Глава 10: Беспомощно лежащий в ее объятиях

      Воздух развевал светлые волосы Драко, пока он лежал на мягкой траве Джанны, своего рая. Вокруг него царило абсолютное спокойствие…       Поднялся ветер. Он был сильным, но не холодным, как теплый бриз. Трава казалась мягче, чем обычно. Статуя Адрастеи смотрела на него сверху вниз, защищая от суровых реалий его жизни.       Тишину нарушил звук шагов, ступающих по траве. Это заставило Драко медленно и осторожно встать.       От открывшегося перед ним зрелища у мужчины перехватило дыхание. Не в хорошем смысле этого слова.       — Ну-ну… если это не зеница моего ока… — протянул Люциус Малфой, глядя на своего сына.       Мысли Драко сбивали друг друга. Какого черта он здесь делает? Он должен быть мертв.       — О, я мертв, — словно прочитав его мысли, сказал Люциус.       — Что ты здесь делаешь? — Драко наконец удалось обрести дар речи. Но его голос звучал незнакомо.       — Тебе следовало бы спросить об этом себя, — сказал Люциус со знаменитой малфоевской ухмылкой. — Это твое подсознание.       — Мое подсознание? Сон? — спросил Драко.       — Десять очков Слизерину, — усмехнулся Люциус. — Да, это твой сон.       — Кошмар, если быть точнее, — возразил Драко. — Ты никогда не приходил ко мне во сне.       — О да, это место было бы зарезервировано для твоей слабой матери или этой грязнокровки, — сказал Люциус, обходя фонтан, заложив руки за спину, как будто он совершал обычную прогулку.       — Я понятия не имею, о чем ты говоришь, — ответил Драко.       — О, не будь глупым, мальчик. Я нахожусь в твоем подсознании, так что я знаю почти все, что происходит внутри твоего инфантильного разума. Я ненастоящий, так что смотри не обмочись.       — Я никогда тебя не боялся.       — Так ли это? Должно быть ты пытаешься одурачить меня, — заметил Люциус.       — Что ты вообще делаешь в моем подсознании? Пришел, чтобы сделать мою взрослую жизнь такой же ужасной, каким было мое детство? — спросил Драко, наблюдая, как его отец прогуливается вокруг фонтана.       Люциус зловеще усмехнулся.       — Да ладно тебе, все было не так уж плохо.       — Говорит человек с отсутствием понятия о сочувствии, — ответил Драко. — Как, черт возьми, мне избавиться от тебя?       — Легко. Просто проснись, — сказал Люциус, улыбаясь.       Драко на секунду замер в замешательстве.       — Легче сказать, чем сделать.       — Конечно. Ты не проснешься, пока я с тобой не закончу.       — И с чем именно ты еще не закончил? — спросил Драко.       — Ты и эта грязнокровка. Это неприемлемо, Драко, и ты это знаешь, — сказал Люциус с маниакальным блеском в глазах.       — Кровь больше не имеет для меня значения, возможно, когда-то это было так, и я признаю это, но сейчас мне все равно.       — О, мой дорогой, глупый сын. Я говорю не о крови. Давай притворимся, что я вторгаюсь в твой сон… кошмар, извини меня… скажем, в твою совесть.       — Ты? Моя совесть? Это самая смешная вещь, которую ты когда-либо говорил.       — Что ж, я рад, что ты находишь меня смешным. Я здесь, чтобы предупредить тебя, — медленно произнес Люциус. — Ты не любишь грязнокровку. Как твоя совесть, я считаю, что имею право попытаться убедить тебя не разрушать свою жизнь… и ее жизнь.       –Я не понимаю, — сказал Драко, нахмурив свои светлые брови.       — Всего за неделю ты чудесным образом влюбляешься в девушку, которую ненавидел с 11 лет. Это не какая-то сказка, это реальная жизнь, и в то, что вы двое так быстро полюбили друг друга, едва ли можно поверить.       — Что ты можешь знать о любви? Ты пытал и довел до безумия свою собственную жену. Ты не можешь проповедовать то, о чем и понятия не имеешь, — выплюнул Драко.       Люциус только рассмеялся на это.       — Я могу проповедовать все, что мне, черт возьми, заблагорассудится. Ты просто пытаешься скрыть тот факт, что сомневаешься в этой маленькой истории любви так же сильно, как и я.       — Я ни в чем не сомневаюсь. Я люблю ее.       — Как мило. Два идиота — нищая и чистокровный. Вы действительно такая прекрасная пара.       — Хорошо, я думаю, что сейчас я проснусь, — сказал Драко, надеясь, что это было ключом к выходу из этого глупого кошмара.       — Ну, ну, Драко. Я уже говорил тебе, что ты не можешь проснуться, пока я не закончу. И я еще не закончил.       — Ну, тогда поторопись, черт возьми, — нетерпеливо сказал Драко.       — Послушай меня внимательно, мальчик. Покончи со всем, что у тебя есть с грязнокровкой, потому что это основано на ложных представлениях. Ты думаешь, что любишь ее, но на самом деле это не так. Тебе нравится сама идея о ней, а не о реальной девушке, о которой идет речь. Ты так долго был один, что при первой же представившейся возможности пытаешься ухватиться за нее.       Драко слышал собственное тяжелое дыхание. То, что говорила ему совесть в лице отца, имело смысл, но думать об этом было страшно.       Люциус улыбнулся, увидев неуверенность и сомнения, промелькнувшие в глазах Драко.       — Похоже, я, как обычно, прав. Жаль, что ты ее не любишь. Кажется, она по уши влюблена в тебя.       Драко уставился на воду, льющуюся из кубка Адрастеи. Он должен был проснуться… он должен был уйти от этого кошмара, привести в порядок свои мысли и просто больше не находиться рядом с сумасшедшим кошмаром-отцом-совестью.       — Рад был снова видеть тебя, Драко. Если ты решишь не прислушиваться к моему совету, тогда я буду возвращаться до тех пор, пока ты не узреешь истину. Не смотри на меня так, мальчик. Ты знаешь правду также же, как и я. Ты. Не. Любишь. Ее, — четко сформулировал Люциус. — Ты можешь проснуться… СЕЙЧАС ЖЕ!       Глаза Драко распахнулись, когда его сердце забилось как сломанный метроном. Все это было сном. Глупым, бессмысленным, кошмарным сном.       Солнце пробивалось сквозь полуоткрытые шторы и отбрасывало длинную полосу света на кровать. Драко наблюдал, как она медленно, по дюймам, прокладывает себе путь через кровать, пока всходило солнце.       Он не хотел, чтобы какие-либо мысли вторгались в его разум в данный момент. Ему просто нужно было очистить голову, прежде чем погружаться в серьезные размышления.       Драко обычно просыпался как раз в это время, и поэтому знал, что скоро ему придется пойти проведать свою мать, так как она проспала почти 14 часов из-за зелья, которое дала ей Гермиона.       Эта мысль вернула его к насущному вопросу: Гермиона.       Пытался ли сон ему что-то сказать? Говорило ли это о сомнениях и угрызениях совести, которые были у Драко по поводу всей этой «любви»?       Сны иногда бывают забавными. Они могут оставаться с человеком в течение целого дня, удерживая его внимание и проникая сквозь барьеры сознания. В какой-то момент в течение дня можно даже увидеть что-то напоминающее сон, и тогда человек будет постоянно думать об этом.       Это был один из тех снов.

***

      Гермиона собрала волосы и закончила умываться. Она проснулась с чудесным ощущением в животе. Предыдущая ночь превзошла все ожидания. Девушка чувствовала, что всего за одну эту ночь она стала ближе к Драко, чем за любую из предыдущих ночей.       Он впустил ее в ту часть своего мира, которую держал в секрете ото всех остальных. Он доверял ей настолько, чтобы поделиться чем-то таким сокровенным, и это было признаком настоящей любви.       Гермиона вышла из ванной и оделась в черные деловые брюки и светло-зеленый кашемировый свитер, волосы собрала сзади в легкий пучок, и затем вышла из комнаты, чтобы проверить жизненные показатели Нарциссы, прежде чем та спустится в сад.       Девушка постучала в двойные двери, которые вели в крыло Нарциссы, ей открыл мужчина, который занимал ее мысли всю ночь.       Он выглядел усталым, но все еще был безупречно одет в белое поло и темно-синие брюки.       Драко выдавил улыбку и придержал дверь открытой, чтобы она вошла.       — Доброе утро, — произнесла она с заботой в голосе. — Она проснулась?       — Да, но она дезориентирована, — стойко держась, сказал он, закрывая за ней двери и направляясь к спальне Нарциссы вместе с Гермионой.       Нарцисса сидела на кровати и смотрела на свои пальцы. Она была похожа на грустную фарфоровую куклу.       — Доброе утро, Нарцисса, — поздоровалась Гермиона, подходя к ней.       — Доброе утро, — ответила Нарцисса.       — Драко сказал мне, что Вы немного не в себе. Не хотите рассказать мне, что именно Вас беспокоит? — спросила Гермиона, присаживаясь на край кровати рядом с ней.       Нарцисса слегка пожала плечами.       — На самом деле я почти ничего не помню. У меня такое чувство, будто я спала целую вечность.       — Да, мне пришлось дать Вам нейролептическое зелье, чтобы уменьшить последствия визуальной галлюцинации, которая у Вас случилась. В нем было сильное успокоительное, которого хватало примерно на 12-13 часов.       — Визуальная галлюцинация? Ты хочешь сказать, что я видела вещи, которых не было? — медленно спросила Нарцисса.       — Да.       — Что вызвало эту галлюцинацию? Это был тот разговор, который у нас состоялся в саду?       Гермиона кивнула.       — Драко поделился своим видением первой встречи Пожирателей Смерти, на которой он присутствовал, и хотя утром Вы справились с этим очень хорошо, после того, как вздремнули, проснулись Вы уже с галлюцинациями. Это было вызвано сильным стрессом из-за нахлынувших воспоминаний.       Нарцисса нахмурилась.       — Ну, это унизительно. Мне не нравится, что я не контролирую свои действия и слова.       — Тут нечего стыдиться. Вы не совершили ничего необычного в этом состоянии.       — Что я такого сказала? — с любопытством спросила Нарцисса.       — Вы назвали нас с Драко Лиа и Ноа. Вы знаете кого-нибудь с такими именами? — спросила Гермиона.       Нарцисса улыбнулась.       — Нет… но это странно.       — Что странно?       — Это имена, которые я выбрала для Драко еще до его рождения. Однажды я прочитала о них в романе, и они мне просто понравились.       — Люциус не одобрил их? — спросила Гермиона.       — Я никогда не называла ему этих имен. Видите ли, Андромеда выбрала имя Драко для своего собственного ребенка, но когда у нее родилась девочка, она, очевидно, не использовала его. Каким-то образом Беллатрисса услышала это имя и рассказала об этом Люциусу, и он решил, что так будут звать нашего сына.       — Так тебе не нравилось имя Драко? — спросил ее сын со своего места, стоя у подножия кровати.       — О нет, мне оно понравилось! — воскликнула Нарцисса. — Что делало его еще лучше, так это тот факт, что Люциус не знал, что Андромеда придумала его. Своего рода внутренняя шутка. Так что, по правде говоря, это твоя тетя Андромеда дала тебе имя.       Гермиона улыбнулась.       — Что ж, Нарцисса, я собираюсь оставить вас с Драко, а сама пока начну делать кое-какие заметки и исследования. Я не буду тревожить Вас сегодня, но, надеюсь, к пятнице мы сможем провести еще одну сессию.       Нарцисса кивнула и улыбнулась, когда Гермиона вышла из комнаты.       Драко помог матери встать с постели и направился вниз, чтобы подождать ее в саду. Сев в кресло, он мельком взглянул на лабиринт живой изгороди, и его сон снова всплыл в голове.       Это был просто глупый сон. Это ничего не значило. Этот тупой ублюдок недостаточно облажался со мной при жизни, так что теперь он работает сверхурочно из могилы, — подумал Драко. Я просто забуду всю эту чушь. С каких это пор я стал относиться к снам всерьез? Черт, я превращаюсь в Трелони. Ладно, пора прекращать. Это совершенно нелепо. Я действительно люблю ее. Дурацкий сон.       Нарцисса прервала его размышления, присев рядом с ним.       — Как прошел твой вчерашний день? — спросила она, размешивая мед в своем чае.       — Насыщенным событиями, — ответил Драко, вспоминая, сколько всего произошло с тех пор, как у его матери случилась галлюцинация.       Однако он не был уверен, хочет ли поделиться с ней этим прямо сейчас. Может быть, он хотел, чтобы Гермиона была в этот момент с ним, или, может быть, он не хотел портить зарождающиеся отношения.       — Ты закончил свою работу для Хогвартса? — она спросила.       — Да. Я отправил отчет вчера вечером, и должен получить следующую партию документов к пятнице.       — Хм, — Нарцисса кивнула.       — Я говорил с Целительницей Грейнджер прошлой ночью, — сказал он.       — Обо мне?       — Она сказала, что хочет пригласить тебя на свадьбу в эту субботу. Сказала, что это было бы полезно для тебя.       — О. Ну, я думаю, это звучит интересно. Кто женится?       — Ее друг, Уизли, — ответил Драко.       — На ком?       — Э-э, я забыл. Кто-то, кто работает с ним, кажется.       — И ты останешься здесь совсем один? — спросила Нарцисса.       Драко улыбнулся.       — Я уверен, что домашние эльфы смогут найти способ занять меня чем-нибудь.

***

      Гермиона переписала побочные эффекты нетипичного антипсихотического зелья, которое она хотела начать использовать для Нарциссы. Она обмакнула перо в чернильницу и чуть не пролила его, когда стук в дверь заставил ее вздрогнуть.       — Войдите!       Несколько секунд спустя Драко вошел в ее кабинет и подошел к столу, прислонившись к нему вместо того, чтобы сесть в кресло.       — Закончили с завтраком? — спросила Гермиона, продолжая делать заметки, над которыми она ранее работала.       — Да. Я рассказал маме о том, что ты хочешь взять ее с собой на свадьбу, — сказал он, взяв со стола кусок пергамента и пробежав глазами по словам.       — Хорошо. Я думаю, ей это понравится, и Тонкс тоже придет, так что рядом будет кто-то из семьи.       — Я не рассказал ей о нас, — тихо сказал он.       Она посмотрела на него и улыбнулась.       — Это не проблема. Нам пока не стоит перегружать ее слишком многими вещами.       — Так ты не против? Скрывать это от нее?       — Ну, на самом деле не так много чего произошло, чтобы скрывать от нее… кроме нашего признания в любви друг к другу, — сказала она с легкой усмешкой.       Слово «любовь» вернуло Драко к идиотскому сну.       — Гермиона, могу я задать тебе вопрос?       — Конечно, — сказала она и отложила перо.       — У тебя были сомнения насчет… нас? — спросил он, не глядя ей в глаза.       — Ну, за то короткое время, что я узнала о наших взаимных чувствах, думаю, я размышляла о том, действительно ли мы искренни в них. И пришла к выводу, что так и есть, и что, хотя все это немного поспешно, возможно, нам действительно было суждено быть вместе.       Драко улыбнулся ей… Как он мог позволить этому глупому сну овладеть им? Он действительно любил ее. Глупый сон, глупый Люциус.       — Ты не можешь снова накачать мою мать зельями, не так ли? Чтобы мы могли целый день не отрываться друг от друга? — спросил он, хитро ухмыляясь.       — Драко! Что за ужасно странные вещи ты говоришь! — сказала Гермиона возмущенным тоном.       — Что? — спросил он с притворной невинностью.       — Ты такой придурок, — сказала она, покачав головой и слегка улыбнувшись.       — Да, но тебе нравится этот придурок, — нахально сказал он и взял ее за руку, поднимая со стула. — А теперь поцелуй меня.       Она наклонилась, чтобы поцеловать его, и в последний момент повернула голову, целуя его в щеку.       — Ты маленькая дразнилка, — сказал он ей на ухо, вынуждая невольно вздрогнуть. Шепот заставлял ее трепетать, он был слишком эротичным.       Она стояла между его ног, пока он сидел на краю стола и крепко прижимал ее к себе. Его губы все еще были возле ее уха, и она почти потеряла сознание, когда почувствовала как он прихватил мочку ее уха своими губами.       Гермиона положила руки ему на плечи, чтобы не разлиться в огромную лужу левополушарной слизи.       — Что, если я понадоблюсь твоей матери? — Гермиона выдохнула, удивленная тем, что ее разум мог функционировать достаточно, чтобы связать слова в целое предложение.       — Она вздремнула.       — Как удобно.       — О да. Хорошо для нас, что она утонченная аристократка, привыкшая к тому, что ее красоте требуется сон, — прошептал он.       — Когда она встанет? — осмелилась спросить Гермиона.       — Не раньше, чем через час или два, — ответил он, продолжая сжимать зубами мочку ее уха.       — Пошли, — сказала она, отодвигаясь от него и хватая его за руку.       — Куда мы направляемся? — спросил он, ухмыляясь.       — Туда, где поудобнее, — сказала она, удивляясь собственной наглости.       Драко приподнял бровь, глядя на нее, но продолжил следовать за ней туда, где, по-видимому, была ее спальня.       Их отношения были странными… какое время было подходящим для перехода к сексу? У них было первое «свидание», и они признались друг другу в любви… но было ли что-то еще, что должно было произойти до того, как они они могли перейти к физической близости?       Гермиона переплела свои пальцы с его и повернулась к нему лицом. Драко был великолепен во всех смыслах. Она знала, что он был тем, кого она хотела видеть своим первым… может быть, единственным. Девушка задалась вопросом, не торопит ли она события, но спешка, казалось, была главной темой в их отношениях до сих пор.       Гермиона медленно попятилась к кровати, не отрывая глаз от сероглазого мужчины. Она заметила, что в его взгляде было странное сочетание любопытства и беспокойства. Она нежно поцеловала его.       Задняя часть ее голеней уперлась в кровать, и она сделала вдох, прежде чем лечь и потянуть его за собой за воротник рубашки.       Они говорили между собой глазами. Оба были близки к тому, чтобы пересечь эту необратимую черту и вступить на опасную, но увлекательную территорию секса. Мысли Гермионы были совершенно спутаны в чистом хаосе.       Драко понимал, что все происходит ужасно быстро, но все же это казалось таким правильным. Независимо от вызывающего сомнения сна, который не давал ему покоя тем утром, он знал, что переход на новую стадию в их отношениях только укрепит его чувства к ней.       Он наклонился, чтобы поцеловать ее пухлые губы, облизывая нижнюю, которая была более притягательной… если это вообще было возможно. Она раскрыла ему свои губы, приглашая его впиться в ее рот голодным поцелуем.       Ему это было нужно. Ей это было нужно. На их плечах висело так много неразрешенного эмоционального багажа, что им просто нужно было на некоторое время отвлечься от реальности и погрузиться в физическое блаженство.       Каким-то образом Гермиона переместила их в более удобное положение, положив голову на подушки, а он приподнялся на локтях над ней, целуя ее нежно, затем грубо, затем снова нежно, заставляя ее белье намокать.       Драко был всем, что она могла только пожелать, тем мужчиной, который наконец, увидит ее в самом раскованном состоянии, увидит ее беззащитной и полностью в его власти. Забавно… она бы никогда не подумала, что Драко Малфой будет единственным человеком, в которого она влюбится, не говоря уже о том, что он лишит ее девственности.       Мысли покинули ее, когда она позволила его губам путешествовать вниз от ее подбородка к шее. Кто бы мог подумать, что шея может быть такой поразительной областью?       Дыхание Гермионы участилось, а мысли стали более иррациональными, Драко не спеша целовал ее нежную кожу. Он чувствовал, как она напрягается и извивается одновременно под его ласками. Он улыбнулся ей в шею, высунув язык, чтобы попробовать ее сладкую кожу.       Гермиона не смогла сдержать стон, сорвавшийся с ее губ, когда его теплый язык лизнул место возле линии ее подбородка. Она притянула его ближе к себе. Потребность ощущать эту близость переполняла обоих.       В какой-то момент осознание обрушилось на Гермиону, и она не смогла сдержать дрожь.       Драко заметил это и прекратил целовать ее. Он отстранился и посмотрел ей в глаза.       — Почему ты дрожишь, любимая? — обеспокоено спросил он.       — Ничего… Мне просто, э-э, холодно, — ответила она.       Она знала, что Драко на это не купился, потому что он продолжал пристально смотреть на нее, ожидая, что она озвучит ему настоящую причину.       — Я немного нервничаю, — она тихо призналась.       — Мы слишком торопимся? — спросил он, снова приподнимаясь на локтях.       — Нет, это просто, ну… это мой первый раз, — сказала она шепотом.       Эти несколько слов заставили глупый, ужасный сон на полной скорости вернуться в сознание Драко.       Ты думаешь, что любишь ее, но на самом деле это не так… Ты. Не. Любишь. Ее… Слова отца атаковали его мысли, и на секунду он забыл, что Гермиона вообще была там.       — Драко? — робко спросила она, увидев, как его глаза затуманились, не видя ее.       Он потряс головой, чтобы прояснить зрение, и посмотрел на нее. Ее губы припухли от их поцелуев, отчего стали еще сочнее, и она выглядела просто как растрепанный ангел.       — Я, я… я должен идти, — сказал он и почти выбежал из комнаты, оставив Гермиону лежать на кровати, гадая, что она сделала не так.       Драко добрался до своего крыла менее чем за пять секунд. Его сердце колотилось в груди в ненормальном ритме, а дыхание было прерывистым. Мысли метались между двумя полушариями мозга. Его эмоции кричали ему вернуться и доставить удовольствие женщине, которая владела его сердцем, в то время как его логика велела ему оставаться на месте и разобраться в своих чувствах, прежде чем отнимать то единственное, что женщина хранила для мужчины, которого она полюбит.       Это было странно… Он не знал, почему воспоминания нахлынули, когда она сказала, что это ее первый раз. Это мысль пугала его. Она берегла себя все это время, и в глубине души он не мог понять, почему она хотела, чтобы именно он забрал у нее что-то столь священное.       Его размышления были прерваны стуком в дверь. Это могла быть только Гермиона, и поскольку он прислонился к двери, стук получися приглушенным. Она знала, что он внутри.       Он не мог избегать ее, это было бы трусостью, и ему, очевидно, пришлось бы поговорить с ней в какой-то момент. Драко открыл дверь и повернулся к ней лицом. Она выглядела обеспокоенной и немного отвергнутой.       — Ты в порядке? — мягко спросила она, заходя в его крыло.       Они стояли напротив друг друга, но не глядя в глаза, в основном на пол и стену.       — Да. Я только что вспомнил кое-что, что мне нужно было сделать, — сказал он, слегка взъерошив волосы.       — Драко, я не идиотка. Если ты не хотел ничего делать со мной, ты мог бы просто сказать об этом.       Он посмотрел на нее, удивленный ее выводом.       — Дело совсем не в этом.       — Хорошо, тогда почему ты убежал?       — Я не знаю, — сказал он, пожимая плечами. — Послушай, мне просто нужно немного времени, чтобы подумать. Я уже говорил тебе, что у меня много проблем с психикой, и я думаю, что мне нужно разобраться со всем этим прямо сейчас.       Гермиона опустила взгляд в пол. Она медленно кивнула.       — Я сказала тебе, что хочу помочь.       — Ты не можешь мне помочь. Никто не может, — мрачно сказал он.       — Значит, ты ожидаешь, что я просто буду держаться в стороне и ждать, пока ты, наконец, избавишься от своего психического беспокойства? — спросила она, заводясь. — Я сказала, что люблю тебя, и это означает, что я готова иметь дело со всем дерьмом, которое ты бросаешь в мою сторону, будь то перепады настроения или какая-то серьезная проблема. Мне не нравится оставаться в неведении и ждать, когда что-то произойдет.       Драко посмотрел на нее, наблюдая, как в ее глазах появился огненный блеск.       — Мне жаль. Я не могу… Я просто, пожалуйста, просто дай мне немного времени. Несколько дней — это все, о чем я прошу. Мне нужно сделать это в одиночку, мне нужно убедиться, что я не совсем сошел с ума.       Взгляд Гермионы стал мягче.       — Хорошо. Я дам тебе то, о чем ты просишь. Но я жду от тебя объяснения, когда закончишь со всем, что тебе нужно уладить. Я это так не оставлю.       Драко коротко кивнул. Может быть, перерыв от всего этого помог бы им. Если нет, что ж, они смогут с этим справиться, когда он будет готов снова встретиться с ней лицом к лицу.       Гермиона бросила на него последний взгляд и покинула его крыло.

***

      Гермиона решила остаться в Поместье в пятницу вечером вместо того, чтобы идти к себе домой. На следующий день она должна была сопровождать Нарциссу на свадьбу Рона, и Гермиона подумала, что было бы проще просто остаться вместо того, чтобы совершать слишком много ненужных перемещений.       Прошло пять дней с тех пор, как они с Драко почти занялись сексом. Пять дней они виделись только в присутствии Нарциссы и держались почтительно-вежливо, как будто между ними никогда ничего не происходило.       Гермиона не собиралась лгать самой себе. Это было больно. Это было очень больно. Она понятия не имела, что творилось у него в голове, и эта мысль сводила ее с ума. Она не могла не думать, что именно из-за нее он вел себя так странно. Может быть, он действительно не любил ее. Может быть, она была недостаточно привлекательна… может быть, может быть, это было потому, что она была магглорожденной…       Но сейчас девушка решила не позволять своим мыслям поглощать ее. Она просто вспомнит о стоящей перед ней задаче: помочь Нарциссе справиться с ее шизофренией. Ну и что с того, что она немного поплакала перед сном? Ну и что с того, что она смотрела в зеркало дольше, чем это было необходимо, оценивая свои физические недостатки? Ну и что с того, что ее сердце разбивалось каждый раз, когда Драко улыбался своей матери, а не ей?       День свадьбы наступил как нельзя кстати. Гермионе нужно было сбежать из Поместья и поговорить с Изабель. Это было крайне важно.       Гермиона поправила серебряное ожерелье на шее. Это был подарок Изабель ей на получение статуса целителя в больнице Святого Мунго. Оно представляло из себя ряд фиолетовых камней, обрамленных серебром. По центру был камень в форме капли, который красиво лежал в ее декольте.       Она отступила назад и посмотрела на свое отражение в зеркале. Ее платье было того же цвета, что и камень: темно-фиолетовое. Когда девушка двигалась, платье почти сверкало. Оно доходило ей до колен и завязывалось сзади на шее.       Гермиона оставила волосы распущенными, и они выглядели чудесно, мягкими волнами обрамляя ее лицо. Ее макияж выглядел естественно: светло-розовые румяна и тени для век нейтральных тонов.       Она покинула свое крыло и постучала в дверь Нарциссы, готовая сопровождать ее на свадьбу. Нарцисса выглядела великолепно в своей темно-синей парадной мантии. На ее фоне любой мог почувствовать себя недостаточно красивым. Волосы были собраны сзади в простую прическу, что подчеркивало ее лебединую шею. Ее голубые глаза сияли на фоне темно-синей ткани, и Гермиона почувствовала ужасную ревность.       — Нарцисса, как и всегда, Вы не перестаете удивлять меня своей красотой, — вежливо поприветствовала ее Гермиона.       Нарцисса мягко улыбнулась.       — Спасибо тебе, Гермиона. Однако я должна сказать, что ты сама выглядишь просто великолепно. Ты вернешься с этой свадьбы со множеством поклонников.       Гермиона подавила нахмуренный взгляд и вместо этого улыбнулась.       — Спасибо. Что ж, Вы готовы идти?       — Да, но сначала мы должны попрощаться с Драко, — сказала Нарцисса и взяла Гермиону за руку, грациозно направляясь к лестнице.       Гермиона подавила еще один хмурый взгляд и сосредоточилась на том, чтобы не упасть на каблуках.       Нарцисса постучала в двери сына, как только они достигли второго этажа. Драко открыл и уставился на красивую девушку, державшуюся за руку его матери.       — Мы уходим, Драко. Просто пришли попрощаться, — сказала Нарцисса, заметив его взгляд, направленный на красивую целительницу.       — Э-э, да, хорошо. Повеселись, — тихо ответил он, наконец взглянув на свою мать и поцеловал ее на прощание в щеку.       Он еле сдержался, чтобы не схватить Гермиону и не запечатлеть страстный поцелуй на ее слегка подкрашенных пухлых губах.       Женщины попрощались и оставили его.       Драко медленно закрыл дверь, вернулся к своей кровати и принял прежнее положение, уставившись в потолок.       Гермиона выглядела просто великолепно. Но он и раньше думал, что она великолепна, независимо от того, что она надевала, какую она делала прическу и макияж.       Последние несколько дней были ужасными для него. Ему снова приснился отец, который повторял, что на самом деле он не любит Гермиону, что его сомнения были правдивы.       Любовь — хитрая штука. Не существует четкого определения того, почему люди любят, как люди любят или как быстро люди влюбляются. Для каждого человека это по-своему. Для Драко это было чертовски запутанно и страшно. Откуда ему было знать, не совершает ли он ошибку, добиваясь внимания этой замечательной девушки, у которой не было абсолютно никаких проблем, в то время как у него было их больше, чем у всего волшебного мира вместе взятого?       Драко почти улыбнулся, когда осознал то, что он полностью отказался от своей правой части мозга. Он превратился в анализирующего, рационального чудика.       Если бы он просто доверял своим инстинктам и эмоциям, как делал изначально, то не попал бы в этот странный переплет.       И тогда он улыбнулся. Как он мог быть таким глупым? Все было так просто! Он любил ее, и любил ее очень сильно. Две недели рядом с ней и он понял, что любит ее. К черту его кошмары, к черту правила любви, и просто к черту все, что не являлось ангельским Целителем, которого он так хотел снова обнять.       Все, что ему нужно было сделать, это дождаться, пока она вернется со свадьбы, и тогда он сможет поговорить с ней. А до тех пор… ему предстояло судить шоу талантов домашних эльфов. Но было намного приятнее и спокойнее ожидать ее возвращения из-за этого трогательного осознания и принятия своих чувств.