазвучала в голове. — Это... э... это контракт! Я... я сформулировал его так, что должен объяснить всё, когда мы будем в безопасности! На этих словах Круш немного опешила, но, всё ещё поддерживая его, довела до ближайшей лужайки, где заставила сесть. Сама же присела рядом, на всякий случай. — Как она вообще работает и почему вы испытываете боль? Субару взглянул на неё. По его лицу было видно, что он не хочет отвечать. Он молчал ещё несколько секунд — то ли собираясь с духом, то ли просто оттягивая момент. Но контракт не оставлял выбора. Он тяжело вздохнул и, окончательно с чем-то смирившись, лёг на траву, запрокинув голову вверх. — Если коротко... я заключаю договор. С человеком или... с самим миром. Называю условие. И обе стороны должны его соблюсти. Не соблюдёшь — начинается расплата. Он произнёс это тихо, будто выталкивая каждое слово через силу. Круш, сидя рядом, внимательно его слушала. Она была невероятно ошарашена и не могла вымолвить ни слова. В её голове сразу же вспыхнули моменты, когда он совершал какие-то странные, заведомо опасные вещи. И, возможно, прямо сейчас был лучший момент узнать всё, что её интересовало. — Какой была формулировка? Как часто вы её использовали? А тот момент со стражниками в переулке — тоже следствие этой способности? Каковы её ограничения? — всё это она задала разом, стараясь максимально уловить каждое его слово. Сам же черноволосый в это время всё ещё лежал на траве, и его взгляд с каждой секундой становился будто отстранённее. Он не ответил сразу. Несколько секунд просто смотрел в небо, будто взвешивая, сколько ещё можно утаить. Потом, словно против собственной воли, заговорил. — Формулировка... что я объясню вам всё, когда мы выберемся из города и окажемся в безопасности. А переулок — да. Я применил ее и тогда. Он замолчал. Круш терпеливо ждала. — Ограничения... — он всё же продолжил, прикрыв глаза на пару секунд, будто это давалось ему тяжелее остального. — Как я понял, с миром — только одно действие и плата за него. Всё должно быть проговорено вслух. Нарушишь — отдача, вплоть до смерти. А если применять слишком часто — плата ложится на само сердце, что тоже может убить. — А ваша способность видеть будущее — вы тоже пользовались ею, чтобы видеть его?! — Нет, там другая... способность, — он слегка замялся, после чего перевёл на неё взгляд, в котором промелькнула тоска. — Я не имею права говорить о нем. Иначе — смерть. — И... последний вопрос. — Она слегка замялась. Только что человек, которого она хотела бы назвать своим союзником, признался в том, что мог манипулировать людьми, и даже показала это ранее. Да, за это требовалась плата, да, это было не всесильное оружие, но всё же сам факт того, что он раньше не рассказывал о нём и в самом начале пытался увильнуть от раскрытия — которое, возможно, и не случилось бы, если бы он сам себе не выстроил палки в колёса. Она просто хотела верить, что это не так страшно. — ...Использовали вы его на мне? И сколько раз, и при каких формулировках? Услышав эти вопросы, Субару замер. Несколько секунд он просто лежал, не двигаясь, будто надеялся, что если промолчит достаточно долго, вопрос исчезнет сам собой. Он не боялся боли от контракта. Он боялся того, что будет после ответа. Того, что она посмотрит на него так, как смотрят на что-то чужое и опасное. Что всё, чего он успел добиться — её осторожное доверие, — рассыплется за одну секунду, и он снова останется совсем один. Он медленно сел. Руки чуть подрагивали, когда он потянулся и осторожно положил ладонь ей на плечо — не уверенно, а почти умоляюще, будто хватаясь за последнее, что у него оставалось. — Круш... я клянусь тебе, — голос дрогнул, — что применил эту способность лишь два раза. Сработал только последний. Первый... я просил тебя думать о себе. Спастись самой, если будет опасно. — В его глазах промелькнула грусть. — Но это было слишком для тебя, и для твоей доброты. Мир просто не принял этот договор! Я никогда не хотел использовать её на тебе. И применил во второй раз, только когда решил, что другого выхода нет, пытаясь спастись. Он опустил голову. — Но даже если так... я прошу прощения. За то, что так получилось. Могу поклясться, что мои помыслы были чисты. — ... Она молчала. — ... — Пожалуйста... прости меня, — тихо повторил он, уже не поднимая глаз. — ... — ... — Я... я хочу лишь одного. Тишина после этих слов растянулась надолго. Он не решался поднять взгляд. Она не спешила отвечать. Где-то вдалеке залаяла собака. Ветер качнул верхушки деревьев за краем лужайки. Ни один из них не произнёс ни слова. Круш сидела, глядя куда-то в сторону, рука сжимала собственный локоть. Она пыталась понять, что чувствует сильнее — обиду или страх. И не находила ответа. Наконец она тихо выдохнула. — Я хочу, чтобы вы поклялись не использовать её на мне, — голос звучал ровно, но тише обычного. — Я хочу остаться при своём мнении. И действовать так, как решу сама. Субару быстро закивал, будто боялся, что она передумает, если он промедлит хоть секунду. — Клянусь. Что не использую её на вас, — сказал он, и в этом не было прежней лёгкости — только облегчение человека, которому только что дали ещё один шанс. Круш ничего на это не ответила. Она поднялась первой, отряхнула платье и посмотрела куда-то в сторону деревни, а не на него. — Думаю, нам стоит вернуться, — сказала она тихо, не улыбнувшись. Субару тоже поднялся, но не решился подойти ближе. — Вы... в порядке? Она ответила не сразу. — Честно? Нет. На этих словах он было напрягся, но, взглянув на неё, все слова застыли — на мгновение ему показалось, что перед ним снова та самая Круш, которую он помнил. Этот свирепый взгляд решимости и желания идти вперёд. — Я хотела дать вам время. Но теперь я хочу знать, что вы из себя представляете. Она наконец посмотрела на него — но взгляд был не холодным, а каким-то усталым, почти беззащитным. — Мне обидно, Нацуки-сан. И, если совсем честно... мне немного страшно. За себя. За то, что я могу... не заметить, если вы снова так поступите. Он ничего не ответил. Просто стоял, опустив голову. — Но я не хочу останавливаться из-за этого, — добавила она чуть тише. — Просто... пока я хочу услышать всё, и только потом судить. — Я постараюсь оправдать ваше доверие, — тихо произнёс он. — Это мы ещё увидим, — ответила она и первой пошла в сторону гостиницы. Субару шёл следом, чуть позади, не решаясь поравняться с ней. В голове роились мысли, которые он не спешил облекать в слова. Впервые за долгое время он по-настоящему испугался не смерти. А того, что однажды Круш посмотрит на него как на чудовище.

...