Часть 8. "Мальчик из кошмаров".

Проведя в жизнь свой выгоревший план по сбору информации о Чуме, я направилась напрямую к себе. Мы, вроде как, договорились с приятелями о том, что ждать они меня должны непосредственно там. И так, получается, что я, как самая почётная гостья, оставляю за собой право последней появляться на «вечеринке», посвящённой воскрешению из мёртвых далеко не меня. Дойдя до выделенных мне покоев, я резко распахнула дверь своей комнаты. Оглядев чем заняты эти тусовщики, я не мгновение впала в прострацию. Ади без спроса занял мою кровать. Остальные вели себя более прилично. — Ади, ты либо встаёшь с моей кровати, либо потом не возмущаешься, что я лягу прямо на тебя! — с порога заявила о себе я, — Как знать, может ты удобный. А то, что находится в моей кровати, по условию моё, даже, если оно само туда приползло! Моё, в моей кровати, всё логично. Я очень нетерпимо относилась к покушениям на свою территорию. Мне вполне хватало Завоевательницы, которая наводила на моих Небесах бардак и беспредел. А теперь Ади рвётся потрясать покой, выделенных мне комнат, своим чрезмерно хозяйским отношением к тому, что ему не принадлежит! В чужой же монастырь со своим уставом не лезут. Демон и не подумал вставать. Вместо этого он рассмеялся от моих заявлений, кинул многозначительный взгляд на Сэми и выдал: — Ангел мой, у тебя появилась соперница за моё внимание! А тебе известно, что я, в отличии от тебя, бисексуал. Я фыркнула: — Ади, не вмешивай его! Это скорей намерение завести «питомца» по новым меркам. Ты мне нужен исключительно, как секретарь, которого я буду гонять за печеньками и чаем. А лежать на тебе буду лишь потому, что ты изначально тёплый, а постель ещё согрей своим теплом. В чём выражено моё соперничество с Сэми? Он что твою тушку приватизировал настолько, что тебя теперь касаться другим нельзя? Сэми переводил взгляд с меня на Ади, а потом легко улыбнувшись сказал: — Да нет, это он тебя вмешивает в наши с ним отношения. Развести меня на ревность у него первое дело. Ади от слов Сэми скривился: — Бесишь! Поняв, что начался действительно разбор полётов между ними я перешла от слов к действиям. Подошла к кровати, забралась на неё, начав руками устраивать «подушку», в лице Ади, поудобнее, умостила пока он не успел сориентироваться свою голову на его живот. Демон ничего не предпринимал, только обратившись к остальным присутствующим внёс предложение: — А давайте об этом Мальбонте расскажем! Что она творит… — после чего тихо заржал. Кажется, выводить кого-то на ревность, он любил настолько, что его совсем ничего не озаботило в собственном варианте действий. А Ади как бы не очень хорошо, если не сказать преотвратно, относился к тому, кого он предложил поставить в известность. — Да, Бога ради, рассказывайте! — разрешила им я. — Я даже пронаблюдаю с первых мест, как вы намерены добиваться этого разговора. Он-то сейчас занят. Моя «подушка» завозилась подо мной, вылезая на свободу. — Весь кайф обломали! Оба вы с Сэми в этом скучные до невозможности. А-а-ангелы, — протянул Ади со значением. Мими хмуро заметила: — Ади, ты бы видел, что она Чуме предложила, в качестве благодарности, когда её из темницы выпустили! Она не скучная, она — сумасшедшая! В отношениях это тоже проявлено. Или тебе ни о чём не говорит, что её ни ангелом, ни демоном не признали в итоге? — О!.. старая песня. «Нет здесь нейтральной стороны. У нас так не бывает!». А как она появилась… все Небеса завыли о нападении на них психованных монстрятин, от которых в Цитадели прохожие последние десять лет шарахались стоило им выйти на улицу, — я не выдержала и всё-таки заливисто расхохоталась, аж так что на глазах выступили слёзы, — Видимо они выбирались на охоту за чьими-то душами! — Так давайте не будем о грустном, — умоляющим тоном попросил Сэми. По его внешнему виду было отчётливо ясно, что грустно становится в первую очередь ему, потому как мне от этого было весело. — Во-во!.. Точно, — поддержал своего парня Ади и сам перевёл русло диалога в другую сторону, — Как же всё-таки хорошо быть живым! Всё не могу привыкнуть. Я села на кровати, уставилась на уже не свою ускакавшую «подушку» и осторожно спросила: — И каково… это? Ответил вместо Ади мне Сэми. Он опустился на пол, обнял колени и сказал: — Холодно и непонятно. Ты почти не соображаешь, не помнишь своего прошлого, кто ты и как умер. — Ага, — поддержал того демон, — Ты просто существуешь там и всё. — Звучит ужасно, — отозвалась я, расстроено опустив глаза к полу. Особо ужасно звучало то, что именно это состояние они назвали: «Небытием». Вместо действительного отсутствия бытия, вырисовывалось религиозное его определение. Это был тот самый средний путь, путь пустоты или небытия, который в некоторых буддиских традициях получил определение Нирваны. Вот она — абсолютная смерть Эго. — Но благодарю за эту информацию. Я в кои-то веки поняла, что именно вы все вкладывали в понятие — равновесие, — я проговорила это растерянным голосом. Мне стало не по себе от того, что я упустила слишком много знаков, указующих на то, что под ним можно подразумевать. Возможно, когда-нибудь я таки сумею полностью понять обитателей этого мира. Но пока… я даже не Несущая Равновесие, ибо то, что считается равновесием в буддистской традиции я просто отказываюсь нести миру. В этом нет жизни. Жизнью там и не пахнет. Та же вода находится в равновесии тогда, когда лунный свет отражается в озёрной глади, а на ней нет и намёка на рябь. Это легче назвать мертвенным покоем. — М-м-м… — протянула Мими, — Может ты так же поняла почему в прошлую войну его Мальбонте нарушил? И что вызвало появление Всадников? — Такой формат равновесия и без Мальбонте бы нарушили к определённому сроку! И сделали бы это именно демоны — они слишком живые для него, — я отмахнулась от неё, как от назойливой мухи. Но немного подумав, смогла найти примерный ответ и на второй её вопрос: — А всадники… точно, я, конечно не скажу, но та же Чума очень похожа на ребёнка в теле взрослой женщины. Дети до определённого возраста очень эгоцентричны, их мир ещё ни разу не разочаровывал. Дети куда живее взрослых, они более непосредственны. Её сюда кто-то привёл. Она хочет жить и от того ей здесь более интересно. Её должен был сюда привести кто-то кого ваш мир, ваше отношение к жизни, ещё не успело убить изнутри. Мне стало страшно от того, что я очень не хотела в этой компании продолжать свою мысль. Им, я к сожалению, не могла доверить эту информацию. Потому что, так мы утыкаемся носом в тех, кто жить хочет более остальных, ибо местные предрассудки долго желали им смерти в прямом смысле! Её сюда привёл либо Астарот, либо Кристофер. У меня пока нет никаких данных для выявления каких-либо закономерностей, кто из них мог это сделать. Ади испуганно на меня взглянул, ощутив моё эмоциональное состояние: — Ты так говоришь, будто ты сама вернулась из Небытия… хотя нам всем точно известно, что тебя там не было. Именно там ты не понимаешь, что с тобой, не осознаёшь ничего. А когда ничего не осознаёшь, тебе не больно. Ты на пару мгновений вошла в подобное состояние! — взгляд Ади внезапно потеплел. Он будто он всеми силами пытался меня выдернуть из того чувства, что он признал идентичным своим воспоминаниям, соседствующим с нынешним отношением к своему прошлому, длящемуся десять лет. — А как ты? Что ещё произошло пока нас не было, — кажется, демон решил изменить направление разговора. Возможно, он посчитал, что меня так будет легче вырвать из Небытия, пустоты и личного космоса, заключённого непосредственно в моём сознании. Я рассказала им все основные события, что прошли мимо них. Не всегда вдавалась в подробности. Порой опускала детали. Иногда вносила множество, как дополнительных оценок, так и собственного обоснования целесообразности своих действий. Я была не против, чтоб они меня считали кем угодно. Но! Если они намерены со мной и дальше общаться, и нам с Сэми и Ади не придётся расходиться из-за частых словесных баталий в разные стороны ринга и минимум прекращать общение, то им следует хотя бы принимать и считать допустимым моё мировоззрение. Со мной уже случались казусы, когда кто-то почему-то решал, что я что-то предала. Я не хотела их повторений. Самый абсурдный случай, буквально сваривший мои мозги вкрутую, произошёл во время битвы под вратами Шепфа. Я до сих пор не имела ни малейшего понятия, с чего советник Цитадели мог взять, что у меня уместно спрашивать: «Что заставляет бессмертных предавать?». С чего он мог взять, что та, кто никогда не выступала на стороне Цитадели, никогда не отстаивала их идеалы, знает, что может подтолкнуть на… ну, видимо… на гос.измену. Я ему тогда выдала вероятный мотив других, рождённых бессмертными. Ади с Сэми комментировали, подшучивали, негодовали. Мими молчала, не вмешиваясь в диалог. Я на неё мельком посматривала, пытаясь прикинуть вероятные причины этого меланхоличного поведения. Демон на пару минут призадумался о новостях среди живых, а потом в его глазах заплясали бесенята и он лукаво играючи поинтересовался: — А что-нибудь смешное?.. ну, в нашем с ним, — кивок головой в сторону Сэми, — стиле происходило? А то мне известно, как ты любишь разыскивать неприятности на свою пятую точку… и как это потом интересно и забавно узнавать. — Ну, — я чуть замялась, — могу пересказать произошедший год назад бунт вельзевульских гномиков! Об этом я даже Мими не рассказывала. Но раз пошла такая пьянка и мне репутацию подмочили, можно и об этом рассказать!.. Сэми посмотрел на меня глазами размером с плошки, пытаясь понять, что именно я смогла так определить. — Дело было так… — начала я.

***

Мальбонте в последнее время начал меня несколько удивлять своим поведением. Он всё больше почему-то, без каких-либо вменяемых объяснений, отстранялся от власти самостоятельно. Нет, Королём, правителем всё ещё формально был он. Однако… всё больше и больше весомых рычагов управления не просто переходили в мои руки, а мужчина самостоятельно по собственной инициативе мне их передавал. Сам же подолгу запирался в своём кабинете, занятый не известно чем, не пускающий никого: ни меня, ни приближённых, которым тоже делегировались определённые полномочия. Меня посещали лишь догадки, да домыслы, какие можно найти весомые причины для не одобряемого длительный срок им же самим поведения представителей власти. Нет, с одной стороны было чему радоваться… выбранный мной экземпляр мужской особи был на удивление не патриархален, как многие ангелы и не неопатриархален, как демоны. Возможно, так было потому, что у него было Равновесие и равенство головного мозга. А так же выходило, что властью и собственной ролью в обществе он способен поступиться, ради чего-то более важного. Это тоже не могло не радовать. Однако… тут же возникал вопрос: ради чего? Но с другой… если такое его поведение растянется на длительный срок, к определённому моменту у него в руках не останется ни одного рычага власти. А за полученное законным путём, с точки зрения нового законодательства, влияния будут биться до после капли крови, когда он по новой начнёт «колонизировать», чтобы вернуть былое. К тому же… мне пришлось активно из-за всего этого упахаться, иначе меня бы активно начало беспокоить то, что кого-нибудь из совета, в связке с существующей оппозицией, может посетить мысль сместить нас обоих. И тут пускай нас с ним даже убить сложно, но… сколько появиться от них помех, и каков окажется титанический труд — поубирать все палки из колёс, что нам с ним додумаются понавстовлять! А Мальбонте-то и сам любитель засунуть себе несколько, затрудняющих движение деталей, в гусеницы своего Шермана*. Я размышляла об этом всём, сидя на кровати вперившись в одну точку. Мне срочно с ним надо было поговорить, потому как мне катастрофически требовался отдых. Отдых, как физический, так и ментальный. При том, попасть к нему, достучавшись до него, я не могла. Всё, что мне оставалось это — ждать. Выжидать его прихода, карауля его непосредственно в наших с ним покоях, и организовывая ему невозможность уснуть, пока он не удовлетворит мои требования. Вела я себя, уже, как террористка любительница, дожимающая противника. Но пойти более лёгким путём я уже пробовала. Длительное время делала всё, что бы заорать ему прямо в голову, в этот раз таки намеренно посылая видения. Но у меня либо ничего не вышло, либо ему было всё равно. В случае второго варианта я бы получила хоть какое-то, среднее по весу доказательство того, что он действительно Может, а не только хочетне идти по пути желательному для Шепфамалума. Когда Мальбонте всё-таки соизволил появиться, я откровенно развлекала себя сама, чтобы развеять сон. Лежала на кровати в одном пеньюаре с высоко поднятыми ногами и болтала ими, как ветреная мельница. Мужчина с порога окинул меня взглядом, пытаясь понять, чем именно я занята. Наверное, к этому моменту он уже устал удивляться, отчётливо понимая, что бывают случаи, когда для меня нормально любое поведение. Однако, на его месте, я всё-таки радовалась бы тому, что вот так я не веду себя в Совете. То, что он способен принять, как данность, что вот такая — я, а вот — он такой это — исключение из правил, Небес, в принципе. Всех остальных, приходилось либо словесно одергивать, либо доносить инструкцию по обращению со мной с применением силы. — О! Наконец-то ты пришёл. У меня две новости: хорошая и плохая. С какой начать? — с ходу взяла его в оборот я. — Начинай с плохой, как наиболее важной, — коротко отрезал Мальбонте, как самый настоящий пессимист, сосредоточенный в первую очередь на отрицательных сторонах окружающей реальности. Что выберет он именно плохую новость первой, я догадывалась. Именно потому сформулировала новости таким образом, чтобы ему сразу захотелось включиться в ситуацию непосредственно действиями: — Плохая новость: вельзевульские гномики скоро придут к тебе со своими требованиями, если ты их не удовлетворишь они устроят митинг. Не будет никакой реакции — они… Что у них там дальше по плану?.. Я замялась. Так как махать ногами в воздухе я прекратила, сознание начало расплываться, пытаясь хотя бы задремать. — Мне откуда знать, что у них дальше по плану? — нахмурившись спросил Мальбонте, пытаясь в первую очередь понять, кого я вообще имею в виду. Смотрел он при этом на меня с лёгким подозрением, что иметь в виду я могу кого-угодно. В том числе, себя. — А!.. — я всё-таки смогла поймать ускользающую мысль и продолжить оговаривать свои планомерные, приобретающие постепенный накал, возможные действия. — Дальше они устроят забастовку и самовольно начнут отказываться от работы. Отсутствие решительных действий по удовлетворению требований вельзевульских гномиков, приведут к следующим последствиям. Они организуют в Совете стачку, вся его работа просто встанет и не будет двигаться никуда. Ничего не произойдёт — они пойдут на открытый бунт против тебя. Мальбонте слушал меня внимательно. Возникало такое впечатление, что ещё чуть-чуть и он встанет в стоечку. Его глаза вновь приобрели изучающее выражение. Я подозревала, что именно при нём его разум начинает работать подобно скоростной машине, просчитывающей все варианты исхода событий. Именно с этого начинается поиск оптимального решения, после принятия которого этот состав уже не свернёт с пути. — Ох, — Мальбонте глубоко вздохнул, кажется под конец моей речи у него отлегло от сердца, и он по методам достижения целей понял о ком я, — И что хочет этот… понятия не имею почему вельзевульский и почему их стало много… гномик? Я в этот момент не особо жаждала объяснять, что исключительно в христианской картине мира горнего на Небесах всегда единоличное царство Божие, а вот форма правления в Аду точно не известна. В демонологии был вариант, когда преисподней правили двое: сатана, чьё имя либо Люцифер, либо Самаэль, что считалось менее вероятным, и Вельзевул. — Требования следующие: нормированный восьмичасовой рабочий день, минимум один выходной в неделю. При одном выходном в неделю, возможность два раза в год брать отпуск. При двух выходных — отправка в отпуск один раз в год, — перечислила я относительно адекватные нормы трудового кодекса, которому Небеса порой отчаянно стремились не соответствовать. Мальбонте устало опустился рядом со мной на кровать. В его глазах затухал, чуть не зародившийся в его душе гнев. Ярость охватившая на доли секунд душу отпускала своего пленника. Он и сам сейчас выглядел так, будто эти требования было необходимо воплотить в жизнь не только для меня, но и для него самого. — График работы я утрясу… хотя… — он о чём-то на мгновение задумался, явно хотел сказать что-то ещё, но закончил совсем не так, как должна была бы предполагать форма начатой речи. — Будет у Небес и Ада очередное дополнение к законодательным актам. Он прикрыл глаза, очевидно тоже успел вымотаться, долго просидел не открывая их. А потом внезапно спросил: — А какая хорошая новость? — А она уже не к месту. Хорошую новость ты уже в жизнь воплотил. Я изначально хотела сказать, что их требования легко удовлетворить. Он всё же открыл глаза и смерил меня долгим и пристальным взглядом: — Внимание ты привлекаешь, конечно!.. Будто, страх чего-либо иногда вообще атрофирован. — Ну… что со мной что-то не так… — мне было неловко в этом признаваться, — Можно было понять ещё на крыше… при первом поцелуе со всем тобой. — Я знаю, что про убийство ты тогда говорила в прямом смысле, — Мальбонте взглянул мне прямо в глаза. Взгляд его приобрёл нотки светлой грусти, а на губах заиграла печальная улыбка. Кажется, всё он прекрасно понял ещё тогда. Я, в отличии от него, в жизни не стала бы целоваться с врагом, когда мои губы не были бы обмазаны смертельным ядом. Ему уже тогда должно было бы быть известно, в силу ли связи меж нами, в силу ли наличия ушей в Цитадели и школе на чью сторону меня неуклонно тянуло.

***

Когда я рассказала и показала мальчикам всю эту историю, я перевела свой взгляд на притихшую, привалившуюся к стене Мими. Возникало желание хоть как-то привести ту в чувство. А то её поведение уж больно настораживало. — Мими, всё нормально? — постаралась наиболее тактично осведомиться о её состоянии я. Демонесса тут же выпрямилась, её взгляд обрёл осознанность, а губы растянулись в неудачной попытке улыбнуться. Она вела себя была роботом на батарейках, которые постепенно, но неуклонно и довольно быстро грозились сесть. — Я просто задумалась… — заторможено отозвалась дьяволица, — Мы вместе… совсем как раньше. Пока не наступила война, а мы не… разлучились. Вот уж точно, что в ситуации есть схожесть с тем, что было раньше!.. Повторный апокалипсис, когда мы и так, по образовательной программе этой академии уже должны жить в мире постапокалипсиса. Такими темпами слово апокалипсис для меня полностью обесценится! — Как думаете, что будет дальше? — задумалась о дальнейшей судьбе-судьбинушке Мими. Я нашла слишком циничным выдавать, что: «Будет весело — выживут не все!». Ади подошёл поближе к демонессе и погладил ту по плечу: — Эй, не нужно о грустном! — А кто сказал, что всё будет плохо? — вмешался в разговор Сэми, подходя к Ади сзади и просовывая свои руки ему поверх плеч на грудь. Крылья демона от этого встрепенулись в радостном ожидании чего-то сверхприятного. Кажется, несмотря на молчание Ади, тот был вполне согласен со своим возлюбленным. Я легла на спину и задумчиво уставилась в потолок. Мне тоже отчасти хотелось поддержать Сэми. Даже новый миф не настаивал ни на чём невероятно ужасном в итоге и был менее противоречив в своей сути, чем прошлый. Лишь лирики и оценочных суждений в обоих было примерно на одном уровне. Шансы на удовлетворительное завершение очередного конфликта интересов сторон были и немалые. Когда-то я мечтала снова хоть на миг оказаться рядом с ними, чтобы мы вот так лежали дурачились, подшучивали друг над другом. Кто же знал, что это станет возможным, при условии наш мир будет ждать Страшный Суд. А это значит: срок настал за всё отвечать. Когда что-то обретаешь, нужно быть готовым заплатить за это цену. Она всегда примерно равнозначна, но способна притуплять радость приобретения. — Моя мама упала в обморок, когда меня увидела, — поделился реакцией своего семейства на восстание из мёртвых сына-зомбака Ади. — А мои родители плакали так сильно, что я уж было подумал, будто они не рады меня видеть, — подключился Сэми. Мими после слов мальчиков рассмеялась, но как-то совершенно не весело: — Хотите помериться любовью родителей? — она скривилась так, что аж её глаза приобрели насыщенно алый оттенок. — Моя семья сбежала, чтобы до них не добралась Чума. — Я вообще без понятия жива ли мама. Ни в школе, ни в Цитадели её не было. Да и зная её характер, в случае воскрешения, желание настучать по башке «блудной дочери» не станет первым её приоритетом, — я не хотела строить иллюзий по поводу нашего возможного семейного воссоединения после её повторной смерти от руки моего командира. — Да, на счёт Ребекки ты права, — Мими зло сощурилась, — Помогать тебе она могла бы не посчитать нужным, даже останься ты с ней на одной стороне в прошлой войне. Я тяжело вздохнула, потому как обессилевший разум подкинул образ мамы, из какой-то параллельной Вселенной, выдавшей мне вместо Мальбонте фразу сразу после инициации в ангелы, демоны и прочие, которых скорей всего не было б: «Теперь мы будем править Небесами, как мать и дочь». Однако эти слова в голове всё-равно произносилась голосом Дарта Вейдера. — Мими! — прикрикнул на демонессу Сэми, заметив её состояние. — Что? — обиженными глазёнками посмотрела на нас всех дьяволица, — Я говорю правду. Мими подошла ко мне, присела перед кроватью и начала поглаживать по коленям, словно умелыми ласками тонких пальчиков стремясь снять всё моё напряжение. — Главное, что мы есть друг у друга, — подвела итог она, — На остальных плевать! — Золотые слова, малышка Мими, — подтвердил Ади. — Не называй меня так! — взбесилась демонесса, начиная отдалённо напоминать разъярённую фурию с надутой мордашкой, от чего все кроме неё самой весело рассмеялись. — Ну!.. с такой компанией мы обязательно прорвёмся, если вы бессмысленную дичь творить не станете, — несмотря на то, что я всё же ощутила прилив сил от их поддержки, мне было печально от того, что я не желала хоть в чём-то ограничивать их свободу. А это так же, к сожалению значило, что они могут нарваться на вполне очевидные последствия самостоятельно. А я не страж друзьям своим, хоть и убивать сама их не намерена, подобно Каину. — Кто бы говорил про бессмысленную дичь! — подшутила надо мной Мими, — То, что ты вытворила в зале Совета меня до сих пор ввергает в ужас… — Куда безумнее было бы вновь попытаться Чуму уничтожить силою! Знаешь ли… от полного повторения одного и того же действия, при уже известном исходе — безумие ждать иного результата. С ней надо было как-то иначе. Ну… и… первое, что в голову пришло. Ладно, как сказал Ади: «Не будем о грустном!». Всё-таки вы моя поддержка и опора. Вместе мы обязательно переживём этот ужас. Мими убрала руки с моих колен, чтобы ухватить покрепче мою левую кисть и сжать пальцы. — Так и есть, — подтвердила она. — Мы отомстим Фенцио за то, что он убил Сэми, и прогоним прочь Чуму с нашей земли, с нашего мира! — весьма агрессивно, но вполне уверенно обозначил не совсем наши общие задачи Ади. — Думаешь, мы сумеем? — поинтересовался Сэми? На что демон патетично вздохнул. — А-а, не знаю… К чёрту пессимизм! Мы справимся. Вон, Вики постоянно разведку боем устраивает, слабые места противницы выясняет! Остальные тоже не лыком шиты! — Ади решил не только поддержать всех нас, но и показать, что что-то мы уже имеем на руках, проявляя менее пораженческую и более трезвую мысль. Он поднял руку к потолку и сжал пальцы в кулак, словно бы вкладывал в него всю свою решимость, всю веру в нас и самого себя. Мы справимся. Я справлюсь… какую бы задачу, благодаря дополнительным данным о реальности мне не пришлось бы ставить перед собой в итоге. Мы обязательно справимся! Заведённые впоследствии разговоры я уже слушала в пол уха, абстрагируясь от происходящего. Не влезала в диалоги. Будто стала призраком, о чьём существовании не должны даже подозревать. Вроде бы моё материально тело и здесь, а сознание находилось где-то далеко, прячась за невидимую ширму мироздания. Я думала о том, что всё же несмотря на то, что друзья у меня наглухо отбитые и даже на собственном опыте учатся с трудом, я их всё равно люблю. По-своему, очень своеобразно, ибо они сами могут не понять любовь выраженную через дарование свободы и ответственности совместно с просвящением. Потому я и была очень рада тому, что даже у Ади и Сэми образовался второй шанс. Быть может, в этот раз они смогут начать движение в более прогрессивную сторону. Не будут топтаться на месте, растирая в пыль однообразным движением и деятельностью все намётки на мозговую активность. Тут же вспомнился отец, у которого были отобраны все шансы, что у него были. Рай!.. Как это пресно, однообразно, когда спустя время даже вечное блаженство станет привычным, проторенным путём… И это мы ещё рассматриваем самые лучшие возможности, после смерти в человеческой ипостаси! Слеза, задержавшись на ресницах, скатилась по щеке. «Ты не одна, Вики. Ты справишься. У тебя есть они, у тебя есть связь с наименьшей долбоящеркой этого мира, которая лишь изредка деградирует до уровня остальных, » — мне захотелось улыбаться как идиотке только от того, какие определения разум начал давать Мальбонте. Какое там наибольшее, наименьшее зло? Мой выбор почему-то часто заключён в нахождении в психушке для буйно помешанных умственно отсталых наименьшего дурака. Как клёво! Веки стали тяжёлыми. Я пыталась держать их открытыми, даже вставляла какие-то реплики в общую канву диалога. Однако в конечном итоге усталость одолела меня, и я уснула. Сегодня в целом был очень тяжёлый день.

***

Мисселина стояла у стола, дрожащими руками держа перед собой листок бумаги. Она читала постулаты придуманные Чумой: — Рождённые на земле, вне зависимости от их заслуг и занимаемых должностей, отныне лишаются всех почестей. Отныне и до скончания веков мы зовём их Непризнанными. Непризнанные не имеют прав. У них должен быть хозяин, который решает, как поступать со своей «игрушкой». Кто идёт против Всадников, в лучшем случае опускается до уровня скота — Непризнанных. В худшем — смерть. — Есть зло, которое видел я под Солнцем: это как бы неведение, выходящее от лица Властелина, — что глупый поставляется на высотах великих, а богатые сидят низко. Видел я рабов на конях, а князей, ходящих пешком как рабы. Вместо поставленного нами: «как бы неведение, выходящее от лица Властелина». Экклезиаст. Нет ничего нового под Солнцем! — все присутствующие в аудитории резко обратили свой взор на меня. На их лицах застыло выражение крайнего недоумения, были и те, кто смотрел с ужасом. В чём была его причина я не имела понятия. С одной стороны, я зачитала самые характерные строки из Ветхого Завета с полным погружением в роль, когда истинной глупцы именно блюют. С другой же… может, кому-то за меня страшно? А вдруг?.. Вдруг «рабы» должны быть непременно немы и даже словом не вмешиваться в дела высших? — Я не удивлюсь, если она тебе когда-нибудь реально кляп в рот вставит! — зашипела на меня Мими. Я чуть придушила хохот рвущийся из груди. Интересные должны произойти свистопляски, чтобы Мими в чём-то разделила позицию Мальбонте! — Да, пожалуйста! Похожу в наморднике. Ярчайший будет показатель того, насколько она боится одних только моих слов. И это при том, что внушение равное силам бессмертных данных им от рождения я не имела никогда! — я понимала, что даже в таком случае, я не растеряюсь. Начну ходить по академии с кляпом во рту. Всем указывать то на него, то на Завоевательницу. И глазами, в которых плещется несусветная гордыня, с лукавой хитрецой смотреть на окружающих. Внимание всем, насколько она боится свою «игрушку»! Хороший цирк предвещают. Действительно шоу, когда я почему-то в главной роли. Весь этот диалог лишь я вела на повышенных тонах, при этом со значением поглядывая на саму Властительницу. Которая нетерпеливо вырвала у Мисселины листы, смяла и бросила в угол. Она тоже смотрела на меня. В её глазах сверкал гнев, а лицо перекосило от ярости. Однако она при этом ничего не сделала. Неужто испугалась таких слабеньких последствий? Удивительно! Сколько в ней могущества, сил и прочего, но по её действиям выходит, что её что-то останавливает от моего убийства. Все её действия направлены на то, чтобы сломать мою личность хребтом и об колено. То же самое относится и к окружающим, но всё же в меньшей степени. Среди бессмертных много и тех кого она уже убила. За меньшее, чем дозволенно мне. И это среди рождённых на Небесах а не Земле! Я припомнила нашу встречу в тюремной камере Цитадели. То, что говорила тогда она, вообще не вписывалось ни в какие ворота. Пришла, заявила, что она умертвила всех кроме меня. А я тут типа такая особенная сижу за решёткой живая! По Цитадели ходит отныне лишь немая падаль из гробов, ждавшая Воскрешенья. Разумеется, я тогда после этой правдоподобной лишь при первом испуге дури, решила её проигнорировать, чтобы услышать меньше бреда сивой кобылы. Чума тем временем сложила руки за спиной и покачивая бёдрами, прошлась между рядами. Остановившись перед моей партой, она положила свои руки с длинными музыкальными пальцами прямо на неё. Нагнувшись она приблизила своё лицо к моему и заговорила со мной так, что её не мог не услышать весь класс: — Слишком спокойная уверенность в себе. Откуда? — вопрос буквально на засыпку, будто не она сама мне помогала её в себе утверждать тем, как странно со мной обходилась, — И в то же время не вполне естественный напор! Чую страх чего-то, гнев на что-то, волны сдерживаемой ярости. Откуда при этом самодисциплина, не подпускающая к сердцу не то что панику, не дающая совершить заведомо безумные действия? Было бы скучно, если не было б так странно! И вот тут меня снова занесло, ибо я лишь сократила дистанцию между нашими лицами и игриво поинтересовалась: — Давайте я вас поцелую в губы с языком? Чума визжа, как сирена, резко дёрнулась назад: — Не смей мне вновь предлагать то, чего ты больше всего боишься! Я стыдливо покраснела. Кажется Властительница раскусила то, на что я умудрилась поставить в зале Совета. Я действительно тогда отчасти хотела проверить страшноватый домысел. Встретившись с ним в лицо я поняла что не стоило так уж и страшиться подобного. А уж как нестандартно развернулась ситуация дальше заставило меня больше и не мыслить в дурном направлении. Наш необычный урок, который кажется стремилась преподать сама Завоевательница части Небес, вернулся в более безопасное русло. Люцифер и Дино теперь не учились. Они выполняли всю грязную работу, скинутую со своих рук в их Всадницей. — В вашем мире самым сильным был Шепфа, — от нового заявления Властительницы и её представления о силе мне захотелось сползти под парту, — Брата он замуровал в темнице, так тому и быть, плевать на него. Но вы не подозревали, что есть и другие измерения. А я не подозревала, что замурованный в статую даже не равным ему по силе Шепфамалумом, Шепфа кем-то способен оцениваться, как сильнейший! Что там подозревали, не подозревали остальные — не знаю. Она гордо добавила: — Где живут более сильные существа. Мы можем раздавить ваш мир одним касанием. И мы сделаем это, если тому суждено быть. Грядёт Страшный Суд и вы все предстанете перед ним. Те, кто ходил по земле, те, кто участвовал в разрушительных войнах. Те, кто умер, те кто остался жив. Страшный Суд решит, кто заслужил продолжать род, кто заслужил строить мир дальше. Она говорила с таким зловеще-нескрываемым наслаждением, что становилось не по себе от того, как маниакально она этого жаждет. При том, что, в случае, если Суд — беспристрастен, а с намётками высшей инстанции, в лице — Вселенной, он имеет все основания быть таковым, она сама может оказаться и на скамье подсудимых, в том числе. Может не заслужить строить этот мир дальше. Кира, сидящая за первой партой, расплакалась от ужаса. Чума в ярости ударила по столу. — Почему ты чувствуешь только страх? Я не для него тебя готовлю! — глаза Завоевательницы вновь заволокло белой пеленой. К сожалению, у меня было подозрение способное дать приблизительный ответ на вопрос Властительницы. На Всадницу у всех виденных мною метисов проявлялась необычная для неё реакция, не желательная, не та, или очень редко та, что ей требовалась. То же наблюдалось и за мной. При этом у меня не только была отягощённая наследственность, но и меня этот мир травмировал по уши. Что будет справедливо и по отношению к полукровкам. Шепфамалум относительно недавно меня посчитал не иначе, как наследницей Мальбонте. Больше ни в каком смысле я не могу быть его потомком, когда у него родных детей нет. В таких обстоятельствах скорей уверуешь, что усыновлённые в лице Киры появятся. — Простите, госпожа, — повинилась Кира со всё тем же испугом и зарёванными глазами глядя на ту, что ждала от неё того поведения, которое она даже предоставить не могла. — Противная девчонка, — искривила в презрении губы Завоевательница. После чего она села за стол и поманила к себе Киру: — Давай, иди сюда. Она усадила её к себе на колени и несколько раз довольно грубо покачала на руках. — Всё? Теперь не боишься? Кира неуверенно замотала головой, протёрла глаза от слёз и вновь извинилась перед Чумой. — Что ты заладила: «простите-простите»? Главное не бойся. Никогда ничего не бойся! Страх не имеет власти, если ты ему не поддаёшься. Поняла? Какой хороший по сути совет. А ведь тоже самое можно обернуть и в сторону отчаяния. Но с ним необходимо всегда трезвую голову оставлять, не творя бессмысленных безумств. — Да, госпожа, — лицо Киры чуть просветлело. И от этого вновь испытала прилив благодарности к Мальбонте, что он посоветовал Чуме сменить тактику. От Киры та отчаяния не получит, это уже ясно, а теперь благодаря изменению линии поведения самой Всадницы у нас появились шансы того, что и Воитель и, или Палач не смогут добиться от Киры желанного для них страха. — Ладно, — махнула на это всё рукой Завоевательница, — На чём я остановилась? Я наверное вновь слишком внимательно следила за Чумой. Её поведение наводило на слишком многие мысли, догадки, теории, гипотезы. Пока они были недостаточно сформулированы. Некоторые из них необходимо было проверять на практике. Нужно постараться, найти способы наиболее безопасных экспериментов. Я пообещала себе поразмыслить об этом позже, когда наблюдений наберётся достаточно, чтобы хоть как-то смочь предугадать возможные итоги этих проверок. В кабинет вошёл Фенцио. Звуки его шагов словно бы врезались мне в виски. Такой спокойный, такой уверенный… «То же ж занят непонятно чем, аж смотреть иногда тошно от непонимания, чего именно он добивается!». — А вот и ваш главный учитель пожаловал, — объявила Чума. Я же была с ней в корне не согласна. Наш главный учитель — жизнь и опыт приобретаемый вместе с ней. — Расскажи нашим ученикам, что они будут делать. Фенцио замер перед нами, прямой и непоколебимый настолько будто безоговорочно верил в то, чем нынче был занят. Он сказал: — Вы должны будете заражать людей чумой. Ваша цель — вызвать пандемию и панику. Заразе необходимо разрастаться быстрее, чем очаги болезни будут затухать из-за медикаментов и правильного лечения. Кто-то из учеников осмелился спросить, зачем это делать. Чума лишь щёлкнула пальцами, как голова бессмертного взорвалась. Ученики повскакивали, кто-то даже упал в обморок. Я осталась сидеть на месте, тяжко вздыхая. Хотелось выть на Луну и чуть ли не рыдать от бессилия. Опять, в первую очередь, убьют самых тупых! Для меня было слишком очевидно зачем эти полномочия делегированы нам. Властительница на данный момент виновата пред нами лишь в том, что хочется ей кушать! А в прошлый раз, когда Мальбонте перед строем своей армии, добил в живот мечом демона, задавшего сакраментальный вопрос — всё выглядело куда большим идиотизмом, проявленным со стороны вопрошающего. Ибо я до сих пор не могла понять, а зачем тот вообще полетел в лагерь? Конформизмом накрыло раз общественность кланяется, падая на оба колена, расписываясь в своём рабстве пред Силою Великой? А потом, резко фраер сдал назад и уже отчасти сформированную армию Мальбонте попробовал вопросом подбить на бунт из недовольства, в виду незнания, чем тот занимался перед войной и каков его вклад во всё произошедшее, раз уж решил, что тот прилетел на всё готовенькое. Разумеется, лучше обеспечить мучительную смерть одному кретину, чем, теряя время даруя его для организация попытки бунта, потом наводит дисциплину чуть ли не децимацией, выжигая каждого десятого, из среды поддержавших это дело. Хуже всего, что я не могла вновь дать однозначного ответа: «А жаль ли мне их?». Крики и слёзы прервались гневным голосом Чумы: — Потому что так надо. Потому что ваша повелительница приказала это сделать! «Нельзя поддаваться панике. Сначала нужно решить, как стоит вести себя на Земле. От этого возможно и поведение Чумы изменится. Влияние на неё уже оказывали не только рождённые бессмертными, но и ты сама! А погибать пока как-то неохота». Фенцио, словно не обратив на всё это внимания, продолжал: — Это часть плана Всадников. Часть очищения. Мы должны избавить землю от лишних людей. Только сильнейшие достойны дожить до Страшного Суда. Так кажется, есть все основания полагать, что будут выжившие и среди людей. Это очень и очень хорошо! Фенцио скучающе раскрыл книгу. — Я расскажу вам, как быстро и эффективно заражать людей. — Вы разделитесь на группы, как и в прошлый раз. За вами будут приглядывать. Посмотрите назад: вот что бывает с теми кто неосторожен. Я краем глаза глянула на то, что осталось от парня. Его тело продолжало сидеть за партой. Безголовое туловище накренилось на спинку стула, никакой вестибулярный аппарат его более не мог держать. Кровь недавно остановившая свой ток из шеи, пропитала одежду и шибала своим запахом в нос всем присутствующим, а наши чувства были обостренны по сравнению с земным человеком. Фенцио вёл лекцию как ни в чём ни бывало. Я едва слушала его. Вошла в какое-то заторможенное состояние, ни в силах не шелохнуться, ни вздохнуть. Я даже не могла дать себе ответа, как верно определить это состояние. Возможно мною руководил страх. Возможно, отчасти уже гнев на то, что слишком многие Небесные жители умрут лишь потому, что взрастивший их режим Совета Серафимов с оглядкой на Шепфа не приучил их мыслить непроторенным путём. А условное бессмертие и невероятные, с точки зрения, бывшего человека сроки жизни лишь усугубили это состояние застоя развития разума. Меня посещали мысли что я вот-вот расплачусь, но и плакать я не могла. Сами обстоятельства и ситуация, в большей степени, нежели Чума внушали в меня суеверный ужас. Я смогла успокоится лишь когда Чума, заскучав поспешила прочь из кабинета, перестав то и дело бросать на меня короткие взгляды. Когда я лишилась её наблюдения, мне стало значительно легче. Остановившись у самой двери, она сказала: — Посмотрю на ваши результаты. Затем скрылась в коридоре. Не только мне от этого стало легче. Ученики будто ожили; стали слышны шорохи, тихие-тихие шепотки, звуки сдерживаемых слёз. Наконец Фенцио закончил. — Теперь к распределению. Дино, Лилу, Вики. Вики, они ожидают тебя у водоворота можешь идти. «Почему он поставил меня именно с ними? Ему же всегда не нравилось моё общение с его сыном?» Но задавать этот вопрос в слух я не стала. Просто кивнула Фенцио, окидывая взглядом всю его фигуру, и поспешила навстречу новым задачам, поставленных, в первую очередь, собой и только потом сверху. У водоворота Дино и Лилу о чём-то напряжённо разговаривали. Они стояли очень близко друг к другу, почти как двое возлюбленных. На короткий миг мне показалось, что они целуются. У меня даже успела промелькнула мысль о том, что неужели они настолько решили войти в отведённые им роли, что даже в отсутствии Чумы намерены играть в чувства. А со стороны Дино я их к Лилу так и не разглядела. Ангелом при общении с ней, в наши школьные годы руководил принцип соблюдения Закона о Неприкосновении и удобство. Это ощущение реальности, вышедшей за все грани мыслимого, разрушило то, что спустя время я услышала, как они о чём-то спорят, пусть и шёпотом. Увидев меня, Дино посмотрел прямо в мои глаза. Быстро умолк. Я отвела свой взор и неловко, от вмешательства во вряд ли касающийся меня спор, бросила: — Фенцио распределил меня с вами, — обозначила первоочередную причину моего появления я. — Да, мы знаем, — просто отозвался Дино. Лилу, отойдя от «бывшего» Советника Цитадели, приблизилась ко мне. — Всё будет хорошо. Просто повторяй за нами, ладно? — девушка явно хотела меня поддержать. «Интересно, что с ней вообще стало после войны? Чем занималась? А она вполне может быть и вернувшейся из Небытия. Ни какую решающую позицию, чтобы попадаться мне на глаза она не занимала. А узнавать о судьбе всех и каждого из своего «выпуска» — излишне.» — Главное, не спеши заразить слишком многих, — посоветовал мне Дино не делать того, до чего я без него, в принципе не додумалась бы. — Нам нужно быть послушными солдатами, Дино. Чем больше, тем лучше, — резко отозвалась Лилу. Её голос при этом был слишком напряжён, в нём с избытком присутствовало давление. Возникало впечатление, что Лилу вошла в родительский и скорее отцовский образ. В её поучениях чувствовалось слишком много гнева. Да, ребёнок важен, но привязанность к нему отнюдь нетипично материнская. — Спешить некуда, — тут же осадил её ангел. Я решила поддержать Дино, взяв Лилу в оборот несколько с другого угла: — А не следует ли нам, в целях продления собственной безопасности, затягивать предприятие, просто затем, чтобы эти «послушные солдаты» были дольше нужны и важны для Главнокомандующей. Зачем ей тот ресурс, который она уже выжала, который больше ничего не сможет дать. Не думаете, что управится с Землей примется активней за нас? Пока мы «воюем» и нас есть, чем занять на Земле — наша ценность для неё выше. Что будет, когда мы управимся, заражать будет больше некого, или их будет мало? Тогда-то и «солдат» потребуется меньшее количество, — если Лилу восприняла это нормально, но не факт, что прислушалась, то Дино скривился, не дойдя до водоворота пару шагов. — Дино, тебе я могу отдельно объяснить почему лучше действовать так, не перегибая палку с результативностью, но и не уходя в отказ совсем. — Можешь, ничего не говорить. Я догадываюсь, что ты мне скажешь. Согласен, но мне это не нравится, — подвёл итог он, а затем прыгнул в водоворот. — Следуй за нами, хорошо? Не отставай, — в качестве напутствия выдала Лилу. Я осталась стоять на краю, наблюдая за тем, как их фигуры исчезают за крутящимися облаками. «За что же выступает Лилу? И чем занят Дино? Не люблю находиться в неведении!». — Вики! — не успела я развернуться на голос Мими, как она сжала мои плечи и торопливо прошептала, — Не нужно этого делать. Лучше беги. Это отвратительно. Ты… никогда не забудешь их глаза. Ты почувствуешь, как вмешиваешься в Равновесие. О, это ужасно, Вики! — Нам пора, — вмешался в эти причитания Кристофер. — Чуть подождёшь! — осадила я его, — Отчасти я сейчас и тебе помогу! Слышал же что она сказала? Это её абсолютно бессмысленное, с минимальными шансами на успех, если они сейчас вообще есть на данный момент, желание. Её отсутствие какого-либо плана. Её хочешь ловить по всему городу? Во, наиграетесь! Хорошая будет «игрушка»… совместная… Взгляд Мими стал ещё более жалобным. Она так многозначительно смотрела на меня, что стало предельно ясно, что она мне желает только добра, но почему-то иногда становится уверена в том, что я ей желаю в ответ зла. Кристофер же прыснул так, будто ему даже чем-то пришлась по вкусу нарисованная перспектива. Ничего не говоря, он просто схватил Мими за локоть и прыгнул в пропасть, утаскивая демонессу за собой. — Эх, Мими! Мими! Да когда ж вы бессмыслицу прекратите творить! Тут уже нескольких за подобное убили!.. — теперь уже я проводила её жалобным взглядом. — Тебя саму видимо спасает и бережёт лишь то, что твоим наличием здесь можно оказывать давление на твоих родителей! А потом бросилась за ними. Отчётливо понимая, что мне вновь придётся что-то сделать, чтоб в открытую противопоставить себя Чуме. Примерно представляя, чем может быть занят Мальбонте, мне было необходимо в более доступной для окружающих форме, поддерживать их мораль. Даровать силы для борьбы и противостояния слому личности, как в концлагере. Когда мою поддерживает, в первую очередь тот, на кого они все обозлились. Пытаясь разглядеть Мими и Кристофера в потоках воздуха, но неудачно, видимо водоворот уносил меня путём другой сформированной Властительницей или Фенцио группой. Он выплюнул меня на оживлённую улицу. Погода прям радовала!.. Как вариант, только меня, с моею нелюбовью к яркой солнечной активности. Небо заволокло тёмными тучами, до боли напоминающими смог. Облака были даже не грозовыми. Создавалось впечатление, что помимо распространением заразы, Чума так же наносит удар за ударом по экологии. Возможно, рассчитывая и этим пошатнуть здоровье населения Земли. Я огляделась и быстро обнаружила Дино и Лилу. Они снова о чём-то спорили. — …нельзя. Кому ты хочешь что-то доказать? Чего ты боишься? — я так и не поняла о чём это она. — Тихо, — шикнул на неё Дино. Он повернулся ко мне, словно готовясь к атаке. — У вас какие-то проблемы? — уточнила я, с ухмылочкой показывая ему пустые руки. — Всё нормально, — отозвалась Лилу, решая за всех. — Мы сделаем основную работу, а ты… Дино не успел закончить, как Лилу его перебила: — … с нами. Лилу протянула нам двух крыс. Провела ладонью поверх их голов, и те вдруг задёргались пробудившись. — Держи крысу при себе. Тебе нужно только дотронуться смертного, — насколько я поняла выбирать их можно было на свой вкус и цвет, ибо бессмертные не заметят разницы меж ними, — А потом переходи дальше. Теперь мы их не убиваем, а только заражаем. Так будет эффективнее. Они будут передавать заразу друг другу. Степень заражения, тоже не была обозначена, значит по своему усмотрению можно было регулировать и её. Если я смотрела на Лилу с интересом, лихорадочно просчитывая как лучше действовать, то Дино выглядел переполненным отчаянием. Он глядел на бывшую подругу, как затравленный зверь. — Как это должно отразится на Равновесии? — я хотела понять, как постараться регулировать ещё и этот фактор, хотя бы в своём исполнении. Мне не ответили. Дино перевёл на меня взгляд и сказал: — Не смотри им в глаза. Смертным… не смотри на них, когда будешь это делать, — дал он мне общий совет, тогда как я не хотела забывать о нанесённом мною вреде. Всегда надо стараться, как можно более объективно оценивать свою собственную личность и не уходить от ответственности за причинённый урон. Люди, к сожалению, ничего не могли мне противопоставить кроме укора, за совершённое. Избегать ещё и его?.. А как же: «Иди и смотри». — Тебе нужно совсем немного… Чуме будет этого достаточно, — продолжал настаивать на своём Дино. — Чуме будет этого не достаточно. Мы заразим людей поровну, — жестко усмехнулась Лилу. Я на неё посмотрела со смесью жалости и презрения. То, что она предлагала было нереально по условию. Вне зависимости от желания, надобности, чего-либо. У всех были разные темпы работы. Если кто-то начнёт тормозить, остальным приостанавливаться или его-её пинками подгонять? А что Властительница сочтёт достаточным нашей компании тоже вряд ли известно. Каждый из нас может это представить только примерно и от того очень субъективно. Но Лилу повторила произнесённое, буквально пытаясь продавить своё мнение: — Поровну. Девушка сжала крысу так сильно, что та запищала, завертелась стараясь вырваться из стиснутых пальцев. — Начнём! — голосом матери-командириши, не принимающей в расчёт «человеческий фактор», отдала последнее указание Лилу. Она решительно направилась к первым встречным. Гналась она явно за количеством заражённых, хотя вполне можно было даже в попытке выслужиться перед Чумой особо не заморачиваться, напирая на качество найденных людей. Выискивая тех, кто сможет разнести заразу среди большинства. Но для этого… необходимо было понимать с кем имеешь дело. А бессмертные слишком ставят себя выше таких условностей, как уважение к «братьям их меньшим». Лилу неслась словно вихрь. Одно касание, затем другое. Разила всех без разбору. Словно, впервые дорвалась до того, что пришлось ей по вкусу. Нашла свою страсть, свои «Красные башмачки», пустившие её душу в пляску, что так просто не остановить. Казалось Лилу не сможет даже приостановиться. Будто, действительно, если какой-нибудь палач отсечёт ей ноги, она поползёт продолжать свою деятельность! — Она работает так, будто у неё нет ни души, ни малейшего сочувствия. А на вид ангел… — я удивлённым, если не шокированным взглядом провожала этот «танец». — Да нет, душа есть у всех. Нужно только приглядеться, — нахмурившись и отведя взгляд, проговорил Дино. А я надеялась на то, что меня через время не дёрнет припомнить ему эту фразу. В худшем, для ангела случае, переадресовывая её на Всадников. У всех же!.. Он подошёл к проходящему мимо мужчине. Незнакомец упал на колени, а осознанность его взгляда исчезла во мраке смерти. — Почему он умер? Лилу же сказала, что мы только заражаем! — я с подозрением взглянула на ангела, будто и вправду на мгновение смогла поверить, что он способен на такое по собственному почину. — Моя крыса другая. Чума желает меня проверить, — пояснил Дино свои обстоятельства, как оказалось отличные от наших. — Я буду работать в подворотнях. В прошлый раз мы с Мими навели слишком много хаоса своими действиями. По новостям до сих пор твердят об этом массовом… убийстве. Он говорил медленно, еле ворочая языком, будто из последних сил. — Они ведь исчезают, верно? Их души не проходят тест на Ад, Рай, Непризнанность на Небесах? Дино замер над трупом. — Нет, — грустно ответствовал он. — Дино… — я взглянула на него растерянными глазами и уточнила то, что вероятнее всего ему не известно, — Как вычислять атеистов? Им хоть по убеждённости в недоказуемости, а значит маловероятности хоть будет дано! Моё сердце пропустило удар. Даже отца было убить несколько легче. Он хоть и сам отчасти по доброй воле, зная, что я — это я, на это пошёл. — Не думай об этом. Ты должна это сделать. Придётся. Может, те, кого ты заразишь, успеют вылечиться. — Сомнительно, — я опустила глаза. — Мне надо… выполнять задание, — Дино направился в узкий проход между домами. Крыса в моих руках нетерпеливо дёрнулась, напоминая о себе. Кажется, со своею хозяйкой в желаниях они были солидарны. Ладонь вспотела и теперь шерсть животного стала влажной, неприятной. Но тепло распространяемое живым существом, всё равно грело мою руку. Я машинально погладила крысу, стараясь её успокоить. Собираясь с духом я начала глазами на оживлённом проспекте выискивать служителей порядка. У полицейского должно быть при себе табельное оружие. Людям на данный момент мало чем поможешь, а вот мне пистолет не помешает. Только бессмертный может убить бессмертного. Какая разница из чего? Было время, когда люди и мечами с копьями, применяемыми до сих пор на Небесах пользовалась. Увидев копа я решительным шагом направилась к нему. Он шёл чуть впереди, я быстро, но от этого не менее бесшумно стремилась его нагнать. Но натренированный человек, всё же успел органами чувств отследить моё появление. — Вам чем-то помочь? — осведомился он, посчитав, что я в массовой панике разведённой другими бессмертными ищу помощи или защиты у кого-то на службе у государства. — Извините, сэр, — поспешно произнесла я, легко касаясь его локтя. Полицейский на отлично исполнявший свой долг, пошатнулся. Но я не убрала руку, понимая, что как бы не было больно от его чудовищного состояния можно найти хотя бы пользу для дела. Лицо мужчины искривилось. На руках проявились язвы, а по щеке расползалось что-то отдалённо напоминающее экзему, но вряд ли такое же безвредное для окружающих. Я будто прикосновением окуривала человека миазмами. Когда ему стало сложно стоять, и он упал предо мной на колени я отняла руку. Тут же переместила её в сторону портупеи, срывая её ремень. В кобуре обнаружила Глок. Взглянув на него, уточнила у полицейского: — Заряжен? — тот в шоке уставился на меня, в ужасе кивая, кажется решив, что убивать я буду его. Мужчина уже был не в том физическом состоянии, чтобы начать хотя бы немного оказывать сопротивление. — Отлично. Спасибо! У тебя есть мизерный шанс выжить, — с этими словами я пошла дальше, засовывая пистолет в декольте. За моей спиной раздался грохот упавшего тела, полицейский в неизвестном мне состоянии свалился оземь. Мне пришлось это сделать, чтобы выжить. Если бы, не я заразила этого мужчину вероятно это сделал бы кто-то другой. Возможно, даже человек. Но кроме, меня из бессмертных от заражения каким-то штаммом чумы именно сотрудника полиции, никакой пользы для себя бы не извлёк. Я усиленно пыталась убедить себя в этом. Дальнейшие жертвы были найдены менее избирательным методом. Их лица, лица тех к кому я прикасалась, приобретали розоватый оттенок. Болезнь, что передавала Всадница, отличалась быстротечностью и смертоносностью. Наверняка они все погибнут ещё до того, как доберутся до больницы. По Земле неуклонно шагал Мор, несмотря на то, что за это отвечает четвёртый Всадник, чей конь олицетворяет бледность трупа. Кажется, Властительница в стремлении произвести победоносное шествие, вышедшая, чтобы победить, хочет поотбирать «хлеб» у далеко не одного своего брата. Но такова жестокая правда жизни: кто-то умирает, оказавшись пешкой в чьей-то жестокой игре, кто-то выживает и идёт дальше. Все пешки так или иначе наивны, зная о возможности достичь края доски, могут погибнуть, оказаться «съеденными» куда-как раньше. Но очень часто оказывается, что все мы так или иначе творим, а ними кто-то творит. И уже не разобрать, чьё влияние сильнее: наше или их? Но я собиралась идти дальше, чтобы не случилось. Мне пришлось пережить войну, смерти близких, собственное бессилие не для того, чтобы бессмысленно погибнуть перед зарёю нового общественного мироустройства. Я переживу катаклизмы, переживу апокалипсис и приход Всадников. Крыса в моих руках пискнула, когда мне пришлось пальцами пережимать ей горло, предотвращая её побег. «Если я так и осталась с точки зрения этого мира Непризнанным человеком, то я уже другая ступень эволюции. Перестав быть Homo sapiens, я стала Homo Deus». С каждым новым убитым становилось легче и сложнее одновременно. Действия превращались в машинальные, и от этого я не ощущала себя саму. Но продолжала и продолжала, стараясь занять свои мысли более интересными вещами, чтобы не погрязнуть в сожалении и самобичевании. Чтобы идти, надо продолжать шагать и не важно о чём ты думаешь, занимаясь тем, что в обычной ситуации стало бы тебе претить. Вымотавшись окончательна, я гневно уставилась на кисть закованную в золотые оковы, они так же иссушали силы и энергию. Понимая, что мне требуется хотя бы передышка иначе я свалюсь где-нибудь на дороге, я отбросила крысу и прямо в бальном платье уселась посреди мостовой. — Вики, что ты делаешь? — окликнул меня Дино. Ангел подбежал ко мне и присел на корточки, пытаясь меня поднять на ноги. Я посмотрела на его пальцы, сжимающие моё запястье, медленно подняла взгляд, скользивший до по брусчатке. — Я больше не могу. Дай доумираю… возможно, восстановлюсь продолжу, — меня посетило желание гневно ныть. — Больше не существует слова не могу. В этом мире остался только один вопрос, который должен извечно стучать в твоё темечко… — ангел придвинулся ко мне поближе, наклонил своё лицо почти вплотную к моему, — Хочешь, чтобы выжила ты и те, кто тебе дорог или нет? Я крепко зажмурилась, подбирая колени поближе к телу, чувствуя как на меня волнами накатывает истерика. Я усиленно начала шмыгать носом, задерживая влагу ощущающуюся на глазах. — У меня не так много тех, кто очевидно и правильно для меня обо мне заботиться. Существуют из приятелей и те, кто иногда делает только хуже… своим выражением заботы. Но да, я… отдохну и сделаю, что смогу. После отдыха! — я так и осталась сидеть. — Вики! — криком постарался привести меня в более работоспособное состояние Дино. Но я его не слушала. Сидела на каменной брусчатке и раскачивалась из стороны в сторону, находя в этом однообразном действии тонкую ниточку спокойствия. Стабильности и постоянности ситуации. Так протянулось несколько минут. Я их не считала. Время уже не отслеживалось сознанием. И тут меня опять прервали!.. Внезапно раздался свист, сопровождаемый громовым шорохом перьев. От звука буквально бьющего по ушам, я вздрогнула, поворачивая голову в ту сторону с которой он раздавался. Прямо передо мной приземлился Мальбонте. Посадку он произвёл далеко не мягкую. Подкованные сапоги ударили по камню мостовой, с оглушительным грохотом. От этого приземления асфальт под ним превратился в обломки; трещины заструились по нему, подобно ветвям изогнутых от частого штормового ветра деревьям, они струились кружащими линиями, в стремлении достичь переулков и ближайших домов. — Ты так и будешь сидеть тут, отлынивая? Я замерла, вздрогнув от его баритона, вошедшего в близкий к басу диапазон. Однако занятие своё не прекратила. С достойным лучшего применения упорством раздражённо сверля Мальбонте взглядом. Он неторопливо начал приближаться ко мне. — Ты правда думаешь, что это сойдёт тебе с рук? — Я просто пытаюсь отдохнуть! — я нахмурившись пыталась понять, зачем упахивать себя до смерти. — Вот как, — в крайней степени недовольства поведением отдельных элементов этого трудового концлагеря, изогнул губы Мальбонте. Мужчина обхватил мою левую руку в районе запястья ближе к ладони, словно я была непослушным ребёнком, бьющимся в истерике посреди улицы, а он моей родной матерью. Потянул на себя, желая поднять это тело на ноги. Сумев кое-как меня на них поставить, ибо я не помогала, но и не сопротивлялась, он бросил злобный на Дино и Лилу, замерших позади. — Пошли к Чуме. Пусть наказывает та, кому ты теперь принадлежишь, — он вновь посмотрел на меня, уже бесстрастно, просто констатируя грядущее. От этого очередного напоминания о том, как испохабили Моё, а в основном оно было Моим, законодательство меня обуял чистый гнев. Я на мгновения потеряла даже фокусировку зрения. Перед глазами поплыло от пока ещё сдерживаемой ярости. Тот, кто мне об этом напомнил, вызывал сейчас во мне такую ненависть, что хотелось убить его голыми руками. Вгрызться зубами ему в шею, перекусывая все вены и артерии. Расчленить его тело на тысячу маленьких Мальбонте, разбрасывая их по всем мирам и измерениям. Кому угодно можно было об этом напоминать, но не Ему. Не тому, кто задавал основной вектор той реформации, за возможность которой я была готова умереть. — Рабство значит поддерживаем, разумных по чужим рукам раздаём? Хорошо, поддерживай. Нет у демонов никаких прав на свои решения, и не будет никогда, за них их ангелы принимать будут — так Шепфа решил. Почему это не поддерживал, предатель собственных идеалов? И то и другое ведь традиционно! То как он с тобой поступил тоже традиционно. В кои-то веки, как боженька поступил! Пришёл семьи разъединять, не мир принеся тем самым, но меч. В наказание за грехи, поделил тебя на две части, а душевные заболевания, в первую очередь считаются наказанием за грехи, либо твои, либо родителей! А он тоже был сильнее тебя. Или дело только в том, что он желал твоей смерти от чужих рук, а она — нет? — я таки твёрдо встала на ноги, поставив их на ширину плеч. Теперь видимо уже меня поддерживала в строю одна только ненависть и жажда мести. В первый момент Мальбонте аж перекосило, но он моментально взял свои эмоции под полный волевой контроль: — Разве?.. — он протянул это настолько многозначительно, будто был абсолютно уверен, что я говорю это исключительно для него, но не ему и на публику, а сама так считаю только примерно. Он потянул меня за собой. — Мы возвращаемся. — Оставь её! — зачем-то полез вмешиваться в эти разборки Дино, будто бы алкая удара от нас обоих. Мальбонте неохотно обернулся в его сторону: — Не совершай ошибку, о которой пожалеешь. — Она исправно выполняла поручение. А отдых требуется всем, особенно в её положении, — Дино с печалью взглянул на мою руку. — Она выступает против постулатов власти Всадников и будет за это наказана. Я оттолкнула Мальбонте из-за всех сил. Тяжело дыша, стараясь, что есть мочи усмирить гнев, сделала пару шагов назад. Меня уже тянуло не то драться с ним, не то в него палить из Глока. — Настаиваешь на них? Сначала заставь меня пойти с тобой. — У тебя нет силы, чтобы сражаться со мной. — И что же? Мне теперь склониться перед тобой, как многие склонились перед Чумой, в беспрекословном подчинении тому, кто верность себе не блюдёт? Ну уж нет, для боя мне знаний хватит! Пусть все увидят, что это! Может, хоть у кого-то в голове щёлкнет… — меня откровенно понесло. — Теперь ты станешь моим средством достижения цели. В глазах Мальбонте промелькнул огонь. От чего конкретно он разгорелся, подобно бушующему пламени в его душе было не ясно. Уважение?.. Оно же смешанное, чуть ли не с возбуждением? А может… раздражение и гнев на моё, с, его точки зрения, бессмысленное упрямство. Вдруг он считает, что оно мне не поможет, а только навредит. Но в конечном итоге он лишь усмехнулся и махнул рукой, создавая чёрный полупрозрачный купол над нами. Этот купол скрывал нас от глаз смертных и защищал город от разрушений, которые могли последовать за нашей битвой. Я испытала скрытое удовлетворение и благодарность: Мальбонте знал, что только я ограничена в средствах ведения боя, но действовал так, что было заметно, что к своим силам он отнёсся вполне серьёзно. Словно назревает настоящее сражение. В котором, угрозу всем окружающим, улице несёт, в первую очередь, он. — Хорошо, Вики, будь по-твоему. Давно ты этого хотела, — его лицо исказил гнев. И в следующий миг он выпустил в меня шар чёрной энергии. Я моментально увернулась от атаки, просчитав примерный вектор движения этой энергетической «стрелы». Но не смогла удержать равновесия, повалившись на землю. Шар разбился о купол на достаточном расстоянии от меня самой, чтобы не задеть моё тело, в мозгу которого должно быть не осталось никаких гормонов кроме кортизола и внезапного для женщины переизбытка тестостерона. Энергия рассеялась ударившись о стенки купола, поглощённая той же силою, сохраняя своё изначальное значение, но меняя форму собственного выражения. — Чего ты добиваешься этим? — яростно поинтересовался у меня Мальбонте. Он медленно надвигался на меня. — Пытаешься, как букашка, зажатая меж пальцев человека вырваться, будто это возможно? Не поднимаясь с земли, я гневной насмешкою бросила ему в ответ: — Да! Пытаюсь. А это возможно, если букашка разумная, верит в собственные идеалы и силы, показывая на личном примере остальным что это! — я громогласно орала на всю улицу, привлекая внимание к этой битве всех присутствующих бессмертных. — И знаешь, в последнее время зачастую я единственная, кто это делает нередко в доступной для окружающих форме! Он остановился, нависая надо мной точно гора, готовая раздавить меня в любой момент. Когда он подошёл ко мне на достаточное расстояние, чтобы я точно не промазала, но недостаточно близко, чтобы перейти от применения внутренней энергии, к использованию физической силы, я выхватила, спрятанный в декольте пистолет. Мальбонте его заметил довольно рано и чуть притормозил своё неуклонное движение ко мне. Я так и не поняла, решил ли он поддаться, наконец осознав основную цель моего выступления, или он пребывал в тихом шоке от того, чем я ему намерена угрожать. Не теряя более ни мгновения, я приступила, к основному принципу его назначения: «Выхватила — стреляй», ибо предохранителя у него никогда не было. Спусковой крючок мои пальцы вдавили до боли. Дуло было наведено так, чтобы попасть куда следует. Улучшенное бессмертием зрение у меня никто не потрудился отобрать. Раздался выстрел. Произошла вспышка. Мальбонте даже не потрудился отойти в сторону или взлететь. Только стоял ухмыляясь. Пуля попала точно в цель. Влетела ему в плечевой сустав и застряла в нём. И будто этого мало… Регенерация сработала моментально. Рана затянулась, словно её никогда и не было. 9 миллиметровая пуля оказалась заточена организмом Мальбонте. Меня от того, что я увидела накрыло хохотом: — А ваша регенерация вам самим не вражина проклятая? Тело пулю-то дальше само растворить может? Или тебе её теперь хирургическим путём с вредительницей — сверхскоростной регенерацией доставать? Мальбонте даже не изменился в лице. Только провёл пальцами руки по ключице, немного её растирая. — И это должно было меня остановить? — спросил он так, будто оценивал степень моей глупости. — Нет, не должно было. Я ещё когда сказала, что при нашем противостоянии — главное увернуться от твоих атак и произвести хоть какие-то свои. Убивать тебя у меня пока не было никакого желания. Хотя… результат отчасти неожиданный. Отличная регенерация! Что с ней теперь делать-то? Тяжело вздохнув, он оценивающе оглядел всю мою тушку: — Вариант есть. — Расскажешь потом какой? — Думай сама, — с этими словами он схватил меня за грудки и поднял над землей. Я словно щенок, которого зубами мать пытается переместить куда-то за шкирку, повисла в воздухе и могла лишь цепляться за его руку, мёртвой хваткой. — Ты была рождена сосудом для той тьмы, что течёт в моих жилах. Тебя лишили этого и теперь соединяешь всё самое обыкновенное из обеих своих жизней. Хорошо хоть до этого додумалась. Не стала лелеять надежду найти в себе ещё какую-то способность. — Вот только даже не это — сила. Не она из светлого спектра эмоций поддерживает меня на плаву. Сила духа — верить в себя и окружающих, даже тогда, когда временно или часто они этого не стоят. Так считается во многих земных обществах. Я сильнее многих уже потому, что способна объединить ценности нескольких социумов и найти не обыденные методы решения проблем, как для человека, так и для рождённых бессмертными. Зачем мне твоя тьма? Вернётся она — хорошо. Не вернётся — не беда. Да даже одно лишь наличие, оставшейся моей, врождённой, силы — уже о чём-то, да говорило. Мальбонте не то удивлённо, не то стремясь дополнительно наказать разжал пальцы, и я упала на землю. Колени ободрались о брусчатку мостовой. Пульсирующая боль пронизывала чашечки, отдаваясь и в более цельные кости ног. С закованной в металл рукой я не могла быстро унять даже неприятное покалывание. Мне иногда казалось, что подобного рода кандалы даже обыкновенную для человека регенерацию затрудняют. Продолжать давать ему отпор в таком состоянии становилось всё сложнее. И всё-таки благодаря этой схватке я в целом ощутила себя по лучше. Был у меня ещё порох в пороховницах. Да и вовремя он появился, дичь конечно регрессивную отчасти стал нести, но именно из-за этого мне удалось показать многим бессмертным, что, если уж в моём случае не всё потерянно, то в их — тем более. Я ощутила внутреннюю силу и уверенность в том, что справлюсь, чтобы не произошло. Я отношусь к тому роду, чьи живые представители на Небесах то и дело наводят необходимый им самим шорох. Что мать, что я сама, что Мальбонте. Я выжила в прошлой войне, добилась успеха. И я сделаю это снова, улучшая условия, как своего положения, так и положения тех, кто мне крайне важен. — Мы возвращаемся. Спорить я не стала. У меня была немалая надежда, что нужного эффекта я добилась уже. Мальбонте обхватил мои плечи и, распахнув во всю мощь крылья, поднялся в воздух. Я удобства ради ещё обхватила его за пояс ногами. Он мельком взглянул на эти телодвижения, но даже никак не высказался. — Вики! — понесся нам вдогонку испуганно-печальный голос Дино. Его крик развеял ветер. Добравшись до академии, Мальбонте вёл меня по коридору. Мы не разговаривали и даже не пытались завести диалог. Я молчала, потому как вымоталась настолько, что даже говорить начало казаться излишним. От него исходило нетерпение, раздражение и бурлящая внутренняя мощь, которую он усиленно подавлял. Такой высокий, почти громадный, с ледяным выражением лица, Мальбонте казался ещё более непостижимым, чем обычно. А я до сих пор не могла понять: он мне поддался и тем самым помог в бою или просто в шоке был? Когда стало заметно, что наш путь подходит к концу, я ему напоследок всё же сказала, уставшим, но от того не менее серьёзным голосом: — Я тебя бояться меньше начала. Контролируешь ты её… по бою было заметно. Он ничего на это не отвел, только кивнул, однако выражение его глаз как-то неуловимо изменилось. Мальбонте остановился у одной из дверей, и, не стучась, распахнул её. — Заходи. — Давай... ты первый! А то выйдет, что это я, распахивая двери без стука к Чуме вхожу, — у меня от предположительной первой реакции Всадницы на такой пассаж в глазах мелькнула лёгкая паника. Не дожидаясь, пока я войду, Мальбонте снова сжал моё плечо и требовательно подтолкнул внутрь, так же входя в помещение. Комната на деле оказалась не то кабинетом, не то библиотекою. Повсюду были разбросаны книги: они валялись на полу, на столе, беспорядочной горой лежали в шкафу, где когда-то были педантично расставлены в зависимости от научного направления в алфавитном порядке. «Что именно надо так усиленно искать? Есть фолианты, на сохранность которых ей просто плевать, но ведёт поиски она в определённом месте. Небесные летописи и литература, передающая, в основном, культурный код». Властительница присела на корточки у дальнего стеллажа и перебирала книги ориентируясь на их названия. Были и те фолианты, в которых она проглядывала оглавление. Лишь один после такого был пролистан, но в итоге тоже отброшен. В помещении витал такой шлейф отчаяния, какой я ещё ни разу не испытывала в присутствии Завоевательницы. Посещали нехорошие мысли и дурные предположения… уж не сама ли она сейчас в этом состоянии? Когда она начинала разводить активную деятельность, какой бы вред она при этом не несла, в её обществе было легче находиться. Сейчас же мне начинало казаться безнадёжным абсолютно всё. В каком положении должны быть мы, Небеса, если и она сама не столь уж верует в свою победу, и именно она при этом сильнейшая из тех, кто уже в мире? А ведь те, кто противостоят ей тоже небось свои шансы оценивают не столь уж высоко. — Пытаетесь понять кому дана власть ему или им**? — в странном эмоциональном состоянии оторопело вопросила я всё-таки привлекая её внимание к себе. Я не понимала, что со мной происходит. Страхи, подозрения, повышение мнительности, желание идти вперёд во что бы то ни стало. Чума раздражённо фыркнула: — Это мне и так известно. Зачем ты её ко мне привёл? — вопрос явно был адресован Мальбонте. — Сроки выполнения задачи на земле ещё не закончены. — Она была на задании с Дино. Наступил момент, как отказалась продолжать выполнять твоё поручение, — сказав это, Мальбонте направился к двери, равнодушно бросая напоследок, — Определяй, как будешь наказывать. Мне ещё в пыточную заглянуть. Услышав это Завоевательница встала, развязно виляя бёдрами подошла к нему. Встав прямо перед ним и призывно взглянув прямо ему в глаза, легко прикоснулась подверженной некрозу рукой к его шеи: — Ты не умеешь отдыхать и развлекаться, мой гиперответственный щеночек? — в её голосе звучала какая-то уж больно застарелая обида. — Вот, что ты там сейчас забыл? Мастера пыток мною уже подобраны. Ты сам просматривал их кандидатуры. — Я за кандалами, — отстранившись холодно ответствовал он. И оставляя Всадницу в состоянии полного непонимания ситуации, Мальбонте, развернувшись, вышел из её кабинета. Я так и оставшаяся стоять посреди библиотеки не нашла в себе сил, не начать хихикать. Вот тебе и ответ, как он пулю намерен из плеча при такой сильной регенерации доставать! Извращенец! Ну, или изворачиваться подобным образом, наблюдая за мной научился. Хотя было в этих тихих смешках нечто такое, что прямо вопило о том, что эта эмоция, если её не пресечь может обернуться, как диким истерическим смехом, так и неостановимым рыданием навзрыд. Властительница обернулась ко мне, смерила меня пристальным взглядом. В её глазах недоумение смешивалось с подозрением и соседствовало с лёгким гневом. — С питомцем разберусь завтра, хоть у кого-то на глазах. Пока занята, — она говорила это так, будто меня здесь нет. Самое интересное, что, что мне делать до завтра она так и не сказала, из кабинета не прогнала и вообще начала общаться скорей уж с собой, чем с другими. — Я могу идти? К скольки и куда завтра подходить? — когда мне надоело ждать от моря погоды, спросила у неё я. — Ты остаёшься здесь, — отрезала Властительница. Я смерила её диким взглядом, но тут же начала осматривать кабинет. Стул в нём был всего один. Садиться прямо на стол? Да, это и в обычной ситуации некультурно. Поэтому я начала подбирать увесистые тома с пола, поставив их один на другой, уселась прямо на них. С учётом, как они были разбросаны Всаднице нет дела до того, что с ними будет. Услышав шорох Завоевательница кинула на меня недовольный взгляд, но продолжила свои поиски. — Не факт, что то, что нужно находится именно здесь! — Чума не только выругалась, но пнула коленном одну из створок шкафа. Та печально, будто на последнем издыхании проскрипела, сначала полностью закрывшись, но потом из-за силы удара распахнувшись. — Пока вы там что-то ищете я могу развлечь вас разговором. Наступает время, когда взрослые опять начинают любить сказки. Я знаю много интересных, — предложила развлечь скорее себя я. — Сказки? — презрительно протянула Всадница. — В них добро всегда побеждает зло. В жизни всё с точностью да наоборот. Зло всегда побеждает. Я хотела было провести ладонью по ладони, но остановила это действие вовремя вспомнив о наруче. — Значит, мало сказок знаете. Что вы тогда скажите о сказке, где мораль подводит Злая Ведьма, получившая всё требуемое ей? — на меня всё-таки взглянули. — И чем же такого рода сказка так запала в душу моей игрушки, что она её отлично помнит? Разрушила мечты детства? — кажется, надо мной усиленно насмехались, но были заинтригованы описанием. — Нет, несла правдивое положение вещей, на которое Небесам было усиленно плевать далеко не в одном случае, за что они недавно расплатились, — вполне серьёзно продолжила я. — Когда прошлый раз срок настал за всё отвечать. Ведь грешили ж чёртовы дети?! И валяли пока была их власть. Для себя самостоятельно сплели сети. В кои скоро было дано им пасть. — Даже так… ну, рассказывай, пока я буду искать. —

Мальчик проснулся от очередного кошмара, и плохие воспоминания из прошлого, которые он хотел стереть из своей памяти каждую ночь возвращались к нему во снах, преследовали и изматывали его. Мальчик очень боялся заснуть, и вот однажды он пришёл к ведьме и стал умолять: «Пожалуйста, избавьтесь от всех моих плохих воспоминаний, чтобы мне больше никогда не снились кошмары. Тогда я сделаю всё, что Вы пожелаете». Прошли годы, и мальчик стал взрослым, ему больше не снились кошмары, но по какой-то странной причине он совсем не был счастлив. Однажды ночью кровавая луна залила своим светом ночное небо, и ведьма наконец появилась, чтобы взять обещанное, и он закричал ей с негодованием: «Все мои плохие воспоминания ушли. Но почему, почему я столь несчастлив?» Ведьма решила забрать его душу, такова была цена, и сказала ему: «Ранящие воспоминания, глубокие сожаления, то, как ты ранил других, и сам был ранен, память о том, как тебя бросали. Только те, кто хранит эти воспоминания в своих сердцах, могут быть сильными, страстными и эмоционально гибкими. Только они и могут познать счастье. Не забывай ничего из этого. Помни и преодолей всё. Если не сможешь преодолеть, навсегда останешься ребенком, чья душа никогда не вырастет»

.** Когда я закончила и взглянула на Чуму, я поняла, что та застыла перед столом, уложив на него длинные пальцы и постукивая по столешнице чёрными когтями, задумчиво смотрит в никуда. Нет, можно было сказать однозначно, что сказка не вызвала в ней много эмоций, если вызвала вообще, но однозначно заставила задуматься. Молчала она так долго, а потом резко подняв голову, командным тоном отдала приказ. — Иди к себе. Я завтра с утра сама к тебе зайду, или Фенцио пошлю. Разберусь с тобой и Мими одновременно, — она скривилась, — Обычные методы тут не работают. Зайду с другого угла, усиляя накал!