Глава 35. "Власть Советов. Единое целое"

      Морозный ветер приятно натирал щеки, редкие, совсем невесомые снежинки аккуратно ложились на непокрытые черные волосы, образуя причудливые узоры. Снег, толстым одеялом укрывший землю, скрипел под ногами, поблескивая в необычайно ярком свете уличных фонарей.       Раннее зимнее утро всегда казалось темнее ночи. Луна уже давно скрылась за облаками и домами, но робкое дневное светило и не думало показываться над горизонтом. Слышалось шуршание и скрежет — дворники убирали снег, лениво и сонно передвигаясь по улицам.       — Я думала, ты поспишь подольше, — честно сказала Свердловск, подавляя в себе зевок и получше зарываясь носом в воротник безразмерной куртки. — Завод не такое интересное место, как все вокруг думают… Не уверена даже, пустят ли тебя внутрь.       — Да?.. — разочарованно протянула Сибирь, утопая в добротной меховой куртке. Девушка чуть ли не урчала от обилия пушистого, теплого, а самое главное, натурального меха. — Тогда посмотрю окрестности. Не зря же я сюда кое-что приволокла… — таинственно хмыкнув, Брагинская шумно выдохнула, выпуская облачко пара, который тут же растворился в море морозного воздуха.       — М-м, тайны… — с утра столица Урала не была настроена на интриги и любопытство. Она вообще с утра мало на что была настроена. — Главное не заблудись…       Скрыв зевок в воротнике, девушка поежилась на морозе и торопливо побрела по дворовым улочкам к автобусной остановке. Сибирь старалась не отставать, довольно кутаясь в меха и чувствуя себя Снежной королевой посреди небогатых районов города. Благо, в утренней тьме никто и не приглядывался к ее пухлой и объемной фигурке.       Каждый день, ровно в одно и то же время маленький автобус, покрашенный в желтую, оптимистичную краску, забирал рабочих и увозил их на завод. Плечистые, коренастые, старые и молодые, мужские и женские фигуры перетоптывались с ноги на ногу, стараясь согреться. Кто-то смолил дешевые папиросы, кто-то болтал вполголоса. По черным небесам величаво плыли серые комки облаков.       — Здравствуйте… — пробормотала Свердловск, снова зевая до образования крошечных слезинок в уголках глаз. Ей ответил нестройный гул человеческих голосов, но завязывать беседу не спешили. То ли не была строгая девушка тут в почете, то ли обитала сама по себе.       — Наверное, доедем до завода, посмотришь на него, а дальше сама… — выдохнув облачко пара, расписала Свердловск возможные перспективы. — У тебя поезд-то когда?..       Но ответить Сибирь не успела. Приветливо моргнув тусклыми фарами, к остановке, шурша и поскрипывая, подъехал автобус. Все радостно завозились, предчувствуя тепло и, если повезет, сидячие места.       Девушкам повезло частично. Так как арифметически Сибирь была лишняя, то кресло для нее не предназначалось. Но Свердловск по-рыцарски уступила ей свое место, повиснув рядом на поручне. На робкие попытки Саши сообщить, что она и постоять может, а работнице нужнее, столица Урала отмахивалась и говорила, что сидя заснет, а спать перед сменой не самое лучшее дело. К тому же, и ехать недалеко, потому что жила Свердловск практически на окраине.       В автобусе было тепло, а мерные покачивания и вибрации транспорта, вкупе с теплой одеждой и правда усыпляли. И гундящие вокруг голоса, причудливо перемешивающиеся с шумом двигателя, никак не мешали.       Со скрипом автобус остановился у ворот завода, вздрогнув и замолкнув. Двери с лязгом открылись, и ворчащие работники стали выходить обратно на мороз.       Завод выглядел… Не так потрясающе, как представлялся. По рассказам он виделся Саше громадой, застилающей небеса, с гигантскими трубами, из которых идет черный копотный дым. На деле все было гораздо приземленнее. Бетонная стена, вытянувшаяся на несколько сот метров, ограждала от мира трехэтажное здание. Оно явно было большим, а крыша в нескольких местах чудно изгибалась и поднималась ввысь, храня свои секреты. Труба была одна, длинная, но тонкая, да и стояла в самом конце заводского павильона. Сквозь многочисленные окна пробивался тускловатый свет, но что там внутри было не разглядеть.       — Вот и завод… — зевнув, представила Свердловск свою твердыню и рабочее место. — Через контрольно-пропускной пункт только по карточкам, так что давай прощаться.       Столица похлопала Сибирь по плечу и, развернувшись, торопливым размашистым шагом пошла к КПП. Саша вздохнула и, еще раз посмотрев на серый бетонный завод, скромно приютившийся на окраине большого города, развернулась к нему спиной. Раз не пустили, то и не надо. Осталось еще много вещей, которые следовало изучить.

***

      Лучи еще ленивого, не до конца проснувшегося солнца уже разливались по крышам и окнам домов, спеша подарить свет и хорошее настроение. Снег весело играл с посланниками утра, красиво переливаясь. Рабочие уже вовсю спешили по делам: кто-то приплясывал на морозе, ожидая автобуса на остановке, кто-то вел закутанных по самые уши детей в сады и школы. Немногим досталось такое счастье, как простая утренняя прогулка. И Сибирь была одной из их небольшого числа.       «Свобода, равенство и братство…» — вспоминала девушка, глядя на группы рабочих. В таких компаниях то и дело раздавался смех и шутки — результат великолепной промывки мозгов. Еще тогда, в недалеком тысяча девятьсот семнадцатом году, Россия кипел ненавистью к монархии и с большим энтузиазмом следовал за Владимиром Ильичом, веря в светлое будущее и хорошую жизнь. Однако какая-то часть его все-таки сомневалась в правильности такого решения. Принесет ли коммунизм то, чего так давно ждали люди? Каким он будет и как его построить? А она, Сибирь, говорила, что это невозможно. Люди не могут быть равны по одной простой причине — как бы их одинаково не воспитывали, они все разные. Они никогда не будут равными в правах и свободах, всегда на бочку меда найдется ложка дегтя. Коммунизм — это… «Утопия» — вздохнула Брагинская, поворачивая налево по улице и заходя в какой-то парк. Однако сейчас ее все устраивало. По началу Саша не верила, что революция принесет плоды. Но после известия о смерти царя и его семьи поняла, что пути назад нет.       Опасения не подтвердились — твердая рука вождя направила рабочую силу в нужное русло, и всего лишь за пять лет Россия догнал Европу по уровню промышленности. Даже в чем-то перегнал. Однако у каждой медали есть и обратная сторона. Новый вождь «взошел на трон» со своими причудами. Постоянные репрессии держали в страхе весь народ, люди гибли и ссылались в лагеря миллионами за просто так. «И хрен его, собака, знает, к лучшему это или нет…», ведь не только невинных огораживали от обычных людей, но и преступников. Убийцы, воры, казнокрады, растлители — все они были там, далеко-далеко.       Парк был полупуст. Неспеша ходили нахохленные воробьи и голуби, торопились люди. Дворник, покряхтывая, очищал дорожки от выпавшего ночью снега, а пара ребятишек кидались снежками, убегая друг от друга. Такие же люди, как и раньше. Только окружение менялось вокруг их быстрых жизней. Да и они сами менялись. Вот компания пионеров дружно тащит мешки с макулатурой, переговариваясь в ажиотаже. Самое удивительное то, что делают они это на благо школы. Не ради похвалы или награды. А ради общего дела. Засунув лень и нежелание что-то делать куда подальше. И это подрастающее поколение. В недалеком будущем из них получатся прекрасные исполнители с развитым чувством ответственности и коллективным разумом. И опять у медали две стороны.       Дисциплина, сила духа, воля и повышенная работоспособность, подкрепленная целеустремленностью и желанием творить, — все это прекрасно и достойно восхищения. Но ведь не стоит забывать про себя любимого. В коллективе можно раствориться, а вот вынырнуть сможет не каждый. Будучи частью одного целого надо оставаться самим собой, сохраняя целостность и единство системы, поддерживая связь с другими ее компонентами. Главное, не забыть, что ты — это часть. Ты не можешь просто так взять и отделиться. Такие люди, отколовшиеся от системы становятся или изгоями, или идолами. Последний случай приведет к краху всю систему. Погибнет все: и люди, и их труды, и результаты, достигнутые потом и кровью. Самое страшное то, что причине разрушения будет наплевать на последствия своего безграничного эгоизма. И когда-нибудь такое наступит. Не сейчас. Сейчас еще рано. Но за считанные года кому-то что-то не понравится. Не в России, так зарубежом. И кто-то поможет системе сломаться.       В сердце вдруг что-то кольнуло, а по щеке, медленно розовеющей, пробежала горячая, обжигающая слеза. «Смейтесь, ребятки. Наслаждайтесь настоящим, наслаждайтесь тем, что называется жизнь. Мечтайте и делайте. И дай Боже, чтобы система была целой, не взирая ни на что…»