Drudgery & Dinner / Рутинная работа и Ужин

      Гермиона не хотела идти на работу. У неё было слишком сильное похмелье после событий Хэллоуинской ночи, но она была единственным работником и не хотела допустить, чтобы ночь, проведенная в спорах, глупых решениях и стрессовых встречах, стоила ей дневного дохода. К тому же, Джинни наверняка пришлёт ей сову за ответом.       Поэтому Гермиона поднялась с постели и, шаркая, прошла несколько кварталов до Ведьминого варева. Она не удивилась, когда увидела Малфоя, стоящего снаружи, прислонившись к двери.       — Дерьмово выглядишь, Грейнджер.       Голова Гермионы слишком сильно болела, чтобы ответить на укол; она просто махнула рукой, отперла дверь, и направилась внутрь. Малфой молча следовал за ней.       — Ты слишком хороша в этом, — сказал он, следуя за ней до самой кухни, где она спрятала свою сумочку.       — Слишком хороша в чём? — спросила Гермиона, поворачиваясь к нему лицом.       — Беспалочковая магия. Невербальная магия. Всё это.       — Извини, — равнодушно пробормотала она, проходя мимо него, чтобы вернуться в кафе и приготовить столь необходимый кофе.              — Черт, Грейнджер, ты, должно быть, здорово набралась вчера вечером, если у тебя нет сил даже на перебранку со мной.       Гермиона засыпала зерна в кофемолку и посмотрела на неё, с ужасом представляя, какой шум та будет издавать.       — Просто используй магию, — сказал Малфой, прислонившись к дверному проему на кухню, совершенно непринужденно, словно это было и его пространство тоже.       — Да, — пробормотала она.       Она щелкнула пальцами, и зерна превратились в свежую гущу, которую она добавила в кофеварку и нажала кнопку BREW. Затем девушка взяла палочку и наколдовала стакан воды, который выпила одним махом, а следом создала ещё один. Все это время Малфой не сводил с неё глаз, но ничего не говорил.       — Твой гардероб сейчас — это нечто, — сказал он.       Гермиона поставила бокал на стойку и наконец повернулась к нему лицом.       Сегодня на ней были узкие черные джинсы с бордовыми швами и черный топ с рукавами-колокольчиками с несколько откровенным вырезом.       — Я взрослая, Малфой. Я могу одеваться соответственно, если хочу.       — Никогда не говорил обратного.       — Ты говорил, что я выгляжу как шлюха. — Он ухмыльнулся.       — И что?       — Пошел ты, — пробормотала она, когда кофеварка подала звуковой сигнал.       Не думая, она достала две кружки и наполнила их. Гермиона ничего не сказала, протягивая ему ту, в которой был обычный черный кофе. Ведьма не сводила с него глаз, пока он медленно вставал со своего места и брал у неё кружку, слегка касаясь её пальцами. Затем девушка добавила в свою кружку непомерное количество сливок и сахара.       — Господи, Грейнджер, ты собираешься пить кофе с этой дрянью?       — Только немного, — проворчала она и сделала большой глоток.       Гермиона взобралась на стойку, а Малфой вернулся к дверному проему, и они вместе молча потягивали свои напитки.       — Кто тебя отравил? — спросила Гермиона после продолжительного молчания.       Оглянувшись, она увидела, что Малфой уже смотрит на неё. Ей стало интересно, как долго он смотрел на неё с таким странным напряжением.       — Не знаю, — ответил он, пожав плечами. — Какой-то парень, которому либо нравится трахаться с бездомными, либо тот, кто знал, кто я.       Гермиона нахмурила брови. Казалось маловероятным, что какой-то случайный прохожий, презирающий бездомных, случайно оказался с мышьяком. Было ясно, что это был кто-то, кто знал всё о Малфоях и не хотел видеть ни одного из них живым. Она подозревала, что Малфой знает об этом, но понимала, что он не хочет слышать об этом.       — Как это произошло? — вместо этого спросила Гермиона.       Малфой кивнул в сторону «Падди» на противоположной стороне улицы.       — Кто-то подсыпал что-то в твой напиток?       Он кивнул и отпил чуть больше кофе.       — Как ты понял, что это мышьяк?       — По симптомам.       Гермиона хотела спросить, как именно он понял, что это были симптомы маггловского яда, но откинула вопросы подальше и сосредоточилась на кофе и своём ужасном похмелье. Девушка была настолько поглощена тем, как дерьмово она себя чувствует, что не заметила, как Малфой подошел к ней, пока тот не оказался прямо перед ней, поставив свою кружку рядом с ней.       — Спрашивай, Грейнджер. Ты не умеешь держать лицо, когда твой большой мозг бежит со скоростью мили в минуту.       Гермиона выдержала его взгляд, поставив свою кружку на стойку.       — Откуда ты знаешь симптомы?       — Я видел их до этого. — Гермиона прикусила свою нижнюю губу. — Грейнджер, — сказал Малфой, немного наклонив голову, чтобы смотреть ей прямо в глаза, — спрашивай.       — У кого?       — У моей матери.       — Кто помог ей, если ты не знал, что делать?       — Никто, — сказал он. — Она мертва.       Гермиона чуть не упала со стойки.       — Ты… ты сказал она в тюрьме.       — Некоторые из нас знают, как врать убедительно, Грейнджер.       — Почему ты соврал об этом?       Малфой пожал плечами.       — Может для того, чтобы избежать этих раздражающих вопросов, которые я сейчас выслушиваю.       — Ты сказал мне спросить!       Его рот расплылся в улыбке, которая была почти игривой.       — Боже, Боже, кто-то сегодня с утра возбужден.       — Ты та ещё задница, Малфой.       — А ты — отродье, Грейнджер. Теперь можно мне ещё кофе?       — Ты же не собираешься за него платить?       — Блестяще, как всегда.       — Я не собираюсь продолжать давать тебе вещи бесплатно. У меня есть бизнес, который нужно вести.       — А я-то думал, что ты гуманна, — передразнил он. — Ты действительно собираешься позволить бедному, беспомощному, бездомному человеку, который недавно был отравлен, голодать у тебя на пороге?       — Может быть.       Он шагнул ближе к ней, и Гермиона инстинктивно отпрянула назад.       — Почему ты так напугана, Грейнджер?       — Я никогда не боялась тебя, Малфой, — огрызнулась она. — Я раздражена. Веришь или нет, но не каждая ведьма ослеплена твоим бредом.       — Ты снова называешь себя ведьмой, да?       — Я никогда не переставала.       Он издал ещё один раздражающий звук, шагнув ещё ближе к ней, так что колени Гермионы оказались в дюйме от его живота.       — Я буду работать за еду, — сказал он. — Как насчет этого? Помою свою посуду или что угодно. Я буду разносить кофе по столикам. Буду официанткой, или как ты там говоришь.       — Ты бы был официантом, — сказала она, не подумав. — Официантки — это женщины.       — Хорошо. Я буду твоим официантом.       — Не будешь, — надменно сказала она.       — Потому что в кофейнях таких нет. Верно.       — Нет, — сказала она, внутри нее расцветало нетерпение от его наглости. — Потому что ты не будешь здесь работать.       — Почему нет?       — Потому что я тебя ненавижу!       Он пожал плечами.       — И я тебя ненавижу. Из того немногого, что я знаю о работе, ненависть между сотрудником и работодателем кажется довольно распространенной.       — Ты… ты даже не знаешь, как работать.       — Тогда научи меня. Разве ты не учила других студентов в этой твоей глупой, маленькой армии?       — Гарри учил нас, а отряд Дамблдора не был глупым. — Не думая о близком соседстве, она спрыгнула с прилавка и двинулась на него. — Не смей врываться ко мне на работу, в мой дом и оскорблять отряд Дамблдора у меня на глазах. Никогда так не делай. Ты не имеешь права оскорблять то, что я сделала тогда. Я, мы, Гарри и все остальные, мы спасли…       — Мир? Да, Грейнджер, я знаю. Каждое чертово существо, в котором есть хоть капля магии, знает о замечательном Золотом трио и всех ваших доблестных усилиях.       — Просто… не надо, — сказала она, и пульсация в голове начала возвращаться.       И тут она поняла, как близко они находятся. Их груди прижались друг к другу, и она откинула голову назад, чтобы посмотреть на него, навсегда решив выдержать его взгляд.       — Хорошо, босс, — сказал он с небольшой ухмылкой.       — Ты здесь не работаешь.       — Назови мне вескую причину.       — Потому что я ненавижу…       Малфой сделал нечто невообразимое для Гермионы; он поднял руку и схватил ее за подбородок так грубо, что ее зубы сомкнулись, а предложение оборвалось.       — Я сказал вескую причину, Грейнджер.       Гермиона просто смотрела на него в полном шоке и ужасе.       Он прикасался к ней.       И это было совсем не то же, что схватить её за руку или даже за плечо. Это было слишком. Девушка откинула голову назад, освобождая подбородок от хватки его пальцев.       — Разве ты не хочешь увидеть, как я мою твою посуду, Грейнджер? Разве это не принесет тебе удовлетворение или еще какую-нибудь хрень?       Гермиона глубоко вдохнула, пытаясь подавить свой гнев.       Он был прав. Ей доставило бы огромное удовольствие наблюдать за тем, как принцу Слизерина приходится мыть хоть одну тарелку.       — Давай, Грейнджер, — убеждал он.       — Аргх! — простонала она, откинув голову назад и закрыв глаза. Гермиона проигнорировала звук смеха Малфоя. — Ладно! — сказала она, вскидывая руки в знак поражения. — Там сзади есть фартуки. Пойдём, я покажу тебе, где что лежит.

***

      Малфой был никудышным работником. В течение дня он разбил несколько тарелок и пролил на пол целый кофейник с кофе. И всё это время Гермионе приходилось прикусывать язык и сопротивляться желанию накричать на него перед своими клиентами. Ей также приходилось продолжать незаметно размахивать палочкой в кармане, что бы убрать его беспорядок.       К счастью, это был довольно загруженный день, так что у него было не так много свободного времени, чтобы отчитывать её ехидными замечаниями или надоедливыми вопросами. Гермиона почти решила, что с ней всё в порядке, когда Карли вошла за двадцать минут до закрытия и увидела, как Малфой убирает со стола.       — Ну, привет, — сказала она ему, улыбаясь.       «Черт возьми», — подумала Гермиона       — Привет, — ответил он с такой улыбкой, что Гермионе захотелось выбить ему пару зубов, — Карли, если не ошибаюсь?       — Это я. Ты друг Ми со старшей школы, так?       Малфой взглянул на Гермиону и ухмыльнулся, прежде чем снова повернуться к Карли.       — Да, я друг Ми со старшей школы.       — Круто! Так что привело тебя в Эдинбург?       — Гермиона, конечно, — сказал он с легкой улыбкой.       Гермиона чуть не подавилась кусочком маффина, что остался в её рту. Карли бросила ей игривую улыбку и снова посмотрела на Малфоя.       — Это так мило! Как прошел твой визит?       — О, просто потрясающе, — сказал он.       Гермиона неосознанно раскрошила маффин в своей руке. Вид Малфоя, болтающего об этом с магглом, заставлял ее желудок сжиматься.       — Карли, — сказала Гермиона, стараясь, чтобы её голос звучал спокойно. — Как обычно?       — Да! — ответила Карли, отвлекшись от своего короткого разговора с Малфоем, и неторопливо подошла к стойке. — Я должна встретиться с девочками для ночной учебной сессии — завтра важный тест. Промежуточные экзамены и всё такое.       — Хорошо, — сказала Гермиона, начиная готовить латте, благодарная за то, что есть чем заняться.       К огромному облегчению Гермионы, Малфой удалился на кухню мыть посуду, пока Гермиона заканчивала латте для Карли.       — Это интересное развитие событий, — прошептала Карли Гермионе, как будто они было сообщниками.       — Это не было спланированно.       — Что произошло? — спросила Карли, возбуждение сверкало в её глазах.       — Ему нужна была работа.       — О Боже!       — Карли, не раздувай из мухи слона. Он не собирается здесь долго работать.       — Почему нет? — надулась Карли.       — Потому что мы ненавидим друг друга.       Карли отмахнулась от неё, будто это ничего не значило.       — Ты можешь пройти через это, — сказала она. — Он слишком симпатичный, чтобы ты могла его ненавидеть.       — Нет, он не симпатичный.       — Ты так не считаешь? — Карли звучала удивленной.       — Нет, я имею в виду, что он не настолько симпатичный, чтобы его не ненавидели.       — Хорошо, — Карли отпила свой кофе. — Многие красивые парни заслуживают ненависти.       — Определенно, — кивнула Гермиона.       Карли взглянула на кухню и перегнулась через стойку, чтобы прошептать Гермионе:       — Но он великолепен, не думаешь?       Гермиона чувствовала, что вот-вот растает.       Карли ухмыльнулась и выпрямилась.       — Ладно, хорошей ночи, Ми! — девушка выскочила за дверь.       Гермиона подперла голову и глубоко вдохнула.       — Так я великолепен? — сказал Малфой, стоя прям за ней.       — Боже, — сказала Гермиона, вздрогнув, и развернулась лицом к удивленному Малфою. — Это сказала она, а не я.       — Я не услышал твоих возражений, — сказал он, облокачиваясь на стойку.       — Ты не должен был подслушивать.       — Я не могу не слышать того, что происходит на моем рабочем месте.       Гермиона закатила глаза. И тут она заметила сову снаружи.       — О! — ведьма вытащила из кармана письмо Джинни и помчалась к двери, чтобы передать его сове. Когда она обернулась, заперев за собой дверь, Малфой наблюдал за ней с любопытством на лице.       — Что? — спросила она.       — Отправляешь волшебникам письма?       — Очевидно. Я не совсем отшельница.       — С кем ты связываешься? Со своим бойфрендом Уизли?       Гермиона впилась в него взглядом.       — Не будь дураком. Мы с Роном не вместе. И мы почти никогда и не были.       — Он был недостаточно великолепен, не так ли?       Гермиона старалась не зарычать от разочарования.       — Мы закрываемся. Я иду домой.       — Разве у тебя нет чего-нибудь, что нужно испечь? — спросил он.       Гермиона сжала руки, лежащие по швам, в кулаки. Он был прав. Ей действительно нужно было заняться приготовлением выпечки, но это означало проводить больше времени с ним, околачивающимся поблизости. Девушка подумывала о том, чтобы использовать магию, но не хотела жертвовать своей гордостью и тем, что большинство дел в её магазине делаются вручную, только потому, что Малфой здесь.       — Да, есть, — проворчала она. — Не мешайся под ногами.       Она протиснулась мимо него на кухню и принялась за работу, готовя выпечку на завтра, время от времени указывая Малфою, куда что убрать. Через полчаса она закончила и, схватив пальто, направилась к двери. Малфой последовал за ней на улицу, а после смотрел, как девушка запирает дверь. Засунув палочку в карман, Гермиона посмотрела на него.       — Тебе ведь некуда идти? — спросила она.       — Не беспокойся обо мне, Грейнджер.       Гермиона ждала, что он уйдет, но он остался стоять на месте, всего в нескольких футах перед ней. Гермиона про себя злилась на то, что собирается сделать.       — Ты можешь… пойти домой со…       — Не заканчивай это предложение, Грейнджер. Гермиона посмотрела на него, как ей показалось, в миллионный раз за этот день.       — Ты действительно собираешься позволить своей гордости удержать тебя от ужина и теплого места для сна? — Вместо ответа Малфой пожал плечами.              — Ладно! — Гермиона вскинула руки в знак поражения. — Замерзай здесь до смерти, мне всё равно.       Она отвернулась и направилась по улице в сторону своей квартиры. Девушка едва успела сделать несколько шагов, как услышала, что Малфой окликнул её.       — Грейнджер.       Гермиона обернулась, чтобы посмотреть на него. Она снова была поражена тем, каким потерянным и беспомощным он выглядел. Поймав ее взгляд, он слегка покачал головой в совершенно разбитом состоянии. Гермиона тихо вздохнула, повернула голову в сторону своей квартиры и снова начала идти. На этот раз позади неё послышались шаги.

***

      Гермиона открыла дверь в её квартиру с Малфоем, следовавшим за ней по пятам, и возненавидела то, как нервничала, понимая, что он увидит, где она живет. Её квартира была относительно опрятной, единственным беспорядком были книги, которые ей ещё предстояло привести в порядок. Воздух был очарователен — в нем всегда пахло лавандой и ванилью, а те немногочисленные картины, которые у неё были на стене, были копиями картин Ван Гога, которые ей нравились. В целом, она считала, что это выглядело довольно неплохо, но она никогда не позволяла Малфою оскорблять даже самые приятные вещи.       — Ты можешь спать на диване, — сказала она, указывая на другой конец комнаты, мимо кухни. — Я принесу несколько одеял.       Гермиона поставила свою сумку на кухонную столешницу и отошла в спальню. Когда она вернулась, то увидела Малфоя, который уставился на её маленький телевизор, стоящий напротив дивана.       — Это же телевизор, да? — спросил он.       — Ага.       — И для чего это маггловская штука?       Он пытался выглядеть незаинтересованным и испытывающим отвращение, но Гермиона могла сказать, что ему было любопытно.       — Чтобы смотреть передачи.       — Какие передачи?       — Много передач и шоу.       Гермиона взяла пульт и включила телевизор, эпизод сериала «Друзья» отображался на экране, после чего кинула пульт обратно на кофейный столик.       — Вот, — сказала она. — Этот называется «Друзья».       Малфой взглянул на неё.       — Про что это?       — Про друзей. Слышал что-нибудь о них?       — Уморительно, Грейнджер.       Гермиона проигнорировала его и ушла на кухню делать ужин. Малфой тихо сидел на диване и досмотрел оставшуюся часть серии, пока она готовила макароны с сыром. Девушка могла поклясться, что несколько раз видела, как тот улыбался происходящему на экране.       Закончив, она подошла и села рядом с ним на диван, поставив перед ним миску с блюдом. Малфой посмотрел на неё сверху вниз с предсказуемым презрением.       — Не смей, — сказала она, замахнувшись на него вилкой. — Ешь это или умрешь с голоду. Но не оскорбляй то, что я сделала.       Малфой ничего не сказал в ответ, просто вонзил вилку и откусил. Гермиона пыталась игнорировать его, но каждый раз, когда его рот двигался, её необъяснимо тянуло к нему.       — Это вкусно, Грейнджер.       — Спасибо, — сказала Гермиона, застигнутая врасплох его неконфликтным комплиментом. — Это рецепт моей мамы.       Как только эти слова слетели с губ, Гермиона пожалела, что упомянула свою мать. Малфой взглянул на неё, но девушка опустила глаза в свою тарелку, откусывая кусочек, чтобы больше не разговаривать.       — Твои родители в Австралии, да?       Гермиона проглотила еду, не прожевав её достаточно. Она почувствовала, как к горлу подкатывает комок, но не позволяла эмоциям охватить её.       — Думаю, да. Я перестала следить за ними несколько лет назад. Просто… ну, ты знаешь, что заклинания, отнимающие память, печально известны тем, что их тяжело снять; то, которое я наложила, было довольно тщательным и… — она сделала неглубокий вдох. Гермиона взглянула на Малфоя, ожидая ехидной улыбки, но он смотрел на неё с таким открытым взглядом, какого она никогда раньше не видела. — Ну, я больше не её дочь. Так что, думаю, у нас с тобой наконец-то есть что-то общее — оба без матери. Без семьи и всё такое.       — Ты всё ещё её дочь, Грейнджер.       Гермиона выдержала его взгляд, чувствуя, что сгорает под ним, но не смея отвести глаза. Она нервно пожевала нижнюю губу и слегка кивнула. Малфой больше ничего не сказал, и остаток ужина они доели в молчании, смех друзей из сериала отражался от стен её квартиры.       Когда они закончили, Гермиона забрала миски и быстрым заклинанием очистила их, а затем отправилась в свою комнату, не пожелав ему спокойной ночи.

***

      Гермиона проснулась от шума воды в душе. На секунду она была совершенно ошеломлена и озадачена, пока не вспомнила о совершенно глупом предложении, которое сделала прошлой ночью.       Малфой был в её квартире.       В её доме.       И все это по её собственной вине.       — Чушь собачья, — пробормотала она себе под нос.       Гермиона посмотрела в окно. Солнце ещё не взошло, радость от того, что она держала кафе открытым абсурдно долго, означало, что дома приходилось проводить не так много времени. Но девушка знала, что не сможет убежать от него, уйдя на работу, потому что взяла его на работу.       Гермиона перевернулась на живот, зарылась лицом в подушку и застонала.       Затем она услышала, как выключилась вода в ванной. Ей тоже нужно было принять душ. Каким-то образом её всегда расчетливые рассуждения упустили этот вопрос из виду, когда она импульсивно предложила ему пойти с ней домой.       Когда она погрузилась в свои навязчивые мысли, в дверь постучали.       Гермиона перевернулась на подушку и пробормотала:       — Что?       — Душ свободен, — отозвался Малфой через дверь.       Ведьма поборола желание снова застонать.       — Хорошо, — звук его шагов удалился обратно в гостиную.       Ей это не нравилось. Гермиона не хотела, чтобы утренняя рутина была комфортной и непринужденной, ещё и с Драко Малфоем. Ей даже не нравилось жить в одном комнате с другими гриффиндорскими девушками. Единственный раз, когда она делила жилое пространство с кем-то из мужчин, была палатка на седьмом курсе, и это вряд ли было близко к тому, чтобы остаться наедине в своей крошечной квартирке со школьным хулиганом и бывшим членом культа.       Девушка посмотрела на настенные часы и поняла, что больше не может откладывать свои сборы. Она встала с постели, схватила халат и пронеслась через весь коридор в ванную, включила душ и залезла под струю горячей воды, позволяя напряженным мышцам немного расслабиться. Через несколько минут Гермиона услышала, как в гостиной включили телевизор. Она не могла понять, что он смотрит в пять утра, а шум душа заглушал звук телевизора слишком сильно, чтобы его разобрать.       Закончив принимать душ, она замотала мокрые волосы в полотенце и открыла дверь в ванную, нервно оглядываясь по сторонам, чтобы проверить, нет ли там Малфоя. К счастью, он был занят тем, что смотрел на экран. Гермиона повернула голову, чтобы прислушаться к звуку, доносящемуся из телевизора.       Она чуть не рассмеялась.       Он смотрел новости.       Драко Малфой, смотрящий маггловские новости в ее квартире. Кто бы мог подумать?       Гермиона поспешила в свою комнату и оделась, надев длинное платье цвета насыщенного красного вина с вырезом в форме сердца. Она добавила в прическу несколько золотых заколок-бабочек и повязала на шею маленький кулон, который Джинни подарила ей несколько дней назад. Он был в форме совы. После того, как она сунула ноги в сапоги и взяла пальто и сумку, девушка поняла, что избегать этого больше не удастся. Пришло время столкнуться с последствиями своей доброты.       — Доброе утро, Грейнджер, — непринужденно сказал Малфой, когда она вышла в       гостиную.       Гермиона увидела, что он сидит на диване среди одеял, которые она дала ему вчера вечером. Теперь они были смяты и разбросаны. На нём была всё та же одежда, но после того, как он помылся и причесал волосы, он выглядел более ухоженным, чем в прошлые разы, когда девушка встречала его.       — Доброе утро, — мягко сказала она. — Пойдем.       Она взмахом палочки выключила телевизор и направилась к двери. Малфой, ничего не сказав, встал, надел пальто и вышел вслед за ней за дверь. В неловком молчании они проходили около квартала, когда Малфой нарушил его.       — Маггловские новости довольно хаотичны.       — Тогда почему ты смотрел их? — спросила она, взглянув на него.       — В такую рань мало что ещё показывали. Почему ты открываешься так рано, если заканчиваешь так поздно?       — Люди любят кофе по утрам, Малфой.       — А поздно вечером?       — Такой любишь ты.       Он ухмыльнулся.       — Полагаю, ты права.       — Я всегда права, — проворчала она.       Он рассмеялся, и этот звук испугал девушку.       — Конечно, как я мог забыть, — сказал он, засунув руки глубоко в карманы.       Они снова замолчали, пока не дошли до её магазина.       — Алохамора, — сказала Гермиона, легким взмахом палочки пропуская их внутрь. — Оставь табличку, — сказала она, когда увидела, что он потянулся за ней. — Нужно подготовить некоторые вещи, прежде чем мы откроемся.       Он оставил табличку в покое и смотрел, как она направилась на кухню.       — Знаешь, — окликнул он ее, — я никогда бы не подумал, что именно этим ты будешь заниматься в своей скрытой маггловской жизни.       Гермиона сняла пальто и повесила его на вешалку, после чего вернулась к входу в заведение и посмотрела на Малфоя.       — Не знала, что ты вообще думаешь обо мне.       Малфой улыбнулся, посмеиваясь себе под нос.              — Что? — спросила Гермиона, огибая угол прилавка, чтобы полностью повернуться к нему лицом.       — Ничего.       Гермиона вздохнула.       — Ещё слишком рано, чтобы ты был таким надоедливым. Помоги мне всё подготовить или уходи.       — Ты не хочешь, чтобы я уходил, — поддразнил он.       — Я действительно хочу, — сказала она, — но, к несчастью для меня, я склонна жалеть жалких существ, которым некуда идти.       — О, у маленького львенка наконец-то выросли когти.       Гермиона надвигалась на него, пока не остановилась не более чем в футе от него. Всё это время Малфой просто наблюдал за ней с игривой ухмылкой на лице. Она подняла бровь, глядя на него со своей собственной ухмылкой, а затем легким движением запястья цвета его одежды изменились с его фирменного черного на гриффиндорский бордовый и золотой.       — Грейнджер!       Гермиона рассмеялась глубоким, радостным смехом. Звук удивил Малфоя так же сильно, как его смех потряс её. Она снова щелкнула пальцами, и его одежда вернулась в нормальное состояние.       — Они у меня всегда были. Не играй со мной в моем собственном кафе, Малфой.       Он посмотрел вниз на свою одежду, снова ставшую черной, как и положено, а затем снова посмотрел ей в глаза. Малфой сделал шаг ближе к ней, так что между ними осталось всего несколько дюймов.       — Но так забавно наблюдать, как ты извиваешься.       Грудь Гермионы вздымалась от внезапно участившегося сердцебиения.       — Веди себя хорошо, — приказала она ему.       — Я всегда хороший, Грейнджер. — Она снова рассмеялась, в голосе послышались насмешливые нотки. Он шагнул ещё ближе, и теперь возвышался над ней. — Я могу быть милым.       — Докажи это, — сказала она.       Он продолжал улыбаться ей сверху вниз, и Гермиона не могла вспомнить ни единого раза в своей жизни, когда Драко Малфой смотрел на неё с улыбкой, в которой не было насмешки. Но этот… этот Малфой — был искренним… и добрым. Это было самое сбивающее с толку зрелище, которое она видела за последние годы.       — Я намерен это сделать, мисс Грейнджер.       — Хорошо, мистер Малфой, — сказала она, обнаружив, что улыбается в ответ. — Тогда давайте приступим к работе.