Лекция шестнадцатая

Наш разговор с Риксом затянулся: в основном из-за того, что я часто запиналась. Слова застревали в горле, царапали его, как иглы, язык не хотел слушаться, словно я была пьяна. Говорить обо всем произошедшем оказалось труднее, и как бы не пыталась это скрыть, в первую очередь от самой себя, дрожащий голос, потемневший от гнева взгляд и сжимающееся от страха и ненависти сердце выдавали меня с головой. Бэйра ни разу не перебил меня, только смотрел на мое лицо, внимательно наблюдая за эмоциями и ловя каждое мое слово. В городе мы взяли по мороженому, а после ушли на пляж подальше от лишних ушей, и там я поведала о том, что произошло со мной за последние два месяца. Мне казалось, что такое количество информации ошеломит его, но Рикс выглядел излишне спокойным, и это, признаться, немного пугало. Его реакция наталкивала на мысль, что в его жизни тоже было достаточно потрясений, которые ему изо всех сил приходилось преодолевать. Когда я закончила на моменте нашего прибытия в академию, Рикс молча обнял меня, пытаясь утешить. Он понимал, что слова излишни, и они ничем мне не помогут. Я не обнимала его в ответ, но и не отвергала, просто застыла на месте. Боялась даже двинуться, сорваться на эмоции и снова позволить несчастной Кантарине Ноэлли взять надо мной вверх. Она этого не заслуживала, поэтому я сцепила зубы, сжала кулаки и незаметно выдохнула, отгоняя прочь все болезненные воспоминания и пытаясь погасить пожар, вспыхнувший в моей груди. Отстранившись, Рикс посмотрел на бушующие волны синего океана, некоторое время молчал, словно собираясь с силами, и неожиданно заговорил: — Мы не любим вспоминать об этом, но мне сейчас очень хочется поговорить, — в его голосе звенела невысказанная боль, давно подавляемая им. — Два года назад нас, специальную группу, впервые выпустили на задание. Оно было совсем легким. Вернее, все так думали. Он запнулся, выдохнул. Набрав в руку горсть песка, Рикс задумчиво пропустил его сквозь пальцы. — Мы столкнулись с наемниками Ордена. Мои воспоминания расплывчаты, шок накрыл нас всех. Нам повезло, что за нами присматривали — мы смогли уйти, пока наставники сражались. Почти все ушли. — Почти? — шепнула я нерешительно. По какой-то неизвестной мне самой причине слушать о его душевных переживаниях у меня не было никакого желания. Однако, из вежливости я все же продолжала слушать его и даже изображать заинтересованность. — Среди нас была одна девушка. Я плохо ее знал, потому что сам был, скажем так, новичком. А она уже выпускалась. Эта девушка на тот момент признавалась сильнейшей в нашей академии, ее все уважали. Я до сих пор помню ее, как будто она только вчера стояла рядом со мной. У нее была такая улыбка… Будто бы она сама — солнце. Ее так и называли: «Большое солнце». Рикс погрузился в воспоминание, на его лице проступило сожаление и глубокая печаль. Он весь немного сгорбился, щурясь от солнечных лучей, бьющих в глаза. — Что с ней случилось? — Она умерла из-за нас. Нет, не так. Она погибла ради нас. Пока мы ждали, когда наставники прибудут, она защищала нас в одиночку. Тогда мы были растеряны, напуганы и слабы. Ее убили, наши не успели ее спасти. Я до сих пор сожалею, что тогда так сильно струсил. Может быть, наше солнце сияло бы для нас и по сей день, если бы я был чуть-чуть сильнее. Я поджала губы, снова услышав в его голосе сожаление из-за того, что случилось, и горечь из-за невозможности что-то изменить. В тот момент в нем я увидела старую себя, которая вечно о чем-то жалела и хотела изменить. И если Кантарине Ноэлли это даже подходило, с ее-то характером, то сильному, крепкому духом, дерзкому и уверенному в себе Риксу эти эмоции портили весь образ, из-за чего он на несколько мгновений стал выглядеть жалко в моих глазах. Подобные раздумья заставили внутри меня что-то зашевелиться — это казалось мне неправильным и жестоким. Будто бы что-то, или кто-то, меняло направление моих мыслей. Я с неким уколом страха осознавала, что это происходило уже не в первый раз. — Но как бы то ни было, все обернулось наихудшим для нее исходом, — громко выдохнул Рикс, словно сбрасывая с себя остатки негативных эмоций, как полотно легкой ткани. В мгновение ока жалкий образ Рикса испарился, его плечи снова гордо расправились, а в глазах появился блеск. — Видимо, такая у нее судьба. Промолчала, не зная, что ему сказать на это. Не то, чтобы я не верила в то, что каждому из нас предначертан свой собственный путь, но… Если мне уготовано судьбой погибнуть от рук Себастьяна, я сделаю все, чтобы это изменить. А вдруг, все так и было задумано? Быть может, судьбой мне предначертано изменить что-то в мировом порядке? Как это вообще работает? Если бы мне это было известно, я бы сказала наверняка, можно ли обмануть судьбу. Да и есть ли она? Слишком риторический вопрос, ответа на который нет ни у кого. Впрочем, если существовала когда-то Богиня жизни Вита, то и другие должны были, верно? Может, среди них был и тот, кто прял нити судьбы. — Видела в вестибюле академии статую, где девушка держит солнце? Я призадумалась, пытаясь вспомнить, как вообще выглядит вестибюль академии. Никогда особо не обращала внимание на обстановку, но вспомнила, что у подножия главной лестницы, ведущей на второй этаж, стояла подобная статуя. — Так это в ее честь? — Наша группа сделала, — гордо кивнул Рикс. Я смерила его удивленным взглядом. — Не знала, что среди вас есть такие таланты. — А ты думала, мы только кулаками махаться умеем? Прикусила язык, чтобы не выпалить ответ «да». Мне действительно никогда не приходило в голову, что в рядах сильных бойцов могли затесаться ценители искусства. — Ты видела, как она подписана? — Нет. Как же? — «Большое солнце, сияй для нас целую вечность», — медленно растягивая гласные, словно пробуя их на вкус, проговорил Рикс. — Мы посвятили ее Александре. — Красивое имя, величественное. — Да, красивое. Она была примером для подражания, на этом острове не найдется человека, что не восхищался ею. Бэйра повернул ко мне голову, его губы сложились в печальную, но легкую улыбку. — Саша была моей первой настоящей любовью. Хоть это и не было взаимно. Думаю, именно она виновата в том, что в моем вкусе сильные и дерзкие девушки. Я прикусила щеку изнутри, вдруг ощутив странную опустошенность на душе. Так он потерял любимую… Наверное, мне жаль. Или что это за чувство пугающей, засасывающей пустоты? Словно я вмиг утратила способность сочувствовать другим. Мне не все равно. Не все равно же, да? *** На следующую тренировку Артур сильно опаздывал. Обычно, он предупреждал меня об этом, послав кого-то из академии с запиской, но в этот этого не случилось. Это меня смутило, поэтому я решительно направилась в академию, надеясь найти его там, а если не его, то хотя бы Лиама — уж он точно знал, куда подевался мой наставник. Оказалось, Лейц действительно находился в академии, а если точнее: в кабинете директора. Когда я вошла, они что-то напряженно обсуждали. Артур недовольно стрельнул в меня взглядом, попытавшись пристыдить: — Кантарина, тебя не учили стучаться? Я в недоумении приподняла бровь, спокойно ответила: — Я стучалась. Три раза. Никто не отозвался, — и прошла в кабинет, захлопнув за собой дверь слишком громко, и на фоне этого резкого звука мои слова прозвучали немного угрожающе. Директор и Заместитель переглянулись, на их лицах проступила тень смятения. Присев на стул, стоящий напротив стола директора, я посмотрела на Артура, занимавшего диванчик у стены, и спросила: — Что такого важного случилось, что ты не пришел на тренировку? Даже не послал никого меня предупредить. Лейц откашлялся в кулак, стушевался: — Прости. Мой помощник передал послание, так что я совсем забегался. Мое тело против моей воли напряглось, в голове проскочило предположение, что сообщение касалось моей семьи, и я надеялась, что в этот раз ошиблась. Осторожно поинтересовалась: — Что произошло? — Ничего хорошего, — признался Лиам. — Территории Одиннадцатого подразделения Ордена внезапно были атакованы. Себастьян уже взял под контроль чертветь этих земель. — Когда это случилось? С одной стороны, я ощутила невероятное облегчение, потому что происходящее не касалось моей семьи, но с другой — новости действительно неутешительные. Себастьян уверенно наращивает мощь и захватывает территории Ордена. Как бы упорно мы не держали оборону, он прорывается вперед. Я понимала, что времени у нас в обрез: начиная с того, что еще год-два, и этот ублюдок захватит почти все территории Ордена, оставив нас в меньшинстве на земле Отступников, а вскоре и от этого ничего не останется, и заканчивая тем, что мой разум медленно сдавал позиции. Мы не можем позволить ему победить. Мне необходимо как можно скорее пробудить стихию и научиться ею управлять. Но была еще одна проблема: волны энергии, лишающие Посвященных способностей, накатывали все чаще. За последние две недели это случилось снова, а в сумме за прошедшие два месяца — уже три раза. Перерожденные опасались, что их способности вскоре исчезнут. — Три дня назад Себастьян начал наступление. Пару часов назад окончательно захватил четверть территории, — Лиам казался подавленным. Артур с каждым словом напрягался все сильнее. Артур озвучил мои мысли: — Проблема даже не в этом. Способности стали исчезать все чаще, и это ухудшает наше положение, — Лейц взъерошил длинные темные волосы, а после нервно собрал их в хвост и уложил себе на плечо. Айя, сидящая у него на шее, обвила их, как резинка. — Они — наше единственное оружие против Ордена. Даже так, я уверен, они не отступят. У них больше сил, влияние Себастьяна растет, и его спонсируют. Нам же перекрыли воздух, на нашей стороне единицы. Лиам удрученно молчал. — Сопротивляться без способностей будет тяжело. Нам нужна подстраховка. — Какая? Попытаешься привлечь Независимых? — усмехнулась я, скептично хмыкнув. — Им это не нужно. Они не станут ввязываться в это. — Даже если бы хотел, связаться с ними непросто. Независимые часто выручали нас, хоть и не многие на это решались, но ты права: ввязываться в это полноценно они не станут. Я говорю о другом. Директор был в недоумении, похоже, он сам не понимал, о чем говорил его друг. — Нужно искать поддержку везде. Даже среди обычных людей. — И как ты собрался это сделать? Я против этого: даже думать о том, чтобы ввязать в это обычных людей! — яростно запротестовал Лиам, слегка ударив по столу кулаком. Всем своим видом он показывал неодобрение. Артур закатил глаза. — И не собирался. Но почему бы не использовать все то, с помощью чего дерутся простые смертные? Наше оружие — это способности и артефакты. Мы не привыкли к современному снаряжению. Мои брови сошлись к переносице. Не сказать, что идея показалась мне плохой — в нашей ситуации все средства хороши, но я пока плохо понимала, где мы сможем достать столько оружия, не привлекая к себе лишнего внимания. Законным путем это явно не сделать (учитывая и то, что многие спонсоры Себастьяна — влиятельные люди, которым не составит труда перекрыть нам все дороги). Разве что использовать тех, кто успешно работает под прикрытием… Но выяснить, как на них выйти, задача максимально сложная, а уж договориться с ними — что-то из разряда практически невозможного. Если, конечно, не знаешь их. — Нам не позволят, — категорично отозвался Лиам. — Как бы не была влиятельна Глава, нам просто не позволят. Во-первых, для простых людей это удвоенная угроза в нашем лице, а во-вторых, законно сделать это просто невозможно в нашей ситуации. Если бы запрос исходил от Себастьяна — то да. Его власть растет с каждым днем. Но мы в невыгодном положении, и даже наличие сосуда для силы «подлинника», — Лиам окинул меня извиняющимся взглядом, намекая на то, что не очень-то и хотел говорить обо мне в подобном ключе, — не очень-то нам и помогает. — Значит, ты хочешь сказать, что мы заведомо проиграли эту войну? — Артур вскочил, яростно глядя на директора сверху вниз. Лиам устало вздохнул, раздраженно махнув на него рукой. — Я лишь излагаю факты. — Нет, ты думаешь только о нашем плохом исходе, — рявкнул неожиданно взбесившийся Лейц. Его прежнее спокойствие и хладнокровие вмиг рухнули, как карточный домик. Я впервые видела его таким злым. В этом не было ничего удивительного — все постоянно нервничали и находились едва не на грани нервного срыва. Артур много работал, неудивительно, что его терпение лопнуло даже от простых слов. — А ты вдруг оптимистом стал? Я пытаюсь смотреть на ситуацию, как реалист! — Я что по-твоему делаю? Ворон считаю? Мало того, что пытаюсь помочь ей пробудить силу, которая может спасти нас всех, так еще и решаю насущные проблемы. И только попробуй вякнуть что-то о том, что я ничего не делаю на этом чертовом острове! В кабинете становилось тяжело находиться: воздух от негативных эмоций начал сгущаться, и это ощущение пугало меня, напоминая то чувство, когда ко мне являлись галлюцинации. Их перепалка на пустом месте начала нехило раздражать. Вместо того, чтобы решать проблемы, они ругаются и портят свои отношения. Еще и мне нервы треплют. — Замолчите, — убийственно холодным тоном приказала я, метнув сердитый взгляд в каждого по очереди. — Сядьте и успокойтесь. Лиам громко выдохнул, крутанулся на кресле, отворачиваясь от Артура и смотря в окно. Лейц сжал губы, но ни слова против не сказал мне и уселся обратно на диван, сложив руки на груди. В повисшей тишине раздалось шипение Айи. Я выждала несколько минут, чтобы убедиться, что они окончательно остыли, и только после этого заговорила: — Возвращаясь к теме разговора, я могу кое-что предложить. Уверена, нашей дорогой Главе это не придется по душе, потому что мое вмешательство обязательно, однако, это выход из ситуации. И наша возможность склонить чашу весов в нашу сторону. Директор повернулся, смерив меня заинтересованным взглядом, Артур поднял голову, показывая всем своим видом, что готов выслушать мое предложение. Внутри разлилось приятное горячее удовлетворение. Мне нравилось это чувство, когда со мной считались и меня слушали. — И что ты хочешь сказать? — поторопил Артур, заметив, что я не спешу раскрывать свои планы. — Раз уж законным путем получить оружие не получится, можно попробовать договориться с темной стороной. Лейц сразу же догадался, что я имела в виду, и слегка недовольно протянул: — Мафия? — В точку. Если договоримся с ними, они смогут тайно поставить нам оружие. Но и цену, конечно, выставят соответствующую. — Миллиарды? — поморщившись, словно от зубной боли, уточнил Лиам. Я пожала плечами. — Вряд ли. Деньги у них и так крутятся большие, а чтобы их умножить, могут потребовать что-то другое. С этого они выиграют больше раза в два, а то и в три, чем могут стрясти с нас. Территорию, какие-то разрешения для поставок. Смотря, что им сейчас нужно. — Значит, ты хочешь договориться с ними? Сможешь? — сомнение в голосе брата вызвало у меня злость. Меня словно попытались унизить. — Я смогу. А вы — нет, — холодно заметила я. — Ведь никто из нас не знает, как их найти, как с ними говорить, а что важнее — как с ними договариваться. — А они не пришибут тебя, как только увидят? Учитывая, какие у меня отношения с мафией — опять же, благодаря небезызвестным личностям, — такой вариант вполне возможен. Но кто в наше время не рискует? Те явно остались в живых. Плохое сравнение. — Чтобы этого не случилось, разговаривать буду через посредника. Для начала. А уж если их заинтересует — встречусь лично. Тогда точно не посмеют меня тронуть. — Ты же понимаешь, что возвращаться на континент опасно? — Мы будем работать на безопасной территории Ордена, а если повезет — на землях Отступников. Да и ты будешь рядом, верно ведь, наставник? Артур вздохнул, принимая поражение — да и не очень-то и сопротивлялся. Уж кто, как не он, знал, что наше положение ухудшалось с каждым днем, и возможностей у нас не так уж и много, чтобы выбирать наиболее безопасные. — Я поговорю с Главой, но не уверен, что она захочет идти тебе навстречу. Сдержанно улыбнулась, окинув Лейца хищным взглядом. — Мое дело: предложить, как вытащить вас. А остальное мне не так уж важно. *** — Что она предложила? — шокированно переспросила Ариста, резко обернувшись к сидящему в кресле Артуру. Он устало потирал переносицу. Девушка зашла к нему после ужина. Она делала это достаточно часто, после того как они сблизились. Основные новости Женерия узнавала именно у него, из первых уст. И этот раз не стал исключением: но в этот раз она не могла поверить своим ушам! Кантарина добровольно вызвалась встретиться с мафией, ее бывшим начальством! — У нее определенно что-то не так с головой, — грубо высказался Артур, за что получил легкий подзатыльник от подошедшей к нему Аристы. Только эта девушка имела смелость обращаться с ним подобным образом (за исключением Элизы). И при этом оставалась целой и невредимой. — Ауч! — Следи за словами, — потребовала Ариста. Столкнувшись с обиженным взглядом Лейца, она закатила глаза и ласково погладила его по волосам, собранным в низкий хвост. Он тут же расплылся в довольной улыбке и прильнул к ней, обнимая за талию и прижимаясь щекой к ее острой ключице. Женерия плавно положила ладони на крепкие плечи и вздохнула. — Не понимаю, о чем она вообще думает… Как считаешь, насколько безопасно возвращаться на континент? — Опасно в любом случае. Даже если мы будем ее сопровождать, вероятность обнаружения все равно есть. Хотя, маловероятно, что Себастьян ожидает ее резкого возвращения из тени. Так что у нас достаточно высокие шансы на успешное завершение миссии. — Но это твои мысли, — заметила девушка. — Ведь твоя госпожа точно этого не одобрит. — Уверен, так и будет. Но нам это нужно. Оружие будет хорошим преимуществом, особенно, если эти странные аномалии с исчезновением способностей продолжатся. Ариста подметила, что им нужно будет также попытаться найти информацию о том, почему ее энергия стала такой странной после нарушения баланса. Женерия вспомнила, как Кантарина говорила о том, что вскоре им предоставится шанс вернуться на континент. Она словно предчувствовала это. Аристе это показалось немного жутким, даже мурашки пробежались по спине. Артур продолжал обнимать Женерию, наслаждаясь теплом ее тела, и никак не ожидал, что она продолжит говорить о насущных проблемах. Лейц надеялся, что хотя бы с ней сможет забыть о той головной боли, которая преследовала его уже много дней. — Я до сих пор не понимаю, как все это произошло. Как Себастьян пришел к этому? — после слов Стефана Ариста часто задумывалась о том, что никто из них не знал Себастьяна. Кто он на самом деле? И как добился такого успеха? Как бы не была велика ее ненависть к нему, любопытство унять оказалось сложно. Себастьян все то время, пока был рядом с ними в академии, представал грубым, навязчивым, подозрительным типом, от которого тошнило. И как же странно теперь осознавать, что это всего лишь плотная маска, через которую никто из них не смог разглядеть его истинного лица. Неужели уже тогда он все знал? Когда он начал этот план? Когда проник в сердце Ордена и начал его отравлять? Как узнал о Кантарине и ее способностях? Так кто же он на самом деле? — Никому из нас это неизвестно, — покачал головой Артур. Айя, недовольно зашипев, сползла с шеи хозяина и переползла на плечо Аристы. Слишком поглощенная своими размышлениями, она даже не обратила на это внимания: впрочем, девушка змей не боялась, а уж питомца своего возлюбленного — уж тем более. — Думаю, он уже давно готовил это. За один-два года подобное не сотворишь. — Я больше всего удивляюсь тому, как так получилось, что Кантарина все же попала в Орден, а не к Отступникам, раз уж вы узнали о ней первые. Артур нахмурился, слегка отстранившись от нее, но не выпуская из объятий. — Она привлекла внимание Ордена. Как-то все так быстро получилось, что мы даже не заметили. Пришлось действовать быстро и отпустить ее, чтобы не показать наше участие в ее жизни. — Вернее, в смерти, — ехидно поправила Ариста. Артур неохотно кивнул, признавая ее правоту. — Расскажи подробнее, что произошло тогда. — Между Орденом и Независимыми разгорелся конфликт. Тогда было много погибших и с одной, и с другой стороны. Кто-то из Независимых нашел какой-то старый артефакт, точно не скажу, что это было. Стычка произошла именно в том городке, где жила Кана… Она-то и нашла артефакт, а ее обнаружил Орден… Лейц нахмурился. — Сейчас, думая об этом, все кажется слишком странным. Совпадение, что артефакт нашли именно там? И совпадение, что Кана нашла его и попалась Ордену? Не слишком ли удачно все сложилось? Явно удачно не для нас. А для кого? — Что? К чему ты клонишь? — Кому было выгодно обратить внимание Ордена на Кану? Как раз перед тем, как мы собирались ее забрать. — Себастьяну, — медленно ответила Ариста. — Если он знал о том, что она «подлинник», то ему нужно было любыми средствами оставить ее в Ордене. Таким образом, вас вынудили залечь на дно… Ариста отскочила, когда Артур внезапно поднялся и нервно зашагал перед столом, продолжая складывать все части старой, уже почти забытой истории. — Если уже в то время он был знаком с Кристианом, то тот мог увидеть в его будущем Кантарину. Мы же не знаем, насколько мощная у него сила, и как далеко в будущее он мог заглянуть. — Значит, Себастьяну необходимо экстренно заставить Орден обратить внимание на «безымянного» Посвященного, но так, чтобы это никак не могли связать с ним. Чистое совпадение, не более. Удача, которая привела Орден к «подлиннику», — с каждым словом Ариста все больше ужасалась тому, насколько четко и складно строился план Себастьяна. — Предположим, что тогда он уже имел в Ордене союзников. А может, и за его пределами. Ему подкидывают артефакт, и он забрасывает удочку и Независимым, и Ордену, натравливая их друг на друга. И столкновение происходит именно в городке, где живет его цель. И план работает, как часы: Глава Второго подразделения обнаруживает на территории своего коллеги перерожденного, которого нет в списке. Рыбка на крючке. — Но! — Женерия вскинула ладонь, вспоминая рассказы Кантарины и профессора Тимории. — Появляется проблема. Глава Третьего подразделения скрывает то, что на его земле произошла такая ситуация. Знает только три человека: Глава Второго подразделения, хранитель книги и Тимория Грекойя. Себастьяну это явно не на руку. — И что дальше? — непонимающе нахмурился Артур, разворачиваясь к ней. Глаза Аристы горели опасным, маниакальным огнем, когда она начала быстро, совсем нетипично для нее, тараторить, объясняя: — Кантарина поступила в академию, но Глава Третьего подразделения скрыл то, что ее имени не было в книге. В самом начале ее огорошили новости: Главу Третьего подразделения и хранителя книги убили! Тогда Тимория списала это на вас — Отступников. — Что за бред? — легкая злость прорезалась в голосе Лейца. — Это бессмысленно. Мы не получили бы никакой выгоды от его смерти, наоборот, это только мешало нам… — Он замер, внезапно пораженный собственной догадкой. Ариста активно покивала. — Чтобы наверняка привлечь внимание Ордена к Кантарине, Себастьян убивает Главу и хранителя, чтобы это точно связали с неожиданно появившейся в академии девушкой «без имени». И здесь отлично сыграла свою роль Глава Второго подразделения: она-то и намекнула на то, что это произошло после того, как обнаружили Кантарину. Убийства списывают на Отступников, и это выглядит так, словно вы хотели что-то скрыть, не дать кому-то узнать о том, что вы что-то нашли. — Или кого-то… Это приковало все внимание Главы Ордена к Кантарине. Теперь сбежать оттуда — все равно, что объявить начало войны между Отступниками и Орденом, рассказать о том, что «подлинник» найден. Теперь наши руки связаны. И именно это и нужно было Себастьяну. Пораженный Артур замолчал. Ариста сжала руки в кулаки, оперевшись на стол: — Это только предположения, но все сходится. Он с самого начала знал о ней, давно готовил этот план. Или же она даже не входила в его план, пока он не узнал о том, что существует «подлинник». С ее силой захватить власть получилось бы быстрее, никто бы не посмел оспорить его авторитет. — Он безумен. И он гений. Если все так, как мы думаем, нас всех просто обвели вокруг пальца. Как детей! — Лейц рыкнул, от злости и бессилия пнул коробку, стоявшую рядом с его столом. Женерия качала головой, до сих пор находясь в легком шоке. — Не говори Кантарине, — сказала она, выпрямляясь. Артур удивленно посмотрел на нее. — Почему? Разве она не должна знать? — Это только наши мысли. Но если это правда, то я боюсь представить, как она отреагирует на то, что так легко попалась в его сети. Снова. Мы все попались, но сейчас она нестабильна эмоционально, и любое слово может еще сильнее сломить ее. Да, это действительно только предположения. Никто, кроме самого Себастьяна, не знал точного плана, когда это началось, и что он планировал. Но все это выглядело слишком подозрительно, чтобы быть простым совпадением, особенно сейчас, когда почти весь план Себастьяна сработал, как по нотам. Так… кто же такой Себастьян? Гений или безумец? Впрочем, это две стороны одной медали. *** День выдался откровенно паршивым, и ночь не лучше. Я решила лечь пораньше, понадеявшись на то, что кошмары под светом закатного солнца пощадят меня. Идея оказалась провальной, хоть мне и удалось поспать на несколько часов дольше, чем обычно. Я снова резко очнулась ото сна, в котором Себастьян перерезал мне горло — это повторялось из раза в раз, и уже не столько пугало, сколько раздражало и даже вызывало истерический смех, — около трех часов ночи. В доме стояла мертвая тишина, даже океан за окном казался непривычно тихим и спокойным. Коснувшись своей целой, без единой царапины и пореза, шеи, я ощутила фантомную боль, громко выдохнула и поднялась. В горле застрял сухой ком, который хотелось поскорее проглотить. Уснуть уже точно не смогла бы: страшно от осознания, что медленно начала к этому привыкать. В полной темноте я спустилась по лестнице, крепко вцепившись в перила, чтобы не упасть, пересекла гостиную и зашла на кухню. Чтобы не раздражать свое зрение, включила тусклый нижний свет и подошла к столу. Тихо выругалась, увидев, что в кувшине нет воды. Взяв из шкафа стеклянный, прозрачный стакан, подошла к раковине и открыла кран. Вода тихо зашипела. Я отпила немного из стакана, краем глаза посмотрев в окно над раковиной. На стекле в тусклом нижнем свете отражалось мое бледное, заспанное лицо. Выглядела, мягко говоря, нездоровой. Лицо осунулось, под глазами темные, большие тени, щеки впали, а губы сухие и потрескавшиеся, почти слившиеся цветом с кожей. Я знала, что мне не говорят о том, как плохо выгляжу, потому что не хотят травмировать, но почему-то от этого не становилось легче. Меня охватывала лишь злость при мыслях об этом. Я выглядела откровенно плохо. В этом не было ничего удивительного: я мало ела, иногда пропуская ужин или обед, а бывало и то, и другое, спала максимум пять часов в сутки, если повезет, постоянно нервничала из-за галлюцинаций. Постоянное раздражение и беспокойство, тревога и страх окутывали плотным одеялом мое сознание. Чувство подозрительности и недоверие к окружающим росли с каждым днем, словно каждый раз, когда в видениях появлялся образ Себастьяна, он приносил с собой мешок негативных эмоций, который отравлял меня. Мне казалось, что даже моя кровь была отравлена ими и становилась грязной и мерзкой. Чем дольше смотрела на себя, тем сильнее болели глаза. Казалось, мое отражение в любую секунду начнет двигаться и кричать. Я дрогнула, вспоминая недавнюю галлюцинацию в ванне, отставила стакан на стол рядом с собой и инстинктивно коснулась своих щек. Там не было крови, но ощущение скатывающихся слез все еще казалось ярким и слишком реальным. — Страшно? В мертвой тишине его голос звучал как крик ворона — резкий, пугающий до ужаса, пробирающий до костей. Мое дыхание участилось, но взгляда от своего отражения я не отвела. Лучше смотреть на себя, даже такую, чем на ублюдка, который, вот ирония, и превратил меня в это. — Страшно смотреть на такое ничтожество, Тари? Я тебя спрашиваю. — Отчеканил он настойчиво, словно еще секунда — и он бросится на меня, схватит за шею и принудит рассказать ему все, что только захочет. Его голос эхом разносился по моему сознанию, но суть его вопроса никак не удавалось ухватить. Меня словно бросили под воду, отделяя от внешнего мира. Понимала, что меня настигла очередная галлюцинация, но с каждой секундой это осознание отдалялось, вытесняемое страхом и тревогой, и вскоре я полностью погрузилась в это видение. Он здесь. Он следит за мной. Он ждет, когда я паду. Мой страх в одно мгновение обратился острыми шипами, вонзившимися в мое тело изнутри, словно пытаясь лопнуть шар, в котором скопилась вся моя ненависть. Взгляд упорно следил за собственным лицом, и я неожиданно увидела, как меняются мои эмоции. Что это за выражение? Незнакомое, совершенно дикое и страшное. Словно все мышцы лица перекосило. Эти глаза, что раньше напоминали хрусталь, превратились в темное, мутное, грязное стекло. Отвратительное и неприятное. Меня наполнил испуг. Это мое лицо? Или галлюцинация? Неужели я выгляжу теперь так? Словно загнанный в угол зверь. — Ты теперь такая, Тари. Не нравится? А мне вот — очень. Ты же хотела быть сильной. Теперь тебя все боятся. Ты не замечала, как они на тебя смотрят? Словно на изуродованную куклу. Он громко расхохотался, и этот звук ударил по ушам. Смех словно раздавался отовсюду. Но боковым зрением я четко видела тень, которая появлялась то рядом со мной, то слева, то справа, перемещаясь с невероятной скоростью. Она смеялась надо мной тем самым отвратительным, вызывающим тошноту смехом. Он везде. Прекрати! Хватит! Этот смех сводил с ума. — Заткнись, — вцепившись в раковину пальцами, прошипела я, задыхаясь от ярости, страха и паники. И снова громко завопила: — Заткнись! Но он будто упивался моей злостью. Не выдержав давления, я схватила стоящий рядом стакан и швырнула его в сторону выхода из кухни, где он неожиданно появился. Все, чего я хотела, так это чтобы он заткнулся. В следующий момент стакан с оглушительным звоном разбился о косяк, до ужаса испугав стоящего в проеме человека. Новая волна страха накрыла меня, когда я осознала, что это не Себастьян. Туман в голове рассеялся, оставляя после себя только угасающий звон стекла и смех ненавистного ублюдка. В глаза бросился высокий силуэт, ошеломленно застывший на месте. Судорожно выдохнув, я приподняла дрожащие руки, открывая и закрывая рот, не в силах выдавить ни звука. Сиэль застыл на пороге, как парализованный, приковав ко мне шокированный взгляд. На его щеке блестела кровь, льющаяся из пореза, который оставил отлетевший от косяка осколок разбившегося стакана. Я же… А если бы я попала в голову?! На глаза навернулись слезы, я прикрыла рот ладонью, чтобы не дать отчаянному крику вырваться наружу. Колени подогнулись, мое тело сползло на пол, я прижалась спиной к нижним кухонным шкафчикам. Сиэль продолжал стоять там, буравя меня полным смятения взглядом. Кровь стекала по его щеке и подбородку, капала на футболку. Из гостиной послышались торопливые тяжелые шаги, и вскоре в проеме показался заспанный, но встревоженный Ардаган, за ним семенили Теодор и Синелис. — Что это был за звук? — сурово спросил Филеро, оглядывая застывшего на пороге Рокуле. Его взгляд переместился на осколки стакана, а после на сидящую на полу меня. Он нахмурил темные брови. Остальные тоже оценили ситуацию. Увидев на щеке Сиэля порез, а рядом валяющиеся части стакана, Синелис сложил «два» и «два» и обратился ко мне звенящим от злости голосом: — Это ты? Что ты сделала, Кантарина? Я замотала головой, чувствуя, как начала задыхаться, и схватилась за шею. Из горла начал вырываться хрип, складывающийся в едва различимые слова: — Нет… Я… не… хотела… — Уведите его, обработайте рану, — тихо скомандовал Ардаган. Теодор кивнул, кинув на меня встревоженный взгляд, потянул рассерженного Синелиса за руку. Сиэля, как безвольную куклу, потащили следом, но он и не сопротивлялся. Ардаган начал медленно подходить ко мне, но я громко закричала, выставляя перед собой руки и отворачивая голову, чтобы не смотреть в его глаза. — Не подходи… ко мне! Умоляю… не подходи… По щекам нескончаемым потоком катились слезы. Он меня не послушал. Ардаган обхватил мои руки, сводя их вместе, и аккуратно опустил. Его пальцы немного грубо коснулись моего подбородка, разворачивая мое лицо к нему. Он вынудил меня смотреть на него. В его глазах я не увидела разочарования или злости, но в алых радужках блестело беспокойство. — Я не хотела, я не поняла, что это он… — какое-то глупое желание оправдаться перед ним охватило меня с головы до ног. Лишь бы он не возненавидел меня снова. Я не хотела выглядеть ужасным человеком в его глазах. Только не в его… — Со сна… я не поняла… Я испугалась… — Я тебе верю. Слышишь? Я тебе верю, Кантарина, — заверил меня он, легко кивнув. — Давай, поднимайся. Нельзя сидеть на холодном полу. Он первый встал, после чего протянул мне руку. Дрожащая ладонь легла в его. Филеро потянул меня вверх, и я едва поднялась на дрожащих ногах, но колени мгновенно подогнулись, отказываясь держать вмиг потяжелевшее тело. Я снова едва не упала, но Ардаган вовремя подхватил меня за талию, удерживая на месте. Его непонимающий, полный подозрений и смятений взгляд прошелся по моему лицу. В его голове уже начали строиться теории, мне казалось, я слышала звук крутящихся шестеренок. Покачав головой, словно отгоняя какие-то мрачные, навязчивые мысли, он слегка присел, позволяя мне обхватить его шею руками, и поднял меня на руки. Ардаган понял, что я не смогу сделать ни шагу. Посадив меня на стол, он подошел к верхнему шкафчику и под моим пристальным взглядом взял кружку, с верхней полки достал маленький пузырек. Налив из крана воды, Филеро добавил несколько капель темной жидкости в кружку и передал мне со словами: — Успокоительное. Пей. Голос звучал так, словно он не терпел возражений. Я залпом выпила всю воду, внезапно почувствовав ужасную жажду. Отдав кружку, едва не выпавшую из дрожащих рук, Ардагану, я вытерла слезы со щек. Филеро быстро вымыл ее, поставил обратно в шкаф и снова взял меня на руки. Он молча отнес меня в мою комнату, выждал, пока я удобно устроюсь на кровати, и только тогда присел на край, внимательно разглядывая мое лицо. Я молча смотрела на него из полуприкрытых век. — Расскажешь, что случилось? Или забудем? Стиснула зубы. Говорить правду не хотелось, но и врать ему было бы ужасно. Именно поэтому упорно молчала, крепко сжимая пальцами одеяло. Ардаган подождал еще пару минут, после чего вздохнул, понимая, что ответа от меня не дождется. — Я понял. Если ты говоришь, что просто испугалась ночью и не узнала его, то так и есть. Но, сбрендившая, если ты захочешь о чем-то рассказать, я живу в комнате на первом этаже. Помнишь, да? В ответ он получил медленный кивок и мой пристальный, зачарованный взгляд. — Попробуй заснуть. Я уйду сразу же, как уснешь. Тогда тебе придется сидеть здесь до самого утра. Потому что я либо не засну, либо через час проснусь от очередного кошмара, который после такого мне обеспечен. Закусив изнутри губу почти до крови, я повернулась к нему спиной, натянула одеяло до подбородка и равнодушно бросила: — Спасибо, не нужно. Все в порядке, иди спать. Лишь отвернувшись и не смотря в его глаза, я могла говорить с ним в таком тоне. — Уверена? — слишком тихо для такого человека, как он, уточнил Ардаган. Боясь, что голос дрогнет, я только кивнула. Не знала, увидел ли он в темноте мой кивок, но послышался шорох одежды, вскоре закрылась дверь, оставляя меня одну в темной комнате и с жутким смехом, эхом звенящим в больной голове.