Катастрофа

Наступала зима. А легче не становилось. Карта в кабинете начальника угрожающе закрашивалась, превращаясь в месиво из пометок. Все в «Восходе» были на нервах – от миролюбивой гардеробщицы, до непоколебимого Гордеева. Оперативники ходили хмурые, и от них пахло спиртом. Один только Сиб был трезв, в него не лезло ни вино, ни водка, ни что-либо другое. У химиков-зельеваров регулярно лопались пробирки, дымились автоклавы и это были ещё неприятные мелочи. Бедняги постоянно соскабливали разноцветную слизь, гоняли гигантских насекомых и витали в облаках неизвестных испарений, не снимая противогазов. О производственных травмах и говорить нечего – лаборанты вечно ходили забинтованными, загипсованными, с кожей странного цвета и другими лёгкими мутациями, которые с большим трудом сводились местной целительницей. Гордеев был в осаде. Люди постоянно циркулировали от входа к его кабинету и назад. Надрывалось радио. Кто-то приходил с других участков обороны, кому-то была поручена особая миссия, и он возвращался с докладом. Некоторые приходили просить и жаловаться… И чем больше Сиб слышал их разговоры и споры, тем больше понимал, какой кошмар творится вокруг. Ведь едут уже с соседних районов, даже был гонец из другой области. Там то же самое – тьма разошлась не на шутку, людей и знаний недостаточно. А Белянск ещё худо-бедно держит оборону. Наведывался и один регулярный, но очень странный посетитель. Это был дед Матвей – колоритного вида старик с клочковатой бородой, в телогрейке и извечно грязных сапогах. Он приходил и привязывал к крыльцу свою тощую и печальную собачонку грязно-бурого цвета. Собака выла, иногда срывалась в отрывистый лай. - Да что с ней такое? – спросил Гордеев в первый раз. - Беду чует. Я ж по этому делу и пришёл… И стал дед рассказывать о том, как борется с нечистью, да какие средства от неё выдумал. Конечно, не только он выдумал, многое давным-давно бытовало в народной памяти. Тут и осина и чеснок, полынь и неведомая одолень-трава… Капканы, смазанные хитроумной мазью. Засушенные венки. Когда старик завел речь об обрядах и заговорах, терпение Гордеева вежливо лопнуло. Он не грубил и не гнал деда в шею, но наступал силой разума, мощью цивилизации. Матвей опешил, как-то сгорбился и почти сразу ушёл. Но вскоре появился вновь. Раз за разом он приходил в штаб и разными путями пытался доказать действенность своих методов. Гордеев твёрдо стоял на своём, заявлял, что такого рода «магия» уже совершенно неэффективна. Но вот старик приволок пару мёртвых тварей, утыканных кольями, на деле показал силу своих защитных чар и другие приёмы древней магии… Это уже были факты, с которыми стоило считаться. Тут начальник «Восхода» всё же крепко задумался. Настолько крепко, что в конце концов устроил собрание. - Ребята – сказал он неожиданно нетвёрдым голосом, оглядев толпу народа в своём кабинете - Я разослал запросы в архивы. Похоже, нам придётся возрождать давние традиции и работать по-старинке. Иначе не выстоим. Идея была неплоха, тем более что иных идей и не поступало. Все навороты «передовой» магии давно считались бессмысленной тратой средств, тем более что Центр и не спешил их поставлять, наверняка занятый коррупцией и пусканием пыли в глаза... Лишь иногда посылали что-то с консервации, из старых запасов, в тяжёлых ящиках. Наследие советского прошлого, мощных магических институтов ещё действовало, но кажется, теряло свою силу. И ещё одно огорчало – дед Матвей, единственный из местных, кто владел магией прошлого, больше не появлялся в штабе. И не оставил ничего, что могло бы помочь. И записок не написал и толком рассказать о своих методах не успел… Но близился Новый год и «восходовцам» показалось, что вот-вот все тревоги рассеются и жизнь пойдёт с чистого листа. Наступило краткое затишье, город даже нарядился к празднику, хотя впору было объявлять траур. Быть может, это была робкая попытка отогнать беду. Окна «Восхода» примерили гирлянды и резные снежинки. Два десятка человек сидели за длинным новогодним столом, смеялись, загадывали желания, звенели полными бокалами, уплетали сладкие мандарины. А потом дружной компанией шли на площадь, к пушистой украшенной ёлке. Даже Гордеев. Даже Морозов. Все хотели выдохнуть и развеяться… Но не успели кончиться новогодние праздники, как грянуло. Внезапно легла вся система Шилялиса, в один день все мониторы погасли, а потом зажглись, но на них не появилось ничего обнадёживающего. Это был не сбой программы и не скачок напряжения в сети. Это был крах. Сиб едва не столкнулся с электронщиком, который пулей выскочил из своего кабинета. А ведь он раньше и не подумал бы так бегать. Наоборот, большинство времени он или проводил в мастерской, налаживая и собирая приборы, или сидел за пультом управления своей системы, склонив блондинистую голову над массивными мониторами. Видок у Шилялиса был давно уже далёк от совершенства. Это раньше он одевался с иголочки и душился одеколоном. А теперь стал небрит, дурно пах, а глаза его были красными как у демона. Жилетка грязная, джинсы драные… Он поглощал кофе литрами, если не цистернами и давно уже забыл о своём хорошем чувстве юмора. Какие уж тут шутки… Порой Шилялис и вовсе срывался, ведь частенько слышал ругань в свой адрес, мол «Экраны» у него паршиво работают, вражину пропускают. «Я вам в сотый раз говорю! Я едва успеваю прорехи заделывать, каждую ночь эти падлы прут! Ещё пара недель – и ресурсы кончатся. А вы ещё хотите, чтоб я весь город накрыл?» А в тот роковой день он и вовсе выглядел ошарашенным, волосы стояли дыбом. - Сиб…это полный… Здание штаба сотряслось от его ругани, Шилялис уходил подавленный и практически сражённый наповал. Сгрёб в охапку оставшиеся на складе «Экраны» и прыгнул за руль своего красного «жигулёнка». Больше его никто не видел, а на окраинах города лежали груды обезображенных приборов… В ближайшую ночь Сибирцев понял, что и без того нелёгкая служба превращается в кромешный ад. «Немые» совершенно потеряли страх. Теперь их можно было увидеть даже днём, пусть и в тени. А уж ночью они бродили повсюду. И с утра удивлённые горожане видели множество странных следов на снегу. Чьи-то острые копыта, тяжёлые лапы, змееобразные тела оставляли свои опечатки. Иногда виднелись засохшие пятна крови, обрывки одежды, мелкие вещи, выпавшие из карманов… Как обычно поговаривали о маньяках, о бешеных собаках, о чьих-то шуточных проделках. Но как-то слабенько, уже не веря в это. Люди часто пропадали без вести… Лишь сотрудники «Восхода» знали истинный источник бед. Случился «прорыв материи на стыке», как выразился Гордеев. Это было не лучше Чернобыля, происходила самая настоящая ментальная катастрофа. Дыра, через которую сочились детища тьмы, разрослась до гигантского разлома. Зло вырвалось на простор и могло творить что ему вздумается. Город содрогнулся и наконец, подсознательно понял, что происходит что-то страшное, ломающее мироздание. Это было трагично. Колонны машин потянулись из Белянска, на улицах откуда-то взялась колючая проволока, заработали хриплые и шумные громкоговорители. «Осложнённая экологическая и криминогенная обстановка… частичная эвакуация… режим карантина…». Много разных слов неслось со столбов и зданий, из домашних радиоприёмников и с телевизионных экранов. Но всё сумбурно, нестройно. Люди метались, метались и власти. Уже давненько Сибирцев не видел счастливых горожан. Все напуганы, прячутся по квартирам, лишь иногда выбираясь за продуктами. Хотя и магазины исчезали один за другим, превращаясь в безжизненные сооружения с жалкой бумажкой «Закрыто до...» Ещё недавно спокойный и ухоженный Белянск казался каким-то неправильным, из него будто утекали краски, да и солнце не хотело показываться. Целый день над крышами ползли серые, непроницаемые облака. Всё вокруг уже чужое, мёртвое. Всё медленно гибнет под давлением тьмы. Замерзает, и возможно некому будет встречать следующий Новый Год... И мрачная уверенность в скором конце крепла. Одним сумрачным вечером Сибирцев вместе с товарищами поехали на разведку … На краю города стоял самый обыкновенный детский сад, закрытый пару лет назад. Там засекли на днях большую группу «немых». Типичный вызов, очередное удобное логово. «Буханка» приближалась к нужному месту, пробивая путь через снега, подскакивая на невидимых ухабах. Где-то мелькнул знак-кирпич, словно предостерегая экипаж… За рулём сидел Сибирцев, уже привыкший к роли шофёра и заслуживший немало похвал в этом качестве. За спиной тряслись Мороз и новичок по имени Влад. Ловкий парнишка с тонкими пальцами, меткий «осветитель», явно тяготевший скорее к музыке и иному изящному искусству, чем к суровым боевым будням. Но всё же он был талант. Приехали, промчались через раскрытые ворота. Прожектор медленно развернулся в сторону скрытых во мгле зданий. Но их словно одели в рубашку из тёмной материи. Прожектор гас или самовольно пытался отвернуть в сторону... А в стороне торчали рассохшиеся веранды, вывернутые качели и почерневшие фигуры сказочных зверей. Прожектор по-прежнему не поддавался, а потом и вовсе погас. «Стрелок» весь извёлся, крутил и так и эдак, но ничего не выходило. - Ёлки-палки! Это что такое вообще? - заорал Влад, слезая с боевого поста. -Сиб, глянь, что по приборам. – сказал Мороз. - По нулям. Как будто и нет ничего. - Похоже, мы нарвались на что-то крупное. Приборы неспроста молчат. Они просто вышли из строя. Там такая концентрация, которую я в жизни не видел. Может даже главный гадюшник… - И что делать будем? - Прежде всего – вызовем подмогу. Давай рацию… База, я Мороз! Запрашиваю подкрепление! Высылайте оба отряда! Рация трещала, шипела, но ответа Морозов так и не получил. Минут десять или двадцать прошли в ожидании – вдруг штаб всё же услышал и помехи односторонние? Никто не приехал. - Мда. Ну, поехали назад, доложить нужно. Сиб медленно развернул машину в сторону ворот. Но ворота… заперты. Да не просто заперты, а заварены намертво! - Фокусники хреновы, – сплюнул Морозов - Мы попались, это факт. - Рано радуются, сволочи. Тараним забор – и на волю. - Тут не разогнаться. Узко слишком. - А вручную разобрать? Деревяшки же сплошные. Идём! Предложение было резонным, но как только бойцы приблизились к хлипкому забору, неведомая сила отбросила их назад. И так несколько раз. Как об стенку горох. - Ну что ж. Раз враг так настаивает – нанесём ему визит! – сказал Морозов после некоторых раздумий. - Мы туда полезем? - недоверчиво спросил Влад. Он ещё толком не бывал в пеших походах. - А как иначе? Или ты предлагаешь куковать тут до утра? Оборудование есть, аккумуляторов полный багажник. Да, враг силён, тут спору нет, но и мы не простачки. - Не нравится мне всё это. Ох, как не нравится… - вздохнул Сиб. - Я боюсь…- признался Влад - Выше нос! Все мы боимся, но при нас надёжное оружие и мы прижмём к ногтю эту заразу! – твёрдо заявлял военрук. И вот они готовились, обвешивались самодельными оберегами и запасными лампами. Уже позже Сибирцев с горечью думал о том, что нужно было подождать. Быть может на следующей неделе до города дошли бы архивные материалы, может, приехала бы пара специалистов по древней магии. Ведь были же такие! Три бойца медленно продвигались по комнатам и коридорам, которые словно растягивались и при этом немного качались из стороны в сторону. Сиба накрывал липкий ужас. Разве можно было подумать, что такое безобидное место доведёт до мурашек? Света здесь нет, сколько не щёлкай выключателями. Раньше Сиб влёгкую мог бы «запитать» всё здание или, в крайнем случае, сотворить немаленький электрический шар, который послушно летел бы впереди и освещал бы всё вокруг. Но теперь молодой маг слаб как никогда. Ни плодотворная учёба, ни личный опыт, добытый кровью и страхом, похоже, не решали ничего. Проклятое место высосало все соки. Налобные фонари глючат и гаснут, а яркие рисунки на стенах в их свете выглядят страшнее средневековых гравюр... И звуки. Лучше бы быть совсем без ушей! Детский смех, топот, отзвуки песенок, а вместе с этим скрежет, рычание и унывный скрип дверей. Тьме было плевать на светлый отряд. Она не пряталась, не уходила и совсем не думала погибать. Она – повсюду. И, похоже, берёт верх... Влад всё время озирался по сторонам и вздрагивал. - Девочка плачет... - сказал он внезапно, прервав общее молчание. И остановился у двери медкабинета, такой белой, будто она светилась. - Обманка. Идём дальше. - Мороз потащил новичка за собой. - Нет. Надо помочь Мороз встряхнул парня. - Ты, что, забыл? Они пытаются смутить твой разум! Смотри в глаза. Вот так… Вот так… Вдруг Влад рванулся к кабинету, дернул дверь и оказался внутри. Мороз бросился за ним и жестом приказал Сибу оставаться на карауле. Время шалило. Стрелки часов на руке оперативника шли неправильно, они то ускорялись, то замирали совсем или вовсе шли в другую сторону. Воцарилась гробовая тишина, и даже за хлипкой кабинетной дверью не было слышно ни звука. Через щель у пола пробивался ультрафиолетовый свет. А потом внезапно дверь раскрылась, и оттуда практически вывалился Мороз, который тащил на себе обмякшее тело Влада. Парень был без сознания, а сам наставник таращил глаза и скалил лицо в страшной гримасе. - Уходим, Сиб. Кажется, мы проиграли... Всё совсем не так, как мы представляли. – процедил он. Бойцы быстро добежали до машины, и Сиб дал по газам. Ворота снова были открыты. Никто не гнался за ними, но машина дёргалась и ехала всё быстрее. За спиной слышался бессвязный бред Влада и тихие проклятья Мороза. Что увидели эти двое за тонкой белой дверью Сибирцев так и не узнал, как ни старался. Влад не приходил в себя, а Морозов уходил от разговора и чертыхался. Оба товарища умерли на следующей неделе в реанимации. Все сотрудники «Восхода» находились в полной растерянности. Морозов прослыл хорошим командиром, и на нём держалась вся боевая часть «Восхода». Теперь его нет, как нет и симпатичного паренька, который не раз радовал свой игрой на пианино. Лёгким движением враг нанёс ошеломляющий упреждающий удар. И с тех пор не останавливался…