На пороге перемен

      Едва солнце взошло, как гости замка разомкнули заспанные глаза, а глубоко в подвале было найдено страшное. Графа Абеляра, брата принца и племянника короля, нашли мёртвым. Его холодное тело окружали пустые бутылки и пропитавшаяся его кровью одежда. Первым, после обнаружившего труп стража, о случившемся узнал Фауст. Король не успел привести себя в порядок после вечернего торжества, как стражник ворвался в опочивальню и донёс о страшной находке. Монарх привык к нестандартным ситуациям, которые случались не то чтобы часто, однако даже для него воспринять, осмыслить и проанализировать подобное известие оказалось непросто.       «Кто осмелился убить члена королевской семьи прямо под носом у короля?» — задавался вопросом Фауст.       Пускай Флориан не являлся кровным представителем правящей династии, но несомненно являлся её частью, и этот факт никто не смел игнорировать. Занеся клинок над ним, убийца занёс его над всем родом Флоук, и над королем в частности, а подобное не должно быть спущено с рук. Конечно, со стратегической точки зрения, смерть племянника была удобным и надёжным гарантом того, что наследному принцу больше не угрожает опасность свержения, однако анонимность преступника вселяла сомнения. Не станет ли следующей целью уже кровный наследник престола? Было необходимо в кратчайшие сроки наказать предателя, но обеспечить неразглашение общественности причину смерти молодого графа.       Уже к обеду, когда большинство гостей покинули пределы замка, Фауст созвал срочное собрание Совета. Многие, услышав о кончине талантливого и многообещающего Флориана, склонили головы и принесли соболезнования теперь уже единственному графу Абеляру. Лицо Моригана после новости о смерти единственного сына отражало крайнюю степень растерянности. Что скрывалось за ней, горе или гнев, никто не мог сказать. Советник не соизволил произнести ни слова, кроме одного вопроса:       — Кто?       Никто из присутствующих не смог ему ответить. Все, кто-то в меньшей, кто-то в большей степени, хотели узнать ответ, и Фабиен не знал, к какой группе относится. Кончина соперника не принесла удовлетворения, а лишь сковала разум принца знакомыми цепями беспокойства. Фабиен не мог представить, кому выгодно убивать брата. Советники, даже те, что были на его стороне, не стали бы вмешиваться, он этого тоже не делал, а Мориган и подавно. В своих раздумьях принц невольно затронул фигуру отца, однако быстро и стыдливо отбросил подобную чушь. Фабиену ни за что не хотелось опорочивать отца, даже в своих мыслях.       Итогом этого собрания стало то, что причину смерти Флориана представят как результат алкогольного отравления. По крайней мере, до момента, пока тайное расследование не раскроет убийцу. Дознания, за отсутствием каких-либо улик и тайного характера дела, двигались со скрипом, пока окончательно не встали после донесённой королю вести. »…Представители «Союза близлежащих королевств» призывают правящего монарха Флоука, ровно так же, как и наследного принца Фабиена, на собрание, организованное по просьбе властвующего короля Скиота…»       После оглашения на Совете доставленного письма зал погрузился в тяжёлую тишину. Год прошёл с тех пор, как за этим столом сквозили разъярённые слова о Скиоте. Следуя приказу короля, никто из присутствующих больше не поднимал дискуссий, касающихся соседнего королевства, в этом зале. Фауст знал, что за закрытыми дверями споры о будущем державы и положении Скиота продолжают жить. Сплетников следовало наказать, но Фауст прекрасно понимал внутреннее смятение его людей, потому что сам разделял их чувства. Он не оставил мыслей вернуть прежние долги скиотцам, однако больше других понимал, как важно набраться сил перед хорошей трёпкой. Весь прошлый год был положен на то, чтобы восстановить утраченную мощь Флоука, к чему наследный принц был привлечён больше остальных.       Пускай этого могло быть не видно, но Фауст неимоверно гордился сыном. То, как за год он раскрыл в себе управленческий потенциал, восхитило его. Разумеется, он догадывался, чья это была заслуга, но личное стремление Фабиена было для него важнее. Поэтому Фауст долго не растягивал обсуждений и вынес своё решение. Как действующий правитель Флоука, он не смеет отказаться от приглашения Союза без веской причины, а посему он отправится на собрание в компании наследного принца, как и гласит приглашение.       Спросил ли кто-нибудь Фабиена об этом? Разумеется, нет.

***

      Френсис с ещё двумя слугами с самого утра кружились вокруг Фабиена, готовя того к отбытию. Наследный принц должен выглядеть безукоризненно и в меру благородно перед другими важными представителями монархии. От причёски до выглаженных кальсон ответственность за блистательный внешний вид лежала на верных подчинённых принца, и они не могли допустить ни одной промашки. Господин, только войдя в комнату, должен был источать уверенность и красоту. И Фабиен был с ними согласен, но даже самый дорогой камзол не мог унять стучащееся от волнения сердце. Молодой волшебник понимал всю серьёзность и важность этой поездки. Впервые его представят широкому кругу королей других стран, и возможности произвести первое впечатление дважды у него не будет. Станут новые знакомые друзьями или врагами, зависит только от него.       — Мы закончили, Ваше Высочество, — выдернула принца из мыслей Френсис, — Сообщите нам, когда будете готовы выходить.       — Хорошо, — ответил Фабиен и слуги почтительно поклонившись, покинули королевские покои. Все, кроме Френсис.       — Извините, Ваше Высочество, можно задать вопрос? — обратилась к господину девушка. Фабиен немного удивился словам горничной, но согласно кивнул, — Вы волнуетесь перед поездкой?       Брови принца подскочили от таких смелых слов. До этого момента его слуги не позволяли себе беспокоиться ни о чём другом, кроме как о внешнем фасаде господина, не говоря уже о чувствах.       — Это так заметно? — усмехнулся Фабиен.       — Нет, но я давно у вас служу и понимаю когда вам… Некомфортно, — осторожно подбирала слова Френсис, не рискуя поднимать взгляд на принца.       — Есть немного, но ничего серьёзного, — неловко ответил Фабиен, — Всё как обычно.       — Верно, — поддержала горничная, замолкая, но не покидая комнату.       — Что-нибудь ещё?       — Возможно, я не должна этого говорить, но я хочу сказать вам, что всё будет хорошо! — снова удивила парня Френсис. Женские ладони приободряющее сжались в кулачки, а глаза от смущения зажмурились, — Не переживайте и… В общем… — пыталась продолжить свою браваду девушка, но новые слова побоялись вырваться наружу.       — Хах, спасибо. — Фабиен улыбнулся маленькому жесту поддержки от той, от которой он этого не ожидал.       Неловкую тишину оборвал стук в дверь с противоположной стороны, от которого Френсис пугливо отскочила от принца. Фабиен дал разрешение войти, и дверь впустила в комнату Жизнь. Не теряя времени, горничная быстро поклонилась и ретировалась из покоев господина.       — Я помешала вам? — удивлённо спросила Леди.       — Нет, совсем нет. — отвёл взгляд от новой гостьи Фабиен.       — Вы отлично выглядите, зелёный вам к лицу. — улыбнулась Жизнь, но вместо гостеприимства или ответной улыбки получила тишину.       Если раньше её комплименты расслабляли ученика, то сейчас они не производили никакого эффекта. С их неприятного разговора прошло больше недели, а всё, чем они перекидывались, — это официальные разговоры. Больше не было ни посиделок после занятий, ни дружеских бесед. Жизнь миллионы раз пожалела о том, как повела себя с Фабиеном, но она не знала, как иначе донести всю горечь сказанных им слов. Принц продолжал молчать, и теперь его неловкость передалась Жизни.       — Леди.       — Принц.       В одну секунду, одновременно, обратились они друг к другу. От такого совпадения глаза обоих непроизвольно устремились на собеседника.       — Говорите первой, — уступил Фабиен, мысленно отметив, как соскучился по голубым глазам наставницы.       — Ладно, — согласилась Жизнь, — Ваше Высочество, касаемо той ночи после банкета… Прошу, простите меня, — она приобняла себя одной рукой, — Мне не стоило так реагировать и вести себя.       — Не нужно извинений, Леди. Единственный, кто должен просить прощения, — это я, — собрался с духом принц, — Моё… Признание было резким, неподходящим и, как оказалось, невзаимным, — молодой человек набрал побольше воздуха в лёгкие, — Своими словами я лишь обеспокоил вас и смутил. Вы из тех немногих людей, которых я премного уважаю, и мне действительно стыдно за себя. Простите меня за всё, — с уважением и смирением поклонился по пояс волшебник.       — Фабиен… — на выдохе произнесла Жизнь, поражённая своим воспитанником.       С каким спокойствием и вежливостью сказал он тяжёлые для него слова, с какой гордой осанкой изрёк их и с какой печалью в глазах проигрывал их до этой минуты.       «Ему еще тяжелее, чем мне, но он такой сильный. Я бы так не смогла…» — подумалось Жизни.       Обойдя наставницу, волшебник прошёл к рабочему столу. Из ящика он достал небольшую шкатулку из чёрного дуба и с ней вернулся на прежнее место, снова встав перед леди.       — Прошу вас, примите это, — сказал Фабиен и открыл шкатулку. Из миниатюрной коробочки на Жизнь смотрело кольцо, облачённое в серебро, с драгоценным камнем по центру, — Это кольцо я сделал сам. Под руководством Клавиуса, конечно, но материалы я подбирал самостоятельно. Камень наполнен моей магией, поэтому искорки внутри будут всегда сиять. Так, частичка меня, даже в самые плохие времена, сможет освещать вам путь в темноте…       — Ваше Высочество, я… — хотела отказаться Жизнь, но, встретившись с настойчивым и бескомпромиссным взглядом принца, сказала: — Принимаю его.       Выудив кольцо из бархатной коробочки, принц не стал ждать и сам надел его на безымянный палец правой руки, которую протянула леди. Стая мурашек пробежала по спине юного волшебника, когда он коснулся тонких и нежных пальцев любимой. К горлу подкатил ком, но Фабиен сдержался.       — Оно прекрасно, — рассматривала неожиданный подарок Жизнь, прежде чем вспомнить цель своего визита, — Ваше Высочество, позвольте мне поехать с вами к Союзу.       — Что? Зачем? — изумился принц.       — У меня плохое предчувствие относительно королевства Скиот, — поделилась опасениями наставница, — Я боюсь, что вам может угрожать опасность.       — Скиот действительно стоит опасаться, но и нас тоже. — парировал Фабиен, — Не волнуйтесь, Леди, я и король будем осторожны, с нами охрана, и мы сами сможем за себя постоять.       — Да, но всё-таки…       — Леди, доверьтесь мне, — приложил ладонь к своему сердцу волшебник, впервые за разговор улыбнувшись, — Всё будет хорошо!       — Ладно. — находясь в меньшинстве, улыбнулась Жизнь более беспокойной улыбкой.       Окончив разговор, Фабиен покинул покои и отбыл с королем в назначенное место встречи Союза, коим являлось Тридевятое королевство.

***

      Для принца и короля более удобным средством передвижения стала бы магия Клавиуса, но Фауст при поездках к Союзу воздерживался от неё. У других царских особ, исключая Скиот, также при дворе не могли находиться волшебники. И объяснялось это совсем не запретом на магию, а излишним свободолюбием и горделивостью их магов. Во Флоуке волшебство хоть и почиталось, но не терпело подобного беспорядка, и какими бы выдающимися способностями гражданин Флоука ни обладал, он соблюдал правила наравне со всеми. Учитывая всё это, на собрании Союза стоило проявлять понимание и уважение, даже если ты недоволен чьей-то политикой или страной.       Дорога до Тридевятого королевства занимала не столь утомительный отрезок времени, как могла бы, но достаточный, чтобы вестибулярный аппарат Фабиена дал сбой. Он уже привык к долгим скачкам на лошадях, но, не наблюдая дороги перед собой, принц рисковал прибыть в королевство зелёным, слившись со своими камзолом. К моменту, когда они с отцом всё-таки оказались на месте, Фабиену потребовалось не менее двадцати минут на передышку, что отлично вписалось в промежуток времени перед собранием. В королевство они приехали днём, поэтому торопиться на собрание, которое начнётся вечером, не приходилось, и правящая семья могла поприветствовать королевских гостей, а где-то даже познакомиться с ними. На второй вариант больше опирался Фабиен, впервые встречая всех приглашённых личностей.       Это были грозные, в каком-то смысле устрашающие люди, на плечах которых держались их королевства, и волшебник чувствовал силу их слов, под которыми он волей-неволей робел. Свою храбрость в эти моменты он черпал от отца, чей образ в его глазах имел бо́льшую силу. Силу, которой Фауст был готов поделиться с сыном. Фабиен не мог ответить, как он это понимал, просто чувствовал. Обычное присутствие отца рядом с собой позволяло Фабиену держаться наравне с мировыми лидерами. Он был готов встретиться даже с королём Скиота, но его затмил другой человек, вышедший к гостям лишь сейчас. Хозяин замка и король Тридевятого Королевства Артур Пендрагон появился в зале и приковал взгляды гостей. Повзрослевшую и статную фигуру короля очертило множество глаз, ещё помнящих покойного короля Гарольда. Сопровождал же монарха его верный телохранитель, старый друг и известная многим легенда: Кот в Сапогах. Его образ, как и гласила легенда, составляли шпага, пребывающая у него на боку, золотое распушённое перо на широкополой шляпе и вычищенные сапоги, ступающие за королём по белому кафелю.       Артур размеренно подходил к гостям и пожимал руки всем приезжим, пока очередь не дошла до Фабиена с отцом.       — Рад приветствовать Вас, Ваше Величество Король Фауст, — Артур слегка склонил голову перед Фаустом.       — Это взаимно, Ваше Величество, — ответно поклонился Фауст молодому королю, — Благодарим Вас, что приняли нас в своём доме.       — Не стоит, — вежливо улыбнулся Артур, переведя свой взгляд на Фабиена, — А вы, должно быть, принц Фабиен? Рад наконец познакомиться с Вами лично, — монарх протянул руку.       — И я весьма рад встретиться с Вами, Ваше Величество. — пожал облачённую в перчатку ладонь Фабиен.       — Что ж, извольте узнать, как вы добрались? — поинтересовался хозяин замка, — Надеюсь, во время поездки никаких проблем не возникло?       — Признаться, одна проблема имеется, — влился в диалог Фабиен, обеспокоив своим признанием Артура и Фауста, — Поездка сюда преступно быстро закончилась. При въезде в королевство я изумился красотой ваших земель и, особенно вашего дворца, настолько, что не желал никуда спешить, однако мой долг остановил меня от созерцания улочек этого города, — монархи спокойно выдохнули и по достоинству оценили игру Фабиена на эмоциях, — Однако я надеюсь, что после исполнения такового смогу получше познакомиться со здешними местами.       — Слышать такую похвалу от юного принца большая честь, очень приятно, что наше королевство вам так полюбилось, — улыбнулся Артур, — Возможно, я бы смог составить вам компанию в экскурсии. Разумеется, если вы не возражаете.       — А-а-а, кхм! — от неожиданного предложения растерялся Фабиен, — К-конечно, Ваше Величество, ничто не сделает меня счастливее! — неожиданно искренне ответил принц.       От подобного тона Фауст насупился, но Артур, напротив, удовлетворительно закивал.       — Взаимно. — ответил король.       — Простите мне моё любопытство, но неужели это тот самый Кот в Сапогах? — не удержался от вопроса принц, то и дело поглядывая на пушистого стража.       — Да, верно, мы с сеньором Котом давние друзья, а с недавних пор — коллеги, — пояснил за пушистого подопечного Артур, чему Кот одобрительно закивал.       — Во Флоуке наслышаны о ваших приключениях, сеньор Кот. Многие хотели бы оказаться на моём месте и познакомиться с живой легендой, — поздоровался Фабиен, не решившись наклоняться за рукопожатием (лапапожатием?).       — Вы мне льстите, молодой принц, — приятно улыбнулся кошачий, шевеля усиками у мордочки.       Фабиен впервые увидел, как кошка улыбнулась, и не будь он в амплуа принца, запищал бы от умиления.       — Вы и правда легенда, месье Кот, — подтвердил утверждение сына Фауст, — И как и о любой легенде, о вас ходит множество слухов, в том числе тех, которые, извините за возможную бестактность, касаются и криминального мира, — он поднял вопросительный взгляд на Артура, — Не было ли это препятствием для поступления на службу к королю?       — Премного благодарен Вам, что вы беспокоитесь об имидже моих слуг, но спешу заверить вас, что господин Кот является не только моим, но и другом всей моей семьи, — ответил за телохранителя Артур, — Не единожды он спасал королевство и меня в частности, а потому своей королевской волей я пресёк все лживые слухи о сеньоре Коте и принял его к себе на службу, — под конец пояснения Артур ухмыльнулся и взглянул на Фауста, — Я удовлетворил Ваше любопытство?       — Более чем, — ответно ухмыльнулся Фауст, закрывая этот разговор, чему кот был только рад.       За непринуждёнными разговорами незаметно прошло время, и к вечеру все приезжие стали собираться в большом зале замка. И он действительно был большим, по сравнению с залом Совета во Флоуке. Фабиен оценивал его на пару метров шире и выше. В середине зала также размещался стол, вмещающий в себя всех представителей Союза, над которым вдоль стен висели королевские флаги. Созерцая убранство зала, принц, по примеру отца и других присутствующих, встал у своего места за столом.       — Вновь приветствую вас и выражаю уважение всем присутствующим, — произнёс во главе стола Артур, — Как выбранный для сегодняшнего собрания руководитель, я Артур Пендрагон, от имени Союза объявляю это собрание открытым, — после этого все сели на свои места за столом — Итак господа, как вам известно, мы собрались здесь сегодня по поступившей просьбе правителя королевства Скиот. Поскольку все, относящиеся к союзу, присутствуют, я предлагаю почтенному королю Джоэлю Кроуфорду встать.       — Ваше Величество, уважаемый король Артур, — вызвался вместо Джоэля стоявший рядом с ним мужчина, — Долгая дорога истощила нашего короля, и он до сих пор не оправился от неё — пояснил подданный короля, принимая недоумённые взгляды присутствующих, — Поэтому, по его приказу, я озвучу наш повод для собрания союза, если, конечно, остальные члены собрания не возражают.       Эта странная причина для отмалчивания со стороны Джоэля смутила остальных, а некоторых даже оскорбила. Пока старшие по званию обговаривали прошение, принц украдкой взглянул на инициатора этой встречи. Джоэль Кроуфорд, правитель королевства Скиот, с тростью в иссохших руках восседал на своём месте, пока вызвавшийся вместо него человек вёл переговоры с монархами.       — Ваше Величество, — обратился к отцу Фабиен, пока тот не был втянут в разговор, — Что это за человек, подле Его Величества Джоэля?       — Советник Дуглас Морроу, сопровождающий короля, — кратко ответил Фауст, не скрывая своего пренебрежения при взгляде на этого человека. Глаза Фабиена закономерно обратились к Морроу, который, в сравнении с Джоэлем, был упитанным мужчиной. Он контрастировал с остальными людьми в зале своей чёрной ризой с белым воротником и сверкающей золотой брошью в форме двух белых крыльев, усыпанных фианитами. Исходя из этого, Фабиен предположил, что Дуглас проповедует их церковь, если не является её частью.       — Хорошо, советник Дуглас, можете говорить, — после нескольких дебатов озвучил решение Артур.       — Благодарю за понимание, — приложив ладонь к груди, поклонился Дуглас, — Прежде чем я начну изъяснять мысли моего короля, я бы хотел от его имени поблагодарить принца Фабиена Флоука за то, что сегодня он здесь с нами, — скиотец отдельно поклонился юному принцу, вводя Фабиена в неловкое положение. Волшебнику ничего не оставалось, кроме как молчаливо кивнуть.       — Что ж, его Величество Джоэль не имеет причин надолго задерживать собрание, а потому наши мысли я озвучу кратко: у Скиота есть веские основания подозревать королевство Флоук в измене союзу.       Ответ зала не заставил себя ждать: он разверзся спорами и тревожными шепотками. Первым, кто воспротивился обвинениям Скиота, стал Фауст, а с ним и другие представители союза. Многие уважали Флоук и имели экономические связи с ним, поэтому решительно поддерживали мнение Фауста, как бы Артур ни пытался всех успокоить.       Среди беспорядочного хора голосов неудивительно, что никто не почувствовал, как на собрание проник посторонний. Вопреки обещанию, данному ученику, Жизнь прямо сейчас, будучи бесплотной дымкой, наблюдала за разворачивающимися событиями. Как только она узнала, что собрание созвано Скиотом, то заподозрила неладное. Зная, что радикальные церковники и молодой волшебник вне закона находятся в кругу всего союза, волнение само собой взывало к защите принца. И предчувствие её не обмануло.       — Господин Дуглас, вы осознаёте, насколько это серьёзное обвинение? — вернул тишину Артур, со всей серьёзностью обращаясь к представителю Скиота, — Королевство Флоук — наш верный союзник, а потому нам бы хотелось узнать, в чём конкретно и на каких основаниях вы смеете обвинять его в измене?       — Поверьте, Ваше Величество, они есть, — поспешил уверить руководителя в своих словах Дуглас, — По статистике, за прошлый год во всех близлежащих королевствах и землях резко снизилась рождаемость, множество младенцев появляются на свет мёртвыми. — огласил страшную правду вслух советник, — Лекари и учёные разводят руками, исследования не выявили никаких видимых причин, нет изменений климата, нет очагов ни одной известной болезни — это просто происходит и по сей день.       Зал вмиг замолчал, и теперь уже Артур не мог возразить фактам, ведь даже Тридевятое королевство не обошла эта аномалия. Высказанный факт мистических смертей изменил настрой присутствующих, и люди, оспаривающие обвинения в сторону Флоука, задумались. Эта проблема чёрной тенью висела над всем континентом, и казалось, не хватало малейшего толчка для полной паники людей. Фабиен не мог поверить в услышанное и растерянно повернулся к отцу, но лицо Фауста также выражало горькую правду. Правду, что никто не мог побороть или хотя бы объяснить источник бедствия.       Никто, кроме Жизни, ведь именно им она и являлась. Решив остаться с Фабиеном, она осознавала недостатки физического облика для сроков выполнения своих обязанностей, но даже с ними она не могла оставить мальчика одного. На тот момент своей главной обязанностью она считала спасение Фабиена, его защиту. Настолько, что переоценила свои, казалось, божественные возможности и ограничила во времени всех остальных, наивно полагая, что справится со всеми, кому только предстояло родиться. Жизнь не представляла, насколько сильно пострадал уклад жизни живых от одного эгоистичного желания. Цепкий ледяной ужас сковал всё её естество от осознания, что она сделала, к чему привели её действия и что благодаря ей королевство ввергается в распри.       — Это, несомненно, ужасные обстоятельства, однако каким образом это относится к подозрениям в отношении Флоука? — первым нарушил тишину Фауст, сомкнув пальцы в замок.       — Вообще-то, самым прямым, — нагло усмехнулся скиотец, — Наши источники также утверждают, что лишь во Флоуке, по сравнению с остальными странами, не наблюдалось такого демографического кризиса. Я бы даже сказал, лишь в вашем королевстве за этот год не умер ни один младенец. Такова статистика.       «Как давно ты выходила за границы Флоука?» — насмешливые слова Смерти тотчас обрели пугающий смысл в памяти Жизни. Разумеется, Флоук, как наиболее близкое скопление жизней, последним избежит бедствия и неминуемо навлечёт на себя подозрения. Мало того, что Жизнь принесла столько горя для людей, она втянула недавно оправившуюся страну в новый политический конфликт.       — Хотела как лучше, mi amigo? — ощутила присутствие коллеги Жизнь, — Пожинай последствия.       По спине Кота, следуя врождённому инстинкту опасности, пробежали мурашки, а за ними и шерсть встала дыбом. Кот испуганно обернулся, прекрасно помня, перед кем он впервые испытал это чувство. К его радости, ни страшного образа, ни предсмертного свиста он не услышал, но ощутил странное жжение шрама над правой бровью.       — Какая бы сомнительная статистика у вас ни была, она не может гарантировать стопроцентный вывод о том, что во Флоуке не было ни одного случая детской смерти за прошедший год, — парировал Фауст, — И то, что эта аномалия обошла Флоук стороной, не делает нас виновными в отношении других королевств.       — Разумеется, так кажется на первый взгляд, — не прекращал нападения Морроу, — Но, как я уже упоминал, это бедствие не поддаётся объяснению через научные или медицинские методы, ничего подобного ранее нигде не случалось. Так какой же вывод напрашивается, уважаемые монархи? — обратился ко всему залу советник, — Вывод прост: в этом преступлении против самой жизни замешана магия. И вот же, какая вырисовывается закономерность… Во Флоуке, в единственном королевстве, не пострадавшем от бедствия, находится преобладающее количество магов, даже в сравнении с другими волшебными странами, — словно актёр, Дуглас играл на недостатках и эмоциях.       — Вы обвиняете моих людей в целенаправленном сокращении населения всех окрестных земель? В самовольном нарушении нашего дружественного Союза? — стальным тоном подавлял нарастающую внутреннюю агрессию правитель Флоука, — Я правильно понимаю ваши обвинения?       — Я не договорил, Ваше Величество, — перебил короля советник, ступая по тонкому льду самообладания короля, — У нас также есть большие сомнения насчёт того, что нарушение было самовольным.       — Вы намекаете, что наши чародеи действовали по приказу королевской семьи?! — впервые сорвался на крик Фауст, невзначай напугав этим сидящего рядом сына.       — Пока наши матери и отцы заливаются слезами, хороня мёртвых детей, ваш народ увеличивается и процветает. Не делайте вид, что вам это не на руку, — скрасил свои слова Морроу, — Разве что…       — Разве что?!       — Разве что чародей сам из королевской семьи.       — Советник! — оборвал накал диалога между людьми Артур, — Я не потерплю такого неуважения к членам союза, помните, с кем и где вы разговариваете, — напомнил советнику его место Пендрагон, — В противном случае свои изречения вы продолжите за пределами зала!       — Прошу великодушно меня простить, Ваше Величество, — спешно поклонился по пояс Морроу в сторону руководителя собрания.       Только благодаря Артуру Фауст смог глубоко вдохнуть и выдохнуть. Изворотливость и наглость советников Скиота — это, пожалуй, то немногое, что могло заставить жилки на лице Фауста отплясывать джигу не хуже Клавиуса на балах. Монарх не мог понять, что послужило толчком Скиоту для заявлений против Флоука. Почему те принялись обвинять их в бедствии лишь сейчас, и к чему Дуглас клонит теперь, приписывая магию королевской семье?       И пока Фауст задавался этими вопросами, ответ на них сидел в сантиметрах от него, тщетно пытаясь успокоиться. Паника медленно, но верно растекалась ядом по организму, дурманя рассудок. Ладони под столом панически сжались в кулаки, а юношеское тело била мелкая дрожь. «Кто? Как давно узнали?» — ураганом крутились мысли в голове Фабиена, одна страшнее другой, — «Неужели… Вся предыстория с бедствием была лишь для того, чтобы казнить меня? Меня специально позвали для этого?» В таком положении принцу стоило искать факты в сторону своей защиты, но от того, насколько близко Дуглас подобрался к истине о нём, страх руководил разумом Фабиена. Бежать он не смел, а потому оставалось лишь надеяться на отца, который, в противовес сыну, не опускал руки.       — Побойтесь своего Бога, советник, — в боевом настрое восседал Фауст, прожигая взглядом нахального советника, — Одно дело — позволять вашему языку распускать слухи о моих гражданах, и совсем другое — позволять себе это в отношении королевской семьи.       — Верно, ваша семья, Король Фауст. Со всеми этими разговорами мы не успели принести вам свои соболезнования в связи с кончиной вашего племянника, примите наши извинения, — единожды и при том скоротечно поклонился монарху Дуглас, — Хотя, похоже, вы не сильно огорчены этим фактом, не из-за того ли, что граф Флориан знал больше, чем нужно?       — Советник Дуглас! — напомнил представителю Скиота о сделанном ранее предупреждении Артур.       — Как вы смеете, — прошипел Фауст, не стесняя своего пренебрежения в голосе, — Как у вас хватает совести очернять нашу потерю своими беспочвенными обвинениями?       — Боюсь, вы немного запутались, Ваше Величество, ни о каких обвинениях в отношении покойного графа и речи не шло, чего я не могу сказать об обстоятельствах его смерти, — удивил своим заявлением других членов союза Морроу, — Да будет известно уважаемым монархам, что в ночь, когда погиб граф, в народном дворце во Флоуке проводился пир в честь успешной охоты, в которой отличился принц Фабиен. — он перевёл взгляд на принца, слегка смущая того, — он в одиночку одолел огромного медведя, спасая раненого герцога. Благородно, не правда ли?       — Принц Фабиен, прошу ответить: в тот момент, когда по вашим словам, зверь загнал вас в угол, вы были одни? — напрямую обратился советник Скиота к притаившемуся юноше. Фабиен пришёл в ступор от вопроса Дугласа, лицо которого от ударившего в голову давления он видел расплывчато.       — Н-насколько я могу судить, да… — сглотнул вставший в горле ком принц и ответил на вопрос, ловя недоумённый таким поведением взгляд отца.       — Боюсь, вы запамятовали, Ваше Высочество, — опроверг ответ наследника Дуглас, лицезря ошеломлённое лицо наследника, — Насколько мне известно, когда охота окончилась, о произошедшей стычке с медведем графа Флориана расспрашивала пара дворян, с которыми граф поделился своими наблюдениями. Цитирую: «Это было необычно».       — Откуда же у вас такие подробные сведения? — казалось, поймал советника за хвост Фауст, — Просто от того, как вы уверенно приводите свои сведения, можно подумать, будто вы сами незаметно заскочили к нам в гости, — уклончиво произнёс король, догадываясь об источниках подобной информации.       — Ничего удивительного в хороших доказательствах нет, Ваше Величество. Для очевидного сбора данных много времени не требуется, — ускользнул из метафорической клетки Фауста Морроу, — Вам бы следовало это знать.       — Об этом всём я прекрасно знаю, Дуглас, ибо сам там присутствовал, и мне крайне любопытно, что подозрительного на этот раз вы могли разглядеть в искусстве моего сына охотиться?       — В искусстве ли дело, сир? — ухмыльнулся скиотец, — Есть ещё один нюанс, который мы считаем необходимым озвучить. Среди многих дворян ходили премного интереснейшие слухи, что между принцем и графом шла холодная война за привилегии и престиж перед народом, ведь, как утверждали некоторые, Флориан являлся достойным соперником его высочеству.       — Не часто ли вы, советник, обращаетесь к ничтожным слухам? — не отпускал врага Фауст, — Или пустой трёп — нынче популярное средство ведения дел в Скиоте?       — В каждом слухе есть доля правды, как говорится, — благородно улыбнулся Дуглас, — Искать истину в пучине лжи и иллюзий — таков путь Скиота, за который мы всегда будем бороться.       От избытка лицемерия советника Фауст был готов поперхнуться.       — Итак, возвращаясь к высказанному мной раннее. Флориан, как некоторые утверждали, являлся достойным соперником, по крайней мере, год назад, — сделал немаловажный акцент для слушающих Морроу, — Принц ранее серьёзно отставал от графа, но всё поменялось за последний год. Исходя из слов очевидцев, его Высочество внезапно стал обходить графа Флориана во всём, хотя ранее уступал тому, — мужчина вышел из-за стола, — На основе этих доводов я предлагаю собрать имеющиеся сведения воедино. Год назад началось бедствие, возникшее, по всем признакам, благодаря некой магии, — с каждым сказанным словом накалял обстановку Морроу, — За этот год принц Фабиен, по словам свидетелей, внезапно возвышается в глазах дворян, а после слов графа Флориана о том, что победа принца являлась «необычной», в тот же вечер молодой граф умирает…       — Советник, я правильно понимаю, к чему вы ведёте? — спросил Артур.       — Да, Ваше Величество, — подтвердил опасения руководителя Морроу, — Скиот подозревает Флоук не просто в измене, а в умышленном геноциде населения других королевств, одним из последствий которого стало вероломное убийство графа Флориана с целью сокрытия магического дара среди королевской семьи! — громко заявил он.       — Возмутительно! — вскочил со своего места Фауст, — Я более не намерен терпеть ваши низкие оскорбления и выслушивать пустые обвинения в адрес моего королевства!       — Такие ли уж пустые, Ваше Величество? — ответил на выпад короля Дуглас, победно улыбаясь, — Его Величество Джоэль не хочет оставлять недосказанностей за собой, поэтому я предлагаю проверить наши подозрения, — он обратил своё пристальное внимание на руководителя собрания, — Король Артур был великодушен и одобрил одно из наших прошений на этот случай перед собранием.       — Да, я помню. — мрачно ответил Артур и повернулся к одному из своих слуг. После подачи сигнала другим служащим в зал вкатили некий предмет, в метр высотой, закрытый белой простынёй, — Так вот, для чего оно было вам нужно…       — От лица моего короля я хочу донести до всех членов союза, что у Скиота нет потребности разводить ненужные конфликты, и мы так же, как и вы, хотим лишь удостовериться в том, что наши предположения ошибочны, — советник направился к неизвестному предмету, — Скиот не признаёт вмешательство магии в человеческие дела, однако даже мы готовы смириться с тем, что в делах подобной неотложности магические артефакты эффективнее дают результат.       Добравшись до артефакта, Дуглас, не стесняясь, стянул с него ткань. Перед присутствующими предстали их собственные отражения в зеркальной поверхности, обрамлённой изысканной золотой резьбой. Однако не успели люди удивиться, как их отражения сменились на чёрную дымку, в центре которой образовалась белая маска, похожая на театральную.       — Господа, позвольте представить вам Волшебное зеркало, — указывал ладонью в презентабельном жесте мужчина, — Этот магический артефакт — один из немногих, способных отвечать на любой заданный вопрос правдой. Наш вариант решения спора до боли простой. Уважаемый принц подойдёт к зеркалу и спросит его: Зеркало-зеркало, дай мне ответ, волшебник я или нет? — выдвинул своё предложение Дуглас, — Король Фауст же задаст вопрос, причастен ли он с принцем Фабиеном к бедствию? Уверен, что для вас с принцем это не будет проблемой.       — Артур, вы правда считаете этот спектакль достойным нашего времени здесь? — обратился к королю Фауст, удерживая себя от мысли вышвырнуть выходца из Скиота в окно.       Наблюдая за реакцией правителя Флоука, Артур разделял его отношение к обвинениям Скиота, однако, как руководителю, ему приходилось следить за мнением остальных представителей королевств. В их взглядах читалась настороженность, вызванная сомнениями в честности Флоука. Заключение Дугласа повергло союз в шок, от закономерности всех событий. Даже с неподтверждёнными фактами версия Скиота о принадлежности Флоука к бедствию слишком ровно ложилась на имеющееся сейчас последствия. К тому же, если с королём Флоука представители союза были давно знакомы, то, что ожидать от принца, они не имели представления.       — Ситуация очень запутанная, в Ваше Величество, — сказал Артур после всех раздумий, — Но, думаю, для прекращения напряжения между нами вам с принцем Фабиеном следует задать свой вопрос. Во благо безопасности принца и сохранения чести короля, — сказал Артур, после чего его мнение поддержали и остальные мировые лидеры.       Фауст не ожидал, что речи Дугласа дадут такой эффект. Теперь монарх переживал о том, как бы союзу не стало выгодно выставить их предателями для утешения собственных страхов. От безысходности его пальцы, украшенные королевскими перстнями, сжались в кулаки.       — Фабиен, ступай. — произнёс Фауст сквозь зубы.       Испуганные глаза сына обратились к нему. К этому моменту с принца сошло семь потов. Всё внутри него тщетно старалось спастись от принуждения о чём-либо спрашивать зеркало. Он рассчитывал, что отец сможет уберечь его от обязательности этого шага, но Фауст находился в том же положении и ничего не мог предъявить. Фабиен сглотнул ком нервов и с трясущимися ногами пошёл навстречу своей смерти. Стук сердца грозился разорвать его на части, а в уголках глаз начались скапливаться слёзы.       «Я умру опозоренным на глазах у королей, на глазах у отца? Я ведь столько ещё не успел сделать…» — проносились голоса в голове Фабиена, — «Клавиус, Леди — они столько сделали для меня, а я так глупо умру, фактически сам себя похороню. Мне следовало умереть ещё год назад, так бы я не унёс с собой в могилу королевство…»       На ватных ногах принц добрался до Дугласа и остановился напротив парящей белой маски. Фабиен никак не мог решиться задать вопрос, чем беспокоил наблюдающих за ним королей. Лишь советник Скиота улыбался, как прежде.       — З-зеркало-зеркало… Дай мне ответ, — дрожащим от ужаса голосом пробормотал молодой человек, — Волшебник я или…       Принц прервался от треска перед собой. Одна, затем вторая трещина появилась на зеркале, будто по нему ударили молотком. Улыбка с лица Дугласа исчезла, а сам он отпрыгнул от артефакта, как от огня. Третья и четвёртая трещины ветвями разошлись по всей зеркальной поверхности. Все затаили дыхание от происходящего.       — Что происходит? — произнёс Дуглас, сжав в руке золотую брошь.       — Я не знаю! — воскликнул Фабиен, медленно отходя от волшебного предмета.       Следующие трещины дошли до самых краёв зеркала, заходя даже на золотую резьбу. Было видно, как самому зеркалу больно, как белая маска внутри корчится от боли, а из трещин начал прорываться ослепительный свет.       — Принц, немедленно отойдите! — выкрикнул Кот, предчувствуя беду.       Фабиен успел отскочить, прежде чем волшебное зеркало с оглушительным взрывом разлетелось на осколки, чудом не ранив его.

***

      Жизнь смогла укрыться в одном из пустых и далёких коридоров дворца. Вокруг не было ни души, и лишь свечи на стенах подрагивали от мимолётного ветерка. Приняв ставшую привычной физическую форму, девушка облокотилась на холодную стену. Душевное состояние вмиг начало сказываться на теле. Давление понизилось, сердце кровоточило от боли, а лёгкие иссыхали от нехватки кислорода. Головокружение добавило чувство дереализации, всё вокруг начало казаться расплывчатым и нереальным. Потеря сознания для Жизни казалась спасением, которым она, увы, была обделена. Она не могла поверить, не могла осмыслить, не могла принять того, что услышала на собрании.       «Я поклялась, что исправлю… Что не оставлю, не буду закрывать глаза» — прислонилась горячим лбом к стене девушка, — Как же так? Почему я всё испортила? У меня всё было под контролем. Эти люди, эти души…»       «Убила».       «Мне жаль, я не хотела».       «Хотела».       «Нет, это не моя вина! Я ведь не в ответе за смерть, я же Жизнь! Я дарю, а не забираю! Я не убивала, я никого не убивала. Я не могла, я же Жизнь. Это… Вышло случайно».       «Случайно лишила права на жизнь?»       — Нет! — выкрикнула Жизнь, схватившись за волосы руками и упав коленями на пол. Плечи содрогнулись от накатившей паники и слёз, свидетелями которых были лишь холодные стены. По коридору начались разноситься всхлипы, которые с каждой минутой сменялись пугающим женским смехом.       — Я исправлю, я всё исправлю, — с опухшими, красными глазами заговорённо повторяла Жизнь, — Я не сдамся, не сдамся. Ещё не поздно, у меня есть время.       Магический взрыв зеркала поставил очевидную точку в обсуждениях на сегодняшнем заседании. Как руководитель, Артур перенёс дальнейшие переговоры на следующий день, а как хозяин замка предложил комнаты во дворце, где все гости могли расположиться и отдохнуть. В действительности, некоторые предпочли бы отдых ответам на вопросы, которые у них возникли к семейству Флоук. Среди них, что удивительно, числился и сам король Фауст. В перерывах между перепалками с Дугласом Фауст подмечал странное поведение сына, больше свойственное ему прошлому, чем нынешнему. Разумеется, это можно было списать на неопытность Фабиена в переговорах с союзом, однако в конфронтацию с теми же государственными советниками принц вступал, не колеблясь. Обеспокоенность подобным несоответствием чётко выражалась в прямом взгляде Фауста на сына, который восседал перед ним за обеденным столом.       Кусок вкуснейшей баранины не лез в горло. Время было поздним для ужина, и Фабиену следовало поесть, но цепкий, прожигающий взгляд отца не позволял даже поднять вилки. Живот скручивало не столько от голода, сколько от кишков, завязавшихся в нервный узел. Волшебник хорошо знал этот отцовский взгляд. Он проверял его, выискивал суть, оценивал уровень его выдержки. В любом другом случае Фабиен собрался бы и выдержал испытание, но отчего-то сейчас силы покинули его. Возможно, он осознал свою слабость, а маска прекрасного принца разбилась подобно зеркалу.       — Фабиен, — окликнул сына Фауст, побуждая принца вздрогнуть.       — Да, Ваше Величество? — ответил Фабиен, не отрываясь от тарелки.       — Когда король обращается к тебе, следует смотреть ему в глаза, — напомнил о приличиях король Флоука, понижая голос на октаву ниже. Сил сопротивляться не было, и волшебник поднял потускневшие зелёные глаза на отца, — Поклянись, что на мой вопрос ты ответишь честно.       — Клянусь, — сказал Фабиен больше из страха, нежели из чести.       — Ты действительно волшебник? — отец поставил Фабиена перед выбором.       Перед выбором: солгать своему королю или признаться, впервые за месяцы лжи? Уважение и страх слились в одно, и юноша тонул в развернувшихся противоречиях. Фабиен рассуждал: как лучше поступить? Какой исход благоприятнее? Неожиданно, но ответом на эти вопросы стал самый главный из них: как бы поступила наставница на его месте?       — Да. — решился Фабиен, отдавая себя на волю короля.       Однако, каковой она была, принц не мог сказать, ибо впервые видел своего отца удивлённым. Нет, скорее шокированным. Впервые Фауст не стеснял себя в проявлении эмоций, искренне поражаясь открывшейся правде. Удивление, непонимание, разочарование? Из всего выданного перечня чувств Фабиен не мог выявить, какое было лидирующим и настоящим.       Указательный палец короля вырвался из кулака и затем тяжело ударился об стол, издав стучащий звук по деревянной поверхности. Монотонный ритм стука призывал сознание Фауста собраться и расспросить сына обо всём, но укол неизвестной вины не давал ему сосредоточиться. Король Флоука тяжело выдохнул и спрятал лицо за ладонью.       — И ты в ответе за эти смерти? — мрачно спросил он.       — Нет! — после представившейся тишины воскликнул Фабиен, — То есть, Ваше Величество, я клянусь своей душой, что не причастен к этому ужасу, — спокойнее ответил принц, — Я понятия не имею, откуда пришла эта беда.       Казалось, получив ответ на самый важный вопрос, Фауст успокоился, но это было лишь началом их конфиденциального разговора.       — И как давно? — продолжил спрашивать король, — Ты такой.       — Чуть больше года, — виновато ответил Фабиен, — Тогда я сам был в ужасе и не представлял, что мне делать.       — Ты мог сказать мне! — внезапно ударил кулаком по столу Фауст, — Как ты мог скрывать подобное от своего короля?!       — Вы, должно быть, запамятовали, но тогда вам было не до того, чтобы слушать меня, — высказался против отцовского укора принц, увереннее держа голову.       — Как ты смеешь так со мной разговаривать?! — король был возмущён наглым поведением наследника.       — Смею, потому что это правда! — заявил Фабиен, подорвавшись со своего места и облокотившись руками на стол перед отцом, — И я не обвиняю вас, я всё понимаю. Народ для короля превыше семьи, но и вы поймите: кроме вас, я не мог никому доверять, а вас не было рядом.       Принц ходил по тонкому льду. Ещё ни разу он не пререкался с отцом, но тема нежеланной для самого юноши магии остро отзывалась в нём, как и безразличие отца в тот момент времени. Поэтому сейчас, когда они были вдвоём, Фабиен хотел высказать хотя бы ту малость мыслей, что крутились у него в голове. Глубоко вздохнув, Фауст собирался ответить на дерзость сына, но в последнюю секунду выражение недовольства на его лице превратилось в задумчивость.       — Кто-то ещё знает? — сменил гнев на милость король, ставя сына в неудобное положение.       Фабиен пообещал не лгать, но выдать Клавиуса, который может пострадать сильнее него за оказанную ему же помощь, он не мог. С другой стороны, Фауст был проницателен и сосредоточен на ответах принца, поэтому врать ему напрямую принц не решился.       — Леди, — приоткрыл часть правды Фабиен, мысленно извиняясь перед наставницей.       — Стоило догадаться, — усмехнулся король, веря в сказанное.       — Но скрывать правду было моим решением, — поспешил убедить отца принц, — Леди была против, но я её уговорил! Она ни при чём.       — Ясно.

***

      За дверьми в этот момент стояла стража королевской семьи, приехавшая с ними прямо из Флоука. Двое бравых рыцаря охраняли покои, не упуская никого и ничего из виду, поэтому когда некий гость стал направляться по коридору к комнате принца, они насторожились. Однако, когда темнота коридора рассеялась и лицо гостя открылось им, их руки отпустили рукояти мечей.       — Леди? — удивился стражник при виде Жизни.       — Доброго вечера, пропустите меня, пожалуйста, к принцу, мне нужно кое-что передать ему, — сказала девушка.       — Разве вы не должны находиться во Флоуке, Леди? — подозрительно покосился на гостью второй стражник, — Насколько я помню, вы не прибывали с Его Величеством в королевство.       — Верно, поэтому я добралась сюда только сейчас, так как у меня важное послание его Высочеству принцу. — обосновала своё появление Жизнь.       — Его Высочество сейчас ужинает с королём, и у нас приказ никого не впускать. — сообщил стражник, — Подождите, Его Высочество примет вас позже.       — Что ж, ладно, — недовольно сощурилась Жизнь, вынужденная ждать отведённого времени.

***

      — А трюк с зеркалом твоих рук дело? — продолжал задавать вопросы Фауст, — Чтобы союз не узнал правды?       — Нет, я сам испугался, когда оно взорвалось, — ответил Фабиен, легко усмехаясь, — Но да, оно вовремя сломалось, — неудобно пошутил юноша. Ожидаемо разрядить обстановку не вышло, и Фауст продолжал строго смотреть на сына, — И что теперь? Вы казните меня? За то, что я маг, и за то, что опозорил род Флоук… — пошёл ва-банк Фабиен, на самом деле боясь ответов.       — Да, — отрезал король, недолго думая, — Король, что в первую очередь заботится о безопасности страны, должен искоренять любую для неё угрозу, не взирая на кровные узы, — от фактически прямого указа смерти принц тяжело сглотнул, — Но для тебя я не только король, но и отец. А ты мой сын.       Глаза молодого принца раскрылись по-новому, и страх смерти в них сменился надеждой.       — Никто не узнает об этом, союз в том числе. — заявил Фауст, теперь полностью вставая на сторону сына, — Однако если бы я узнал об этом раньше, то и этого собрания мы могли бы избежать, — сделал небольшой укор наследнику король.       — Прости-те, — заикнулся Фабиен, постепенно успокаиваясь, — Но теперь, когда вы знаете, что нам делать? Скиот подозревает меня, но, думаю, говорят они это лишь из формальности.       — Верно, и, кажется, я догадываюсь, откуда у них взялось это утверждение, — погрузился в размышления Фауст, — Когда Дуглас сказал, что Флориан смог увидеть то, как ты одолел медведя, это было правдой?       — Теперь я уже не знаю. Тогда я был напуган и убегал от зверя. В какой-то момент позади меня оказалась скала, и ни меча, ни лука при мне не было, поэтому я инстинктивно… Воспользовался магией и убил его, — вспоминал события недельной давности принц, — Но рядом с собой я не видел Флориана, может, он придумал то, что сказал Дуглас, или сам Дуглас солгал.       — То, что ты не видел Флориана, не значит, что его там не было, — опроверг слова сына Фауст, — Если он спрятался и увидел твою магию, то мог обернуть это против тебя. И, к примеру, либо сдать тебя Скиоту, после чего его убили за ненадобностью, либо он каким-то образом проговорился, и его убрали.       — Проговорился кому? — размышлял вместе с отцом Фабиен, — Или Вы говорите, что в замке был шпион?       — Я уже ничего не исключаю, а, учитывая осведомленность Скиота о происходящем во дворце, лишь убеждаюсь в этом, — пришёл к неутешительным выводам монарх.

***

      Ожидая конца ужина, Жизнь исходила весь ковёр перед гостевыми покоями, отчего его красный цвет выцвел вдоль истоптанной ей дорожки. Клок нервов стучал в грудной клетке от невозможности просто ворваться в комнату. Хотелось наплевать на формальности и этикет, но, то ли от привычности человеческого уклада, то ли несрочность её прихода не давали этого сделать. Определённо, обычное беспокойство не было достойной причиной для прерывания ужина принца и короля, и это останавливало Жизнь от своевольного желания убедиться в безопасности юноши. Ведь когда, как не сейчас, её ученику нужно внимание и утешение?       Чем дольше стража наблюдала за неспокойным состоянием девушки, тем больше задумывалась о том, связано ли это со срочной вестью принцу. Стоило ли пренебречь приказом его величества и пропустить её? Пока стража в немом диалоге решала это между собой, по ногам Жизни пронёсся зловещий могильный холод. Прежде чем мурашки успели настигнуть её, осознание знакомого присутствия опередило их.       — Только не ты… — единственное, что вымолвила Леди.

***

      — Это моя вина, — произнёс заезженную мысль вслух Фабиен, — Если бы я не использовал магию, то…       — Умер, ты бы умер. — прервал сына Фауст, — Считаешь это лучшим исходом? Лишить королевство будущего? Что сделано, то сделано, — серьёзно посмотрел на Фабиена монарх, — Запомни, король не переживает из-за ошибок, а учится на них. Король смотрит в будущее, а не застревает в прошлом. И король всегда кем-то жертвует.       Принц хотел ответить отцу, но посчитал лучшим выходом промолчать и не оспаривать уроки короля. Вслед за сыном Фауст тоже замолчал, и комната погрузилась в неуютную тишину. Обычно в такие моменты король покидал покои сына и удалялся по своим делам, но сейчас ему было некуда спешить.       — Скажи, сколько тебе уже исполнилось? — удивил Фауст принца своим вопросом.       — А? Ну-у, шестнадцать, — постеснялся говорить Фабиен, — С половиной.       — Точно, у тебя ведь на днях день рождения, — густые усы вместе с бородой открыли лёгкую улыбку монарха, — Кто бы мог подумать, время так быстро летит.       — Вы помните, когда у меня день рождения? — изумился ещё сильнее Фабиен.       — Твоё удивление оскорбляет меня, — за секунду поник от реакции сына отец.       — Прошу прощения.       — Знай, что я помню не только когда, но и как ты родился, — заявил Фауст, — Твоей матери беременность давалась непросто, она всё время переживала за тебя, ведь ты почти не пинался у неё в животе, — поведал факт из прошлого король, под конец улыбнувшись — Хах, зато когда ты родился, то оказался очень резвым и капризным ребёнком.       — Ваше Величество, — боязливо обратился к отцу Фабиен, — Я никогда не спрашивал у вас об этом, но какой была мама?       От вопроса сына на лице Фауста разом сменилось несколько эмоций: задумчивость, грусть, и, под конец, радость.       — Лучезарная. — грустно улыбнулся король, — Как весеннее солнце после зимних холодов. Редко когда политические браки приносят счастье наречённым, но мы сразу понравились друг другу. За одну её улыбку я был готов отдать всё, — искренне говорил он, — Возможно, сейчас это звучит банально, но тогда я не шутил. Желаю тебе когда-нибудь испытать это чувство.       — Тогда почему вы не обручитесь во второй раз? — аккуратно интересовался Фабиен, — Вы бы смогли снова полюбить.       — Твою маму мне никто не заменит. — одной фразой закончил разговор Фауст, предчувствуя выход парочки слёз, — Кхм, похоже, я старею. Что о моих, лучше поговорить о твоих сердечных делах. Тебе бы тоже следовало задуматься о невесте.       — А, ну, возможно. — растянул ответ юноша.       После того неловкого признания мысли о случайной невесте явно не были желанными для Фабиена. В его сердце по-прежнему, а возможно, и навсегда, живёт лишь образ его Леди.       — Если честно, я… — договорить принцу помешал тяжёлый удар о дверь, заставивший его вздрогнуть.       Фабиен не успел моргнуть, как в покои ворвалась Жизнь. Король с принцем живо вскочили со своих мест и шокировано посмотрели на Леди. Сменив ракурс внимания с девушки, Фабиен заметил позади неё фигуры стражников, лежащих у порога без сознания.       — Мадмуазель, что вы здесь делаете?! — возмутился король, не понимая причину присутствия здесь наставницы сына.       — Спасаю Его Высочество! — закричала гостья, судорожно оглядывая мужчин и комнату, чтобы выявить малейшие признаки опасности. Всё находилось на своих местах, и ничто не выглядело подозрительным, пока взгляд Жизни не упал на стол и тарелки, — Фабиен, вы уже ели?!       — Что? Нет, — оторопел принц, второй раз за день спешно отпрыгивая в сторону, когда Жизнь одной рукой отбросила стол с едой и приборами на пол, — Леди!       — Еда может быть отравлена!       — МОЖЕТ БЫТЬ?!       — Леди, как это понимать?! — повысил голос король, тщетно пытаясь привлечь к себе внимание разбушевавшейся девушки.       — Нет, всё не то, где же, где же… — рыскала, словно пёс, след надвигающейся смерти Жизнь, полностью игнорируя монарха.       — Я не понимаю, Леди, вы думаете, меня хотят убить?! — начинал перенимать панику наставницы Фабиен.       — Я не думаю, Я ЗНАЮ! — высказала леди в лицо принцу, лишь в этот момент обращая взор на окно позади.       Одного блеска наконечника арбалета с дальней крыши замка хватило Жизни, чтобы незамедлительно повалить Фабиена на землю. Никто не успел сориентироваться, как окно разлетелось на осколки от прилетевшей стрелы убийцы. Все остатки стекла обошли принца стороной благодаря закрывшей его наставнице. Тем не менее резкий удар об пол и треск от бьющегося стекла прямо над головой оглушили Фабиена. Едва он открыл глаза, как сразу приложил руку к затылку.       — Ваше Высочество, вы в порядке? — голос Жизни отдавался эхом в ушах волшебника. Сотрясение было ему обеспечено.       — Я… Да, в порядке… — пытался сосредоточиться на чужом голосе и открыть глаза Фабиен, — Что это было?       — Не знаю, — девушка приподнялась на локтях, осматривая всю комнату, — Но, к счастью, всё обошл…       — Что вы сказали? — переспросил волшебник, размыкая глаза, как после долгого сна.       Кроме шока и оцепенения, глаза леди были расширены и смотрели куда-то в сторону. Проследив за ними, уже зелёные глаза волшебника на миг вспыхнули изумрудом, а зрачки сузились до состояния соринки.       Слева от невредимых их, на дорогом ковре, среди разбросанной утвари и еды, лежал король Флоука с вонзившейся ему в сердце стрелой. Единожды моргнув, Фабиен еле уловил, как наставница преодолела расстояние между ними и Фаустом и нависла над ним, как она вырывала стрелу из-под одежды короля, и как оттуда начала струиться алая кровь. «Кровь. Стрела. Отец», — три слова, которые застыли в сознании принца. Головная боль испарилась, мир никогда не был настолько реальным, как сейчас. Фабиен боялся пошевелиться, но когда окровавленные руки леди прекратили мельтешить над телом отца, а женская голова застыла, судорожный выдох сорвался с губ волшебника.       Вечность прошла, прежде чем на трясущихся ногах Фабиен дошёл до тела. Несколько минут назад они сидели друг перед другом, разговаривали и даже улыбались. Проводили вместе то время, о котором принц так мечтал. Нет, Фабиен отказывался принимать то, что бездыханное, окровавленное, но всё ещё тёплое тело принадлежало его отцу.       — Нет. — колени содрогнулись, и Фабиен рухнул перед отцом. Глаза, что не были закрыты и запечатлели боль Фауста, так и смотрели вверх, словно моля о помощи, — Отец, нет, вставайте, — коснулся, а затем сжал складки одежды на плече трупа принц, тряся тело из стороны в сторону, — Отец, вы же не можете….       — Мне жаль, Фабиен, — проронила Жизнь, со всей силы закусывая губу от неудачи, — Его больше нет.       — Это неправда, нет, — дрогнул голос юноши перед сокрушившим его потоком слёз.       Капли солёной воды, одна за другой, скатывались по щекам, пока не превратились в ужасающий ручей, спадающий прямиком на одежду умершего. Впервые за долгие годы Фабиен обнял отца и уткнулся лицом в родную грудь, плача навзрыд.       — НЕ-Е-Е-Т! ОТЕЦ, ПАПА, НЕ УМИРАЙ, НЕТ! — кричал Фабиен, чей крик был громким даже сквозь одежду, — НЕ ОСТАВЛЯЙ МЕНЯ, ПАПА, НЕ УХОДИ!       Ещё долго продолжал кричать в отчаянии Фабиен, а предметы и сам воздух начали дрожать и сотрясаться от вырывающейся из принца магии. Жизнь вся сжалась, удерживая себя от впадения в такой же крик. Боль, скорбь, злость от бессилия, от того, что не смогла спасти ещё одного человека, не успела вырвать его из лап Смерти разрывали её на части. Слышать крики ужаса было для неё просто невыносимо.       — Принц, — обратилась к воспитаннику Жизнь, протягивая руку, дабы утешить.       — НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ! — больно отбил женскую руку Фабиен, — Почему ты не спасла его?! Ты знала, что нас хотят убить, так почему не спала его?! — молодой человек с красными, опухшими глазами, оторвавшись от груди отца, требовал от Леди ответов.       — Я-я, — начала заикаться Жизнь, поглаживая отбитую ладонь.       Девушка испуганно смотрела на перекошенное от злости лицо юноши и не находила слов. Стрела успела пронзить сердце монарха гораздо быстрее, чем Жизнь заметила её, а отравленный наконечник не дал шанса ни зарастить рану, ни вывести яд. Всё это стоило доложить принцу, но разве это не выглядело как оправдание? Глаза волшебника источали гнев и горе и будто прожигали Жизнь насквозь. Словно не он несколько дней назад признавался ей в любви, и не она учила его магии, что сейчас буйствовала вокруг. Всё это испарилось из-за её очередной ошибки, недочёта, провала. Саму себя Жизнь не могла оправдать.       — Прости… — выдавила она.       Порывисто отвернувшись от наставницы, Фабиен прекратил плакать и посмотрел на отца. Мужская ладонь налилась свинцом, но принц смог поднять её и навсегда закрыть глаза Фауста. Вместе с этим жестом и комната прекратила трепетать. Обернувшись, волшебник взглянул на разбитое окно, затем провёл глазами по осколкам и достиг стрелы, что лежала позади девушки.       — Моего отца убили, — страшным голосом произнёс волшебник, жестом приказав девушке передать ему стрелу.       Не сопротивляясь, Жизнь подняла окровавленный предмет, но перед тем, как отдать его принцу, застыла, окинув стрелу задумчивым взглядом.       — Что такое?       — Похоже, я знаю, кто убил короля, — произнесла наставница, повергая воспитанника в шок, — Наконечник вылит из освещённого серебра и отмечен священной печатью Скиота, — Жизнь протянула стрелу принцу.       — Что? Ты можешь увидеть что-то настолько мелкое? — Фабиен выхватил стрелу из рук девушки и попытался разглядеть печать сам, но вместо какого-то понятного рисунка видел лишь мазню.       — Да, можете мне верить, Ваше Высочество, — заверила Жизнь, задумавшись над последними словами. Глубоко вздохнув и тяжело выдохнув, она поправила себя: — Или, правильнее будет сказать… Ваше Величество?       От нового обращения Фабиена передёрнуло, и он рассерженно посмотрел на девушку. Но затем задумался, ведь теперь его будут звать только так, и ему волей-неволей придётся принять на себя и новое обращение, и новый титул. Не найдя слов, новый глава рода Флоук поднялся на ноги.       — Скиот заплатит за это. — единственное, что сказал Фабиен перед тем, как уверенным шагом покинуть покои.       К этому времени стражники у дверей приходили в себя, а другие слуги спешили к эпицентру шума.       — Доволен? — будто в воздух, но на самом деле обращаясь к конкретному лицу, спросила девушка, — Сколько ещё ты будешь продолжать приносить всем несчастья? — задалась вопросом Жизнь, смотря на окроплённые кровью собственные ладони.