Libraries & Lessons learned / Библиотеки и Извлеченные уроки

      — Грейнджер! — позвал Малфой после того, как Гермиона перевернула табличку на двери на «ЗАКРЫТО».              Она устало вздохнула и пошла на кухню, чтобы увидеть Малфоя, стоящего перед открытой кладовкой.              — Я знаю, что все эти рабочие моменты для меня в новинку, — сказал он, — но разве это не предназначено для еды?              Отступив назад, она заметила, что из кладовой открывается вид на небольшую библиотеку, набитую книгами и загроможденную расплавленными свечами.              — Ох, — вздохнула она, — Я забыла поменять её.              — Поменять?              — Да, обычно это именно кладовка.              — Обычно, — повторил он.              Она кивнула.              — Да, но у меня закончилось место для книг дома, и я всё равно провожу здесь большую часть своего времени, так что, на самом деле, имело смысл то, что…              Он начал смеяться. Гермиона положила руки на бедра и уставилась на него. Измученно. В недоумении. И в целом раздраженная тем, что она вообще в недоумении. В Драко Малфое не может быть ничего нового.              — Что смешного?              — Ничего, ничего, это лучшее, что я видел в стиле Гермионы Грейнджер.              — Я и есть Гермиона Грейнджер, так что это имеет смысл, не так ли?              — Да-да, имеет.              С этими словами он вошел в библиотеку-кладовую. Гермиона выдохнула своё разочарование и вошла вслед за ним. Она наблюдала, как он копается в её маленькой личной библиотеке, оценивая все книги, которые она спрятала в этом укромном уголке.              Это пространство Гермиона в принципе не собиралась делить. С кем угодно. И в последнюю очередь с ним.              — Я всегда был уверен, что ты окажешься в подобном месте, — сказал он, проводя пальцем по корешку «Джейн Эйр».              — В библиотеке? — он пожал плечами.              — Где угодно с книгами. Я даже думал, что ты однажды станешь библиотекаршей.              — Правда?              — Все так думали, — он обернулся на неё через плечо и улыбнулся ей озорной улыбкой. Для неё всё ещё было странно получить от него улыбку, не пропитанную злобой. — Для такой всезнайки, как ты? Это идеальная работа.              Она лишь закатила глаза и облокотилась на дверь позади.              — Ну я точно не ожидала, что ты будешь работать на меня.              — Повезло тебе, — он достал с полки экземпляр «Франкенштейна».              — В этой ситуации нет ничего удачного.              — Ты права, — он пошел и сел в кресло в углу комнаты.              В единственное кресло.       — Малфой, вставай.              — Шшш, — сказал он, открывая книгу, — я читаю.              — Ты невыносим.              — Ты не первая, кто мне это говорит.              — Я бы так не думала, — сказала она. — Полагаю, Гарри и Рон говорили тебе об этом от силы раз или два.              Она хотела, чтобы эти слова были легкими и игривыми, просто ещё один пустой выпад, но в итоге они получились тяжелыми и кислыми. Руки Малфоя крепче сжали книгу, но он не поднял на неё глаз.              — Часто ли ты сейчас видишься с остальными двумя третями Золотого трио? — спросил он, перевернув страницу.              — Гарри и Джинни навещают меня. — Малфой поднял на неё глаза.              — Не Уизли. — Она покачала головой.              — Больше нет.              Она ждала, что он будет насмехаться над ней. Ругать её. Оскорблять. Выскажет колкое замечание, близкое к тем, которые он использовал в молодости; что-то вроде того, что даже такие предатели крови, как Уизли, не стали бы пачкать себя грязнокровкой. Но таких слов не последовало. На самом деле, он как будто читал тревогу и мучительное ожидание в её глазах. Малфой закрыл книгу и отложил её на маленький столик, который Гермиона держала у кресла для чая, пока читала.              — Грейнджер, что бы ты ни ожидала от меня услышать, я не собираюсь этого делать.              — Я сомневаюсь, что ты догадываешься, о чем я думаю.              — Разве нет? Мы провели годы в школе вместе, это не тайна, что ты думаешь обо мне. Ты здесь только потому, что тебе…              — Больше некуда идти? — Гермиона закусила губу и кивнула. Малфой не сводил с неё взгляда, пока вставал и шел к выходу. — Тебе не нужно было помогать мне той ночью. Когда я умирал. Ты могла бы просто дать мне умереть. Я бы заслужил это.              — Да, — согласилась Гермиона, — ты бы точно заслужил.              — Так почему же ты этого не сделала?       Он возвышался над ней и смотрел на неё взглядом, который она не могла распознать. Гермиона несколько раз открывала и закрывала рот, пытаясь придумать, что сказать. Что-то правдивое и честное. Почему она спасла его?              — Я гриффиндорка, — сказала она наконец.              — Конечно, — резко ответил Малфой, — а я злой слизеринец. Милая, маленькая сказочная история для первокурсников.              — Ты знаешь, что ни одна ведьма или волшебник…              — Не становились плохими, если не учились на Слизерине? Да, Грейнджер, слышал. Но позволь напомнить тебе, мисс Всезнайка, что это неправда.              — Это просто поговорка… — начала она, но он не обратил внимания и продолжил.              — А тебе или кому-либо ещё в вашем золотом факультете не приходило в голову, что, возможно, причина, по которой мы, слизеринцы, оказались такими плохими, заключается в том, что нам сказали, что мы можем быть только такими?              Гермиона напряглась, когда он заполонил пространство оставшееся между ними, его близость атаковала все её чувства. От него пахло бананово-ореховыми кексами, кофе и лавандовым мылом, которое она хранила в ванной в своей квартире. Малфой выглядел усталым, слабым и таким невероятно одиноким. И его слова причиняли ей необъяснимую боль. Она не могла найти в этом смысл, хотя всегда находила его во всем.              — Нет, я полагаю, мы о таком не думали, — мягко сказал она. — Мы были детьми.              — Мы тоже.              — Ты мучил людей, Малфой, — сказала она, чувствуя, как десятилетние слезы подкатывали к глазам. — Ты помогал убивать людей. Твоя семья…              — Я не моя семья, Грейнджер. Больше нет.              — Ты думаешь, я поверю, что ты действительно так сильно изменился?              Он слегка наклонился, чтобы из взгляды оказались на одном уровне.              — Я не знаю. Просто надеюсь, что так и будет.              — Почему? — спросила она. — Почему тебя волнует, что я думаю?              — Потому что, Грейнджер, — сказал он, — то, что я забрел сюда, не может быть случайностью. Из всех кофеен Шотландии я нашел ту, которой владеет таинственная и практически пропавшая Гермиона Грейнджер?              Гермиона лишь пожала плечами, она не хотела верить, что это не просто совпадение. Девушка не верила в судьбу или предназначение, именно поэтому так плохо училась на Прорицании, но это было слишком поразительно и необычно, чтобы даже её практический ум мог это проигнорировать.              — Прошли годы, Грейнджер. Я был эгоистичным, глупым подростком.              — И что? — её голос был едва ли громче, чем шепот. — Ты ждешь, что я прощу тебя?              Драко протянул руку и осторожно взял её запястье в свою ладонь, толстый свитер создавал барьер между её кожей и его. Между её шрамом и его кончиками пальцев.              — Нет, — сказал он, — я не жду.              — Хорошо. Потому что я не буду.              — Ты прощаешь большинство людей.              — Кто сказал?              — Помнится, Уизли не всегда был очень добр к тебе.              — Рон никогда не делал мне больно, он никогда… — Гермиона презирала себя за то, что за то короткое время, что он был здесь, она так раскрепостилась.              — Я не притворялся твоим другом, а потом жестоко обращался с тобой.              — Ты все равно обращался со мной жестоко.              — Я этого не отрицаю.              — Тогда какой в этом смысл? — сказала она, ее голос повысился.              — Смысл в том, что теперь я хочу быть твоим другом.              — Ч-что? — прошептала она. — Нет, ты не хочешь.              — Нет, хочу, — настаивал он.              — Ты меня ненавидишь.              — Ненавидел.       — Что изменилось? — спросила она в недоумении.              — Десять лет. Война. Многочисленные шрамы. — Он провел большим пальцем по ее запястью, проводя тканью джемпера по коже, потирая пальцем слова, которые никогда не стереть.              — Ну, я все ещё ненавижу тебя.              — Ты взяла меня к себе домой и кормила, как бездомную кошку.              — Я люблю котов, — сказала Гермиона, тут же пожалев о сказанном.              Драко ухмыльнулся.              — Так значит я тебе нравлюсь, Грейнджер?              — Нет! — огрызнулась Гермиона, вырывая свое запястье из его рук и отступая к дверям кладовки-библиотеки. — Я просто хотела сказать…       — Что я тебе нравлюсь.              — Нет. Перестань вести себя как ребенок.              — Боюсь, я не знаю как, — игриво усмехнулся он. — Это еще одна вещь, которой тебе придется меня научить.              Он проскользнул мимо нее и вернулся на кухню. Гермиона сжала челюсти и захлопнула дверь библиотеки, взмахнув палочкой, чтобы превратить ее обратно в кладовку.

***

      — Грейнджер, — сказал Малфой, стоя в дверях комнаты Гермионы в воскресенье днем - единственный день в неделе, когда она держала Ведьмино варево открытым только полдня, чтобы иметь возможность немного отдохнуть.              — Что? — Она подняла глаза от своей книги по истории рун и увидела в дверях Малфоя, который выглядел немного хуже, чем обычно.              — Я не могу продолжать носить одну и ту же одежду.              Гермиона изучала его внешний вид, ту же черную рубашку и брюки, которые он носил каждый день с тех пор, как заехал к ней. Несколько раз она помогала ему с простым заклинанием очистки и позволяла иногда пользоваться прачечной в ее квартире, но на самом деле у него не было ничего, кроме одежды, которая, буквально, на нем.              — Хорошо, — сказала она.              Она встала, взяла свою палочку и сумочку, а затем потянулась за сапогами.              — Что ты делаешь? — спросил он.              — Мы идем по магазинам.              Она зашнуровала ботинки, а затем потянулась за пальто, которое висело у нее на вешалке.              — Грейнджер, ты не…              — Зачем было приходить сюда и говорить мне это, если тебе не нужна моя помощь?              — Я…              — Верно, — она протиснулась мимо него к выходу из комнаты. — Пойдем.              — Мы идем в маггловский магазин? — спросил он, выходя вслед за ней за дверь, по пути стаскивая пальто с дивана.              — Да, мистер Малфой, — Гермиона вложила в свой голос столько едкого сарказма, сколько смогла. — Что? Ты думал, что я собираюсь отвести тебя на Косую аллею?              — Я… нет.              — Хорошо. Так что заткнись и веди себя хорошо.              Двадцать минут спустя Гермиона сидела на маленьком диванчике в задней части магазина мужской одежды, а ее книга о рунах была заменена на маггловский роман, пока Малфой примерял абсурдное количество рубашек и брюк в примерочной.              — Хорошо, Грейнджер, — Малфой вышел из примерочной с несколькими предметами одежды, перекинутыми через руку.              — Отлично, — тихо сказала она, закрывая книгу и запихивая ее в сумку с помощью скрытого удлиняющего талисмана.              Гермиона направилась к кассе, и Малфой последовал за ней. Она чувствовала его беспокойство от того, что ему приходится полагаться на нее, чтобы заплатить за свою одежду, и немного упивалась этим ощущением, ведь теперь у нее было преимущество не только в одном, но и во многих других вопросах. Магия, деньги, дом, работа, всё.              — Знаешь, — промурлыкал Малфой, когда они возвращались в ее квартиру, солнце поздней осени уже начало садиться, — если бы ты действительно платила мне за работу, я мог бы позволить себе собственную одежду.              Гермиона рассмеялась.              — Когда ты сделаешь что-то похожее на работу, я подумаю о том, чтобы начать платить тебе.              — Мисс Грейнджер, — произнес он насмешливо, — после всего кофе, который я для вас сварил.              — Всего кофе, который вы пролили.              Малфой рассмеялся, и Гермионе захотелось купаться в этом звуке. Именно в такие мимолетные моменты она думала, что, возможно, он изменился. Может быть, шрамы их прошлого наконец-то начали заживать.