Миэрин – 5

      Город стремительно просыпался. Люди, что появлялись то тут, то там на улицах, с высоты Пирамиды сначала походили на муравьёв, но за несколько дней я прекрасно узнала: пройдёт ещё где-то с час, и людской поток станет походить на кровь, что течёт по жилам, коими и были разные проулочки и главные дороги.       Сверху в очередной раз хлопнуло чёрное полотнище с красным драконом Таргариенов. Это, по сути, был чёртов парус, который умудрились водрузить на эту стрëмную гарпию наверху. Как только сделали и не порвали ткань… хотя парусина не была столь хлипкой.       Глаза нашарили вдалеке (хорошо, что верхние покои могли похвастаться окнами на все четыре стороны света) место строительных работ. Безупречные только вчера приступили к возведению бараков за стенами города и выкапыванию лишнего изгиба реки для карантинной зоны. Но во втором едва ли продвинулись, собственно, как и в первом: требовались материалы и людские ресурсы. С последним хорошо могло помочь трудоустройство бывших рабов, только мне сначала требовалось узнать, какой здесь рынок, чтобы не обвалить случайно всю экономику. С этим должны были подсобить местные слуги, которые, оказывается, получали жалование и не были в статусе бесправных. — Ваше величество, желаете ли что-нибудь ещё?       Присланная с кухни девчушка склонилась в ожидающем поклоне, не смея поднять взгляда. Я же попыталась как можно быстрее прожевать кусок лепёшки с кониной (другого адекватного мяса тут просто не было), чтобы ответить ей. Миссандеи пока не было рядом, она была занята обучением Серого Червя и полковников, которые должны были разнести в массы знания хотя бы простых слов на всеобщем. — Daor, kirimvose (Нет, спасибо). — Голос был чуть сдавлен и глух, потому что прожевать до конца всё же не получилось, да и неудобно было как-то держать служанку в таком состоянии, поэтому я совершенно по-плебейски перегнала кусочки еды за щёки. Речь, кстати, постепенно возвращалась ко мне. В основном использовалось два языка: высокий валирийский и всеобщий, но с первым дела обстояли лучше. После охватывания большей части дотракийского путаницы в голове стало меньше, поэтому и речь для той же Миссандеи стала ясней.       С записями всё ещё было плачевно, но для шифровки самое то. Главное, что не я одна могла их читать, и на том спасибо. Правда, ценность Миссандеи от этого взлетела в разы. Её просто нельзя будет никуда одну отпускать, потому что, даже не зная про эти записки сумасшедшего, из неё можно будет вытрясти информацию. Одна только Серсея чего стоила. А ведь мне так и не удалось вспомнить, как наатийка попала к ней в плен.       Собственно, вечер усиленных воспоминаний показал, что помнила я где-то средне. Естественно, пока ещё хорошо вспоминались какие-то крупные события саги, на которые даже хотелось бы посмотреть (Арья Старк была интересным человеком, и потенциал её пока был не до конца ясен. Магия лиц же довольно грозное оружие). Мелочей же было явно меньше. Я однозначно не помнила, кто, что и кому сказал, но была в состоянии вспомнить, что мейстер Ночного дозора умер по книгам далеко не на Севере. Тут, кстати, тоже пришлось вести ещё отдельные два пергамента, дабы отсортировать фрагменты. Ситуация вообще ни разу не была этим облегчена, а наоборот, лишь прибавила пару тонн головной боли из-за отсутствия окончания книг, и потенциально конец всего этого дерьма был открыт. Лишь бы только Бран не сел на этот Железный стул. Ну вот кто угодно, но не этот непонятный мальчишка, которого, возможно-то, и в живых не осталось. А если там обосновался в теле Бринден Риверс… грохнуть бы его после Короля Ночи как-нибудь по-тихому.       Всё, что только можно было перенести на пергамент, я перенесла. Потому что надеяться на память уже было нельзя. Резко вскрывшиеся дыры вряд ли стали бы меньше. Хотя можно было бы попробовать вышибить клин клином и снова пустить кого-то к себе в голову. Да только где гарантии, что этот кто-то ещё хуже не сделает. А пока можно было довериться лишь бумаге, которая стала хранителем хаотичного изложения различных наречий.       Записывать же всё, что касалось каких-то технологий, тоже было бессмысленно из-за невозможности их воссоздания. Максимум, что мне здесь может пригодиться, — это Архимедов винт, который пока не использовался. А вот шестерни уже были в ходу. Единственное, что появилось в заметках, — перегонный или возгонный аппарат, который придётся собрать с нуля. И вообще придумать насчёт него всю эту систему трубочек и сосудов.       От перспектив передëрнуло, как и от быстрой логической цепочки, которая привела к недавнему неприятному опыту знакомства с кипячëным вином. Держало меня тогда человека четыре, потому что, даже несмотря на головокружение, вырывалась я знатно и чуть не нанесла себе ещё больше увечий. Вино жгло раны до красных искр перед глазами, из рта лился сплошной мат вперемешку с хриплым дыханием и стонами. Не уверена, но кому-то я определённо расцарапала руку, потому что слишком сильно сжимала левую ладонь, когда мне обрабатывали правую конечность. На алкоголь я не могла смотреть до сих пор, почти обходя его третьей дорогой, и хмуро смотрела на всех, кто только начинал разговор про чарочку чего-нибудь.       Уже позже, когда раны промыли и почти обварили мне руку в вине (ощущения реально были как от ожога), Безупречные притащили какого-то лекаря из города, который, осмотрев уже и так порядком измочаленную конечность, лишь повздыхал да попросил, чтобы принесли кое-какие мази из его дома. Я же диковатым взглядом обвела тогда всю эту честную компанию, которая была в покоях, пытаясь понять, чья была столь «гениальная» идея начать хоть какие-то манипуляции до появления сведущего человека.       К моменту наложения мазей рука просто пульсировала тупой болью, но меня не тошнило, хоть головокружение и оставалось. Руку мне тогда споро замотали неким подобием бинтов, и после мужчина так же споро попытался было скрыться, пока не увидел зажатые в руках Миссандеи листья и плоды. А после понеслись причитания, что меня занесло не в то место и что эти деревья вообще плохие. К ним только ночью можно приблизиться, потому что днём их охраняют злые духи или что-то в этом роде.       Я на такой спич лишь туповато моргнула, попросила мужика вывести, а деревья не трогать. Что-то мне в них не давало покоя, но сил разбираться не было. Мне и так предстояли, очевидно, весёлые сутки или более, потому что кто бы тут дал нормальное обезболивающее.       Собственно, сейчас я как раз дожëвывала свой завтрак, тихо вздыхая об отсутствии какого-то нормального для меня мяса и приправ. Пальцы правой руки медленно сжимались и разжимались, отчего кожу неприятно тянуло, но пока поделать с этим ничего нельзя было. Повязки закрывали травмированные части, которые уже спустя тройку дней выглядели не так плохо (про заражение вообще речи не шло, что не могло не радовать). Конечно, наличие бинтов уменьшало свободу движений. Смех ещё заключался в том, что даже трость я теперь нормально не могла использовать, потому что державшая её рука сейчас была недееспособна.       Из-за этого меня попытались было в очередной раз отвадить от клинков, но теперь уже и Даарио встал за то, что, даже несмотря на отсутствие движения у одной конечности, вторую развивать можно было. Вот только не знавшие про такое слуги продолжали нервно коситься в мою сторону, стоило проковылять мимо них (их всё же старались держать подальше от заинтересовавшего меня зала и моих же покоев). Кто-то, видимо, по старым привычкам, тут же кланялся и старался даже в мою сторону не смотреть. Видимо, предыдущие обитатели пирамиды очень не любили демонстрировать свои слабости. Хотя… а как же тогда тот представитель Господ, который попытается стать моим супругом?       Непроизвольно передëрнулась. Брак по принуждению — что может быть хуже? А зная собственный характер, я скорее «мужа» траванула бы или драконам отдала на съедение (тут-то ещё поди попробуй предъяви за это), поступившись с принципом о запрете человечины для них (абсурдное правило, на самом деле, хотя бы лишь потому, что вопрос контроля во время охоты вставал остро). Вообще, как бы сделать так, чтобы убрать то потенциальное напряжение, которое маячило на горизонте?       Господам явно не нравилась политика отмены рабства и необходимости оплачивать труд вольноотпущенников. Со стороны же канонной Дейенерис не было желания продолжать всякие традиции по типу бойцовских ям и постоянного угнетения людей. Но чем же тогда рабство отличалось от того же крестьянства и системы помещиков? А, да, был там момент про наличие земель и призрачной возможности выкупа. Значит, есть смысл пытаться пробовать заменить шило на мыло. Вряд ли, конечно, будут и волки сыты, и овцы целы, но пробовать надо было.       И с этими сумбурными мыслями я поспешила захватить кое-какие вещи, но благополучно ударилась пальцами ноги о чёртову ночную посудину. Естественно, конечность прошило болью, а горло почти разорвал крик, который пришлось сдержать. Если бы заорала, то сюда тут же слетелись бы все кому не лень, чтобы попытаться защитить от мнимой угрозы. А тут делов-то — какие-то прыжки на одной ноге с тихими ругательствами.       Зато недовольство ночным горшком лишь возросло. Да и всей санитарной системой в принципе. Принять ванну сложно, но возможно, о душе речи не шло. Все испражнения только в какие-то такие горшки, нужники лишь в определённых местах пирамиды, и, естественно, никто там про воду и не слышал. А запах стоял такой, что стоило повеситься сразу. — Кхалиси? — Миссандея застыла памятником себе же где-то в проходе между комнатами. Её понять можно было, ведь не каждый день можно увидеть человека, который дал тебе свободу, буквально в форме вопросительного знака из-за подтянутой к грудной клетке ноги и с очень задумчиво-злым взглядом, обращенным на ночной горшок. Какое прелестное начало дня! — Живая я, просто немного побита жизнью. — Это даже за ответ было сложно принять, потому что я скорее бурчала, чем проговаривала слова. Но даже такое наатийка смогла расслышать. — Кто вас успел побить… снова? — Последнее слово было произнесено со столь нечитаемой интонацией, что в пору было гадать, что имела в виду Миссандея: снова я оказалась грушей для битья или снова просто сделала что-то такое, что можно расценить как самострел. А девушка быстро училась правильно подбирать слова, чтобы вгонять оппонента в ловушку. — Из людей меня никто не трогал, но вот горшок одержал победу в неравном бою с моими пальцами.       Ушибленные фаланги отдавали тупой болью, но хоть сгибались, хотя тут стоит посмотреть со временем. Переломов ещё не хватало. — Вам стоит быть аккуратнее.       Переводчица подхватила дурацкую утварь и поспешила отнести куда-то ближе к выходу, чтобы после слуги убрали всё это непотребство. «Словно инвалид какой-то», — мелькнула мысль при виде всех этих телодвижений. — Гаарен прислал хоть какие-то вести? — Надо было начинать решать вопрос с водой, чтобы хоть как-то попытаться приблизиться к утопичной мечте о подобии водопровода в пирамиде. — Пока нет, кхалиси.       На такое можно было лишь кивнуть да зажевать очередной финик, которые оказались на удивление питательными.       Сегодня предстояло снова двинуться за стены города, чтобы проверить, как идут работы у Безупречных и бывших Господ. Последние как раз должны были заниматься прокопкой ответвления от основного русла реки. Конечно, я прекрасно понимала, что сто с лишним человек с этим не справятся даже лет за пятнадцать. Поэтому со вчерашнего дня в Пирамиду были вызваны представители самых крупных общин вольноотпущенников, которым была предложена работа для всех, и даже с оплатой. Пять медяков в день позволяли купить либо один большой пирог с мясом, либо разбить свои средства на несколько приемов пищи, которые состояли из ломтя хлеба и наваристой похлебки (пришлось ориентироваться на чужие слова и рассказы, потому что самостоятельно увидеть эти варианты не посчастливилось: рынок, отыскавшийся с таким трудом, при моем появлении буквально вымер). Больше давать было опасно, я всё ещё не понимала, выдержит ли местный рынок наплыв налички. Были даже подозрения, что это слишком много.       Ну и к тому же вся эта политика оплаты тут же поднимала вопрос выдачи заработка и доказательств, что ты деньги ещё не получил. Безупречных, видимо, придется ещё в спешном порядке обучать счету и минимальной письменности, чтобы они могли разбить то потенциальное количество народа на «окна» и выдавать им заработанное. Такая система может помочь решить вопрос казнокрадства и лишних карманов. Денег и без того было не столь много. Выезжать на подарках, которые стали медленно стекаться в Пирамиду, вечно не выйдет. Стоило ещё подумать над источником дохода. Пускать под этот нож идею с колодцами я не хотела. Это лишь озлобит местное население. — Миссандея, нужна будет опись всего, что сейчас есть в наличии из бюджета. Нам с тобой не получится находиться в двух местах одновременно, поэтому поговори с рыцарями, пусть один из них этим займется. Меня могут сопроводить и кровники с Бельвасом. И будь добра, — в чужие руки была настойчиво всунута тарелка с остатками мяса с лепешки, — поешь тоже, даже если ела. Я как раз переоденусь для пешей прогулки.       Садиться на лошадь как-то не хотелось после последней поездки, даже если ею буду управлять не я. Уже было очевидно, что дело было не в Серебрянке, а именно во мне, потому что не только подаренная Дрого кобыла так нервно реагировала. Любые животные как-то не хотели со мной контактировать, пугаясь и сваливая куда подальше. Видимо, от меня так сильно несло драконами (ещё бы понять, что это был за запах), что он отпугивал их. И своеобразная защита от хищников, и в то же время проклятие, потому что воспользоваться лошадью стало в разы сложнее, да и кошек хотелось потискать иногда, но те, лишь завидев меня, неслись дальше, чем видели. А плюсом сваливалось усложнение в передвижениях. Сами драконы хоть и достигали в холке приличных размеров, но размах их крыльев вряд ли бы удержал ещё и дополнительный вес.       Мне же из-за отсутствия копыт оставалось либо кататься в паланкине, который зависел от скорости несущих его людей, либо самостоятельно ножками двигать, либо еще найти тут карету, что сродни чуду, потому что не пользовались здесь такими новшествами. В первые мгновения проблемы вообще была крамольная мысль сделать на коленке велосипед, но тут же была отвергнута из-за очередной «разработки» (считай, обычного копирования) с нуля.       Занявшаяся было моими волосами Миссандея (хорошо, что она уже не жевала в это время, а то бы поперхнулась) вынуждена была почти тут же отскочить (голову местами пронзило короткой болью из-за выдранных волосков), потому что в оконные проемы с предупреждающим криком влетел сначала Дрогон, а после него и два остальных дракона.       Рейегаль, как обычно, несколько флегматично осмотрел округу, явно понял, что рядом нет ничего мало-мальски интересного, поэтому поспешил на балкон, где припекало солнце. Визерион же поспешил пройтись по всем углам в поисках еды (фантомное чувство голода настигло меня, когда ящер сунул свою морду в одну из корзин, где до этого лежала конина), но, не найдя оной, горестно взревел и отправился к Рейегалю, чтобы начать того кошмарить. В чём был смысл такого порыва, сказать было сложно. Лишь один Дрогон целенаправленно пошёл ко мне, чем ещё больше напугал Миссандею. Наатийка не спешила вообще делать какие-то телодвижения после появления троицы, замерев памятником самой себе. Я просто наблюдала за всем этим, отслеживая перемещение ящера, который, просто мазнув взглядом по ещё одному человеку, сосредоточился на мне. И его явно опять интересовала моя рука. Ноздри рептилии трепетали при вдыхании, для лучшего усвоения запаха он чуть приоткрыл рот, отчего слюна стала постепенно свисать тоненькой ниткой. — Кровопиец.       В этот раз отпихивали его от пострадавшей части тела не так грубо, как в прошлый. В ответ послышалось недовольное бурчание с глухим рычанием, но я не стала обращать на это внимание, просто перехватив чужую морду и максимально приблизившись к ней лицом. Где-то сзади раздался полузадушенный вздох Миссандеи. Золотые глаза моргнули, а чужая пасть раскрылась так, чтобы всё же захватить в свои острые тиски мои пальцы, которые тут же напоролись на клыки. — Зараза! — выкрик скорее был раздосадованным, чем болезненным. — Когда ты был мелким, это больше походило на иголки, сейчас же на ножи тянет!       Хотя после того, как я выдернула руку и осмотрела её, всё оказалось не так плохо. Дракон словно вымерялся до этого и пронзил лишь две подушечки пальцев из пяти, причем порезы не были столь критичными. Их бы, конечно, спиртом обработать или перекисью, но второй ещё неизвестно сколько не предвидится. А вот рисунки перегоночного аппарата отдать мастерам… да хоть завтра. Отрисовать бы только. — Кхалиси?!       На Миссандею посмотрели одновременно и как-то скептично. Дрогон, может, потому, что девушка, по его мнению, влезала в то, во что не следовало. Я же скорее потому, что либо вмешиваешься сразу, либо не отсвечиваешь до конца. Представительница острова Наат была хорошим человеком, но вот её страх перед абсолютными хищниками этого мира… он рационален, но её противоречие самой себе лишь усложняло. К тому же не стоило обращать на себя внимание хищника криками. — Цела. — Маленькая ложь сорвалась с языка легко. Порезанные пальцы не стоило даже считать травмой по сравнению с рукой или лицом (которое я все равно не планировала пока открывать публике. Сменить ткань на более легкую можно было, но не убирать полностью). Выступившие капли крови я зачем-то стерла не тканью, а об нос Дрога, который словно только этого и ждал. Потому что сразу после я услышала какой-то короткий рокочущий звук и то, как довольно массивный язык прошелся по чешуе.       Вкус соли, лёгкая сладость, что-то терпкое, возможно, кожные выделения или просто сами ороговевшие её части, что стесались об чешую. Какие-то травы? Не особо понятное, но приятное сочетание вкусов довольно неожиданно расцвело на языке, а золотистые глаза напротив чуть прищурились, словно их обладатель чего-то ждал. В горле как-то разом пересохло, отчего я непроизвольно провела по губам языком. Движения, напротив, повторили, но взгляд не отвели. Меня несколько перекосило в ухмылке, стало интересно, что будет, если я сама попробую собственную кровь.       Вытереть руку о ближайшую тряпку труда не составило. Так хоть убрала все остатки чужой слюны (точнее, я на это надеялась). Пальцы от столь грубого воздействия снова начали кровоточить, что позволило собрать кровь, не прикасаясь к коже, а самое главное, всё это время зрительный контакт с драконом так и не прервался.       Больше соли, чёткий вкус меди, отсутствие какой-либо сладости и действительно травы… самым кончиком языка постаралась растереть остатки по нëбу, чтобы попытаться уловить конкретней. Чудилась лаванда с примесью мяты, которая на удивление не перебивала первый оттенок. Глаза непроизвольно расширились, словно в осознании. Дрогон же глубоко вздохнул и медленно прикрыл глаза, чуть вытянув шею в мою сторону, чтобы после удалиться к собратьям. — Поразительно, — удивление было настолько велико, что непроизвольно мысли вырвались наружу.       Миссандея, стоило к ней повернуться, тут же выпрямилась и даже слегка вытянулась в лице. — Кажется, я могу обмениваться с ними вкусами. — Констатация произошедшего была столь поразительной, что я не сразу обратила внимание, что мир в очередной раз обрёл резкость ещё какое-то время назад. Прелесть какая… теперь предстояло разобраться и в этом механизме взаимодействия.