Лекция семнадцатая

Ардаган тихо вышел из комнаты, закрыв за собой дверь, и замер. В темном коридоре на втором этаже царила тишина, даже в соседней комнате не горел свет: Женерия не ночевала дома, оставшись в академии с Лейцем. Она часто так делала, никто за нее не волновался, потому что знали, что беспокоиться не о чем. Слышались приглушенные, неразборчивые голоса с первого этажа: одноклассники обсуждали произошедшее. Ардаган уверен, что больше всех вопил Зиковьен, а не пострадавший Рокуле. Того, похоже, накрыл глубокий шок. Тяжко вздохнув, Ардаган присел на пол, оперевшись спиной на дверь, согнул колено и положил на него руку. Очевидно, Кантарина не хотела говорить, что на самом деле произошло. Остаться рядом против ее воли он не мог, но и просто так оставить тоже. Мало ли что. Филеро решил немного посидеть в коридоре, хотя бы час, чтобы исключить возможность того, что она может натворить дел. Или вдруг ей станет хуже. У парня гудела голова от переполнявших его мыслей. Очевидно, они недооценили серьезность ее душевной травмы. Похоже, все намного серьезнее. Даже будь она напугана, стала бы швырять стакан в человека? Зависит, конечно, от ситуации, но сейчас на острове безопасно, ей никто не навредит, и она это знала. Они все упорно упускали из виду ее состояние. Нет, не так. Все специально делали вид, что все в порядке, игнорировали ее поведение, порой выходящее за рамки, ее внешний вид и здоровье. Очевидно, она истощена, как физически, так и ментально. Ардаган не понимал, что ему нужно сделать, чтобы хоть как-то помочь. Он верил, что сможет помочь, но что сделать, до сих пор не знал. Просто быть рядом? А ему это позволено? Ардаган усмехнулся и тут же поморщился. Он же сам прекрасно знает, что только его она подпускала к себе ближе всех. У него есть все, чтобы помочь ей, но он как беспомощный мальчишка только и делает, что мечется, путаясь в своих чувствах. Он боится. Ардаган Филеро почувствовал себя ужасным трусом. Но действительно ли хватит того, что он просто рядом? Кантарина менялась: только дурак этого бы не увидел. С каждым днем что-то в ней медленно, едва уловимо изменялось. Выражение лица становилось холоднее, улыбка стала такой редкой, словно солнце вмиг погасло, а глаза помутнели. Как будто кто-то другой неторопливо проникал в ее сознание, пытаясь заменить ее. Если бы Ардагана спросили, он бы честно сказал, что его это смущало, и даже немного пугало. Со стороны он видел, как в ней просыпалось что-то черствое, жесткое, холодное. И все же… он не мог не замечать, как рядом с ним ей становилось легче. Будто бы закрывшийся цветок снова пытался распуститься. Вздохнув, Ардаган прислонился головой к холодной поверхности двери и прислушался, надеясь услышать по ту сторону мирное сопение. Лишь бы не плачь и крики. *** Удивительно, но мне каким-то образом удалось заснуть. Возможно, успокоительное оказало сильное воздействие на мой ослабленный организм. Мой сон был крепким и спокойным, без кошмаров. Несмотря на то, что произошло ночью, я проснулась отдохнувшей и достаточно бодрой. Вся эта ситуация казалась просто дурным сном, но от реальности убежать не получилось. Стоило спуститься в гостиную, я ощутила, как меня окатили опасливыми, пристальными взглядами. Четыре пары глаз неотрывно следили за мной, пока я неторопливо спускалась по лестнице. В голове проскользнула странная мысль, точнее — вопрос. «Мне нужно извиниться?» Что-то не так. Я ощущала себя странно после произошедшего. Так, словно все это происходило не со мной, будто бы не я швырнула стакан в своего друга, не меня успокаивал Ардаган, не мои руки дрожали, сжимая ночью одеяло в страхе. Все разом скрылось за призмой, разделив воспоминания и чувства на «до» и «после». Во мне росла уверенность, что дело именно в галлюцинациях. Они влияют на меня сильнее, чем мне казалось. Я остановилась перед диваном. Сидящий на нем Ардаган слегка повернулся, положив руку на спинку, чтобы видеть меня лучше. Сиэль опустил глаза, Теодор был напряжен и крепко сцепил руки, а Синелис смотрел злобно, будто бы я вмиг стала его врагом. Странно… Что это за ощущение? Словно пустота внутри меня упивалась их негативными эмоциями, их злостью, подозрениями, тревогами. Мне казалось, что какая-то сила внутри меня поглощает их чувства, и в какой-то момент у меня появилось ощущение, что еще чуть-чуть, и они застрянут в горле, заставят меня поперхнуться. Я выпрямила спину, ощущая напряжение во всем теле, и понадеялась, что остальные этого не заметят. Мне нужно извиниться. Пришлось буквально заставлять себя выдавливать слова, которые почему-то не хотели срываться с губ. Что-то внутри противилось этому, словно какая-то часть меня протестовала, вопя о том, что в этом нет моей вины. Но я-то понимала, что провинилась. Пыталась осознать это, пока странные эмоции не захватили мой разум окончательно. — Мне очень жаль, — и все же, голос почему-то звучал так холодно и чуждо, словно говорила не я. Руки сжались в кулаки. — Прости меня, Сиэль. Прости. Я повторяла это из раза в раз, пытаясь заставить себя чувствовать себя виноватой, желать искупить вину за этот поступок, но не чувствовала ничего. Как тогда, когда Рикс рассказывал мне о том, как погибла Александра. Меня будто вмиг лишили всех эмоций. Я знала, что натворила дел, что виновата в этом, но в голове билась лишь одна мысль: «это из-за него. Если бы не Себастьян, я бы этого не сделала». Обвиняла его в своей собственной слабости и неспособности противостоять галлюцинациям. «Ты выглядишь жалко, Тари». Да что со мной? Давай же! Ты виновата! Очнись! — Прости меня, — снова попросила я, буквально выплюнув эти слова. Тон был скорее угрожающим, чем виноватым. На меня смотрели так, словно перед ними стоял призрак. Будто бы в следующую секунду мое тело выгнулось бы в неестественной позе, напугав всех. Но, похоже, мое поведение уже вызывало у них легкий страх и непонимание. «Мне все равно». Это неправда. Мне не все равно. Голова раскалывалась. Я снова упрямо повторила, крепко сжимая руки в кулаки, ощущая, как ногти почти до крови впиваются в нежную кожу ладоней: — Пожалуйста, прости меня, Сиэль. Тяжелое молчание, повисшее между нами, можно схватить руками. И я бы сделала это, если б могла, и раз и навсегда задушила бы. — Я увидела тебя в отражении, и испугалась. Инстинктивно попыталась защититься. Мне очень… жаль, — «Хватит врать!» — Прости меня. Голова разрывалась от противоречивых мыслей, в душе царил хаос. Синелис недовольно фыркнул, видимо считая, что я пытаюсь слишком просто отделяться. Я подняла на него мрачный взгляд исподлобья, и что-то в этом действии смутило его. По движению его горла можно было понять, что он сглотнул. Зиковьен поспешил отвернуть от меня голову. Сиэль вздохнул. — Я понимаю, что тебе тяжело, Кантарина. Прекрасно понимаю, но прошу, впредь будь осторожнее. Будь на моем месте Ариста или Церелия, да даже Теодор, любой из нас мог получить травму. Не думаю, что мы это заслужили, — Рокуле жестко осадил меня, но злости я не почувствовала. Наоборот, его слова хлестанули по мне, и этот ментальный удар вдруг рассеял весь туман в моей голове. Мне показалось, что я очнулась от странного забвения, и тело резко расслабилось: крепкая хватка какой-то невидимой силы ослабла. Голоса в голове стали тише в разы, в легкие проникло достаточно кислорода, и я наконец смогла нормально вздохнуть. Меня едва не накрыла волна истерического смеха. То, что творилось с моим разумом, вышло далеко за пределы нормального и даже вменяемого. — Я поняла. Буду осторожна. Кивнув, на деревянных ногах поплелась на кухню, чтобы выпить воды. Аппетита не было, но я ясно понимала, что если не съем хоть что-нибудь, мой организм ослабнет еще сильнее. Я буквально заставила себя выпить йогурт и съесть фруктовый салат, приготовленный кем-то из одноклассников. Закончив завтракать, я вышла в гостиную, молча дошла до дивана и присела рядом с Ардаганом, подогнув под себя левую ногу. Зиковьен и Рокуле о чем-то разговаривали, Теодор широко зевал и едва не засыпал в кресле. Филеро окинул меня мимолетным взглядом и погрузился в свои мысли. — …так что я просто сказал, что он придурок, — фыркнул Синелис. Сиэль мягко улыбнулся, но все же казался слегка отстраненным: я надеялась, что это было не связано с произошедшим ночью, но вероятность этого слишком мала. — Я все равно не понял, что он от тебя хотел, — сонно пробурчал Тео. Синни закатил глаза и повторил, растягивая гласные так, словно говорил с маленьким ребенком, плохо понимающим слова взрослых: — Он пристал ко мне, якобы я запудрил мозги его девчонке. Но я-то здесь при чем? Я всего лишь вежлив, учтив и галантен в общении с дамами. Кто же виноват, что они так легко клюют на меня? Минуту самолюбования Синелиса прервала зашедшая домой Ариста. Вчера я даже как-то не обратила внимания на то, что ее не было, но теперь поняла, что подруга ночевала в другом месте. И я точно знала, с кем. Увидев собравшихся в гостиной одноклассников, Женерия застыла на пороге и приподняла брови с холодным выражением лица: — И что вы так смотрите? — А когда-то именно ты просила меня не будить остальных, если вернусь домой к утру, — ехидно заметила я. Ардаган усмехнулся, вспоминая первый курс в академии Ордена. Тогда он подозревал меня в том, что я стала шпионом Лукаса. — Теперь пришла наша очередь осуждающе смотреть на тебя. — Я начну, — воскликнул Синелис и окинул девушку тем самым взглядом, покачивая головой в знак неодобрения. — Я тебя так не воспитывал… Подруга закатила глаза, махнула на нас рукой и прошла в гостиную. — Как поживает братец? — снова поддела я ее, когда девушка присела рядом со мной, расслабленно откинувшись на спинку дивана. — Уже убежал к своей госпоже, — в ее голосе сквозил чистый яд, смешанный с каплей ревности. — Докладывать ей о том, что ты предложила ему. — Он уже успел разболтать? — недовольно поморщившись, осведомилась я. Ариста криво улыбнулась, немного смутившись моей реакции. — Артур многим со мной делится. Но конкретно в этом случае он просто пожаловался, что ты сошла с ума, раз предложила такую идею. Внутри у меня что-то содрогнулось от страха. Речь шла не о том, что я в буквальном смысле сходила с ума, но страх разоблачения оказался сильнее доводов разума. Мне едва удалось удержать на лице безразличное выражение. — О чем вообще речь? — вопросил Теодор, и вся его сонливость испарилась, как дым на ветру. — Что за идея, Кана? — Да, что за идея, Кана? — ухмыльнулся Синелис, подаваясь вперед и смотря на меня прямым взглядом. Женерия переводила взгляд то на меня, то на Зиковьена, и непонимающе хмурилась. — Какая коша между вами пробежалась? — Стеклянная, — тут же отозвался парень. Сиэль одернул его, схватив за плечо и дернув назад, чтобы он уселся обратно на диван, который стоял прямо напротив нашего. — Хватит. Давайте забудем об этом. — О чем? — Ариста сморщила нос. Ей явно не нравилось, что она пропустила что-то очень интересное. — Ночью Кантарина бросила в Сиэля стакан, — с усталым вздохом пояснил Тео. — Испугалась его в темноте. Но она попала в дверной косяк, так что он почти не пострадал. — Тьфу, — закатила глаза Женерия. — И все? Я уж думала, трагедия произошла. Ну бросила и бросила, не убила же, в конце-то концов. Мы все посмотрели на нее странными взглядами, не зная, как реагировать на ее слова. — А что? Я и похуже дела творила, так что это еще цветочки. Тем более, если бы я в темноте заметила какую-то тень, взяла бы ружье и разбираться не стала, кто там стоял. Уж извините, но в наше время настороже нужно быть всегда. Так что хватит ломать комедию и идем собираться. Скоро начнутся занятия. Ариста взяла меня за руку, потянула, вынуждая подняться на ноги, и под удивленными взглядами потащила на второй этаж. Весь путь я смотрела на ее светлый затылок и думала, что должна чувствовать, когда она так заступается за меня. Но мне было очень приятно, что она это сделала, поэтому я выпалила только: — Спасибо. Женерия усмехнулась. — Не за что. Тем более, я не преувеличивала. *** Из-за того, что мы так и не рассказали о том, что за идея пришла мне в голову, всю дорогу до академии пришлось объяснять любопытным одноклассникам свой план. Кто-то назвал меня безбашенной и сумасшедшей, раз уж я снова решила связаться с мафией и вовлечь в это дело Отступников, а другие молча буравили меня неодобрительными взглядами. Из-за отсутствия Артура у меня выдался выходной, поэтому после лекций я решила немного отдохнуть и пройтись по городу. Мне даже удалось вкусно и сытно пообедать в кафе, и мне вдруг стало немного легче на душе. Все же, вкусная еда поднимает настроение. Вечером вся наша большая компания, к которой присоединились Рикс Бэйра и ребята из худшего класса в академии, отправилась отдыхать на пляж. Я заняла позицию наблюдателя и просто запоминала все, что проиходило. Ожидаемо, Лукас и Ардаган снова едва не подрались, после чего Глава специальной группы академии схватил обоих за шиворот, как котят, и бросил в океан. Из-за этого Филеро начал снова агрессировать, теперь уже на Рикса, к нему присоединился Дигнита, и разгорелась новая ссора. Беатриса стояла рядом с взрывоопасной компанией, яростно поддерживая разошедшегося Ардагана. Ее явно забавляла эта ситуация, и разнимать их она точно не собиралась. Я, взяв стакан сока и трубочку, с удовольствием потягивала напиток, наблюдая за ними с огромным интересом. Чуть в стороне от них Ариста и Мальбор снова говорили о каких-то серьезных делах, строя из себя бизнесменов. Ректус, Теодор, Виллитер и Сиэль играли в какую-то незивестную мне игру, вычерчивая на песке цифры и буквы. Синелис лежал на песке неподалеку от меня, напевая себе под нос веселую мелодию. Церелия, выставив мольберт перед самым океаном, старательно наносила на холст синюю краску. Мне казалось, что даже вопли дерущихся парней ее не волновали. Я позавидовала высокому уровню ее концентрации, которого раньше не наблюдалось. Николас и Анастасия о чем-то тихо разговаривали, отсев от шумной компании как можно дальше. Вскоре Рикс и Ардаган выдохлись и разошлись в разные стороны, оставляя Лукаса наедине с Беатрисой, которая выстреливала ехидными комментариями, высмеивая парня за то, что ему даже не удалось поучавствовать в драке. Дигнита начал рычать на нее, но продолжения я уже не видела, потому что рядом со мной присел все еще пыхтящий от злости Ардаган. Рикс направился в сторону рисующей Церелии. Представление закончилось, и мне становилось скучно. Мы с Филеро перебросились парой колких фраз, злобно посмотрели друг на друга пару раз, но на этом наше взаимодействие закончилось. В основном потому, что я наблюдала за тем, как разговаривают Цери и Рикс. Пока он вел себя прилично, так что я решила спустить все на самотек. В конце концов, я его предупредила. И не могу же хватать его за шкирку каждый раз, когда он поворачивается в сторону Церелии, верно? В конце концов, меня начало клонить в сон, и вскоре под раздраженное бурчание Ардагана я уснула, облокотившись на его руку. Проснулась уже в своей кровати посреди ночи, но не от кошмара, а от жажды. Похоже, Филеро снова пришлось тащить меня на руках. Что ж, я не против. Кто еще, кроме меня, на целом острове может похвастаться тем, что ее носит на руках сам Ардаган Филеро? Артур не появился и на следующий день, вестей от него тоже не было — для этого я специально сходила к Лиаму и уточнила. Поэтому у меня выдался еще один выходной, который решила потратить на одно из самых важных для здоровья дел: на сон. Учитывая, сколько я не досыпала, он мне жизненно необходим. Вернувшись домой после лекций, я пообедала легким салатом из овощей и направилась в свою комнату. Переоделась в домашнюю одежду и улеглась в кровать. Но уснуть никак не получалось. В комнате давно было неуютно, по глазам бил свет, и постоянное ощущение присутствие кого-то лишнего в ванной комнате за стеной убивало всякий сон. Одной находиться в доме как-то… странно и пугающе, даже днем. Эта мертвая тишина сводила с ума. Резко сев на кровати, я растрепала волосы, распуская косу, помассировала виски и огляделась по сторонам. Когда есть возможность поспать, сон не идет, как только нужно куда-то идти и что-то делать, и пушкой не разбудишь. Впрочем, вряд ли ко мне это теперь относилось. Меня любой шорох до ужаса может напугать. Я вышла из комнаты, спустилась на кухню, выпила стакан воды, попутно размышляя, как легче будет заснуть. Вспомнила о том пузырьке, что Ардаган достал из шкафчика в ночь того маленького происшествия. Может, выпить лекарство? Тряхнула головой, отгоняя эти мысли. Не хватало еще на всякую дурь подсесть. Я решительно направилась к лестнице, но остановилась, вперив взгляд в темный коридор, ведущий к спальням парней. А что… Чем черт не шутит! Взлетев по лестнице, я забежала в свою комнату, схватила подушку и спустилась обратно. — Извиняюсь за вторжение, — громогласно объявила я, врываясь в чужую спальню, хоть и знала, что дома никого нет. В этой комнате все было пропитано аурой Ардагана. Она словно въелась в стены. Обстановка в спальне, валяющаяся на тумбочке книга, немного неаккуратно заправленная кровать, даже висящая на спинке стула черная футболка — все напоминало о нем. Стоило перейти через порог, как меня словно захватило приятное ощущение безопасности и комфорта. Та самая аура, что скопилась в этом месте, обняла меня, укутала с ног до головы, и я невольно расслабилась. Я и до этого признавала, что именно с Ардаганом чувствовала себя наиболее комфортно и защищенно, но теперь это становилось слишком очевидно — стоило только посмотреть на мою реакцию в тот момент. Даже его комната казалась мне уютнее моей собственной. Это уже паталогия, Кантарина… Закрыв дверь комнаты, я прошла дальше, с любопытством осматриваясь, подошла к кровати и бросила свою подушку. Забравшись под одеяло, едва не застонала от радости: как же удобно! А главное — спокойно. Казалось, что закрытая дверь этой спальни защищала меня от всех страхов, тревог и галлюцинаций. Я точно была уверена — здесь меня не потревожат кошмары. Потому что рядом он. Уткнувшись носом в подушку, которая лежала на кровати, я вдохнула приятный аромат хвои и перца, прикрывая глаза. Обхватила ее руками, удобнее устраивая голову на своей подушке, которую подоткнула под голову. Будто бы мой личный рай. Тишина здесь не казалась давящей, она укачивала, помогая быстрее заснуть. Сон захватил меня почти мгновенно, но также быстро оборвался, когда я услышала, как открывается дверь. Знакомые шаги успокоили взбунтовавшееся, ничего не понимающее после сна сознание. Следом за этим раздался голос Ардагана — не просто удивленный, а шокированный: — Сбрендившая? Я сонно взмахнула ресницами, пытаясь найти его глазами. Филеро стоял на пороге, изумленно разглядывая развалившуюся на его кровати девушку. В иной ситуации это звучало бы двусмысленно. Забавно. — Ты что здесь делаешь? — Сплю, — спокойно ответила я, убирая с лица растрепанные волосы. — Не видно? От такой наглости Ардаган впал в еще больший ступор. Нужно запомнить это выражение лица: думаю, молодой господин Филеро еще никогда в своей жизни не был настолько растерян, а оттого спокоен и безобиден. Впрочем, это действительно очень нагло и беспардонно с моей стороны. — Я понимаю. Но почему ты спишь здесь? Это моя спальня, сбрендившая! Прием! — уже немного придя в себя, Ардаган подошел ближе к кровати. — Ты этажи перепутала. — Ничего я не перепутала, — буркнула недовольно все еще хриплым ото сна голосом. — Я намеренно пришла сюда. У меня жутко некомфортно, спать не могу. Постоянно какие-то звуки пугающие, шорохи. Кошмары замучили. — Призналась я. Посмотрела на него из-под ресниц и прошептала: — Извини за это. Просто здесь хорошо, будто ты рядом. Он молчал, крепко стиснув зубы, словно мои слова били по слабым местам и причиняли боль. Я смутилась и откинула одеяло, собираясь поскорее выбраться из его кровати и сбежать от этого пристального, обжигающего взгляда алых, пылающих чем-то непонятным глаз. Ардаган резко схватил меня за руку, останавливая. — Если ты будешь говорить подобное, я неправильно пойму, сбрендившая, — предупредил Ардаган, выпуская мою ладонь из своих пальцев так легко и ласково, словно по коже провели шелком. Все внутри меня содрогнулось. Я прижала ладонь к груди, ощущая бешеное биение своего сердца, и опустила глаза. Чувствовала, как его горящий взгляд скользит по моему лицу, и впервые за долгое время пожалела, что стала похожей на тень. Хотелось бы мне в его глазах выглядеть лучше, как внешне, так и внутренне. Ардаган вдруг схватился за край одеяла, который я уже успела откинуть, и небрежно вернул его на место, укрывая меня. Он поспешно поднялся. — Если хочешь, спи здесь. Я зашел за сапогами, мои кроссовки порвались. У меня по спине пробежали мурашки. Пальцы вцепились в одеяло, взгляд был прикован к его сильной спине. — Правда? Я могу остаться? — Не знал, что ты еще и глухая, — усмехнулся он. — Сказал же: можешь. Спи, сколько потребуется. — Даже десять часов? — улыбка невольно лезла на лицо. Впервые прошедшие два месяца я искренне улыбнулась. Ардаган на секунду замер, а после резко развернулся. Похоже, он тоже услышал улыбку в моем голосе. Его брови дрогнули, но он так и не нахмурился. Черты его лица вдруг стали мягче, а глаза приобрели приятный оттенок спелого граната. — Хоть… — в голосе вдруг прорезалась хрипота, поэтому он понизил тон на втором слове, на мгновение замявшись: — десять, хоть двадцать. Все для тебя. «Все для тебя». Как много раз я мечтала, чтобы кто-нибудь сказал мне это? Себастьян… Лукас… А в итоге услышала это от того, от кого даже не подумала бы. — Ты сокровище, Ардаган, — в сердцах выпалила я, зарываясь в одеяло и падая на подушки. — Ты меня убиваешь, сбрендившая, — протянул Филеро, покачав головой. — Я даже забыл, зачем пришел… — Сапоги, — напомнила я тоном, полным дружелюбия. — Фу, перестань любезничать, — Ардаган поморщился, убирая со лба темные волосы и заглядывая в шкаф. — Появляется ощущение, что в тебя кто-то вселился. Какой-нибудь чужой… — Я стерплю это только потому, что ты разрешил мне поспать здесь, — категорично заявила я, слегка приподнимаясь и с любопытством смотря на то, как он достает из нижней полки шкафа сапоги с модной шнуровкой. — Запомни мою доброту, молодой господин. Филеро мягко хмыкнул, очевидно, довольный моим обращением. — Смотри, как бы тебя не застали здесь. — М-м-м? — Поползут слухи о девушке в моей постели. Как думаешь, белобрысый оценит? Или сразу вызовет на дуэль? — Да ладно, тебе же лучше, — отмахнулась я. — Чем это? — поинтересовался парень, натягивая на ноги сапоги. — Я полагаю, твои фанатки разочаруются, что в твоей кровати уже есть дама, и отстанут от тебя. Несколько долгих десятков секунд он молчал, ловко и быстро зашнуровывая свои сапоги. После чего поднялся, вытягиваясь во весь свой рост, зачесал упавшую на лоб челку и, пронзительно посмотрев на меня, настойчиво сказал: — Сбрендившая, я же говорю — прекрати. Еще немного, и у меня кончится терпение. А ты знаешь, я очень нетерпеливый человек. Не дав мне и слова сказать, он вышел из комнаты, громко захлопнув дверь. Я осталась сидеть на кровати, укутавшись в одеяло, и сожалеть о том, что едва не переступила черту. А было бы плохо, если б мы оба ее пересекли? *** Глава Одиннадцатого подразделения — Хэйли Ло — тревожно хмурилась, сжимая руки в кулаки и разжимая их. Она понимала, что удар неизбежен, и осознавала, что они не выстоят. Поддержка от Отступников не успеет добраться до них, а если все же им удастся отвоевать последнюю свободную территорию Одиннадцатого подразделения, это ничего им не даст. На секунду Хэйли допустила мысль о бегстве. Чтобы спасти себя и своих людей, можно один раз отступить. На столе перед ней лежал меч, который она использовала в бою. Смотря на него, молодая женщина чувствовала опустошение. Столько лет она боролась, чтобы заполучить это место. Пусть территория одиннадцатого подразделения не являлась большой, но это ее место, ее земля, и терять ее было очень болезненно. В один миг все рухнуло, а самое ужасное это то, что она ничего не могла сделать с этим. Хэйли понимала, что бой уже проигран. Она упустила свою землю, своих людей. Оставшиеся под ее командованием Посвященные распределились по границе, некоторые остались рядом с Хэйли в штабе — старой крепости Зэйхас. Они ждали удара с напряжением, отчаянно сжимая в руках артефакты и готовясь использовать способности. Крепость, перед которой раскинулась огромная зеленая равнина, находилась недалеко от границы, по сути, она сама и была ею. Именно поэтому Хэйли сразу же услышала взрывы, вопли, и прочие звуки борьбы. Она вскочила с кресла в тот момент, когда в ее кабинет ворвался помощник. Он был бледен и напуган, но изо всех сил скрывал свой страх, готовый до конца идти за своей госпожой. На мгновение Хэйли замешкалась, в ее голове снова проскользнула мысль о том, чтобы сдаться. Но руки уже крепко сжимали меч, готовые вытащить лезвие в любой момент. Она — Глава. Это ее земля. Это ее люди. Хэйли поняла, что не может сдаться так просто. Она будет сражаться, даже если знает, что проиграет. Если она умрет сегодня, то умрет на своей земле. Это лучше, чем сбежать, поджав хвост, как последняя трусиха. — Мы до последнего будем сражаться, — прозвучал приказ. Помощник решительно сжал губы и кивнул. Крепость опустела. Они прибыли на границу, когда половина ее подчиненных пали. Израненные тела, заливая своей кровью землю, валялись вокруг, словно тряпичные куклы, в их остекленевших глазах виднелась лишь засасывающая, отчаянная пустота. В груди Хэйли словно пробили дыру от такого зрелища. Последователи Себастьяна не знали жалости. Они не брали в плен тех, кого убивали с первого раза, не считая тех достойными следовать за их новым господином. Одиннадцатое подразделение было слабым, и мало кто имел возможность сохранить свою жизнь. Для некоторых плен — страшнее смерти, и те заканчивали свою жизнь самостоятельно, стоило попасть в руки врагов. Посвященные умирали один за другим. Хэйли лично вступила бой. Лезвие ее меча орошала кровь, один за другим последователи Себастьяна падали рядом с павшими подчиненными Главы Одиннадцатого подразделения. Хэйли понимала, что ее не убьют, а поймают и заставят служить новому Главе Ордена. И до того, как это случится, она собиралась выкосить как можно больше врагов. Ее руки, держащие меч, который являлся будто бы продолжением ее тела, двигались быстро, легко и мощно. Она успешно продиралась через толпу, выискивая глазами свою цель — командующего Доминика Юджина, бывшего помощника ныне покойного Святослава. Доминик руководил пятью группами наемников, захватывающих территории на северо-западе Ордена. Его руками было захвачено и Седьмое подразделение. Юджин в этом деле являлся лучшим — он умен, расчетлив, хитер и силен. Не зря в прошлом занимал такое высокое положение. Хэйли вряд ли могла справиться с ним один на один, но она бы жалела, не предприняв даже одной попытки. Доминика нигде не было видно. Вероятно, без необходимости он не вмешивался в бой. Глава не заметила, как ее окружили. Оценив обстановку, она с ужасом поняла, что почти все ее подчиненные перебиты: кого-то убили, нескольких схватили. И среди схваченных был и ее помощник. Она поймала его отчаянный, полный страха и разочарования взгляд. Разочарования не в ней, а в том, что происходило в их сообществе, в том, что они не смогли отстоять свои земли. Хоть он и был слегка трусливым, Хэйли не могла не любить его: несмотря на страх, он всегда был рядом, следовал за ней, беспрекословно выполнял любой приказ. И он никогда не предаст ее. Помощник бросил на Хэйли последний взгляд, полный мольбы о прощении. Она все поняла. Ей хотелось закричать, просить его отказаться от этой идеи, но ее уже окружили. У нее была лишь секунда, чтобы в последний раз взглянуть ему в лицо, а после он вонзил себе в шею острый кусок металла, ставший продолжением его руки. У нее не осталось времени даже на то, чтобы вскрикнуть, проронить слезу или пожалеть о том, что потеряла близкого друга. Хэйли вскинула меч и бросилась в атаку. Их было слишком много. Многие пали от ее руки, но ее силы оказалось недостаточно. Энергетический диск прошелся по ее боку, хлынула кровь. Рана оказалась глубже, чем она думала, и больнее. Меч выпал из ее руки, она зажала рану, упав на колени, и звериным взглядом посмотрела на наемников. Они усмехались, гордясь тем, что сразили Главу Одиннадцатого подразделения. Ей не хотелось в плен. Не хотелось служить этому ублюдку. Она уже потянулась к мечу, чтобы сделать последний шаг, но земля внезапно содрогнулась. Живые повалились на мертвых, буквально искупавшись в крови, послышались крики отвращения. Хэйли успела лишь сжать свой меч, когда кто-то внезапно схватил ее и поднял на руки. Несколько теней пронеслись по широкому кровавому полю перед крепостью, хватая выживших и взятых в плен. Пока последователи Себастьяна пытались справиться с внезапно содрогнувшими землю силами, подчиненных Хэйли увели. — Не волнуйтесь, все будет хорошо, — Хэйли услышала успокаивающий мужской голос. Она помнила этого человека — один из приближенных Главы Отступников. Подкрепление вывело с поля боя последние силы Одиннадцатого подразделения — тридцать четыре человека, включая Хэйли, из трехсот пятнадцати. Против них выступило три группы наемников по сто пятьдесят человек под командованием Доминика Юджина. Они понесли незначительные потери — сто сорок восемь наемников. Одиннадцатое подразделение пало.