Глава 16: О, Моя Звезда угасает

             Изабелль проснулась от настойчивого стука в её входную дверь. Проходя мимо комнаты для гостей, где спала Гермиона, девушка споткнулась о брошенную туфлю. Плотнее запахнув халат, она пошла дальше по коридору, гадая, кто стоит у её двери в восемь утра.       Она посмотрела в глазок и чуть не подавилась собственной слюной, увидев снаружи Нарциссу, изысканно одетую, но выглядящую довольно встревоженной и измотанной.       Изабелль быстро сняла чары с двери волшебной палочкой, а затем, повозившись с ручкой, рывком открыла дверь.       — Нарцисса, какой сюрприз, — прочищая горло, поприветствовала её девушка сонным голосом.       — О, Изабелль, случилось что-то ужасное, — голос женщины дрогнул на последних словах.       — Входите, пожалуйста, — Белль пригласила ее войти. — Что случилось?       Нарцисса сцепила руки и, сдерживая слёзы, прислонилась к стене, чтобы не упасть.       — Драко был схвачен и арестован, — сказала она тихим, усталым голосом.       У Изабелль отвисла челюсть, и впервые в жизни она потеряла дар речи.       — Он… он п-принял глупое решение аппарировать в квартиру Гермионы, чтобы извиниться, и н-не понимал, что Министерство отслеживает его на передвижения, что вообще-то является чрезвычайно мощной магией. В ту м-минуту, когда он аппарировал… — Нарцисса вытерла слёзы с лица.       — Нарцисса! — голос Гермионы раздался позади них.       Гермиона стояла в дверях гостиной, с широко раскрытыми глазами глядя на плачущую женщину.       — О, Гермиона! — всхлипнула Нарцисса, закрывая лицо руками.       Гермиона перевела взгляд с Изабелль на Нарциссу.       — Что происходит? — спросила она обеспокоенным тоном.       Изабелль сглотнула и перевела дыхание.       — Гермиона, Драко арестован.       Ведьма быстро заморгала, не понимая услышанного.       — Что?       — Драко пытался аппарировать в твою квартиру, и оказалось, что у Министерства есть какая-то система слежения за ним в случае, если он попытается куда-то аппарировать, и теперь он заключён под стражу, — попыталась объяснить Изабелль.       Гермиона оглянулась на Нарциссу, которая кивала и плакала одновременно. В два быстрых шага она добралась до нее и заключила в успокаивающие объятия.       — Нарцисса, всё будет хорошо. Драко не виновен в том, в чём его обвинили, и мы найдем способ вытащить его, — твёрдо сказала Гермиона, что было полной противоположностью тому, что она чувствовала.       — Ты не знаешь этих чиновников Министерства, Гермиона. Они безжалостны и упрямы… Они верят, что Драко виновен, и ничто не может изменить их мнение.       — Но на своём суде он получит…– начала она, но была прервана Изабелль.       — Он не получит суда, Гермс, — грустно возразмла она. — Он разыскивается за смерть Дамблдора и связь с Пожирателями Смерти. Они уже осудили его по этим преступлениям, и он был признан виновным.       Гермиона почувствовала, как у неё закружилась голова.       — Он не получит суда? Но… но это иррационально. Каждый имеет право на судебное разбирательство…       — Это не Америка, Гермс. Законы Волшебного Мира немного архаичны и следуют пословице «виновен, пока не доказано обратное».       — Изабелль права, Гермиона, — произнесла Нарцисса дрожащим голосом. — Проступки Драко не позволят ему получить честного суда, и он приговорён… — она разразилась рыданиями.       — Он приговорён к чему, Нарцисса? — спросила Гермиона, потирая её спину.       — Он должен быть казнён з-з-завтра, — всхлипнула она.       Гермиона не осознавала как, но в следующие несколько минут она каким-то образом оделась, успокоила Нарциссу, оставила инструкции Изабелль о том, как ухаживать за женщиной в случае чего и отправилась в Министерство Магии.       Быстро пройдя через холл Министерства и направляясь ко второму уровню, где размещался Департамент Магического Правопорядка, Гермиона проигнорировала волну головокружения и тошноты, угрожающую прервать её путь.       Добравшись до места назначения, она уставилась на мужчину, сидевшего за столом, скучающе взлохмачивая волосы.       Он поднял глаза, когда она ворвалась в его кабинет с нерешительной улыбкой.       — Гермиона? Что ты здесь делаешь?       — Гарри, тебе лучше дать мне вескую причину не применять к тебе непростительное, — сказала она убийственным тоном, о существовании которого она у себя и не подозревала.       Гарри уставился на Гермиону в явном шоке.       — О чём ты говоришь?       — Ты один из Главных авроров здесь. Как ты мог позволить им арестовать Драко?       Шок Гарри сменился, ну… ещё бóльшим шоком.       — Они арестовали его? Когда?       Гермиона разочарованно провела рукой по волосам.       — Так здорово знать, что наша правовая система находится в руках таких компетентных людей.       — Не нужно выходить из себя, Гермиона. Я понятия не имел, — ответил Гарри, вставая из-за своего стола.       — Твоя вина, что это вообще произошло! — закричала Гермиона. — Если бы вы с Роном хоть немного повзрослели и приняли тот факт, что мы с Драко любим друг друга, то ничего из этого не случилось бы.       Гарри наморщил лоб.       — Я не понимаю, в чём моя вина.       Гермиона тяжело вздохнула и села перед его столом, чтобы не упасть от приступа головокружения.       Она передала ему все события в одном предложении, упустив лишь часть о том, как так вышло, что в её матке живёт наследник Малфоев.       — Он думал, что расставание с тобой сделает тебя счастливой? — медленно спросил Гарри.       — Это гораздо более благородно, чем кажется, — защищалась она. — Он думал, что если мы больше не будем встречаться, то, может быть, вы с Роном снова начнёте со мной разговаривать и это сделает меня счастливой. Я забыла сказать ему, что меня больше не волнует, одобряете ли вы, два идиота, наши отношения или нет.       — Тебе понадобилось, чтобы его арестовали, чтобы понять это, — пробормотал Гарри.       Гермиона прекрасно расслышала его и покачала головой на это.       — Гарри, его нельзя казнить. Он невиновен.       — Я знаю, что он невиновен, Гермиона. Я был там, когда он появился вместе со Снейпом, давая клятву верности Ордену. Я знаю, что у него есть какое-то подобие порядочности где-то в этом крошечном…       — Гарри, — предупредила Гермиона. — Сейчас не время вспоминать о вашем детском соперничестве.       Гарри вздохнул и собрал разбросанные по столу бумаги.       — Что ты хочешь, чтобы я сделал?       — Ты можешь хоть что-нибудь сделать? — спросила Гермиона, крошечный всплеск надежды наполнил её грудь. — В конце концов, ты же Гарри Поттер и ты один из величайших авроров, которых это Министерство видело за последние годы. Ты мог бы попросить… или что-нибудь ещё. Я просто не вынесу, если он умрёт, Гарри… он н-не может…       Гермиона старалась говорить ровным голосом, но ей это давалось с трудом.       — У меня нет никакой власти над тем, что они делают со своими пленниками. Всё, что я делаю, это ищу плохих парней, а затем привлекаю их… после этого всё зависит от Визенгамота. Я не имею никакого отношения к его аресту.       Гермиона почувствовала, как у неё перехватило дыхание.       — Он не может умереть, Гарри.       Он нахмурился и положил руку ей на плечо.       — Мне жаль, Гермиона. Я правда… я не хотел бы, чтобы это произошло. Я знаю, что Малфой невиновен, и я на самом деле чувствую себя ужасно сейчас из-за того, что не… ну, в общем, не принял ваши отношения с ним.       — Итак, это всё? — тихо спросила она, её головокружение вернулось с полной силой.       — Прости, — ответил Гарри, поглаживая её по спине.       — Могу я его увидеть? — спросила она. Её дыхание замедлилось, и прежняя тошнота вернулась.       Гарри на мгновение задумался.       — Я могу отвести тебя к нему, но мне придётся остаться с тобой.       Гермиона тупо кивнула.       — Хорошо.       — Ты хочешь пойти сейчас? Поскольку Драко так долго числился в списке самых разыскиваемых преступников, я почти уверен, что они поместили его под максимальную охрану здесь, в Министерстве, а не в Азкабане.       Гермиона вытерла случайную слезу, которую сама не заметила, как пролила. Вместо ответа она просто встала, чтобы Гарри сопроводил её туда, где находился Драко. Девушка оперлась на его предложенную руку, потому что её ноги были, как желе и поняла, что ничего не ела этим утром. Вероятно, не самое лучшее решение, когда она должна была поддерживать другую жизнь.       Они прошли все проверки безопасности, Гарри предоставил свои полномочия аврора, как будто ему действительно это было нужно, и заявил, что Гермиона его гость. Они отдали свои волшебные палочки дородному охраннику у одного из входов. Но столкнулись с трудностями, когда достигли ворот максимальной безопасности.       Волшебник-надзиратель смерил их безжалостным взглядом.       — Ты можешь войти, Поттер, но маленькая мисс останется здесь.       Гермиона встала перед охранником, который был на полтора фута выше её.       — Если вы не впустите меня туда, клянусь, я позабочусь о том, чтобы вы не смогли больше ходить…       Гарри зажал рот Гермионы рукой и виновато улыбнулся надзирателю.       — У неё был тяжелый день, — объяснил он, не убирая руку, даже когда Гермиона попыталась укусить её.       — Она либо должна быть уполномочена, либо связана с этим бедолагой, — сказал он безразлично.       — Я разрешаю ей, — попытался Гарри.       — Визенгамотом, — поправил он. — У авроров нет такой юрисдикции.       — Я его родственница, — перебила Гермиона, успешно оторвав руку Гарри от своего рта.       — Ты Малфой? — спросил дородный мужчина, изогнув бровь.       — Нет, технически нет. Я его невеста, — соврала она.       Он на мгновение задумался.       — Я не думаю, что это считается.       — Я также мать его ребёнка.       Гарри уронил челюсть и удивлённо вздохнул. Он мог понять ложь про невесту, но часть о материнстве с ребёнком от этого придурка это было уже чересчур.       Прошло ещё мгновение, пока охранник стоял в раздумье.       — Хорошо, я думаю, что это подходит. Похоже, Малфой был занят до того, как его арестовали.       Гермиона подавила желание дать пощёчину самодовольному ублюдку и придержала язык, когда он палочкой отпёр большую белую дверь.       Пока они шли по длинному коридору, Гарри наклонился, чтобы прошептать ей на ухо:       — Не было нужды лгать охраннику, я мог бы в конце концов получить для тебя разрешение.       Волшебник-надзиратель остался на своем посту, когда они вдвоём направились к одинокой камере строгого режима.       — Я не лгала, — ответила Гермиона.       — Ты не помолвлена с Малфоем, и у тебя, чёрт возьми, точно нет от него ребёнка, — возразил Гарри.       Гермиона пожала плечами, не находя в себе сил что-либо обсуждать с ним или спорить. Остаток пути они прошли в молчании, пока не достигли большой чёрной двери. Гарри произнёс сложное отпирающее заклинание и отступил назад, чтобы впустить Гермиону в комнату.       Она подождала пока её зрение приспособиться к полумраку помещения, освещённого лишь несколькими свечами. Это была очень маленькая комната, в которой не было ничего, кроме раскладушки в углу и туалета. На этой единственной койке, сгорбившись, опустив локти на бёдра и обхватив голову руками, сидел Драко       Казалось, его не смутило, что кто-то только что вошёл в комнату.       Гарри прочистил горло.       Не поднимая глаз, Драко заговорил:       — Я же говорил тебе, толстяк… Я, блядь, не голоден.       Гарри и Гермиона переглянулись и поняли, что Драко принял их за надзирателя.       — Драко? — нерешительно подала голос Гермиона.       Он вскинул голову и встретился с ней взглядом. Она чуть не пошатнулась от того, сколько горя увидела в его серых глазах.       — Гермиона? — он вздохнул. Его взгляд метнулся туда, где стоял Гарри. — Как вы двое попали внутрь?       Гермиона не помнила, как пересекла комнату и опустилась на колени рядом с Драко, обняла его и заплакала ему в грудь. Проклятая беременность и все эти слёзы. Ей нужен был эмоциональный водопровод.       Гарри стоял у двери и жестом показал ему, что он выходит наружу.       На этот раз Драко не испытывал ненависти к этому придурку.       Гладя её по спине, он тихо прошептал ей на ухо, усадив к себе на колени и укрывая в защитных объятиях:       — Всё в порядке, Гермиона, пожалуйста, не плачь. Ты же знаешь, я ненавижу смотреть, как ты плачешь, — пробормотал он в её волосы.       Она отстранилась и уставилась на него с глубочайшим непониманием, на которое была способна.       — Как я могу не плакать? Волдеморт бы заплакал на моем месте.       Драко улыбнулся и поцеловал её в заплаканные щёки.       — Я так сожалею обо всём этом. Это полностью моя вина.       Гермиона решительно покачала головой.       — Нет, Драко. Это не твоя вина. Судьба хочет заполучить тебя, клянусь. Тебе не повезло больше всех.       Он кивнул.       — Я хотел бы провести с тобой больше времени… ты можешь мне кое-что пообещать?       Гермиона снова почувствовала как текут слёзы, когда увидела обречённость в его глазах.       — Обещай, что позаботишься о моей маме… Обязательно скажи ей, что я люблю её и что ненавижу себя за то, что сделал…       — Остановись! — закричала Гермиона, выпрыгивая из его объятий и обнимая себя за талию. — Прекрати так разговаривать!       Драко грустно посмотрел на неё.       — Это неизбежно, Гермиона… Меня собираются казнить. Завтра. Я смирился с этим фактом… ты тоже должна это сделать. Или я не смогу спокойно умереть, зная, что ты страдаешь.       Гермиона почувствовала, что оседает на пол.       — Они н-не могут тебя убить. Я л-люблю т-тебя! Ты нужен мне, Драко. Они не могут забрать тебя у меня, они, они… не могут! — всхлипнула она. — Мы должны найти способ вытащить тебя отсюда. Ты должен вернуться со мной.       Драко сел рядом с ней, медленно отводя её руки от лица.       — Ты сама сказала, Гермиона. Это судьба. Мне было суждено вести дерьмовую жизнь и при этом причинять боль другим. У нас было не так много времени вместе, и я предпочел бы провести свои последние минуты, не пытаясь убедить тебя, что завтра к вечеру я буду мёртв.       Гермиона икнула и обвила руками его шею, зарываясь лицом в его тепло. Даже в тюрьме от него хорошо пахло.       Она отстранилась и вытерла щёки, глядя ему в глаза, в которых было столько печали, что ей было трудно выдержать пристальный взгляд. Вместо этого она посмотрела на свои руки.       Он приподнял пальцем её подбородок и нежно поцеловал в губы, заставив её вздрогнуть от нежности и обожания, которые она почувствовала в его поцелуе.       — Пол холодный, — сказал он после того, как целомудренно поцеловал её в губы и подбородок.       Она кивнула и позволила ему помочь ей подняться. Гермиона сидела рядом с ним на койке, держа его холодную руку и стараясь сдерживать рвотные позывы. Какое прекрасное время для утренней тошноты.       — О чем ты думаешь? — спросил он после того, как они несколько секунд просидели в тишине.       Гермиона вздохнула. Её энергия была полностью истощена, и она не могла остановить внутренний спор в своей голове. Должна она рассказать ему или нет?       — Я не могу в это поверить, Драко, я действительно не могу, — тихо сказала она. — Тебе всего двадцать.       Его рука казалась такой холодной.       — Да, я знаю. Надо было принимать лучшие решения в детстве.       Гермиона очень быстро повернула голову, чтобы в шоке посмотреть на него.       — Ты думаешь, что заслуживаешь быть здесь?       Драко молчал.       — Драко! Ты совершенно невиновен! Не позволяй этим дуракам заставить тебя думать иначе. Если бы только они устроили разбирательство и если бы только они прислушались к голосу разума, тебя бы здесь не было. Так что не смей винить себя и верить в эту чушь.       Драко выдавил из себя лёгкую улыбку.       — Могу я быть честен с тобой, Гермиона?       Она положила голову ему на плечо, пока её сердцебиение пыталось прийти в норму.       — Ты знаешь, что можешь.       — Я боюсь, — сказал он едва слышным шёпотом.       Гермиона почувствовала, как у неё скапливаются слёзы. Она сжала его руку и шмыгнула носом.       — Я знаю… я тоже.       — Как ты думаешь, когда я умру, есть ли шанс, что найдётся такое место для меня, как Джанна, Аркадия или Рай? — спросил он.       — Джанна? Как в центре того лабиринта в саду? — спросила она, вспоминая их первое «свидание», как будто это было вчера.       — Да. Как ты думаешь, такие места, как в маггловской теологии существуют?       — Они существуют, если ты в них веришь, — сказала она, поглаживая тыльную сторону его руки.       — Каковы шансы, что они впустят такого грешника, как я? — подразнил он.       Гермиона грустно улыбнулась, несмотря на гложущую боль в сердце.       — Я не могу думать об этом, Драко. Сейчас это слишком сложно.       Он обнял её за плечи и притянул ещё ближе к теплу своего тела.       — Моя мама дома?       — Она у Изабелль. Нарцисса была встревожена и не в себе, когда пришла рассказать мне, что случилось… но я дала ей немного успокоительных, чтобы она расслабилась, а Изабелль — отличная компания. Можно было подумать, что эти две ведьмы — старые подруги.       Драко улыбнулся и поцеловал Гермиону в макушку.       — Я могу умереть счастливым, зная, что с вами обеими всё в порядке.       — Пожалуйста, Драко, не говори таких вещей, — умоляла она.       — Я должен, Гермиона, разве ты не понимаешь? Если ты не свыкнешься с этой мыслью, это опустошит и тебя, и мою маму. Я знаю, что у тебя было не так много времени, чтобы смириться с этим, но такова жизнь. Отстойно, не так ли? — сказал он немного резко.       Она должна сказать ему.       — Драко, я… я… Я должна тебе кое-что сказать, но я правда не знаю, стоит ли или как я могу, если… Боже, послушай меня! Я один из лучших целителей-нейропсихиатров в округе, но понятия не имею, как с этим справиться. Конечно, у меня никогда не было такого затруднительного положения, как это… но всё же, — сказала она торопливым, встревоженным тоном.       — Что такое? Скажите мне. Мне всё равно, что это будет, я всё равно не смогу ничего с этим поделать, что бы это ни было, я буду уже м…       Гермиона прервала его, шикнув и немного сжав его руку.       — Хорошо, прости, — извинился он. — А теперь просто скажи мне прямо. Не нужно увиливать от темы.       — Драко, я беременна, — выпалила она, чувствуя, как учащается её сердцебиение.       Тишина стояла в ответ на её признание, и это была самая громкая тишина, которую она когда-либо слышала. В комнате, казалось, стало холоднее. Совсем не так она хотела бы сообщить ему эту новость. И это её угнетало.       — Ты уверена? — спросил он несколько мгновений спустя, его ладонь не двигалась в её руке, голос был едва узнаваем.       Гермиона кивнула ему в плечо, где лежала её голова.       — Изабелль проверила. Примерно месяц.       Ещё один мучительный момент тишины. Пока Гермиона не услышала звук, который, как она думала, никогда не услышит от Драко. Всхлипывание. Если бы она увидела как он плакал, то потеряла бы все остатки здравомыслия, которые у неё остались.       — Драко… — прошептала она, чувствуя, как слёзы прокладывают знакомые дорожки по её щекам. — Мне так жаль.       Его грудь сотрясалась от беззвучного рыдания, вырывавшегося из него.       Она не знала, как долго они сидели, обнимая друг друга, оплакивая потерю совместного будущего… оплакивая отцовство… и оплакивая их оборвавшуюся любовь.       Стук в дверь отрезвил их. Гермиона в сотый раз за этот день вытерла щёки и выпрямилась, чувствуя, как Драко позади неё делает то же самое.       Гарри вошёл и остался стоять у двери.       — Охранник пришёл в себя и поинтересовался, почему мы так долго.       Гермиона посмотрела на часы и поняла, что провела в камере с Драко почти два часа. Время пролетело так быстро.       — Что ты ему сказал? — спросила Гермиона, не выпуская руки Драко.       — Я сказал ему, что вы давно не виделись и, учитывая, что Малфоя ждёт казнь в ближайшем будущем, он может дать вам двоим время. Я также мог или не мог использовать шантаж и серьёзные угрозы, чтобы заставить его позволить тебе провести здесь ночь.       Гермиона нахмурила брови.       — Ты использовал угрозы, чтобы они позволили мне остаться здесь на ночь с Драко?       Гарри пожал плечами и улыбнулся.       — Если я признаю это, значит, я виновен, — сказал он, подмигнув.       — Спасибо, Гарри, — тихо поблагодарила Гермиона.       Гарри кивнул.       — Я сожалею обо всем, Гермиона. Я также сожалею о том, как с тобой обращаются, Малфой. Ты невиновен во всём, в чём они пытаются тебя обвинить.       Драко коротко кивнул и промолчал.       — Я прослежу, чтобы охранник держался подальше от вас и не появлялся здесь. Я заверяю вас в полной конфиденциальности, — заявил он, прежде чем уйти и запереть за собой дверь.       — Он хороший друг, — тихо сказал Драко.       Гермиона улыбнулась и перевела дыхание.       — Так и есть.       — Сколько времени у нас есть? — спросил он.       Гермиона посмотрела на проклятые часы, которые в конечном итоге будут отсчитывать его жизнь.       — Когда, эм, когда это запланировано?       — Завтра в полдень, — ответил он тоном, который говорил о том, что он, должно быть, повторил это уже несколько раз про себя.       — Тогда у нас есть 24 часа, — подсчитала она.       Гермиона почувствовала, как он кивнул.       — Если это не слишком большая просьба, Драко… Я хочу заняться с тобой любовью, — сказала она уверенным голосом, который, как она думала, никогда больше не обретёт.       Его брови озабоченно нахмурились.       — Но как же ребёнок?       Гермиона нежно улыбнулась и поцеловала его в щёку, наслаждаясь его мужской наивностью.       — Полностью здоров, и это совершенно безопасно.       Уголки его губ слегка приподнялись в улыбке, которой ей будет не хватать больше, чем она могла себе представить.       Она отбросила все запреты и прижалась губами к его губам. Потребность в утешении, нужда в Драко и желание, пронизывали её тело. Раскрыв свои губы друг другу, они потерялись в тумане чистой страсти, мощной силы любви, которые они разделяли.       Тёмно-серый комбинезон, что заставляли носить каждого заключенного, было на удивление легко снять, и она обнажила Драко ещё до того, как оторвалась от его губ.       Занятие любовью на раскладушке было не самым приятным опытом, который они могли припомнить, но комфорт заботил их меньше всего, пока Драко медленно входил и выходил из неё в приятном темпе.       Она выкрикнула его имя с тихим стоном, и он прошептал ей о своей вечной любви в ответ, что сделало этот опыт ещё более душераздирающим. Они соединились в потрясающей кульминации.       Когда Драко вышел из неё, Гермиона почувствовала одиночество и отчаяние, с которыми ей ещё предстояло столкнуться. Его тело всё ещё было тёплым и скользким от пота, когда она прижала его к себе.       Он взял её руку и поцеловал запястье в точку пульса, задержавшись там по меньшей мере на пять секунд. Досадно, но её слёзы снова потекли, и она изо всех сил старалась скрыть их, закрыв лицо рукой, которую Драко не целовал.       После этого они ещё несколько раз занимались любовью. Не обращая внимания на тиканье её часов, которое, казалось, становилось всё громче и громче…       Гермиона проснулась от глубокого урчания в животе и сильной тошноты. Еда! Как она могла забыть? Было уже утро, а она ничего не ела.       Она вскочила с койки и опустилась на колени перед единственным туалетом в этом тесном пространстве. Её вырвало тем немногим, что она съела две ночи назад. Это не могло быть полезно для ребёнка… нисколько.       — Гермиона? — хриплый голос Драко прорвался сквозь пустые рвотные звуки, которые она издавала.       Как только он понял, что слышит, Драко оказался рядом с ней, поглаживая её по спине и убирая волосы.       — Ты в порядке? — спросил он с явным беспокойством в голосе.       Она кивнула и вытерла рот большим пальцем, осознав, что всё ещё обнажена, она схватила с пола своё нижнее бельё и медленно надела его.       — Мне нужно поесть, — сказала она, застегивая лифчик за спиной.       Драко снова надел серый комбинезон, его глаза пронзительно смотрели на неё.       — Почему ты не напомнила мне попросить для тебя еды?       — Это было не самым важным, о чём я думала, — честно призналась она, застёгивая блузку и джинсы.       Драко сердито вздохнул.       — Я позову охранника.       Гермиона сидела на краю койки, потирая живот, который начинало сводить судорогами от голода. Она смотрела, как Драко подошёл к двери и нажал на кнопку, которую она раньше не видела. Он стоял у двери, когда маленькое раздвижное окошко открылось снаружи.       Она едва слышала разговор между двумя мужчинами, когда посмотрела на часы. Было только семь утра. Ещё пять часов…       Драко вернулся с подносом, наполненным разнообразной едой. В основном хлебом, фруктами и овощами. Положив его на койку рядом с ней, он сел на закрытое сиденье унитаза.       Гермиона ничего не почувствовала, когда наполнила свой желудок.       — Ты не собираешься есть? — спросила она его, пока он изучал свои ногти.       — Я не голоден, — тихо ответил он.       — Ты должен поесть.       Он посмотрел на неё и улыбнулся.       — Я уверен, что мое здоровье сегодня не будет иметь большого значения. Меня, вероятно, просто стошнит этим в любом случае.       — Аналогично.       — Который час?       — Семь, — ответила она, доедая еду с подноса и не понимая, как ее желудок сможет это переварить.       — Итак, эм… ты знаешь, мальчик это или девочка? — спросил он, дёргая за ниточку на своём комбинезоне.       Если и существовал вопрос, который мог вызвать у неё утреннюю тошноту, то это был именно он. Гермиона сглотнула и покачала головой.       — Нет, мы не узнаем этого ещё месяца три или около того.       Он улыбнулся.       — Я помню, как читал книгу по пренатальной биологии. Я думал, что речь идёт о биологии в целом, но оказалось, что я ошибся. Не понял этого, пока не прочёл половину книги.       Гермиона улыбнулась ему в ответ.       — Что ты помнишь?       — Что существует три стадии беременности. Зигота, эмбрион, а затем плод. А ещё куча других материалов о бластоцистах и эмбриобластах, трофобластах, гаструляции, митозе, мейозе…       — Хорошо, прекрасно… ты гений эмбриологии, я поняла, — засмеялась Гермиона.       Драко покачал головой.       — Я не знаю самого главного, когда речь заходит о детях. Хорошо, что меня не будет рядом, чтобы испортить этого ребёнка.       Гермиона ахнула.       — Драко, не надо… как ты можешь так говорить? Ты замечательный человек, и я на двести процентов уверена, что из тебя вышел бы замечательный отец.       — Ты собираешься найти кого-нибудь, кто поможет тебе заботиться о ребёнке? — спросил он, игнорируя её упрёк.       — Ты имеешь в виду, собираюсь ли я найти тебе замену? — в ответ на его молчание она нахмурилась. — Нет, Драко… Я не думаю, что захочу, чтобы твоего ребёнка воспитывал кто-то другой. И я уверена, что ты бы тоже этого не хотел.       — Не могла бы ты оказать мне услугу? — спросил он, сложив руки на коленях.       — Какую? — она легла на койку, обнимая себя за живот.       — Ты переедешь в поместье и останешься с моей мамой, и будешь растить там ребёнка?       Гермиона надолго задумалась.       — А что насчёт другого целителя?       — Ну, ты сейчас беременна и не можешь много работать, верно?       — Я многое могу делать, — ответила она. — Живот не появится ещё несколько месяцев. Но я не знаю, что будет после сегодняшнего вечера. Я, вероятно, буду слишком подавлена, чтобы что-то делать.       — Ты должна оставаться сильной, Гермиона. Я знаю, как раздражающе это звучит из моих уст, но если ты не сможешь, то моя мама будет совершенно беспомощна. Я знаю, что ты сильнее этого, Гермиона. Я знаю, что ты способна на всё, и… Боже, клянусь, я бы не пожелал такой боли своим злейшим врагам.       Гермиона почувствовала, что у неё больше нет слёз. Она не чувствовала никаких эмоций, кроме глубокого страдания.       — В это всё ещё трудно поверить, Драко… это так нереально.       — Да, я знаю, — ответил он. — Так ты согласна жить в поместье?       Гермиона потёрла глаза.       — Да, хорошо. Я думаю, твоей маме было бы полезно быть рядом со своим внуком… она может быть той, кто поможет мне растить ребёнка.       — Ей это понравится, — размышлял Драко.       Прежде чем они успели обменяться ещё какими-либо словами, по комнате разнёсся громкий стук. Не дожидаясь ответа, надзиратель открыл дверь, выставив перед собой палочку.       — Готовься, Малфой, — он указал на дверь.       — К чему я должен быть готов? — спросил Драко, вставая перед Гермионой.       — Пора, — сурово ответил надзиратель.       Гермиона взглянула на часы: 7:30 утра.       — Но у нас есть ещё четыре с половиной часа, воскликнула она.       — Не получили памятку? Казнь перенесли на 8:00 утра, — ответил он, нахмурившись. — Это ужасно… но зелья прибыли раньше, чем планировалось.       — Зелья? — спросила Гермиона. Тюремная система волшебников была не из тех, что она полностью понимала.       Драко взял её за руку.       — Они перестали использовать дементоров после финальной битвы. Теперь они перешли к трём зельям, которые эффективно убивают. Похоже на инъекцию магглов, но мы пьём свою.       Гермиона почувствовала сильное головокружение и прислонилась к боку Драко, чтобы не упасть.       — Я не готова, Драко, — прошептала она.       — Извините, мисс… Я должен доставить его туда, иначе на кону будет моя задница, — добавил охранник. — Ты пойдёшь по-хорошему, Малфой? Или мне нужно вызвать подкрепление?       Драко покачал головой.       — Я пойду.       Охранник пересёк маленькую комнату и волшебным образом сковал руки Драко за спиной и после — его лодыжки так, чтобы он мог делать только короткие шаги.       Гермиона была вне эмоций и чувств. Она оцепенела и была не в состоянии воспринимать происходящее. Девушка сосредоточилась на глазах Драко, и когда надзиратель отступил, она обвила руками шею Драко и крепко обняла его.       Он поцеловал её в макушку.       — Береги себя, Гермиона. Я так сильно люблю тебя, никогда не забывай об этом.       — Я люблю тебя, Драко. Больше, чем ты можешь представить, я люблю тебя, и этот ребёнок вырастет, зная, каким замечательным человеком был его отец.       На этих словах надзиратель вывел Драко из маленькой камеры, не оставив Гермионе иного выбора, кроме как последовать за ним. Они шли в основном в тишине по длинному коридору.       — Я бы хотела, чтобы тебе не приходилось проходить через это в одиночестве, — тихо сказала она.       — Он будет не один, маленькая мисс, это публичная казнь, — ответил надзиратель. — Он будет в комнате со стеклянным смотровым окном. Вы можете посмотреть.       Кулаки Гермионы были сжаты так сильно, что она чувствовала, как ногти впиваются в ладонь.       — Я не хочу, чтобы она смотрела, — сказал Драко грубым голосом.       — Я хочу, — возразила Гермиона.       Драко вздохнул и просто продолжил идти. Не было смысла спорить. Он должен был умереть в считанные минуты и не хотел, чтобы его последний разговор с ней был спором.       — Хорошо, маленькая мисс, комната наблюдения за этой дверью, — надзиратель указал на дверь справа от неё. — Ты можешь сказать своё последнее «прощай».       Драко хмуро смотрел на него, пока Гермиона не обхватила его лицо руками. Его руки всё ещё были волшебным образом скованы за спиной.       — Прощай, Драко, — прошептала она ему в губы.       Драко закрыл глаза и кивнул, прежде чем в последний раз поцеловать её в сладкие губы.              7:55 утра…       Гермиона сидела на одном из многочисленных стульев, расставленных в комнате наблюдения, похожей на крошечный театр примерно с тридцатью местами. Но была единственным наблюдателем.       Она могла видеть Драко, сидящего в кресле «дантиста», прикованного к нему физически и магически. Он не выглядел нервным или встревоженным, скорее смирившимся.       Её слёзы иссякли, и всё, что она могла делать, это сидеть и смотреть на него. Единственная любовь её жизни, в ожидании смерти… отец её нерождённого ребёнка, собирающийся покинуть её навсегда… и за что? Без всякой грёбаной на то причины.       Голова раскалывалась, и тошнота вернулась. Но она останется, пока её не выгонят.       Ей хотелось, чтобы рядом с ней был хоть кто-то. Но она была совсем одна в комнате наблюдения, глядя на Драко, сидящего там, в ожидании трёх пузырьков с зельями.       Рядом со смотровым окном была табличка, поясняющая действия зелья:       Первый из этих трёх флаконов: Транквизо (поддерживает заключенного в спокойном, расслабленном состоянии).       Второй из этих трёх флаконов: Мортисмо (прекращает внутренние процессы заключенного, за исключением сердцебиения).       Третий из этих трёх флаконов: Кардикос (прекращает сердцебиение).       Гермиона уже семь раз прочитала вывеску. Это было проще, чем смотреть, как они привязывают Драко к стулу.              7:58 утра…       Мужчина в длинной белой мантии вошёл в комнату, в которой находился Драко. Он наклонился к нему и что-то прошептал на ухо. Гермионе хотелось бы знать, о чём он говорит.       Она увидела, как Драко кивнул, а затем его лицо стало немного бледнее, чем обычно. Что было практически нереально. Волшебник в белой мантии взял в руку первый пузырёк и несколько раз покрутил его.       По щеке Гермионы медленно скатилась слеза. Она не могла в это поверить. Она всё ещё не могла в это поверить. Никогда не чувствовала она себя такой одинокой, всем своим существом. Не то, чтобы она горевала меньше, если бы время казни не поменяли… но было бы немного легче здесь находиться, если бы с ней был Гарри, или Рон, или Изабелль. Кто угодно.              8:00 утра…       Волшебник в белой мантии перестал взбалтывать содержимое первого флакона и посмотрел на часы. Он кивнул надзирателю, который перепроверил ремни и магические кандалы, удерживающие Драко на стуле.       Если бы Гермиона не была беременна, её бы уже несколько раз стошнило, но эмбрион, похоже, поглотил всё, что она съела до этого, так что ей больше нечего было выплюнуть обратно.       Поэтому она смогла лишь задержать дыхание, когда мужчина в белом поднёс первое зелье к губам Драко…