Regular Ccustomers & Reoccurring Dreams / Регулярные посетители и Повторяющиеся сны

      — Доброе утро, Ми!       Гермиона оторвала взгляд от книги, чтобы увидеть одного из регулярных посетителей, который давно не заглядывал в кафе. Генри. Американец, который переехал в Шотландию год назад.       — Привет, Генри, давно не виделись.       — Знаю. Я был в командировке. Уже несколько месяцев занимаюсь расследованиями в Уэльсе.       — И как всё проходит?       Генри — журналист, всегда пишущий глубокие расследования, которые Гермиона обожала после того, как стала совершеннолетней в мире, в котором мусор, который писала Рита Скитер, считался настоящими новостями.       — Превосходно. Собираюсь разгромить компанию, как только мы закончим разоблачать все их преступления. Конечно, я пока не могу вдаваться в подробности, потому что…       — Да, я понимаю. Что я могу для тебя сделать?       — Что-нибудь особенное, — она улыбнулась.       — Хочешь латте с тыквенной приправой? — он пожал плечами, улыбаясь.       — Конечно. Почему бы и нет? Ce la vie и всё такое.       Губы Гермионы разомкнулись в легком смешке. Она взяла оплату перед тем, как отвернуться, чтобы начать делать его напиток. Конечно, Малфой стоял прямо позади неё.       — Кто этот парень?       — Генри, — Гермиона потянулась за кружкой, пытаясь контролировать собственный тон. Малфой, смотря на это, без труда достал посуду с полки и протянул ей. Она не поблагодарила его.       — Вы оба выглядели ужасно дружелюбными.       — Он покупатель. Когда-то приходил регулярно.       Малфой кивнул и наклонился вниз, чтобы прошептать ей на ухо:       — Он один из тех, которых ты хочешь трахнуть?       Гермиона чуть не пролила молоко из-за его слов. Она бросила на него взгляд полного отвращения, на что тот просто рассмеялся.       — Да, Малфой, ты меня раскусил. Я не испытываю ничего, кроме непреодолимого вожделения к одному из своих клиентов.       Малфой медленно моргнул, застыв от её слов. Гермиона, воспользовавшись возможностью, позвала Генри забрать заказ.       — Тебя хоть раз трахали как следует, Грейнджер? — Малфой последовал за ней на кухню, где она собирала ещё несколько пирожных для витрины.       — Ты так ловко подбираешь слова, Малфой.       Он хмыкнул и остался стоять в стороне, наблюдая, как она накладывает сладости в тарелку, не предлагая своей помощи.       — Мне двадцать восемь, Малфой, — сказала она, заметив, что он по-прежнему смотрит на неё обвиняющим и осуждающим взглядом. — Да, у меня был секс.       — Я спрашивал не об этом, — на его губах появилась ехидная ухмылка.       Гермиона сдвинула брови и каким-то невербальным заклинанием опрокинула Малфоя назад, заставив упасть на задницу, на что тот проклял её после того, как девушка перешагнула через его ноги, чтобы убрать пирожные.

***

      — Почему ты не вышла за Уизли?       Гермиона поставила тарелку с курицей и толченой картошкой перед Малфоем, садясь рядом с ним на диван. На фоне раздавались звуки очередного эпизода «Друзей». Ноябрь быстро пролетел, а Малфой каким-то образом стал постоянным элементом её жизни. Всегда в её доме, на её работе, в её мыслях. Она пыталась придумать, что будет делать, когда меньше чем через месяц приедет Гарри с четой Уизли, желая навестить её в тех местах, которые теперь постоянно занимал Малфой.       Девушка беспокоилась, что её друзья могут не понять, начать спорить и обвинять. В частности Рон. Он не имел права, но всё равно сделал бы это, всегда так поступал. Даже в конце. Даже если он лгал ей. Он бросил её. Рон всё ещё осуждал её выбор уехать в маггловский мир, и она знала, что он будет осуждать её и за это.       Она подумала, не осудит ли её Малфой, не станет ли высмеивать её за то, как серьёзно она переживает из-за предстоящего приезда Поттеров-Уизли. Будет ли он смеяться над ней, если узнает, почему она и Рон расстались.       — Потому что… я этого не сделала. Это не твоё дело. А ты почему ты ни на ком не женился?       — Да, конечно, Грейнджер, — он потянулся за тарелкой. — Куча подходящих ведьм выстраивалась в очередь, чтобы выйти замуж за изгнанного бывшего Пожирателя смерти.       Гермиона пожала плечами. Слышать, как он произносит эти два слова, было более неприятно, чем она хотела бы признать.       — Вкусно, Грейнджер, — сказал Малфой, откусив кусочек курицы.       — Спасибо, — пробормотала она.       Они продолжали есть. Гермиона больше ничего не говорила и попыталась сфокусироваться на телевизоре, ненадолго задумываясь, не стоит ли ей притвориться усталой и уйти в свою комнату.       — Ты не в духе, — сказал он, вырывая ведьму из поглотивших её мыслей.       — Что? — она повернулась, чтобы посмотреть на него, и обнаружила, что тот уже смотрит на неё.       — Ты не в духе. Из-за моих недавних слов.       — У меня нет никаких проблем, связанных с тем, что ты сказал, — он наклонил голову.       — Пожиратель смерти?       Она снова пожала плечами, пытаясь притвориться, что совсем не беспокоилась.       — Это то, кем ты был.       — Но это не значит, что тебе нравится, когда я об этом упоминаю.       — Меня не волнует, что ты говоришь, Малфой. Это в прошлом.       — Тогда почему ты позволяешь этому так сильно влиять на тебя?       — Я не позволяю, — Гермиона повернулась обратно к телевизору, но он продолжал на неё смотреть.       — Позволяешь, — сказал Малфой обвинительно.       — Не притворяйся, что тебе есть до этого дело.       — Грейнджер.       Девушка закрыла глаза и медленно вдохнула, прежде чем снова повернуться к нему.       — Малфой.       — Я сказал тебе…       — Ты сожалеешь. Да, я знаю, — он кивнул. — Назови хоть что-нибудь, — быстро сказала Гермиона.       — Что?       — Скажи мне, о чём ты сожалеешь. И не говори ничего идиотского, вроде покупки места в команде по Квиддичу или…       — Я не сожалею об этом.       — … или жульничестве на экзамене по зельям или что-то вроде этого.       — Я никогда не жульничал на зельях.       — Малфой.       Он засмеялся. Гермиона оскалилась.       — Ладно, Грейнджер. Только не надо накручивать себя.       — Поверь мне, Малфой, ты не имеешь абсолютно никакого влияния на моё нижнее бельё, — он снова засмеялся и Гермиона почувствовала, как закипает кровь. — Скажи мне, — настаивала она.       — Ладно, — он поставил тарелку, протянул руку и взял её за запястье. Она задохнулась, но не попыталась вырваться, когда он задрал рукав её платья, обнажив потускневший шрам. — Это. Я жалею об этом слове. Я жалею о каждом разе, когда произнёс его. Я жалею, что был настолько глуп и наивен, когда думал, будто это не имеет значения.       — Слова имеют значение, — она опустила глаза, не в силах смотреть на него.       — Этого не должно было случиться.       Гермиона потянула на себя руку, но Малфой продолжать держать её.       — Малфой, отпусти.       — Как долго ты собираешься таить это в себе?       — Что?       — Твою ненависть.       Гермиона насмешливо хмыкнула. Возмущенно.       — Ну ты и болтун.       — Я не ненавижу тебя, Грейнджер.       — Ты ненавидел.       — Ладно, — хмыкнул он. — Может, и ненавидел, но…       — Ненавидел.       — … это было десять лет назад, — Малфой провел большим пальцем по её запястью. Движение было таким легким, что Гермиона почти убедила себя в том, что этого вообще не было.       Девушка снова потянула запястье на себя, и на этот раз он отпустил её руку.       — Ешь, — она кивнула на еду.       Она не хотела идти по пути, к которому привёл этот разговор. Не сегодня. А может быть, и никогда. Малфой ещё мгновение держал её взгляд, а затем подчинился. Остаток ужина доели в молчании. Гермиона с помощью заклинания быстро вымыла посуду и направилась в свою спальню.       — Грейнджер, — Гермиона остановилась, опершись рукой о стену возле двери своей спальни.       — Что, Малфой? — она не повернулась, чтобы посмотреть на него.       — Ты чертовски хороша.       Девушка медленно повернулась, её взгляд остановился на нём.       — Прости?       — Ты меня слышала, — она прикусила губу.       — Да. Наверное, слышала.       — Это гриффиндорец в тебе.       Гермиона тихонько рассмеялась. Звук был низким и пустым. В нём чувствовалась нечестность. Это было фальшиво. Она могла смириться с тем, что он рядом, когда они шутили о кексах или даже слегка о магии и странностях маггловских новостей. Однако такой искренний разговор был бы для неё погибелью. Она не была создана для того, чтобы выдержать искупление Драко Малфоя.       — Ты действительно изменился, слизеринец?       — Если бы не изменился, меня бы здесь не было.

***

      — Грейнджер, проснись. Проснись, всё в порядке.       Гермиона открыла глаза. Она кричала, когда она была вырвана из ночного кошмара. Слезы до сих пор бежали по щекам. Кто-то обхватил её руками и притянул к себе. Не задумываясь, она подалась навстречу рукам, давая слезам просочиться сквозь футболку.       Одна из рук, державших её, стала гладить её волосы по спине.       — Всё хорошо, — сказал он. — Это был просто сон.       Малфой.       Гермиона отпрянула от его объятий, и её залитое слезами лицо встретило его серьёзное выражение. Ведьма сразу же почувствовала себя неловко. Слабой. Беззащитной.       — Прости, — прошептала она. — Я не знаю, что… этого давно не было… обычно такого не случается…       — Всё в порядке, — сказал Малфой.       Гермиона снова заглянула в его глаза и увидела в них знакомое ей сострадание. Конечно, она лгала. Ей постоянно снились сны. Кошмары. Они порой отступали, но никогда не исчезали; не полностью.       — У меня тоже они есть, — сказал он. — Кошмары.       — Верно, — сказала она, её голос был едва слышен.       — Хочешь поговорить о них?       При этом она издала пустой, ехидный смешок. В темноте девушка не могла видеть, как он вздрогнул от её смеха, но почему-то знала, что он вздрогнул.       — С какой стати я должна говорить об этом с тобой?       — Потому что я здесь.       Гермиона застыла. Оцепенела от этих четырех слов. Они не должны были иметь значения. Совсем не должны. Ничто из того, что он произносит, не должно было иметь значения. И всё же имело. Малфой всё ещё был здесь, всё ещё загромождал её жизнь, даже когда история и здравый смысл подсказывали ей, что она должна была вышвырнуть его вон несколько недель назад. Он всё ещё был здесь.       И сейчас он был в её кровати, предлагая ей хоть какое-то подобие комфорта.       — Это всего лишь воспоминание, — сказала она, найдя его тусклый взгляд в темноте. — Это не имеет значения.       Рука Малфоя двигалась вперед по кровати, пока его пальцы не коснулись её. Гермиона вдыхала мягко и резко. Это было легчайшее прикосновение. Почти ничего. И всё же оно воспламенило её.       — Ты можешь… — она сделала паузу, пытаясь забыть о мысли, которая в этот момент крутилась у неё в голове.       Гермиона подумала о том, что нужно отдернуть руку. Она знала, что должна. Но её тело было словно из камня. Она не бы смогла отстраниться от него, даже если бы захотела.       А она не хотела.       — Могу ли я что, Грейнджер?       — Остаться, — это слово покинуло её губы, словно призрак.       Пальцы Малфоя дернулись к её пальцам, и она вдруг почувствовала себя такой глупой. Такой дурой. Он был здесь только потому, что она позволила ему жить за её счет. На самом деле он не хотел быть здесь. Он был бы в другом месте, если бы мог, и…       — Хорошо, — сказал он.       — Что? — выдохнула Гермиона.       Малфой слегка сдвинул руку вперед так, что его пальцы стали скользить по костяшкам её пальцев.       — Я останусь. Ты собираешься лечь обратно?       — Я… да, собираюсь.       Гермиона оставалась неподвижной, её пальцы всё ещё были у него под пальцами. В тени она увидела очертания его улыбки. Малфой кивнул ей на подушку.       — Тогда лучше это сделать.       — Хорошо, да, — пробормотала она.       Девушка легла на спину, натянув одеяло до подбородка. Она посмотрела на Малфоя и увидела, что тот по-прежнему сидит у изножья кровати, не шевелясь. Набравшись смелости и чувствуя себя нервным подростком, Гермиона немного отодвинула одеяло по другую сторону от себя и слегка кивнула в сторону пустой стороны кровати, надеясь, что он примет её молчаливое приглашение и не станет мучить её, заставляя озвучивать свои желания.       Вселенная сжалилась над её хрупким состоянием, и Малфой молча направился к пустой половине кровати. Он забрался рядом с ней и натянул на себя одеяло. Несколько минут они лежали так. Единственным звуком в темноте было их неровное дыхание.       Гермиона сделала глубокий вдох, пытаясь набраться храбрости, затем повернулась к нему лицом и протянула руку через океан пространства между ними.       Она взяла его руку в свою.       Малфой последовал её примеру и переплел свои пальцы с её, завязав их, как бант.       Они заснули, переплетя руки и не сказав друг другу ни слова.