Глава 8: Так много того, чем нам нужно поделиться

      Гермиона вытерла слезы и поднялась с пола. Сказать, что у нее болели спина и шея, было бы сильным преуменьшением.       Этот ублюдок причинил ей не только эмоциональную, но и физическую боль. Она потянулась всем телом и пошла в ванную, чтобы принять обезболивающее зелье.       Войдя в свою красивую ванную, она посмотрелась в зеркало. Ее глаза были немного красными, но отечность исчезла. Она умылась и почистила зубы — да здравствует новый день. Внезапно на ее лице появилась улыбка.       Ей вообще не стоило позволять своим эмоциям так овладевать ею. Она находилась здесь с определенной целью — чтобы помочь вылечить женщину от последствий психического заболевания. Малфой же был просто отвлекающим элементом. Она очистила свои мысли и была рада, что вспомнила о своем долге.       Гермиона нашла обезболивающее зелье и выпила его. Собрала волосы в высокий хвост и направилась к гардеробу, чтобы выбрать одежду на этот день.       Девушка остановила свой выбор на сине-черном сарафане на бретельках, который, с одной стороны был повседневным, но в то же время выглядел довольно профессиональным, спускался до колен и открывал руки. Ее руки, вероятно, были одной из ее любимых частей тела, помимо груди (что уж скромничать), и ей просто захотелось почувствовать себя красивой сейчас.       Она старалась не возвращаться мысленно к событиям прошлой ночи. Гермиона понимала, что как только увидит Малфоя, эти мысли в конце концов проникнут в ее мозг, но в данный момент она просто хотела, чтобы они оставили ее в покое.       Холодная вода не помогла смыть чувство вины и постыдные эмоции, которые Драко испытывал в тот момент. Он смутно помнил, как заснул у дверей Гермионы и как мать позже разбудила его.       Вместо того чтобы лечь спать, он зашел в ванную и плеснул водой себе в лицо. Все шло не очень хорошо, и надо было как-то возмещать ущерб.       Драко решил, что ему придется рассказать об истинной причине появления проститутки в его доме. Может быть, Гермиона ненавидела бы его немного меньше, если бы знала, что он прошел через все это, только для того, чтобы выбросить ее из своей головы.       Но почему он вообще должен был перестать о ней думать? Ответ был сложным и практичным. Он вздохнул и вышел из ванной матери, чтобы пойти в свою комнату и подготовиться к новому дню.       — Ты собираешься рассказать мне, почему я нашла тебя в коридоре этим утром? — спросила Нарцисса, когда ее сын присоединился к ней в саду.       — Это долгая история, — устало ответил он.       — Поверь мне, дорогой, у нас есть все время в мире, — сказала она улыбаясь.       — Я не думаю, что смогу тебе рассказать.       — Ты боишься, что я буду осуждать тебя? Ты мой сын и ничто не заставит меня думать о тебе хуже, — сказала она и сделала глоток своего «Эрл Грея».       — Брр. Мама, я сейчас в таком беспорядке, — Драко вздохнул и нервно постучал ложечкой по краю чашки.       Затем он позволил эмоциям прорваться наружу. Он рассказал ей все: все, что чувствовал, все, в чем сомневался, все о девушке, которая заставляла его улыбаться, просто находясь с ним в одной комнате.       Нарцисса только кивала в ответ на все, что говорил ее сын.       — Так что случилось прошлой ночью?       Он рассказал ей о проститутке и о своей стычке с Гермионой после этого.       — Я даже не знаю, почему она была так расстроена, — мрачно сказал Драко.       — Ну, разве это не очевидно, дорогой? — спросила Нарцисса. Он тупо уставился на нее и подождал, пока она продолжит. — У нее есть чувства к тебе.       — Этого не может быть, мам.       — Оу, но это так. Почему бы тебе просто не сказать ей, что ты чувствуешь?       Он так и не ответил ей, потому что в этот самый момент появилась Гермиона со своими записями и села перед ними. К счастью, она не слышала их разговора.       — Доброе утро, — приветливо поздоровалась она, но даже не взглянула в сторону белокурого дьявола.       — Доброе утро, дорогая. Ты уже завтракала? — спросила Нарцисса.       — Да, спасибо, — сказала Гермиона и открыла папку с заметками.       — Итак, Нарцисса, мне нужно чтобы Вы ответили на ряд вопросов, чтобы проследить динамику Вашего прогресса. У меня есть успокоительное на случай, если у Вас начнется истерика, потому что, я знаю, это может быть нелегко.       Нарцисса выглядела взволнованной и потянулась к руке сына.       — Я н-не знаю, смогу ли я это сделать, если это будет так сложно.       — Я понимаю, Нарцисса, но я говорю это только в качестве меры предосторожности. Ваш сын будет здесь на случай, если Вам понадобится утешение. Мне жаль, что приходится использовать такие методы, но мне правда необходимо найти источник Вашего дисбаланса, и это единственный способ.       Драко ободряюще сжал руку матери. Она улыбнулась ему и судорожно вздохнула.       — Хорошо, похоже, у меня нет выбора.       Гермиона ласково улыбнулась ей и повернулась к Малфою.       — Те же правила, что и в прошлый раз. Не прерывать.       Он коротко кивнул.       — Сейчас, Нарцисса, я хочу, чтобы Вы попробовали очистить свой разум. Просто освободите его от всего, расслабьтесь, наслаждайтесь покоем пустой головы. Закройте глаза, пусть задняя часть ваших век будет единственной вещью, на которой Вы сосредоточитесь.       Нарцисса закрыла глаза, и Драко почувствовал, как ее рука расслабилась в его. Он знал, что это расслабление будет очень недолгим, а ему хотелось, чтобы она навсегда могла обрести покой.       Гермиона подождала минуту, а затем зачаровала перо, чтобы записывать разговор.       — Нарцисса?       — Да? — она ответила отстраненно, все еще не открывая глаз.       — О чем Вы заботитесь больше всего на свете? — мягко спросила Гермиона.       — О моем Драко, — Нарцисса ответила, не задумываясь.       — Но что Вас волнует в самой Нарциссе, а не в ком-то другом?       — Я забочусь о его счастье. Последние двадцать лет я не думала ни о чем другом, кроме его счастья. Проклятие матери, если хотите.       — Это причинило Вам боль, когда он присоединился к Пожирателям Смерти? — спросила Гермиона.       — Конечно, мне было больно. Я видела вблизи, какими чудовищами они являлись. Я умоляла его не присоединяться к ним, но знала, что он не может ослушаться своего отца. Я знала, что выхода из этого нет. Это была либо его жизнь, либо его рабство, — сказала Нарцисса и открыла глаза.       — Расскажите мне, Нарцисса. Расскажите, что они с Вами сделали, — попросила Гермиона.       Нарцисса посмотрела на свои руки. Гермиона заметила, как Драко неловко заерзал на стуле.       — Я не хочу, чтобы Драко слушал, — тихо сказала она.       — Он уже знает, что произошло. Он был свидетелем этого.       Нарцисса кивнула.       — Да, я знаю. Я просто… Мне стыдно.       — Нарциссе нечего стыдиться. Вы — жертва, и Вы не несете никакой ответственности за все, что произошло.       Гермиона на мгновение задумалась.       — Вы бы хотели, чтобы Драко рассказал, чтобы Вам не приходилось этого говорить?       Нарцисса оторвала взгляд от своих рук.       — Когда он закончит, ты все еще захочешь знать, что могу рассказать я?       — Да. Но это не обязательно должно произойти сегодня. Я просто хочу, чтобы Вы выслушали точку зрения со стороны, а затем некоторое время спустя я выслушаю Ваш рассказ от первого лица, — сказала Гермиона.       Нарцисса медленно кивнула головой, а затем переключила свое внимание на кружевной чехол для чайника, следуя взглядом за своими пальцами, водящими по кружеву.       Гермиона впервые за это утро повернулась к Драко. Она была почти экспертом в сокрытии своих эмоций, в чем он ей уступал. Девушке удалось поймать бурю эмоций, промелькнувших в его серых глазах. В них были печаль, сожаление, беспокойство… ничего положительного. Они буквально рвались наружу.       — Сейчас, Драко, я хочу, чтобы ты рассказал мне о том, как впервые стал свидетелем группового насилия над своей матерью, — деликатно попросила Гермиона.       Драко перевел дыхание.       — Я не хочу быть грубым, Целитель Грейнджер, но я помню, что говорил Вам, что я не готов делиться этим.       — Я понимаю и не собираюсь вторгаться в Ваше личное пространство, но пока у нас есть согласие Вашей матери на раскрытие этой информации, я прошу Вас сделать это вместо нее. Для ее прогресса необходимо, чтобы мы подняли эти темы вслух.       Драко уставился на нее, возможно, надеясь, что его пронесет, и ему не придется произносить вслух то, что преследовало его в ночных кошмарах.       Гермиона продолжила.       — Я не поднимала эту тему неделю, давая ей возможность подготовиться к этому. Мне нужно, чтобы вы поняли, насколько важно для вас обоих вернуться снова туда и столкнуться со своими внутренними демонами. Единственное, что может помочь вам — это осознание того, что все это больше никогда не повторится.       — Мне было шестнадцать, — Драко вздрогнул и продолжил. — Я только получил Темную Метку в то утро. Моя жизнь спустилась к самой низкой отметке, в какой она когда-либо была. Я был в ужасе, одинок, не имея ни малейшего понятия о том, что происходило вокруг.        Мой отец позвал меня и сказал, что меня ожидает важная встреча, поскольку она была первой. Он сказал, что именно так они отличают настоящих Пожирателей Смерти от фальшивок.        Мы стояли по кругу, вокруг Темного Лорда, все в капюшонах и масках. Меня тошнило. Меня так тошнило, я хотел пойти домой, просто свернуться калачиком в постели и забыть обо всем. Темный Лорд призвал одного из Пожирателей Смерти. Тот привел с собой человека в капюшоне, они вошли в круг.        По какой-то причине в глубине души я знал… Я знал, что человеком, скрывающимся за капюшоном была мама. Я знал, что это будет проверкой, смогу ли я противостоять им, выберу ли я семью вместо верности Темному Лорду. Я не осмеливался открыть рот, потому что знал, что если бы сделал это, меня, скорее, вырвало бы от ужаса.       Драко остановился на мгновение и посмотрел на свою мать. Она так крепко держалась за чайник, что казалось, он может треснуть в любой момент. Он сделал неглубокий вдох и продолжил.       — Они сняли с нее капюшон, и она посмотрела прямо на меня, — сказал Драко и закрыл глаза. — Она не была разочарована во мне и не стыдилась меня. Нет. Она просто… она просто существовала. Как будто она приняла то, через что ей предстояло пройти. На ней была белая мантия, и она выглядела, как ангел. Я знаю, что это маггловская отсылка, но я читал о них еще в детстве и знал, что так, вероятно, выглядят ангелы.        Темный Лорд обошел ее, изучая. Он вызвал моего отца и велел ему достать палочку. Мой отец не задумываясь сделал, как ему было велено и достал палочку. Он направил ее на маму, как будто уже много раз делал это прежде.        Ч-что беспокоило меня больше всего, так это выражение ее глаз, когда она смотрела на него. Это было почти так, как если бы она просила его не делать этого. Умоляя сжалиться над ней, над его женой. Мне хотелось выхватить палочку у него из рук и убить их всех, убежать с мамой и забыть обо всем этом. Но я окаменел. Застыл от страха, трусости и тревоги.       — Я должна остановить тебя здесь, Драко, — сказала Гермиона. — Я вынуждена поправить тебя. Ты не был трусом. Пожалуйста, научись принимать тот факт, что у тебя не было выбора. Это были ваши обе жизни или пытка.       — Я уже говорил тебе, было бы лучше, если бы мы оба умерли, — холодно ответил Драко.       Нарцисса прочистила горло.       — Я бы не хотела, чтобы ты умер, Драко. Я рада, что ты не остановил это. Я рада, что ты промолчал. Я рада, что ты сейчас со мной и помогаешь мне. Мне так повезло, что ты у меня есть, — сказала она, и из ее прекрасных голубых глаз покатились слезы.       Драко взял ее руку и нежно поцеловал.       — Мне так жаль, мам, — сказал он и повернулся к Гермионе, которая сама уже еле сдерживала эмоции.       — Я наблюдал, как мой отец пытал ее Круциатусом в течение целых пяти минут. Каждая секунда была для меня чистой агонией, как будто я физически мог чувствовать ее боль. Но, благослови ее Мерлин, она ни разу не упала на колени и не закричала. Она вздрагивала, морщилась, но стояла на ногах, нанося им так ответный удар. Я никогда не видел ее такой сильной прежде.        Это разозлило их, и они сделали своей целью сломить ее. Отец прекратил пытать маму и несколько раз ударил ее. Но я сомневаюсь, что она почувствовала это после боли от Круциатуса. Темный Лорд прошептал что-то на ухо моему отцу, и, прежде чем я что-то успел понять, моя мать была уже прижата к полу.       Драко остановился и сделал несколько вдохов, закрыв глаза и покачал головой.       Руки Гермионы дрожали, но она спрятала их под столом и сохранила смиренное выражение лица.       — Я, они, э-э, я н-наблюдал, как мой о-о-отец…– он сделал очень прерывистый вдох — и-и-изнасиловал ее.       Гермиона не смогла сдержать вздоха, сорвавшегося с ее губ.       — Я попытался закрыть глаза… но они наложили на меня заклинание, которое позволяло мне только моргать, но не закрывать их полностью.       Драко выпустил воздух, который, казалось, сдерживал до этого, и обхватил голову руками.       У Нарциссы по щекам текли тихие слезы, а на лице играла мягкая улыбка. Она погладила сына по спине, как будто он был маленьким мальчиком, который только что потерял домашнее животное и нуждался в утешении.       Гермиона была на грани срыва. Нет, к черту это, она преодолела свою критическую точку и даже не заметила, как горячие слезы потекли по ее лицу и падали на колени.       Драко посмотрел куда-то в пространство за Гермионой.       — Когда он закончил, они подняли ее с пола, и она снова посмотрела на меня… Я помню, что ее глаза были красными от слез, и у нее была кровь на губах и щеке, но она никогда не казалась мне красивее, чем тогда.        Она одними губами произнесла слова «Я люблю тебя», и они снова накрыли ее капюшоном, уводя оттуда, чтобы… Я не знаю, что, — сказал он и потер лицо руками.       Гермиона быстро вытерла щеки и остановила перо.       — Я думаю, на сегодня этого достаточно. Драко, я могла бы дать тебе небольшую дозу успокоительного, если хочешь. Может быть, антидепрессант.       — Нет, — просто ответил он. — Мне ничего не нужно.       — Нарцисса, Вы в порядке? — тихо спросила Гермиона.       Нарцисса кивнула и вытерла щеки.       — Я думаю, что хотела бы вздремнуть. Мне не хочется сейчас быть в сознании.       Гермиона кивнула и убрала все свои заметки, и попросила домового эльфа доставить их в ее кабинет.       Драко встал, чтобы помочь матери добраться до спальни. Он пошел с ней обратно в дом, оставив Гермиону снаружи, в саду, готовую сорваться в любую секунду.       В ту минуту, когда Гермиона убедилась, что они в доме, она снова дала волю слезам. Это уже были не безмолвные слезы, это были душераздирающие, сдавливающие горло рыдания.       Прошло несколько минут, пока она сидела в саду и плакала. Девушка думала о боли, через которую прошла Нарцисса, о силе, с которой она пыталась бороться. Она подумала о том, как тяжело было Драко наблюдать, какие ужасные вещи творились с единственным человеком, о котором он заботился и который заботился о нем.       Внезапно Гермиона почувствовала, как сильные руки подняли ее и обхватили за плечи. Она уткнулась лицом в теплую грудь единственного человека, который мог заставить ее так плакать.       Эмоциональное напряжение, казалось, спало, пока она стояла так близко к нему. От него пахло чистотой, землистыми нотками парфюма.       Она чувствовала не только сильные руки, обнимающие ее, защищая от всего мира, от ужасов, которые вторгались в воспоминания. Но также она чувствовала мягкие губы, которые ей так хотелось поцеловать, она чувствовала, как они шепчут ей на ухо:       — Все будет хорошо. Все будет хорошо. Это были просто воспоминания, воспоминания, которые не смогут повториться. Ни с ней, ни с тобой, ни со мной…все будет хорошо, Гермиона. Пожалуйста, не плачь. Все в порядке.       В этот момент, в этот ужасно эмоциональный момент, Гермиона осознала то, что было спрятано в глубине ее сознания, и теперь рвалось наружу.       Она была влюблена в мужчину, в чьих объятиях находилась.       Гермиона не поняла, в какой момент ее осенило. Может быть, это было, когда она разрыдалась. Может быть, это было из-за того, что Драко назвал ее по имени.       На самом деле осознание этого уже было там. Она любила его. Прошла всего неделя, но за эту неделю она начала скучать по его обществу, тосковать по его улыбке, его смеху, всему, что было в нем.       Драко держал рыдающую девушку в своих руках. Он чувствовал, как ее сердце бьется у него на груди. В тот момент она казалась такой невинной, такой наивной по отношению к ужасам этого мира.       Он хотел стать тем, кто защитит ее. Он не хотел, чтобы что-то заставляло ее плакать, и меньше всего он сам. Обнимая ее, шепча ей на ухо обещания, чувствуя, как учащенно бьется ее сердце, осознание поразило и его, сметая как поезд.       Драко изо всех сил старался не обращать внимания на это откровение, но чем дольше он стоял, держа ее в своих объятиях, тем сильнее оно выходило на передний план. Он хотел обнимать ее вечно, и не только потому, что она была единственной женщиной, которую он видел за три года, кроме своей матери, но и потому, что она понимала его и принимала таким, какой он есть.       Драко и не подозревал, что Гермиона в это же время думала то же самое о нем. Он был влюблен в нее. Она была влюблена в него. Ни один из них не знал о чувствах другого, и в тот момент это не имело никакого значения. Им просто необходимо было оставаться в объятиях друг друга.       Наконец Гермиона отодвинулась и вытерла слезы, казалось, в миллионный раз за это утро. Она посмотрела ему в глаза, и они показались ей такими успокаивающими, такими понимающими.       — Прости за рубашку. Она вся мокрая, — прошептала она еле улыбаясь.       — У меня имеются другие, — тихо сказал он.       — Твоя мама уснула? — спросила она, глядя на свои руки. Его взгляд был слишком пристальным.       — Да, — ответил он и прислонился к резному столу. — Я думаю, нам нужно поговорить.       — Послушай, насчет прошлой ночи. Я вела себя странно и, не знаю, наверное, я просто была удивлена, — пробормотала Гермиона.       — Я поступил глупо, наняв ее. Все это было большой ошибкой, — сказал он.       — Нет, это можно понять. В конце концов, ты парень, и ты провел три года в заточении. Я имею в виду, у тебя есть… ээ… потребности ии… — сказала она, слегка покраснев, и села в кресло напротив него, пока он все еще стоял, опустив голову.       Драко вздохнул.       — Ты хочешь знать настоящую причину, по которой я нанял проститутку?       Гермиона посмотрела на него снизу вверх, и теперь уже он не отрывал глаз от своих рук.       — Мне нужно было выбросить тебя из своих мыслей, — сказал он.       Глаза Гермионы расширились. Изабель была права.       — Тебе нужно было выбросить меня из своих мыслей? — повторила Гермиона.       — Да. В те первые несколько дней я не мог перестать думать о тебе. Я дразнил тебя насчет постоянного анализа и тщательного изучения вещей, но, черт возьми, я делал это гораздо больше.       Гермиона не смогла сдержать улыбки. Она не могла поверить в то, что слышала.       — Я понимаю, что это может прозвучать нереалистично, и я знаю, что прошло всего несколько дней, — сказал Драко и перевел дыхание. — Я думаю, что ты замечательная. То, как ты слушаешь меня, то, как ты относишься к моей матери, то, как ты позволила нашему прошлому остаться позади, и то, как ты приняла меня таким, какой я есть, а не таким, каким я был.       Драко посмотрел на нее и увидел, что она улыбается. Он рискнул мягко улыбнуться ей в ответ.       — И я думаю, что ты очень красивая, — добавил он шепотом.       Гермиона сидела ошеломленная и потерявшая дар речи. Они смотрели друг на друга; он ждал, когда она начнет нормально функционировать, а она пыталась понять, происходит ли это на самом деле.       — Я даже не знаю, зачем рассказываю тебе все это, но я просто подумал, что ты должна знать. Я ничего не жду взамен, на самом деле я бы предпочел, чтобы это было невзаимно, — сказал он, и это вывело Гермиону из транса.       — Почему это?       — Ну, если бы у тебя были чувства ко мне, мы бы все равно не смогли следовать за ними. Я имею в виду, я скрываюсь от чертового Министерства, прячусь в поместье. Я не смог бы даже сводить тебя куда-нибудь, подарить тебе что-нибудь, это было бы катастрофой.       Гермиона улыбнулась этому.       — Теперь моя очередь говорить откровенно?       Он кивнул.       — Я уже несколько дней как осознала, что ты мне нравишься, — сказала она и улыбнулась его растерянному виду. — Я поделилась этим с Белль, и она сказала, что думает, что я тоже тебе нравлюсь, но я ей вроде как не поверила. Я просто не могла понять, как ты вообще мог заинтересоваться мной.       Он позволил ей говорить, не желая прерывать ее.       — Я никогда не встречала кого-то, кто понимал бы ход моих мыслей так, как ты. Да, ты дразнил меня по этому поводу, но все это было по-доброму. Мне действительно очень нравится разговаривать с тобой, и, по правде говоря, иногда я притворялась, что должна была задавать тебе вопросы ради исследования, в то время как я просто хотела узнать тебя поближе, — сказала она, слегка краснея.       — Я знаю, что воспользовалась своим положением, но я так хотела узнать тебя как человека и как друга. И я счастлива, что сделала это, потому что ты такой настоящий и такой искренний. Трудно поверить, что когда-то ты был злобным придурком.       Она посмотрела на него и увидела, что он задумчиво смотрит на нее, изучая.       — Разве это не идиотизм, что у нас обоих возникли взаимные чувства, и все же ни один из нас не попробовал признаться? — спросил он.       Гермиона рассмеялась.       — Я не могла просто прийти и признаться тебе, потому что я старательно пыталась игнорировать их. Я не знала, что ты чувствуешь то же самое.       — Да, ну, на самом деле это не имеет значения, — уныло сказал он. — Как я и сказал, мы не можем ничего с этим сделать. Я бы не хотел, чтобы ты была с кем-то, кто заключен в своем собственном доме, как в тюрьме. Ты заслуживаешь кого-то нормального и кто не идет в комплекте с психическими расстройствами. Ты заслуживаешь того, чтобы тебя водили на свидания и осыпали подарками, любовью и романтикой. Я не могу тебе этого дать. Я ничего не могу тебе дать.       Гермиона встала и осторожно приблизилась к угрюмому блондину. Он все еще опирался на стол, так что она могла немного соответствовать его росту, пока стояла перед ним.       Он посмотрел в ее темные глаза. Обычно в них таились тайна и неизвестность, но теперь он видел восхищение, восторг.       Драко не удержался и, протянув руку, провел по мягкой щеке большим пальцем. Гермиона взяла его ладонь и прижала к своей щеке.       Они не могли оторвать глаз друг от друга.       Серые против карих.       Печаль против счастья.       Правое полушарие против левого.       А потом они стали единым целым мозгом. В мгновение ока губы Гермионы нашли свою вторую половину. Две пары губ, которые были так тщательно изучены, две пары губ, о которых мечтали, о которых постоянно думали, наконец соединились.       Гермиона приоткрыла свои, чтобы сделать вдох, и вместе с воздухом встретила язык Драко, который был как змея, нашедшая прохладное место, чтобы спрятаться в жаркий день. Она приняла это с жадностью, как будто постилась всю свою жизнь, и его язык был для нее необходимой пищей, чтобы выжить.       Драко исследовал ее рот и изучал языком каждый зуб и каждый вкусовой бутон. Она была восхитительна для него. Она была его алкоголем, как если бы он был алкоголиком, самой лучшей сладостью, водой в пустыне.       Он крепко обхватил ее лицо, словно боялся, что она всего лишь плод его воображения. Гермиона сделала то же самое, за исключением того, что ее рукам удалось пробраться в мягкие локоны светлого небесного царства, известного как волосы Драко Малфоя.       Прежде чем уровень кислорода был исчерпан, они отстранились друг от друга, пытаясь восстановить украденное дыхание. Щеки Гермионы покраснели от недостатка воздуха и от самого волнующего, останавливающего сердце поцелуя в ее жизни.       Бледные щеки Драко приобрели более розовый оттенок, но в основном из-за того, что он не дышал в течение двух минут. Он хотел большего. Но он знал, что не может себе этого позволить… Она не должна была оставаться с ним, заключенным на полпути к безумию.       Гермиона восстановила самообладание и осмелилась взглянуть в глаза человеку, от которого у нее буквально перехватывало дыхание. Драко выглядел огорченным.       — Что не так? — робко спросила она.       — Ты такая чертовски идеальная, и я не могу тебя заполучить, — сказал он, пристально глядя на нее.       — Я этого не понимаю. Я думала, ты сказал…       — Я без ума от тебя, и твои губы только лишний раз доказали это. Ты заслуживаешь лучшего. Ты заслуживаешь гораздо большего. Я сломлен, я опустошен, я — ничто.       — Я заслуживаю тебя, — сказала она напористо. — Я заслуживаю кого-то, кто испытывает ко мне те же чувства, что и я. Мне не нужны пышные свидания, подарки и все остальное. Я просто хочу того, что у нас есть прямо сейчас. Я хочу этого и ничего другого.        — Но я ничего не могу тебе предложить, — безнадежно сказал он.       — Я хочу только тебя, — тихо сказала Гермиона, взяв его за руку. Она поцеловала его огрубевшие костяшки пальцев и переплела свои пальцы с его. — Не отталкивай меня, потому что я действительно этого хочу. Мне все равно, через что ты прошел или что ты никогда не сможешь покинуть поместье. Для меня это ничего не значит.       Драко вздохнул.       — Ты правда думаешь, мы можем это сделать? Что, если это не сработает? Ты все еще будешь здесь, будешь заботиться о моей матери, и что потом?       Впервые в своей жизни Гермиона положилась на свои эмоции, чтобы произнести следующие слова:       — Я влюблена в тебя.       Она ожидала, что он, возможно, посмеется над ней или закатит глаза и усмехнется. Или, возможно, даже просто проигнорирует ее и уйдет.       Но Драко Малфой был непредсказуем. Он поцеловал ее.       На этот раз более настойчиво. Он пытался что-то сказать ей этим поцелуем.       Он отстранился и обхватил ее лицо руками.       — Ты это серьезно?       Гермиона быстро заморгала, пытаясь заставить свои нейроны посылать сигналы в мозг, чтобы помочь ей заговорить.       — Д-да. Я серьезно.       — Но разве это не пугает тебя? Прошла всего неделя, — сказал он, ища в ее глазах признаки сомнения.       — Мы безостановочно разговаривали обо всем на свете на прошлой неделе, Драко. Я знаю о тебе больше, чем когда-либо могла себе представить, а ты знаешь обо мне то, чего не знают даже Белль, Гарри или Рон. Меня привлекает твой ум, меня привлекает твое тело, и это может показаться глупым, но больше всего меня привлекает твоя душа.        Я никогда раньше не чувствовала такой связи ни с кем, и мы можем быть разными, и мы можем думать по-разному, но я просто знаю, что на этот раз я должна следовать своим чувствам. И прямо сейчас все они говорят одно и то же: я влюбилась в тебя.       Гермиона сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться.       — Да, мне страшно, потому что я никогда не проходила через такое раньше. Но это хороший вид страха, и я хочу, чтобы ты стал тем, кто поможет мне избавиться от него. Я знаю, что это происходит со скоростью около ста километров в секунду, и что нам все еще нужно подумать о том, что произойдет в будущем, и обо всем, что будет с твоей матерью, и обо всех других вещах, но прямо сейчас я просто хотела сказать тебе, что я чувствую.       — Тогда ты не рассердишься, если я отвечу тебе взаимностью на эти чувства? — медленно спросил он, все еще держа ее лицо в своих руках.       — Рассержусь? — посмеялась она. — Нет, обещаю.       — Мерлин, черт возьми, я влюблен в тебя, — сказал Драко с нерешительной улыбкой на лице. — Все это немного сюрреалистично. Стремительно, пугающе и невероятно сюрреалистично.       — Ты бы видел, что творится у меня в голове… Я анализирую каждый пункт из всего этого, — ответила она.       Драко рассмеялся и притянул ее лицо к своему.       — Значит, ты рискнешь иметь дело со мной и моими проблемами только потому, что влюблена в меня?       — Я думаю, что смогу с этим справиться, — ответила Гермиона, ее губы почти касались его.       Они были так близко, но все же недостаточно.       Их губы покалывало от близости друг друга.       — Значит, мы влюблены друг в друга? — он прошептал.       — Да, — выдохнула Гермиона.       Они ощущали сладкое дыхание друг друга. Всего в одном волоске от рая.       И снова они стали единым целым мозгом. Анализ и тщательное изучение, эмоции, чувства и осознание смешались в водоворот ощущений.       Они не знали, как долго оставались так, потерявшись в языках, губах, звуках, пальцах, волосах друг друга.       Солнце палило им в макушки, сигнализируя о полудне.       Гермиона сделала шаг назад, высвобождая губы из его плена.       — И что теперь?       — Мы не можем продолжить целоваться? — спросил Драко, проводя большим пальцем по пухлой нижней губе Гермионы.       Она улыбнулась ему.       — Я должна просмотреть свои записи с сегодняшней сессии. И уже почти время обеда, эльфы скоро разбудят твою маму.       — Ммм, — промычал он, снова глядя в ее карие глаза.       — Мы поговорим об этом позже. Мое левое полушарие в полном расстройстве, потому что сегодня я полностью им пренебрегала, — сказала она улыбаясь.       Мужчина снова рассмеялся, выпрямился и взял ее за руку.       Они вошли в поместье, взволнованные и напуганные тем, что ждет их впереди.       Столько всего открылось в то утро, и все же так много было еще сокрыто…