Миэрин – 6

      Паланкин безбожно мотало из стороны в сторону, но почему-то люди продолжали его упрямо нести, а я так и не определилась, стоило ли сказать, чтобы мне дали дойти самостоятельно (так уж точно было бы быстрее). Именно из-за трясучки и отсутствия стабильного хода, стоило носильщикам остановиться, я буквально вылетела из-за тех занавесок, что отделяли «царственную» особу от простого люда. Правда, после сильно далеко не ушла, приходилось отыгрывать чертову хромоту и пользоваться тростью. Мне кажется, что спустя несколько дней люди уже будут судачить о том, как «такая ущербная» смогла захватить далеко не один город. Хотя, может, и наоборот, будут воспевать эти «недостатки», потому что калеки были в иерархии даже ниже рабов (или мне это просто казалось).       Лёгкий порыв ветра подхватил полы очередного полуплатья с длинными разрезами для сочетания со штанами и края никаба, который перестал быть таким плотным и был сшит из более лёгкой ткани, за которой просматривались очертания лица. Вдоль позвоночника прошлись небольшие мурашки, хоть прохладно не было. Зною только предстояло вступить в свои права, выгоняя при этом ночную прохладу.       Открывавшаяся же глазам картина не сказать, что порадовала. Но лишь подтвердила: таким количеством людей, какое есть сейчас, копать этот вторичный небольшой участок реки будут до прихода Короля Ночи. Дело было даже не столько в количестве, сколько в качестве. До того не привыкшие ни к какой работе бывшие Господа сейчас буквально подыхали после двух взмахов деревянных лопат (какого чёрта?!) и явно скудной для них кормежки два раза в день. И ведь так ломать будет всех, кто раньше не работал. — Кто здесь ответственный? — Миссандея прочирикала мой вопрос быстро, и буквально так же мгновенно я получила на него ответ, стоило одному из находившихся здесь Безупречных сделать шаг вперёд. — Имя? — Бесхвостая Рыба, госпожа.       Делала бы в это время глоток, поперхнулась бы. Когда Даарио успел приучить их к этому дурацкому обращению?! Да ещё и имя… — Сколько дней уже ведутся работы? — учитывая, что я в первый день после травмы какое-то время провалялась в несколько невменяемом состоянии, а потом просто не могла выйти никуда за пределы Пирамиды, то и отслеживать сразу не вышло (точнее, мозгов сразу просто не хватило сверху посмотреть, начали ли копать). Надо было понять, за сколько они выкопали, дай бог, десять кубометров почвы. — Два дня, госпожа.       Теперь меня ощутимо так передëрнуло. — Хорошо. — Воды… — этот полустон-полукрик от одного из отбывающих наказание заставил отвлечься и обратить более пристальное внимание на бывших Господ.       Выглядели люди и правда неважно. У многих за столь малый промежуток времени впали щёки и появились ощутимые мешки под глазами. Явная недостача еды и плохой сон. Может быть, обезвоживание, что странно, учитывая, что рядом здесь есть река, да и в самом городе всё же было предостаточно источников. — Сколько раз в день они получают еду и воду? — Как было приказано: каждому заключенному, — пока ответственный отчитывался, двое других Безупречных вернули к месту работы того человека, который бросился было ко мне из-за жажды, — выдаётся похлебка два раза в день, а также стакан воды. Ещё стакан по требованию в течение дня. Вёдра с отхо… — Nādrēbi. Bisa vīlībāzmar ivestragōny issa daor (Стоп. Меня это не интересует), — прерывать солдата пришлось самой, потому что за то время, пока я сказала свою мысль Миссандее, а та её озвучила, Безупречный уже бы ушёл в дебри распорядка дня заключенных. — Днём жарко, носите бурдюки с водой с собой. Часть себе, часть им.       Короткий кивок головы показал, что меня услышали.       Я же подозвала кого-то из собственного сопровождения, чтобы взять тот самый мешок с водой. Чужие глаза провожали это движение жадно, вожделенно, так что будь тут рядом дьявол — ему бы без раздумий продали душу. — Vā ābrar jaelis? (Хочешь?)       Наконец мне удалось рассмотреть ту, что с самого начала просила воды. Удивительно, что я сразу не поняла, что это женщина, к тому же знакомая мне по площади. Сейчас она выглядела куда хуже, чем несколько дней назад. — Да!       Странно это было всё. Нетипично. К тому же в голову лезли ещё мысли про язык. Я его понимала прекрасно, знала, на каком отвечаю, если слова уже были заново закреплены в памяти, но вот теперь ответы всех для меня стали словно на одном наречии.       Женщина рванула было вперед, но её жестко остановил Безупречный. Крепкий удар древком копья заставил ту пропахать носом землю и вывозить и без того не самые чистые тряпки, что дали вместо отобранной одежды. Избиение не продолжилось, потому что дальше заключенная двигаться не стала, стараясь перетерпеть приступ боли. Поэтому пришлось уже мне двигаться ей навстречу, не забывая при этом прихрамывать. Миссандея тихо двинулась за мной, отставая на несколько шагов.       Из-за приближения к месту работы все замерли: и работающие, и те, кто шли за нами. Хотя спустя несколько секунд я всё же услышала сзади тяжелую поступь Силача Бельваса, который ещё и сопел от жары. С тихим шелестом лезвия копий Безупречных скрестились возле чужой шеи, безмолвно предупреждая, что ещё хоть одно действие — и прольется кровь.       У меня же при приближении было желание просто бросить бурдюк возле чужих рук. Желательно ещё так, чтобы не смогла дотянуться совсем чуть-чуть, но… быть последней тварью я всегда могу успеть. Пока не стоило совершать таких нерадикальных, но явно не мягких действий. Поэтому бурдюк был передан из рук в руки, правда, его не просто взяли, его вырвали из моих пальцев. Пробка была судорожно выдернута и куда-то торопливо то ли отброшена, то ли утоплена в песке. Я не следила за ней, меня больше интересовала реакция остальных заключенных и конкретно этой женщины. — Вкусно? — Миссандея озвучила мои мысли в этот раз настолько близко к моей собственной интонации и задумке, что я несколько удивлённо моргнула. Ответа не было слышно, лишь чужие руки ещё сильнее вцепились в кожу бурдюка, да глаза сверкнули, словно предупреждая, чтобы даже не смели приближаться. — А ведь будь вы на моем месте, то такой же милости не оказали…       Карие глаза наконец не просто мелькнули где-то там, а напряжённо посмотрели на меня, когда их обладательница наконец оторвалась от горлышка бурдюка, тяжело дыша. Руки её чуть подрагивали, но большой палец предусмотрительно заткнул горлышко, чтобы остатки жидкости не пролились на землю. — А уж будь перед вами раб, то скорее всего наподдали бы ему. Как превратна судьба, и вы сейчас на месте тех, кого могли унижать ещё чуть менее семи дней назад. — Не думай, что сможешь долго задержаться на этом месте, девчонка. Не тебе смотреть на меня сверху вниз. — Голос же у неё всё так же оставался хриплым и ломким. Скорее каркает, чем говорит. — Даже если не мне, то особой разницы в вашем положении не будет. Суть в том, что ты сейчас приняла из рук врага воду. — Местные бывшие или всё ещё действующие аристократы до сих пор думали, что меня не стоило бояться. Даже если последующие мои слова не будут действительными (хотя не удивлюсь в чьих-то расторопных действиях), главное, что человеческий мозг додумает всё сам. — Skorverdon nagetta ziry nagentas issa daor? (Кто сказал, что она не отравлена?) — И именно эти слова я произнесла сама, ещё и присев перед женщиной, чтобы быть почти на одном уровне, к тому же шокировав её всеми этими грубыми повадками, которые могли быть присущи лишь мужчинам в этом мире (спорно, что девушки или женщины садились здесь на корточки, положив предплечья на колени так, чтобы кисти свисали к земле, при этом пристально наблюдая за оппонентом).       Напротив, сначала немного сощурились, явно стараясь найти какие-то опровержения в моем выражении лица. Но оно никак не могло бы поменяться, даже если бы не было этого полупрозрачного никаба. Блефовать нужно было до конца правдоподобно. Почему-то первыми побледнели губы, после щеки стали более землистого цвета, а в самом конце наконец всплыла маска ужаса, которую пытались прятать за напускной бравадой. — Ты не могла… — Ābrar trestī tēmblāri lantatta (Вы вешали детей на столбах). — Колени натужно хрустнули, стоило начать подниматься из такого положения. — Что мне мешает вас просто отравить? — Хорошо, что сейчас рядом не было ни Джороха, ни Барристана. Они бы начали скорее всего тут же кинулись отговаривать меня от такого, да вот только и не травил никто никого. Пока. Но вот «проповедники» мне сейчас здесь просто не нужны были. — Я не побрезгую даже сама руки замарать, если потребуется. Ведь по канализации же хватило смелости ползать. — Губы непроизвольно искривились в усмешке, а Миссандея почти прожгла во мне дыру за какие-то мгновения.       Бурдюк отбросили словно змею и схватились за шею. Вода потекла сквозь ничем не заткнутое горлышко, только никто из заключенных не стремился его подобрать, хотя в самом начале большая часть жадно провожала его взглядом. Что ж, дальше тут всё сделают сами. Да, страх сам потом сойдёт на нет, стоит им понять, что их просто обманули. Но каждый раз при виде меня они будут ждать чего-то, что может их опозорить, испугать или лишить жизни. Для них постоянное напряжение, мне же пока черноватое удовольствие сейчас и возможные проблемы в будущем.       Удалялись от начавшихся завываний молча. Лишь где-то шагов через десять я услышала, как сзади раздался очередной глуховатый удар древка об тело. Замерла, гадая, куда в этот раз целился Безупречный, если в прошлый раз попало ровно между лопаток. Хотя… спишем это на мою защиту, но снести правила по обращению с заключенными стоит. Там всё же какие-никакие, но люди, которые были хуже собак, но тут пора вводить понятие гуманного обращения. Насилие в тюрьмах скорее всего было и в двадцать первом веке, как и убийства, но это не означало, что ограничивающие правила не должны существовать.       В каких-то таких мыслях я медленно шествовала в сопровождении к тому месту, где росли те самые деревья, под которыми меня подобрали в прошлый раз и про которые верещал недолекарь, что они заселены демонами. Ага, как же, три раза «ха». Если в них кто и жил, то только собственный метаболизм растений и, видимо, какие-то масла на листьях. Что конкретно там было, предположить не могла, но вот о том, что это за деревца, мысль возникла. И нет, не потому, что, как я после поняла, я траванулась, а потому, что расторопная Миссандея всё же прихватила листья и часть плодов. Первые я бы в жизни не отличила от обычных, а вот вторые, стоило им подсохнуть за пару дней, стали очень знакомыми. Стоило же распотрошить скорлупу, как оказалось, орехов, как покои тут же наполнились моим задушенным вдохом, а после — счастливым коротким выкриком. Перед мной был знакомый зелёный орех почти овальной формы и чуть заострённый с полюсов. Не думала, что смогу найти в таких местах фисташки, но, может, надо мной кто-то из местных Богов решил сжалиться и дать небольшую поблажку. Ну, или старик Мартин просто тварь, которая не захотела нормально описывать растительность собственной вселенной. Ленивая дряхлая задница.       Сейчас же я смотрела на те небольшие заросли фисташковых деревьев, которые обнаружились возле Миэрина, и думала. Ночью про них ничего такого не говорили, в отличие от дня. Значит, и собирать их будут в тёмное время суток. Осталось лишь доказать народу, что тут нет никаких демонов и это просто масла с самого дерева. Ага, докажи дураку, что он дурак — это называется. Проблема… нет, у меня, конечно, есть Безупречные, этакая универсальная палочка-выручалочка, но замыкать на, по сути, армию всё, что есть — глупо. Слишком много власти окажется сконцентрировано в одном месте, а последующие поколения, если они будут, уж точно не смогут полностью стать теми самыми Безупречными. — Займитесь ими. Только ночью, потому что днём деревья не безопасны. Весь полив и уход пока осуществляйте сами. Найдите в округе умелого садовника или фермера. Они должны подсказать, как правильно ухаживать за растениями. Если вдруг придётся приблизиться к деревьям днём, то дышать через мокрую тряпку. И чтобы кто-то со стороны наблюдал. Спросите ещё… — речь моя пустилась в детали по сбору урожая, потому что я могла лишь предполагать о том, как эти деревья ведут себя во время сезона, а местные, может быть, хоть что-то, да вычленили путём наблюдений.       Мне же оставалось ещё подумать над тем, как в достаточных количествах добывать соль, чтобы наконец сделать вкус пищи более ярким, а не только насыщенным травами. Близость моря сильно решала вопрос первичной добычи. По округе стоило пустить разведчиков в поисках солёной долины, может, найдётся что-то такое. Для начала хватит, а после найдется как-нибудь умник, который сможет довести метод выпаривания и прочее до ума. Ну вот кузнецам и новая работа появилась: пусть скуют — опять же по моим чертежам — несложную установку из котлов и колпаков над ними на расстоянии, чтобы собирать конденсированную воду (хоть на тот же полив или стирку ее использовать). Выпаренная, правда, таким образом соль будет полна всякой гадости по типу частиц песка и каких-то металлов из воды, но… уж лучше так, чем никак. Ну помру от отравления тяжёлыми металлами, но для этого сколько соли надо будет сожрать? — Откуда у вас такие идеи, кхалиси? — Прости? — вопрос Миссандеи вырвал меня из ряда мыслей, заставляя снова акцентироваться на обратной дороге в Пирамиду. — Вы узнали орех, который я никогда раньше не видела, хотя климат Наата чем-то схож с Миэрином. Сейчас вы шли и что-то говорили про воду, выпаривание и соль. — Ты жить лучше хочешь? — неожиданный вопрос брякнулся с моих губ и разнëсся по округе. Спасибо, что понят остался лишь моей помощницей. — Простите? — чужой голос был несколько задушенным и взвинченным. Да что ж ты такая впечатлительная-то, а? — Для начала успокойся. Это просто вопрос, который за собой для тебя не повлечёт никаких наказаний или недовольств. Предвещая вопрос о том, что значит «лучше», то это сравни тому моменту, когда ты перестала быть рабыней, перешла на службу ко мне. Ведь сейчас, в отличие от твоего пребывания у Кразниса, ты вольна уйти, когда захочешь, тебя кормят, хорошо одевают, и если ты захочешь уйти, то тебе выплатят деньги, которые можно будет потратить на путешествия. Сейчас не плачу, потому что средства пойдут на другое и, считай, жильё тебе предоставляют, как и еду с одеждой. Не смотри так на меня, — я яростно замахала руками. — Я знаю, что делать так нечестно и тебе надо платить, но пока сойдëмся на почти натуральном обмене. — Вы не обязаны платить.       А вот тут моя правая нога запнулась о что-то, и из-за этого одна беловолосая тушка почти упала. Чужой короткий рывок, а после тяжелый выдох, моё быстрое переставление ног, чтобы не висеть всем весом на более хилом теле. — С чего это вдруг не должна? — Нет, ну, как бы камень преткновения мне сейчас был понятен, но логика бывшего оплачиваемого сотрудника верещала, как резанная, требуя справедливости для всех и каждого. Даже если не сейчас, но хотя бы потом, пусть с задержкой, но чтобы это было осуществлено. — Ты выполняешь определенную работу, она должна быть оплачена. К сожалению, из-за ограниченных средств и собственного непонимания уровня местной экономики я не могу начать действовать прям сейчас.       Снова поймав взгляд Миссандеи, я поняла, что она несколько «поплыла». Тяжело вздохнула, понимая, что та сейчас борется с когнитивным диссонансом и, вероятно, с очередными незнакомыми словами. Пришлось перехватывать её ладонь своей, свободной от трости, чтобы вести за собой. Так передвигаться было трудно (в очередной раз мелькнула мысль отбросить нафиг эту трость, которая лишь неудобства приносила), но пришлось сделать шагов десять, пока Миссандея приходила в себя. После уже встрепенувшаяся переводчица поспешила прекратить заставлять меня тащить два тела, при этом ещё изображать умирающего на одну лапу лебедя. — С вашей стороны это будет великая… — С моей стороны это не благость, а обмен. Если ты была рабыней, это не значит, что сейчас тебе не должны платить. Ошейник — не приговор. Вы все такие же люди, как и те, что продают и покупают на рынке. Даже если сейчас тебе не хочется, но рано или поздно ты будешь нуждаться в деньгах или в чём-то, что можно продать или обменять. Такое происходит всегда. — Вы хотите меня выгнать? — Девушка остановилась резко, заставляя меня так же прервать своё движение. — Я чем-то вам не угодила? Прошу меня простить, ваше величество! — её крик пронзил округу, обращая внимание всех, кто был в радиусе нескольких десятков метров.       Уши у меня полыхнули тут же. Почему-то вылез страх прошлой жизни, когда мне чуть ли не до дрожи в коленках в определенный период времени было важно знать, что обо мне думают. Как, мать твою, вовремя. — Я не хочу тебя выгонять, — осторожно перехватила чужое предплечье, мягко сжав, стараясь тем самым показать лишь поддержку. — Просто я знаю, что ты не отсюда. Рано или поздно, а может, уже сейчас ты захочешь или хочешь вернуться на Наат. Для этого нужны деньги хотя бы на корабль. Прости уж, у меня нет флота, дать хотя бы один из тех трех не могу. Они нужны. Поэтому, если ты захочешь, я могу тебе помочь, не так сильно, как хотелось бы, но хоть чем-то смогу. — Я хочу посетить свою родину, но только тогда, когда вы достигните своей цели. Поэтому прошу, не выгоняйте меня! — Да никто тебя не выгоняет, — пришлось спешно тормозить тот поклон, в который уже сорвалась было Миссандея. — Я, может, криво сейчас изъясняюсь. Просто пойми: всё, что требует твоего времени и труда, не относящееся к тебе самой, должно быть оплачено. А на что ты потом пустишь эти средства — уже твоё личное дело. И нет, я тебя не выгоняю.       Довела ребенка до слёз, которые уже реально у неё стояли в глазах. Почему же ты так цепляешься за меня, что лишь от одной мысли о том, что я могу на тебя злиться до полного разрыва взаимоотношений, тебе становится столь плохо? Кто-нибудь объясните мне это всё. Я лишь сделала что-то в стиле канонной Дейенерис, а после старалась обращаться с людьми как с людьми, а не какими-то последними отбросами. — Я… я бы действительно когда-нибудь хотела снова посетить свою родину вместе с братьями, чтобы попробовать найти родителей, которых плохо помню. Но я бы хотела показать остров и вам, ваше величество. — Дейенерис. Можешь звать по имени, когда позволяет ситуация. Или… нет, всё же не Дени, — не была я ею, склад характера и поступки слишком отличаются. — Нерис. Зови меня либо полным, либо сокращённым именем. — Но… — Считай это признаком доверия. Не многие люди называют друг друга по имени, предпочитая больше титулы. А уж тем более единицы используют сокращения. Да. Такое популярно у народа, но среди различных лордов… это редкость. Я понимаю, что тебе может быть сложно перейти с вежливой формы обращения, ты можешь её оставить. Но теперь у тебя, в отличие от всех, есть привилегия обращения ко мне по имени.       Мою собственную улыбку вряд ли было видно. Но зато чужую, робкую и едва заметную, уловить получилось. Что ж, Миссандея, которая в самом начале была просто необходимым приобретением (как же это двулично звучало даже в мыслях), довольно быстро стала ценным союзником, а сейчас ещё и скорее подругой, чем младшей сестрой. Хотя, учитывая её возраст, я не могла отрицать, что за ней стоило приглядывать как за младшей.       Только вот тихое умиротворение быстро исчезло, оставляя после себя напряжение и хмурость. Надо было уже сейчас начинать думать, как предотвратить ситуацию, чтобы последним словом в жизни наатийки не было слово «Dracarys». Сколько может взять Черно-Белый Дом за смерть одного человека? А с учётом его охраны? Вряд ли больше шести миллионов долга короны перед Железным банком Браавоса. Своих надо защищать и стараться отводить от беды, которая им грозит. А ещё глотки перегрызать тем, кто пытается руки протянуть не к своему. Жаль, что тот придурок, который ещё и бежал, а после напал на меня, отделался так легко. — Идем, надо бы навестить Гаарена. А то от него слишком долго нет вестей. Если здесь все такие нерасторопные, то плохо. А если же он просто отказался находить мне людей, значит, сама займусь разработками.       Благо, где обустроить кустарную кузню, знаю, да и устойчивость к жару есть, а знания ковки — с прошлой жизни. Да, время убью, чтобы руку поставить, но те же тренировки с клинками уже давали свою пользу. К тому же махание молотом, за который, видимо, нет-нет, да придётся взяться, лишь укрепят тело. Какой у меня всё же был неплохой багаж из знаний с прошлой жизни. Жопой словно чуяла, что пригодится, хоть и не совсем так, как думалось. — Но если он действительно отказался вам помогать? — вопрос был верным и противным. — Если он осознанно решил ничего не предпринимать, то это плохо. Сложнее будет сойтись с простыми людьми, так ещё и, мало того, это даст мне полное право чуть ли не налог на пользование воды из тех колодцев установить. — Но, Дейенерис, это лишь отвратит людей от вас. — Да знаю я. Именно поэтому делать такое равносильно самоубийству. Но ответ, почему от Гаарена нет до сих пор вестей, лишь покажет отношение людей ко мне. На словах можно сказать всё, что угодно. А вот действия — значительный показатель. — Что делать, если люди будут настроены против вас? — Думать, — брови сошлись над переносицей. — Думать и ещё раз думать. Мало, что ли, мне будет этих проклятых Сынов Гарпии? — Простите? — и снова на лицо переводчицы вернулась обеспокоенность, стоило мне брякнуть факт из возможного будущего. — Вряд ли бывшие рабовладельцы так просто захотят отпустить из своих рук столь прибыльное дело. Поэтому стоит быть готовыми ко всему. А так как этот город раньше был под Гарпией, то стоит предположить, что её Сыны захотят отомстить. Не беспокойся, пока у нас есть время. Я бы хотела, чтобы ты занялась обучением Безупречных. Надо, чтобы они могли хотя бы немного изъясняться на всеобщем и могли считать, а также минимально писать. С последним пусть помогают сир Барристан и Джорах.       С которыми стоило ещё раз поговорить насчёт их верности и действий. И ведь, кстати… пришлось несколько обернуться, чтобы найти глазами сопровождение (привыкли, что я не особо любила, когда за мной шёл чуть ли не табор солдат, которые сейчас вне города просто были не нужны), состоящее из Силача Бельваса и пары троек Безупречных. Надо бы организовать всеобщую дачу присяги со стороны военной силы. А то идти-то они за мной идут, приказов слушаются, а вот по факту в слова свои намерения не облекали. Да, сказать — не написать, но даже с бумажкой можно не просто извернуться, а сказать, что это не я. Раз тут люди так сильно уповают на силу слова, которое стараются не нарушать, то и стоит как раз клятву присяги продумать лично для сохранности собственной шкурки. Поэтому… — Пусть меня ещё вечером найдёт Серый Червь. Надо будет обговорить с ним клятву верности всех Безупречных. Официальную церемонию проведём лишь тогда, когда обе стороны будут удовлетворены формулировками, что прозвучат.       Миссандея поспешила кивнуть, явно запоминая очередной пункт из вороха своих обязанностей. Кажется, стоит ей лишь ещё немного подучиться писать, как придется дарить чуть ли не книгу с пустыми страницами для записи всего, что надо сделать или просто не забыть.