Snakes & Secrets / Змеи и Секреты

Следующим утром Гермиона убедилась, что проснулась раньше Малфоя, в спешке проделала утреннюю рутину, так она и смогла уйти в кафе без него. Небольшая её часть надеялась, что он, как и прежде, будет лениться и нежиться в постели весь день, оставляя её в панике переживать случившееся ночью. Но такой отсрочки от него не последовало. — Доброе утро, босс, — сказал Малфой, входя в дверь «Ведьминого варева» вскоре после её прихода. Гермиона подняла взгляд от стойки, где она сидела на прилавке рядом с бурлящим кофейником, с экземпляром «Гордости и предубеждения» в руках, и пожалела, что не заперла дверь. — Отличный джемпер, — сказал он, кивнув на её гиффиндорский наряд, который она надела перед тем, как увидеть его в тот первый день. — Спасибо, — пробормотала она, снова опустив глаза в книгу и стараясь не обращать на него внимания, надеясь, что он просто уйдет в подсобку и начнет мыть посуду. Но он так не поступил. Он уверенно обошёл стойку и расположился прямо перед ней, их тела находились в нескольких сантиметрах друг от друга. — Грейнджер. Гермиона оторвала взгляд от книги и посмотрела ему в глаза. — Да? — Почему ты ушла утром без меня? — Ты выглядел усталым. Он слегка наклонил голову, давая ей понять, что не верит ей. Её объяснение звучало жалко даже для неё самой. — Не лги, Грейнджер. У тебя это плохо получается. — Он протянул руку и осторожно зажал между большим и указательным пальцами кусочек её джемпера. — Наверное, это просто гриффиндорец в тебе. Гермиона затаила дыхание и не шевелилась, пока Малфой медленно двигался пальцами по бокам её свитера, приближаясь к её груди. Гермиона захлопнула книгу и зажала её между ними в качестве жалкой попытки выстроить барьер. — Нам нужно подготовиться к открытию. — По-моему, всё уже готово, — он взял книгу из её рук и положил её на стойку рядом с ними. Гермиона посмотрела в его глаза, в них было столько искренности, и от этого ей стало страшно. — Отойди, Малфой. Он обхватил её сзади за шею и наклонился слишком близко. — Нет. Гермиона выхватила палочку из кармана юбки и, не задумываясь произнесла: «Ступефай!» На этот раз её заклинание было более мощным, чем в тот вечер. — Чёрт! — прорычал Драко, когда его откинуло от стойки. Гермиона вскочила на ноги и помчалась на кухню, но он был очень быстр. Она едва успела сделать два шага за порог, как он оказался у неё за спиной, обхватил её поперёк живота и притянул к себе. — Не так быстро, Грейнджер, — сказал он, обжигая дыханием её шею. Гермиона изо всех сил наступила ему на ногу и снова подняла руку с палочкой. — Я так не думаю, — сказал Малфой, схватив её палочку и отбросил её в сторону, пробормотав «Экспеллиармус». Затем он развернул Гермиону и прижал её к краю раковины, впившись пальцами в её талию. — Не убегай от меня. — Не указывай мне, что делать, — огрызнулась она. — Я буду, если ты будешь вести себя как незрелая девчонка. — Что? Не было ничего такого… — Нет, — настаивал он, ещё глубже впиваясь в неё пальцами. — Ты не должна этого делать. Она попыталась оттолкнуть его, упершись в грудь руками, но он крепко держал её. Если только она не применит против него беспалочковое заклинание, от него не уйти. — Я могу делать всё, что захочу. Это моя… Он быстро закрыл ей рот рукой и, наклонившись, зашипел ей на ухо, словно змея. — Грейнджер, заткнись хоть раз. Гермиона боролась с его хваткой, но он быстро убрал руку ото рта и поймал её запястье в своё. Он убрал руку с её талии, чтобы закатать её рукав, выставляя на всеобщее обозрение уродливую историю, произошедшую между ними под искусственным светом кухни. — Ты смотришь на меня и всё, что ты видишь — плохие воспоминания, — Гермиона молча кивнула. — Хорошо, — сказал Малфой мягко, — пора создавать новые. Он поднёс её запястье к губам и нежно поцеловал ещё шрам. Одна буква — один поцелуй. Гермиона тихонько вздохнула, когда его язык показался между его губ и скользнул по коже. — Малфой, — прошептала она. Он отпустил её запястье и поднёс обе руки к её лицу, обхватив её голову руками. — Хочешь знать, о чём я жалею, Грейнджер? Я так долго ждал, чтобы сделать это. Его рот опустился на её губы. Гермиона потерялась. Потерялась в нём. Потерялась в этом невозможном моменте. Она обхватила руками его спину и впилась ногтями в одежду, притягивая его тело ближе. Малфой оторвался от её рта, чтобы поцеловать её щеки и глаза, а затем начал посасывать её ухо, вызвав глубокий вздох. — Перестань бороться со мной, Грейнджер, — он опустил руку с её лица и медленно провёл по горлу и ключицам. — Перестань притворяться. — Я не притворяюсь, — задыхалась она, чувствуя, как он покусывает её шею. — Грейнджер, — прошептал он, прижимаясь к её коже. Он повёл руку дальше вниз, пока не накрыл её живот и не добрался до пояса юбки. — Пожалуйста, — он начал собирать в кулак ткань, сжимая её, пока не собралось достаточно ткани, чтобы он мог просунуть руку под одежду и провести пальцами по нижнему белью. Гермиона инстинктивно протянула руку и схватила его за запястье, чтобы остановить его. Малфой вздохнул почти с отчаянием, а затем снова провёл носом по её шее и прижался лбом к её лбу. — Я не причиню тебе вреда, — прошептал он. — Я обещаю. Малфой легонько коснулся ткани её трусиков, и она резко вдохнула от этого манящего прикосновения. Любой другой физический контакт, который она когда-либо имела, казался ей скучным и тусклым и бессмысленным по сравнению с этим. Гермиона не могла вспомнить, когда в последний раз кто-то заставлял её чувствовать себя так, делая так мало. — Пожалуйста, — повторил он, нежно прижимаясь носом к её носу. — Впусти меня, львенок. Я не причиню тебе вреда. — Он снова провёл пальцами по ней, отчего с губ Гермионы сорвался тихий стон. — Ты уже причинил, — вздохнула она. Он ещё немного надавил на неё, создавая достаточное трение, чтобы свести её с ума. — Я знаю. Я знаю. Я больше не буду. Никогда больше. Я обещаю. Малфой ещё сильнее прижал её к себе. Она задыхалась и вырывалась из его рук, ещё сильнее прижимаясь к нему, её грудь прижималась к его. Малфой опустил голову вниз настолько, чтобы снова поймать её губы своими, и стал посасывать её нижнюю губу, пока она не захныкала. — Ты перестанешь от меня убегать? Гермиона откинула голову назад, совершенно не находя слов. Они были поглощены его поцелуем. Малфой отодвинул ткань её трусиков и провел пальцем по её складкам, заставив Гермиону ещё глубже впиться ногтями в ткань его пальто. — Ответь мне, — он просунул палец внутрь, и Гермиона застонала, зарывшись лицом в изгиб его шеи. — Ты мокрая, — прошептал он, поворачивая голову, чтобы произнести эти слова прямо ей в ухо. — Ты действительно собираешься продолжать притворяться, что ты не хочешь этого? — Нет, — вздохнула она, её голос был приглушен его пальто. — Хорошо, — он добавил ещё один палец и стал проникать в неё ещё глубже, и Гермиона издала жалкий звук, похожий на мяуканье котёнка. Он наклонил пальцы вперед, и ноги Гермионы задрожали, она заскулила. Он снова приник к её шее, оставляя ещё один засос, ставя на неё клеймо, предъявляя свои права. — Запомни это, — пробормотал Малфой, прижимаясь к её шее. — Когда ты смотришь на меня. Запомни это чувство. Ты ведь запомнишь, правда? — Да, — ответила Гермиона, прижимаясь к нему всем телом, как только могла, и наклоняясь к его руке, чтобы глубже вобрать его в себя. Малфой двигал рукой по ее телу с пылом и точностью, и интенсивное ощущение его пальцев глубоко внутри нее было встречено столь же ошеломляющим ощущением его языка и зубов, скользящих вдоль ее шеи, пока она не затряслась под ним. — Ты собираешь кончить для меня, Грейнджер? — Да, — выдохнула Гермиона, не в силах больше отказывать ему. Он добавил третий палец, и Гермиона почувствовала, что мир остановился, когда Драко Малфой, стоя между её ног на кухне маггловского кафе, довёл её до оргазма. Она откинула голову назад и застонала ещё громче, а он застонал от удовольствия, услышав её звуки и то, как её тело сжалось вокруг него; её тело обхватило его пальцы, умоляя его не выпускать их из себя. Когда она вырвалась из эйфории, Малфой медленно вынул пальцы из неё, и она немедленно почувствовала какую-то потерю. Её тело почему-то чувствовало себя пустым без его пальцев, наполняющих её. — Это, — сказал Малфой, прижимаясь своим лбом к её, — хорошее воспоминание? Гермиона глубоко вдохнула, медленно выдыхая. — Я ненавижу тебя, — прошептала она сквозь предательскую улыбку. Малфой мягко рассмеялся. — Да. Я знаю.

***

— Ми! — Карли вбежала в «Ведьмино варево» и практически перекинулась через стойку, её обычная ухмылка стала ещё шире и ярче чем обычно. — Привет, Карли, — Гермиона слегка посмеялась над энтузиазмом девушки. — Как обычно? — Да, да, но послушай, я пришла пригласить вас с Драко на сегодняшнюю вечеринку. — О, э-э… Я не не знаю… Карли потянулась вниз и похлопала по боку своей сумки. — У меня есть кое-что интересное. Отплачу тебе за Хэллоуин. — В этом нет необходимости, Карли. — Будет весело, Ми! Просто приходи! У тебя почти никогда не бывает выходных. — Ну, да, потому что… — Мы с радостью придём, — сказал Малфой, выходя из кухни. Гермиона бросила на него недовольный взгляд, когда он встал у неё за спиной. — Прекрати подслушивать, — пробормотала она. Он лишь подмигнул ей. Затем, к её ужасу, он подошёл ближе и прижал руку к её спине, удерживая её на месте легким прикосновением. Карли очень внимательно проследила за этим прикосновением. Рыжеволосая девушка опустила глаза вниз, туда, где лежала рука Малфой на спине Гермионы, а затем её взгляд снова остановился на Гермионе, чьи глаза были полны ужаса. — Вот адрес, — сказал Карли, протягивая Гермионе небольшой листок бумаги, но Малфой перехватил его. — Замечательно, — сказал он, ещё немного надавив на спину Гермионы, отчего у неё перехватило дыхание. — Во сколько? — В девять, — улыбнулась ему Карли. — Мы будем там. — Отлично! — Карли хлопнула в ладоши и откинулась от стойки. — Ну, мне пора идти и готовиться к вечеринке! Увидимся позже! — А как же твой кофе? — воскликнула Гермиона, когда Карли уже бежала к двери. — Нет времени! Рыжая выскочила из кафе так же быстро, как и появилась, и Гермиона осталась стоять, стараясь сделать вдох, из-за Малфоя, который всё ещё держал руку на её спине. — Мы закрываемся в десять, — огрызнулась Гермиона, наклонив голову к плечу, чтобы посмотреть на него. — Сегодня мы закроемся раньше. — Мы ничего не делаем. Это моё заведение, Малфой. Он ухмыльнулся и, проведя рукой по её позвоночнику, коснулся её шеи; она беззвучно задохнулась. — Расслабься, Грейнджер. Давай немного повеселимся. Она обернулась и отбила его руку. — Я знаю, к чему приводит веселье с тобой, Малфой. Она протиснулась мимо него на кухню. На кухне ей делать было нечего, но нужно было вырваться из его близости, пока всё снова не зашло слишком далеко. Конечно же, он последовал за ней, столкнувшись с ней в дверях кухни. Он обхватил её за живот и прижал к своей груди. — Я думал, ты согласилась перестать бегать. — Я не убегаю, — соврала она. — Я… мне нужно испечь ещё маффинов. — Нет, тебе не нужно, — он прижался к ней со спины и оставил нежный поцелуй сбоку её шеи. Гермиона медленно вздохнула, ненавидя себя за это. — Отойди от меня, Малфой. — Нет, — он снова поцеловал её шею, проводя языком по коже, а затем укусил достаточно сильно, чтобы на том месте расцвела ещё одна метка. Гермиона уже использовала несколько чар гламура, чтобы скрыть следы от него, и она проклинала себя за то, что позволила ещё раз запятнать её кожу. — Мы не пойдём на вечеринку, — сказала она с придыханием и едва слышным шепотом. Она была рада, чтобы в кафе не было посетителей, которые могли бы стать свидетелями этого. — Да, мы идём. Тебе нужно немного развлечься. — Я и так развлекаюсь. — Недостаточно. Он прошёлся рукой по её животу, и провёл пальцами по ложбинке её груди, и Гермиона, не удержавшись, откинула голову на его плечо. — Давай же, Грейнджер, — он прикусил мочку её уха, засасывая её между зубами. Он укусил её за ухо, сумев вырвать из её горла хныканье, а его палец затанцевал по её груди, лаская её во всех нужных местах. — Остановись, — выдохнула она. — Почему? — Я… не знаю. Он хмыкнул ей в ухо. — Хватит бороться со мной, львёнок. — Я не могу. — Почему нет? — Потому что ты… это ты. — Мм. — Осторожно взяв её за волосы, он наклонил её голову в противоположную сторону, чтобы начать целовать другую сторону шеи. — Перестань всё анализировать. — Он прикусил кожу под ухом, и Гермиона тихонько застонала, ещё больше вжимаясь в его объятия. — Я не могу, — прошептала она. — Хмм, — он облизнул её шею перед тем, как укусить другое её ухо, и её ноги затряслись под ней, пока она задыхалась, хватаясь за его руку, чтобы удержаться. — Дай мне тогда помочь тебе. Он скользнул одной рукой вверх, чтобы обхватить её горло, а другой опустился между её ног поверх юбки. — Малфой, — задыхалась она, — кто-то может зайти и увидеть. — Пусть смотрят. — Малфой… Он начал двигаться по ней медленными, методичными кругами. — Тогда запри дверь, Грейнджер. Когда она не сделала ни малейшего движения, чтобы отпустить его руку и достать свою палочку, он сделал то, что действительно её шокировало. Он потянулся в карман платья, достал палочку и молча запер дверь, после чего отбросил палочку на стойку. — Я не могу поверить! — задохнулась она. — Ты не можешь колдовать! — Я могу, — пробормотал он, сжав её шею так, что она тихонько задышала. — Просто мне не положено. Но никто не следит за палочкой взрослой ведьмы. Тем более за палочкой Гермионы Грейнджер. Никто не узнает, что ты не произносила это заклинание. — Малфой… — попыталась она возразить, пытаясь упрекнуть его за безрассудство, но он надавил на неё пальцами, и все словесные выпады в его адрес канули в небытие. — Заткнись, — прошептал он ей на ухо. — Ты такой грубый, — прошептала она. Он только тихо рассмеялся. Малфой отпустил её горло и обеими руками снова задрал юбку, а затем, как и этим же утром, быстро ввел в неё свой палец. Гермиона застонала и прислонилась к нему, позволяя его высокой фигуре поддержать её вес, пока ей мешала слабость в коленях, когда он вводил в неё пальцы. — Расслабься, Грейнджер, — пробормотал он ей в ответ, погружая в неё свои пальцы. — Тебе нужно научиться расслабляться. — И ты мне в этом поможешь? — её голос был задыхающимся, но всё ещё возмущенным. — Кто-то же должен, — он добавил второй палец, и Гермиона застонала. — Держись за меня, Грейнджер. Ты знаешь, что хочешь этого. — Я… Он задвигал пальцами быстрее, и Гермиона с покорным вздохом сделала, как он сказал: обхватила одной рукой его шею сзади. Она прижалась к нему, впиваясь пальцами в его кожу, а он всё глубже вводил пальцы в неё, поворачивая их, пока не нашел то место, которое заставляло её жалобно стонать. — Давай, львенок, — дышал он ей куда-то в висок. — Кончи для меня. И она это сделала. Она забилась в конвульсиях под его рукой, когда волна ее оргазма перехлестнула через край, видя звезды в своих глазах, в то время как Малфой продолжал целовать ее и трахать её рукой на кухне ее же кафе. Когда она позволила восхитительному ощущению захлестнуть себя, она не могла удержаться от того, чтобы не представить, каково было бы ощущать другую его часть тела внутри себя. Но она быстро отогнала от себя эту сбивающую с толку мысль, отстраняясь от него всем телом. Повернувшись лицом к ухмыляющемуся Малфой, она споткнулась и одернула руку. — Ты собираешься продолжать в том же духе, если я не соглашусь на вечеринку? Он прислонился к дверному косяку и его стальной взгляд впивался в неё. — Да. Она знала, что он не блефует, и знала, что если она позволит этому случиться в третий раз, то будет полностью потеряна в нём. Она позволила бы ему трахнуть её рядом с витриной, если бы он своими руками заставил бы её снова почувствовать себя так хорошо. — Ладно, — проворчала она. Она подошла к нему и взяла со стойки свою палочку, пробормотав под нос «Алохомара», чтобы отпереть дверь кафе. — Больше не трогай мою палочку. — Грейнджер, — поднял он брови, — я буду трогать всё, что захочу. Гермиона отвернулась от него, прежде чем он успел заметить, как она покраснела от его слов.

***

Гермиона и Малфой пришли на вечеринку Карли чуть раньше десяти. Небольшой коттедж был полон магглов, часть из них загромождала лестницу, ведущую к дому; красный стаканчик в руке, сигаретный дым в воздухе. Гермиона уловила знакомый запах марихуаны, и ей захотелось принять предложение Карли, об оплате ей за Хэллоуин. Музыка была слышна сквозь входную дверь дома, запах дыма был более концентрированным внутри. Не говоря ни слова, Малфой взял её руку в свою и повёл её вверх по ступенькам так, будто чувствовал себя как дома. У него были определенные привычки делать вид, что ему принадлежит всё. Подобная уверенность была талантом, которым Гермиона так и не овладела. Она постаралась подавить волнение и последовала за ним на вечеринку. Они увидели Карли почти сразу, как только вошли. Её рыжие волосы выделялись на фоне толпы, как пламя. — О, привет! — Карли бесцеремонно оттолкнула несколько человек в сторону и подошла к стоящим в дверях ведьме и волшебнику. — У вас получилось! — она обняла Гермиону, затем Малфоя. — Давай я принесу тебе выпить! Или ты хочешь что-нибудь другое? — Что-нибудь другое? — спросил Малфой. — Да, — одновременно с ним сказала Гермиона. — Обязательно что-нибудь другое. — Гермиона улыбнулась, и Карли улыбнулась в ответ. — Подожди здесь! — она убежала в ту сторону, откуда пришла. — О чём вы говорили с этой магглой, Грейнджер? — спросил Малфой. Гермиона легонько шлепнула его по груди. — Ни о чём. Она хотела убрать руку, но он поймал её в свою и крепко сжал, прижимая её тело к своему. — Что такое «что-нибудь другое», Грейнджер? — Не я одна здесь умная, слизеринец, разбирайся сам. Появилась Карли, рассмеялась в своём уже подвыпившем и обкуренном состоянии при виде Гермионы в объятиях Малфоя. — Я так и знала! — радостно воскликнула она и ткнула Малфоя в плечо. — Я говорила ей, что вы будете милой парой. — Карли… — начала Гермиона. — Правда? — Малфой ухмыльнулся и отстранился от Гермионы, но продолжал обнимать её за плечи. — Ты была права. — Обычно так и бывает, — она протянула Гермионе чашу и зажигалку. — Держите, миледи. Я уже упаковала всё для вас. Гермиона улыбнулась и потянулась за чашей. Она прижала её к губам и прикурила без промедления. Малфой смотрел, как Гермиона Грейнджер курит траву в маггловском доме в центре Эдинбурга, позволяя обнимать себя за плечи. Он и представить не мог, что когда-нибудь станет свидетелем подобного зрелища. Гермиона выдохнула сладковатый дым и улыбнулась Малфою, протягивая ему чашу и зажигалку. — Что скажешь, слизеринец? Сможешь ли ты угнаться за маленьким львенком? Он посмотрел на чашу, затем снова в её карие глаза и улыбнулся. — Я всегда могу идти с тобой в ногу, Грейнджер. Он взял чашу и позволил ей зажечь её, глубоко вдыхая. Он слегка кашлянул, что вызвало смех девушек, но, выдохнув, он тоже рассмеялся. — Что такое «слизеринец»? — спросила Карли. Гермиона приостановилась, поняв, что назвала Малфоя так, не подумав. Но Малфой быстро сориентировался. — Моё второе имя, — сказал он. — Старая английская фамилия, ужасная, не правда ли? Вот почему Гермиона любит дразнить меня этим. — Он сжал её плечо, пока она не расслабилась, прижавшись к нему. — Мило, — улыбнулась Карли. — Вы двое разберитесь с этой чашей. Напитки на кухне. Я проверю вас через некоторое время. Общайтесь! С этими словами она скрылась в толпе посетителей вечеринки. Гермиона рассмеялась, глядя вслед уходящей подруге, а затем рассмеялся и Малфой. — Вот видишь, Грейнджер, — сказал он, наклонившись, чтобы говорить ей прямо в ухо сквозь грохот музыки в комнате. — Это весело. Она улыбнулась ему и решила, что на сегодня достаточно анализировать всё вокруг. Она протянула руку и взяла его лицо в свои ладони. — Грейнджер, — предупредил он. — Не начинай того, что не сможешь закончить. — Я намерена это закончить, Малфой. Она провела рукой по его шее и прижалась к его рту. Малфой чуть не уронил чашу, когда переместился к ней лицом и обхватил руками, проникая языком в её рот. Они оба ощущали вкус кофе и марихуаны, и это был прекрасный аромат на их языках, пока они всё углубляли поцелуй. В конце концов, они дошли до кухни и поменяли чашу на красные стаканы с шипучим пуншем, и не успела Гермиона опомниться, как оказалась пьяна и танцевала с Малфоем на переполненном танцполе, образовавшемся в центре гостиной. Гермиона чувствовала себя раскрасневшийся от удовольствия, когда руки Малфоя покачиваясь в такт музыке, скользили по её телу вверх и вниз. Он был прав, это было весело. В конце концов, Гермиона захотела пить. — Я пойду принесу нам выпить, -сказала она сквозь музыку. Она выскользнула из его рук и направилась на кухню. Там было не так многолюдно, как раньше, только один мужчина сидел за столом с напитками, наливая себе чашку пунша. — Привет, — сказал он с легкой улыбкой. — Могу я налить тебе что-нибудь? Гермиона улыбнулась и кивнула: — Два, пожалуйста. — Двойной фистинг? — рассмеялся он — Нет, — огрызнулась Гермиона. — Один для моего… друга. — Гермионе был странно называть Малфоя только другом, но она не была уверена, что прозвище «парень» было уместным… пока. Она понятия не имела, чего он на самом деле хочет от их отношений, если вообще чего-то хочет, и решила, что стоять на кухне дома Карли с незнакомцем — не лучшее время для размышлений на такие сложные темы. — Прости, — сказал парень. — Плохая шутка, знаю. Я очень пьян, я всегда говорю самые глупые вещи, когда выпью. — Всё в порядке, — сказала Гермиона. Парень налил ей два бокала и, когда она взяла их, сказал: — Кстати, я Дадли. Гермиона чуть не выронила стаканы. — Что? — спросил он, глядя на неё расширенными глазами. — Твоя фамилия — Дурсли? — не подумав, ответила она. Мужчина наклонил голову, в его глазах мелькнуло удивление. — Да, это так. А как ты… — Меня зовут Гермиона Грейнджер. Я лучшая подруга Гарри Поттера. Дадли на мгновение замолчал. — Мне очень жаль, — сказала Гермиона. — Я… я не знаю, почему я… спасибо за напитки. Она повернулась, чтобы уйти, но Дадли протянул руку и схватил её за локоть, останавливая её. Она в замешательстве оглянулась на него. — Как он? — мягко спросил он. — Гарри? Ты… ты слышала о нём что-нибудь? — Я… да, — она снова повернулась к нему лицом. — Он теперь женат. На девушке по имени Джинни. Они приедут ко мне на Рождество. Дадли кивнул, выглядя совершенно ошеломленным этой информацией. — Мне всегда было интересно… после того, как он уехал летом, когда всё было… ну, сама знаешь, плохо в вашем мире. — Гермиона кивнула, не зная, что сказать. — А сейчас всё наладилось? — спросил он. — Да, — ответила Гермиона. — Мы победили. Гарри спас всех нас. Без него… Волдеморт бы победил. Ты знаешь, кто… — Я знаю, кто он, да. Я имею в виду, как и все, кто не являлся частью твоего… мира. Так он женат? На… эээ… на одной из ваших знакомых, да? — Да. Она ходила с нами в школу. Джинни прекрасна. Дадли кивнул, явно всё ещё пытаясь осмыслить всё это. — Не могла бы ты… могла бы оказать мне услугу? — спросил он. — Я… я думаю, да. — Когда ты увидишь Гарри, скажи ему, что мне очень жаль. Я был груб с ним, но у меня не было для этого веских причин. Мои родители ненавидели его, а я просто соглашался с этим, пока уже не был достаточно взрослым, чтобы понимать, что лучше. Мне… мне стыдно за это. Большинство маленьких детей мечтают о том, чтобы магия была реальной, а у меня была магия прямо в доме, и я относился к нему, как к ненормальному. — Ага, — сказала Гермиона. — Многие люди относились к нам именно так. — Просто… — Дадли запнулся, он выглядел почти испуганным, чтобы закончить предложение. — Что? — спросила Гермиона. — Я… я тоже женился. Моя жена ждёт ребенка, и я слышал о… ну, о таких людях, как вы. Твои родители были… эм… — Магглами, да. — Точно, — сказал Дадли, вспомнив, что так волшебники называли людей, не владеющих магией. — Ну, я не могу не задаться вопросом, что, поскольку Гарри — мой кузен, а его мама была моей тётей, и если просто… — Ты хочешь узнать, будет ли твоё ребенок ведьмой или волшебником, — сказала Гермиона. — Да, я это и имел в виду, — сказал Дадли, его голос был полон страха. — Не пойми меня неправильно… — поспешил он продолжить. — Я буду любить своего ребенка, несмотря ни на что. Я просто не хочу, чтобы ему или ей пришлось пережить всё то плохое, что пережил Гарри. И через то, что пришлось пережить всем вам. Ваш мир теперь в безопасности, ведь так? — Он безопасен на столько, насколько мы все смогли его сделать. Мы сделали всё, что могли. Гарри сделал всё, что мог. Но тогда мы были всего лишь подростками. — Верно. Верно. Ну а если мой ребенок станет таким же, как вы, как ты думаешь, Гарри захочет… — Да, — сказал Малфой из-за их спин. Гермиона и Дадли повернулись и увидели Малфоя, стоящего в дверях. Гермиона пыталась предположить, как много он услышал. — Поттер — один из тех людей, которые одержимы желанием поступать правильно, — сказал Малфой. — Если он хотел спасти меня, значит, он будет более чем рад познакомиться со своей племянницей или племянником своего кузена-выродка. — Кто ты… — пробормотал Дадли. — Дадли, это Драко Малфой, — сказала Гермиона. Она смотрела, как Драко подходит к ней. Он не сводил с неё взгляда, пока не оказался рядом с ней. Он обнял её за спину и притянул к себе. — Он тоже ходил с нами в школу, — сказала она, оглядываясь на Дадли. — Они с Гарри не были очень… близки. — Но он спас тебя? — спросил Дадли. Малфой кивнул. — Поттер стремился спасти всех. Довольно благородно с его стороны. Так что, даже если бы ты относился к нему ужасно, я бы поставил тысячу галлеонов на то, что он захочет познакомиться с твоим ребёнком. — Он прав, — согласилась Гермиона. — Гарри захочет познакомиться с твоим ребенком: неважно магглом он будет или волшебником. Гарри… ну, вы всё ещё его семья. Я уверена, что он был бы счастлив увидеть вас. И вашу жену. Дадли улыбнулся, на его лице появилось выражение огромного облегчения. — Здорово, — сказал он. — Когда вы увидите его на Рождество, скажите ему то, о чём я просил? Что мне очень жаль? Гермиона чувствовала на себе пристальный взгляд Малфоя, который явно задавался вопросом, какого черт Дадли говорит о Гарри и Рождестве, но Гермиона была слишком пьяна и под кайфом, чтобы воспринимать сразу столько вещей сразу, поэтому она постаралась просто сосредоточиться на Дадли в данный момент. — Знаешь что, почему бы тебе самому не рассказать ему об этом. — Правда? — сказал Дадли, широко раскрыв глаза. Гермиона кивнула, слегка улыбнувшись. — Я владею кафе в центре города «Ведьмино варево». Гарри и Джинни придут в гости 22-го числа в семь вечера. Ты можешь зайти. Я напишу Гарри и передам ему. — Ты просто… вау, — сказал Дадли. — Спасибо, Гермиона. Правда. Он начал уходить. — Подожди! — воскликнула Гермиона. — Да? — спросил Дадли. — Что ты делаешь в Эдинбурге? — О. Я учился здесь в университете, а потом встретил девушку и ну… — он мягко рассмеялся, — Я женился на ней. — Он улыбнулся и после ушёл, присоединившись к вечеринке. Гермиона некоторое время стояла в оцепенении, пока Малфой не ущипнул её за бедро, вырвав из раздумий. — Грейнджер, что ты говорила о том, что Поттер приедет на Рождество? Она подняла на него глаза. — Ну, это было решено ещё до твоего появления. Ну, вообще-то, ты заходил в кафе, как раз тогда я получила письмо от Джинни и… — Понятно, — сказал Малфой, не давая ей возможности закончить. О, нет, — подумала Гермиона. Гермиона протиснулась сквозь толпу гостей вечеринки и побежала за ним на холод, едва не поскользнувшись на ступеньках дома. К тому времени, когда она догнала его длинные шаги, она уже запыхалась. — Малфой! Подожди! — он остановился, но не повернулся к ней лицом. Она переместилась и встала перед ним. — Почему ты не сказала мне раньше? — тоном, требующего ответа, спросил он — Я… я не знала, как. — Ты не хочешь, чтобы твои друзья узнали, что мы вместе? — Я… мы вместе? — она искренне не верила, что она нужна ему. Одно дело — принять её гостеприимство и подурачиться, но совсем другое — полностью посвятить себя ей таким образом. — Если тебе неприятно с ними видеться, то я пойму, и могу начать платить тебе, как ты хочешь, и тогда тебе не придется быть рядом… — Прекрати! — крикнул он, испугав её. — Не делай этого. Мерлинова борода, Грейнджер, как такой умный человека, как ты, может быть таким тупым? — Прошу прощения? — Меня не волнуют ни деньги, ни работа, ни всё остальное. Я остался здесь из-за тебя. Потому что я хотел проводить с тобой время. Я хотел быть с тобой. Я хочу быть с тобой. А теперь я узнаю от маггловского кузена Поттера, что твои счастливые друзья-герои войны приедут на Рождество, и хотя я, блять, живу с тобой, и живу уже несколько недель, ты не удосужилась мне об этом сказать. — Неужели ты действительно не понимаешь! — Я понимаю, я провожу с тобой всё своё время, я честен с тобой, но ты с большим удовольствием хранишь от меня секреты. — Конечно, ты проводишь со мной всё своё время! Тебя же изгнали! — Я могу и покинуть тебя, Грейнджер. Я не совсем беспомощен. Гермиона почувствовала, как в её горле зарождается рык, животная злость, которую под воздействием травки и алкоголя становилось всё сложнее контролировать. — Неужели ты не понимаешь, почему меня может беспокоить то, что вы все встретитесь? — её руки дрожали, пальцы судорожно тянулись к карману юбки, где была спрятана палочка. — После всего, что произошло? После всего, что мы говорили и делали? После всего, что ты… — Не смей, — огрызнулся он, его глаза стали темнее. — Не смей бросать мне это в лицо, Грейнджер. — Бросать тебе в лицо? — насмешливо ответила она. — Ты правда думаешь, что поцелуи и добрые слова заставят меня забыть об этом?! Малфой, черт возьми, ты просто стоял там. Ты даже не посмотрел на меня! — Прекрати, — сказал он низким и злым голосом. — Может быть, если бы ты был только невыносимым, предвзятым хулиганом, я бы так легко тебя простила, — Гермиона проигнорировала его явно растущую ярость и продолжила, у неё своей ярости было более чем достаточно. — Но ты был гораздо хуже. Ты поступил гораздо хуже. Ты был Пожирателем смерти. Ты сражался вместе с самыми ужасными людьми, когда-либо жившими в Волшебном мире. Ты стоял в стороне, пока твоя семья держала меня и моих друзей в заточении, и пока они пытали… — Что бы ты сделала, Грейнджер?! — Гермиона могла поклясться, что в его глазах появились слезы, но он быстро сморгнул их. — Это была моя семья. Это была вся моя жизнь. Они не оставили мне выбора. — У всех всегда есть выбор, — сказала он сквощь стиснутые зубы. Не желая продолжать кричать на улице, она повернулась и пошла обратно к дому. Малфой последовал за ней. — Грейнджер, подожди. — Нет, — сказала она через плечо. Она дошла до кафе перед своей квартирой и, произнеся невербальное заклинание, вошла в него, но Малфой, конечно же, ворвался следом, прежде чем она успела запереть дверь. — Хватит бегать, Грейнджер. — Ты убежал от меня на вечеринке! — Она повернулась к нему лицом. В кафе не горел свет, поэтому оба стояли в тени, лицом друг к другу, используя свои травмы и горе как оружие. — На вечеринке, на которой ты настоял, чтобы мы пошли. — Грейнджер… — У тебя. Был. Выбор, — настаивала она. — И ты выбирал неправильный. Снова и снова. Мне все равно, сколько лет прошло. Мне все равно, что ты сделал в конце. Ты не можешь рассчитывать на то, что я просто прощу тебя за все. — Она почувствовала, как слезы начали вытекать и стекать по ее щекам, и в этот момент она так сильно возненавидела его за то, что он заставил ее плакать. Она понимала, что они оба были пьяны, под кайфом и что это было ужасное стечение обстоятельств для такого спора, но они открыли ящик Пандоры, и теперь, когда демоны вырвались на свободу, их уже было не остановить. — С первого дня нашего знакомства в школе ты дал понять, какого ничтожного ты обо мне мнения. Ты изрыгал в мой адрес оскорбления, не переставая ненавидеть. При любой возможности ты бросал в меня сглазы в коридоре. Оскорблял все, что касалось меня, начиная с моей внешности, интеллекта и заканчивая моим происхождением. Ты изводил моих лучших друзей. Ты встал на сторону не тех людей. А потом ты пытался убить Дамблдора и… — Грейнджер, прекрати. — Ты просто наблюдал. — Слезы полились с полной силой, и рыдания пробились в ее голос. — Я кричала и умоляла, а ты просто стоял рядом. Я знаю, что в конце концов ты помог. Я видела, как ты бросил Гарри свою палочку. Я знаю. Но я не могу быть святой Гермионой Грейнджер и простить тебя только потому, что ты решил, что заслуживаешь этого. Я злюсь, Малфой. Я в ярости. — Они бы убили меня! — он придвинулся к ней ближе в темноте. — Если бы я не выполнил их приказ, я бы умер. Что бы ты сделала на моем месте, о великая Гермиона Грейнджер с Гриффиндора? — Я бы умерла! Она закричала так громко, что окна задребезжали от бушующей магии, закипающей под её кожей. Тарелки начали падать со стойки, разбиваясь о пол, а темнота была прервана мерцанием маггловских электрических лампочек. Она не позволяла своей магии так буйствовать с самого детства, но её боль слишком долго была заперта в коробке, и теперь, когда она вырвалась наружу, её было уже не укротить. Малфой вздрогнул от хаоса вокруг, но ей было всё равно. Если бьющиеся тарелки и мерцающий свет — это самое страшное, что он пережил сегодня, то ему повезло, потому что её сердце разрывалось и крошилось в груди. — Я бы скорее покончила с собой, чем позволила этой мерзкой метке коснуться моей кожи. Я бы покончила с собственной жизнью, черт возьми. Ты меня понимаешь? Мне наплевать, как тебя воспитывали, если Гарри, Рон и все мы были достаточно взрослыми, чтобы знать, что лучше, то и ты тоже. — Значит, ты бы предпочла, чтобы я умер, пытаясь предать их? — Да, — всхлипнула Гермиона, голос её стал надломленным. — Умереть смертью героя вместо того, чтобы жить жизнью труса. Она услышала в голове голос Гарри, который повторял слова, сказанные ему когда-то Дамблдором: «В Хогвартсе всегда помогут тем, кто об этом просит». Малфой мог обратиться за помощью к Дамблдору, или МакГонагалл, или даже к Гарри. Даже к ней. Он мог попытаться поступить правильно. — Мы не можем все быть благородными гриффиндорцами, Грейнджер. — Разве слизеринцы не должны быть хитрыми и проницательными? У тебя не было никакого желания сбежать и присоединиться к нам? — Я никогда не утверждал, что я храбрый, Грейнджер. Но я много раз говорил тебе и буду говорить: я сожалею. Ей было так противно слышать от него эти слова, словно это был какой-то милый ритуал, и если он повторит их достаточное количество раз, то сможет заслужить её прощение. Гнев внутри нее был уродлив. Она пылала и всепоглощала, и у нее больше не было ни малейшего желания давить ее и запирать. — О, — сказала она, ее голос приобрел жутковатое эхо, — ты сожалеешь, Малфой? Что ж, поздравляю тебя с тем, что ты настолько велик и смел, что признал, как впечатляюще ты облажался. — Грейнджер… — О! — Она вскинула руки вверх и начала кружиться по кругу. — Мир, ты слышишь?! Драко Малфой сожалеет об этом! Соберитесь все! Принц Малфой сожалеет о том, что присоединился к культу магических приверженцев крови, стремящихся уничтожить таких, как я! — Грейнджер, остановись. — Остановиться? — Она перестала крутиться и уронила руки на бока. — О, это слишком больно? Не слишком ли тяжело слышать эти слова? — Она сделала шаг к нему, темнота сгустилась между ними. — Ты хочешь, чтобы боль прекратилась, Малфой? Ты хочешь, чтобы эта чертова боль прекратилась? — Грейнджер, пожалуйста… — Пожалуйста?! Ты только что вежливо попросил меня перестать делать тебе больно? Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. ПОЖАЛУЙСТА! Знаешь, кто еще сказал «пожалуйста»? Я! Пока твоя психованная тетка резала меня, как гребаную тыкву! Я говорила «пожалуйста», когда она применяла ко мне Круциатус. Я говорила «пожалуйста» снова и снова, пока это слово перестало что-либо значить. И все это время она гоготала, а ты ничего не делал. Ты знаешь, как ощущается Круциатус? Это ощущение, будто каждая косточка в твоем теле ломается одновременно. Как будто под ногти втыкают ножи. Как будто позвоночник разламывается на две части. Ты можешь представить себе такую боль, Малфой? — Нет, Грейнджер, — сказал он. — Мне очень жаль. Она сжала руки в кулаки, и кондитерская витрина задребезжала, стекло треснуло и разбилось вместе с её сердцем. Её гнев привёл «Ведьмино варево» в состояние бедлама, и она погрязна в своей агонии слишком глубоко, чтобы заботиться об этом. — О, тебе жаль? — кричала она, как банши. — Ты сожалеешь? ТЫ СОЖАЛЕЕШЬ?! — Грейнджер, у тебя истерика. Возьми себя в руки. — О нет. Это слишком? Я слишком многого хочу, Малфой? Как глупо с моей стороны не принять эти глубокие и содержательные извинения. Как чертовски благородно с твоей стороны. Сожалеть о том, что был сторонним наблюдателем пыток восемнадцатилетней девушки. — Прекрати, Грейнджер! Просто прекрати, блядь! Или я клянусь… В ярости Грейнджер обнаружила, что весь её логический смысл покинул её, и осталась только боль. Она достала из кармана свою палочку и направила её на него. — Чем ты клянешься, Малфой? Ты собираешься сражаться со мной с помощью своей могущественной беспалочковой магии? — Мне не нужна палочка, чтобы сражаться с тобой, Грейнджер. Ее губы дрогнули. — Докажи это. Малфой стиснул зубы, а затем набросился на неё так быстро, что она даже не успела подумать о заклинании. Он схватил ее за горло и ударил спиной о стену, ее голова стукнулась о штукатурку — боль была гораздо сильнее, чем во время их первого поцелуя. Она задыхалась от его удушающего захвата, а в его глазах горел отчаянный гнев. — Тебе от этого легче, Грейнджер? — шипел он. — Это подогревает твой комплекс превосходства, когда я вот так вот держу тебя на руках? Должно быть, так легко быть тобой. — Легко? — насмехалась она. — Да! — он крепче сжал ее горло. — Потому что ты рисуешь меня злодеем, как бы я ни старался измениться. Что бы я ни говорил и ни делал, ты всегда будешь видеть во мне только то, кем я был. — Ты сказал, — прохрипела она, не сдаваясь ему в руки, — что не причинишь мне вреда. Гнев Малфоя исчез из его глаз, а на его месте появилось что-то вроде муки. Он отпустил её горло и сделал шаг назад. Гермиона чувствовала, как на ее коже появляются синяки, но не решалась прикоснуться к ним. Она даже не подняла свою палочку. — Ты тоже причиняешь мне боль, Гермиона. Гермиона почувствовала, как на глаза навернулись слезы при звуке ее имени, сорвавшегося с его губ. Оно задело что-то в ней, заставившее её почувствовать боль; это была совершенно новая боль, и она не знала, как с ней справиться. Это почти поставило её на колени. — Черт возьми, Грейнджер, — пробормотал он. — Я ненавижу себя, ясно? Это то, что ты хочешь услышать? Что ж, это правда. Я ненавижу себя за каждый момент, когда я стоял в стороне и ничего не делал, когда я узнал, что на самом деле представляет собой мой отец. Но когда я увидел уродливую правду… я был трусом. Теперь я это знаю. Гермиона сжала челюсти и кивнула один раз, её лицо вдруг приобрело тревожное пустое выражение. — Верно. А что было до всего этого? Когда мы были совсем детьми? Когда я была просто грязнокровкой. — Как бы мне хотелось вернуть все назад. Теперь в мерцающем свете она заметила, что он плачет, но ей было все равно. Пусть он почувствует хоть малую толику той боли, которую она испытывала долгие годы. — Жаль, что у меня нет для тебя маховика времени, — замялась она. — Грейнджер, ты, конечно, понимаешь, что ненависти учат. — Да, и у тебя было много шансов научиться быть хорошим. — Дай мне шанс сейчас. Гермиона вглядывалась в мерцающую темноту, разглядывая человека, который за последние несколько недель стал одним из её лучших друзей, но при этом каким-то образом оставался для неё совершенно незнакомым. Он был ходячей коллекцией травматических воспоминаний самых разных оттенков. Она не хотела больше ненавидеть его, но не знала, как отпустить эту боль, и боялась, что никогда не сможет. — Ты не можешь уходить от меня, когда я делаю что-то, что тебе не нравится, и ждать, что я вдруг стану нормальной, — прошептала она, и её голос заскрипел. — Ты поймал меня, Малфой, мне была ненавистна мысль о том, что Гарри и Джинни увидят тебя здесь, в моей жизни. Потому что они не знают тебя так, как я. Они не видели тебя со времён войны. Я не хотела терпеть их осуждение и вопросы. Я хотела спрятать тебя от них. Я не буду извиняться за это, как бы больно тебе ни было. Если тебе больно знать, что я стыжусь своих чувств к тебе… что ж, тогда… — она отодвинула рукав джемпера, обнажив шрам, — думаю, теперь у нас обоих есть боевые шрамы. Она опустила рукав, повернулась, прошла на кухню и вошла в свою маленькую библиотеку. Она заперла дверь и поставила защиту, после чего забралась в кресло, свернулась калачиком и зарыдала. В конце концов она услышала звонок над дверью, означавший, что Малфой ушёл.