Attacks & Acceptance / Нападения и Принятие

Гермиона потеряла счет времени того, сколько она пряталась в своей библиотеке, плача навзрыд. Она чувствовала себя снова глупой школьницей, плачущей в женском туалете, из-за того, что Рон Уизли назвал её «ночным кошмаром». Всё то время, пока она ненавидела Малфоя во время школы, она никогда не плакала из-за его злых слов, потому что она не питала к нему нежных чувств; она не пыталась быть ему другом, как она пыталась с Роном. Но сейчас у неё есть чувства к Малфою. И она ненавидела это. Она ненавидела, что то, что начиналось как неохотная жалость, переросло в жгучее желание обладать им. Не только его прикосновений, но и его общества, его разговоров. Каждое утро она с нетерпением ожидала услышать его голос, а теперь с нетерпением ждала, когда он снова и снова будет прижиматься к ней. Но всё это внезапно разрушилось. Она должна была сказать ему о Рождестве. Но что она должна была сказать Гарри и Джинни? Что она должна была сказать самой себе? Почему она не могла его простить? Она не хотела ссориться с Малфоем. Но она не знала, как его простить. Она и представить себе не могла, что жизнь когда-нибудь приведёт её в такую ситуацию. Но если она хотела сохранить его, то должна была понять, что делать со всей той болью. Коробки в её сознании не могли держаться вечно. Сегодняшний вечер разбил их вдребезги. Ей нужно было почувствовать эти эмоции. Ей нужно было наконец-то разрешить себе горевать обо всём, что она потеряла. Друзей. Семью. Свободу. Её детство. Её детство было испорчено с того самого дня, как она ступила на порог Хогвартса, и она так и не позволила своему сердцу исцелиться от тех многочисленных разрывов, которые оно пережило в этих стенах. Вместо этого она изолировала себя от любой частички магического общества. Магглы не могли сломить её, потому что не представляли, насколько основательно она уже сломлена. Ей нужен был кто-то, кто помог бы ей собрать себя по кусочкам. Возможно, Драко Малфой нуждался в том же. Возможно, именно поэтому они могли бы работать вместе. Две разбитые души, пытающиеся исцелиться. Она понимала, что не может продолжать прятаться от него. Она поняла, что так и не дала ему ключ от квартиры. Они везде ходили вместе. Она подумала, достаточно ли хорошо он владеет беспалочковой магией, чтобы самостоятельно отпереть дверь. Скорее всего, нет. Ей нужно было попасть домой.

***

Гермиона почти дошла до своей квартиры, когда кто-то позвал её по имени. Она остановилась в темноте и осмотрелась, пока не поняла, что звук доносится из темного переулка напротив. Голос был похож на голос… её матери. — Люмос, — прошептала она. Кончик её палочки засветился, когда она зашагала по темному переулку. Разум кричал ей, что это, должно быть, какая-то ловушка, но прошло уже более десяти лет с тех пор, как она слышала голос своей матери, и она не могла заставить себя просто уйти. Гермиона? — голос матери доносился из переулка. — Мама? — прошептала Гермиона со слезами на глазах. Но тут из темноты протянулась рука и схватила её за волосы. Гермиона открыла рот, чтобы закричать, пытаясь вывернуться и направить палочку в нападавших. Но они успели выбить палочку из её рук, прежде чем она успела произнести невербальное заклинание в их сторону. Над ней возвышался незнакомый высокий мужчина, его рука крепко сжимала её волосы и тянула за кожу головы до боли. — Отпустите меня, — зашипела она. — Ни за что, Грейнджер. — Кто ты, черт возьми, такой? Мужчина фыркнул на нее, а затем ударил тыльной стороной ладони по лицу. Гермиона вскрикнула, упав на землю, но при этом смогла дотянуться до своей палочки. Схватив её, Гермиона повернулась на спину и изо всех сил закричала: — Остолбеней! Нападавший, к её ужасу, выхватил свою палочку и произнёс: «Протего!» как раз вовремя, чтобы блокировать её заклинание. Гермиона в ужасе отшатнулась от этого загадочного волшебника. Она попыталась встать на ноги, чтобы принять правильную дуэльную стойку, но мужчина надвигался на неё и вместо заклинания применил физическую силу. Он подхватил её и практически швырнул назад, так что она ударилась спиной о мусорный контейнер в конце переулка. Гермиона снова вскрикнула от боли, прокатившейся по спине. Она крепко сжала свою палочку, слабо подняла её перед собой и произнесла невербальное заклинание левикорпус. Мужчина вскрикнул, когда его перевернуло на спину. Гермиона снова поднялась на ноги, ещё более неустойчиво, чем раньше, и попыталась сосредоточиться на заклинании, но тут мужчина бросил «Экспеллиармус!», и Гермиона вместе с плочкой полетела назад. Она врезалась в кирпичную стену и рухнула на пол. Всё тело болело, губа кровоточила от пощёчины, а палочку в темноте было не разглядеть. Нападавший мгновенно оказался на ней. Он прижал её к себе, она билась и кричала, но всё было бесполезно — он был больше её в два раза. — Глупые предатели вроде тебя мешают всем нашим планам, — шипел он ей в лицо. — Я не понимаю, о чем вы говорите, — прохрипела она. Мужчина кисло рассмеялся ей в лицо, его дыхание было горячим и мерзким. Затем его рука легка на её талию, на край юбки. — Нет, — прошептала Гермиона. Она снова стала биться об него, но он только рассмеялся и начал сдвигать её юбку в сторону. Она попыталась поднять ногу чтобы ударить его коленом в пах, но он с легкостью перевел удар, и это действие принесло ей ещё одну пощёчину. Эта пощечина была ещё больнее, чем первая. Боль распространилась по коже, словно огонь. Напавший снова потянулся к её юбке. — Только не говори мне, что шлюха Малфоя такая невинная. Гермиона не могла думать ни о чём другом, кроме того, что ей нужно бежать. С трудом собравшись с силами, она сжала пальцы и прошептала: «Акцио палочка». Как раз в тот момент, когда рука нападавшего оказалась в опасной близости от своего ненавистного завоевания, палочка достигла её пальцев. Она обхватила знакомое древко и прошептала «Авада Кедавра». Нападавший замертво упал на неё. Гермиона задохнулась, когда его вес придавил её. Гермиона задыхалась, пока не смогла выбраться из-под его трупа. Она вскочила на ноги всё тело болело, лицо было в крови и синяках. Она посмотрела вниз на тело мужчины. Она никогда раньше не произносила непростительных заклинаний. Ей приходилось страдать. Она блокировала одно. Она знала, что Гарри пытался убить Беллатрису и Снейпа. Она не винила его за это. Да и как она могла? Но она и представить себе не могла, что когда-нибудь в жизни воспользуется непростительным заклинанием, особенно после того, как отделилась от мира волшебников. Но он не чувствовала ни ужаса, ни сожаления. Она чувствовала оцепенение. Она даже не могла до конца осознать, что он ей сказал. Он назвал ее «предательницей» и «шлюхой Малфоя». Это не имело никакого смысла. Она никогда в жизни не видела этого волшебника, но он знал ее имя и то, что она живет с Малфоем. И он знал, какую ловушку устроить, чтобы заманить ее одну в темный переулок. Голос матери. Осознание того, что это был ложный звук, пронзило её. Она тихонько вздохнула. Это было напоминание о том, что ее матери больше нет. Ее мать не знала, что она ее мать. У Гермионы не было семьи. Она была одна. Кроме… Малфоя. Гермиона оглянулась по сторонам, чтобы посмотреть, не набросятся ли на неё другие ведьмы или волшебники за то, что она убила этого загадочного человека. Но чтобы в Министерстве узнали, что она использовала непростительное проклятие, кто-то должен был обвинить ее, и они должны были проверить ее палочку. Ей нужно было избавиться от улик и при этом произнести еще несколько заклинаний. Она подошла ближе к телу и подняла палочку, но перед тем, как произнести следующее заклинание, заметила, что из кармана мертвеца что-то торчит. Бутылка. Она осмелилась наклониться и взять бутылку. Это была маленькая фляжка. Такая же, как та, что носил Барти Крауч-младший. Она закрыла глаза и медленно вдохнула, пытаясь успокоить колотящееся сердце, затем откупорила фляжку и понюхала. — Оборотное зелье, — пробормотала она. Она быстро опрокинула флягу и вылила зелье на тротуар. Затем она отбросила колбу в сторону и снова подняла палочку над мертвецом. — Ревилио. Грузный безумец начал пузыриться и таять, а на его месте появилось тело её бывшего однокурсника Кормака МакЛаггена. Гермиона задохнулась, отшатнувшись от тела. Она ударилась о противоположную стену, пытаясь устоять на ногах и перевести дыхание. Она услышала голос Кормака в своей голове: Предательница. Шлюха Малфоя. В этот момент она поняла, что именно он отравил Малфоя. Он сказал, что она мешает их планам. Она не знала, кого он имел в виду, но одно ей было ясно: она и Малфой не в безопасности. В этот момент ей хотелось бежать, но она не могла просто оставить его тело здесь. Она снова подняла палочку и направила её на безжизненное тело Кормака. — Вингардиум Левиоса. Тело Кормака поднялось в воздух, и Гермиона направила его к мусорному контейнеру. Она позволила ему упасть, а затем поспешила захлопнуть крышку. Оглянувшись на пустую флягу, Гермиона направила на неё свою палочку. — Инсендио. Колба вспыхнула. Гермиона смотрела, как она обугливается и сгорает до неузнаваемости, а затем пробормотала: «Агуаменти». Она медленно выдохнула, будучи уверенной, что достаточно хорошо замела следы, и тут заметила лежащую на земле палочку Кормака. Не задумываясь, она схватила ее, сунула в сумку и побежала домой.

***

— Ты вернулась, — Малфой встал с того места .где он сидел, облокотившись о дверь её квартиры. — Вовремя, Грейнджер, смотри… — ехидные слова Малфоя оборвались, когда он увидел избитое лицо и трясущееся тело Гермионы. — Черт возьми. Грейнджер, что, черт возьми, произошло. Гермиона не сказала ничего, двинувшись мимо него и прошептала «Алохомора», чтобы открыть дверь. Зайдя в дом, она бросила сумку и палочку на кухонную стойку и, прислонившись к ней, слушала, как Малфой идет за ней и закрывает дверь. — Грейнджер, — сказал он, подойдя к ней сзади. — Что случилось? Поговори со мной. — Его голос треснул от боли. — Гермиона, пожалуйста, посмотри на меня. Гермиона повернулась и посмотрела на него сквозь слезы. Сердце Малфоя оборвалось при виде её. Он протянул руку и нежно погладил её по ушибленной щеке, стараясь не причинить ей боли. Нежность была не совсем в его вкусе, но ради неё он постарается. — Кто это с тобой сделал? — спросил он, в его голосе звучал гнев. Гермиона закусила губу и покачала головой, в голове быстро прояснились события прошедшей ночи. — Грейнджер, — повторил Малфой. — Пожалуйста, кто… — Драко, — прошептала она его имя как молитву. И тут же рухнула на него и зарыдала. Он тут же обхватил её руками и прижал к себе. — Всё хорошо, — прошептал он, когда она продолжила дрожать в его объятиях. — Ты со мной, всё хорошо. Колени Гермионы подогнулись и подкосились, но Драко поймал её прежде, чем она успела упасть на пол. Подхватив её на руки, он понёс её в комнату и осторожно положил на кровать. Он опустился перед ней на колени и положил руки ей на колени. — Кто это с тобой сделал? Ты должна сказать мне прямо сейчас, чтобы я мог убить их на хрен. — Я уже сделала, — прошептала она. — Что? — Я убила его. Я… — она попыталась подавить очередной всхлип. — Я использовала убивающее проклятие. Я… о Боже, — она закрыла глаза, и из них вырвалось ещё больше слез. Драко подался вперед и снова притянул её к себе. — Это была самозащита. Всё в порядке. — Кормак МакЛагген, — сказала она приглушенным голосом в его плечо, снова обхватив его руками. — Что?! — Драко отстранился, чтобы посмотреть на неё, и Гермиона кивнула. — Он использовал Оборотное зелье, чтобы выглядеть как человек, которого я никогда раньше не видела. Я шла домой и мне показалось, что я услышала… Боже, какая же я глупая. — Грейнджер, ты много чего умеешь, но глупость не входит в их число. Что, по-твоему, ты услышала? Гермиона моргнула сквозь слезы. — Мне показалось, что я услышала голос своей матери. — О. Это… это нормально. Я бы… я имею в виду, если бы это было… — он сжал челлюсти, ненавидя, что не может найти нужных слов. — Я следила за ним, — сказала Гермиона, — а он появился из ниоткуда и напал на меня. Назвал меня предательницей. — Какого черта? — Драко был озадачен. — Предательницей чего? — Гермиона закусила губу и больше ничего не сказала. Оставшуюся часть истории было слишком стыдно рассказывать, хотя она знала, что должна это сделать. — Гермиона, — спросил Драко. — Что ещё произошло? — Он назвал меня шлюхой Малфоя. В глазах Драко вспыхнула ярость, и Гермиона поняла, что если бы она не убила Кормака, то Драко непременно выследил бы его и сделал это сам. — Он сказал, что я мешаю их планам. Я не знаю, кто они, но думаю, что он — или тот, с кем он работает, — это те, кто отравил тебя. Им, наверное, не нравится, что бывшие Пожиратели Смерти выходят на свободу. И им, должно быть, очень не нравится, что Гермиона Грейнджер живет с одним из них. Гермиона опустила руки на колени и смотрела на них, стыд в неё поднимался до невыносимого уровня и практически душил её. — Гермиона, что ещё… он… он… — Он пытался, — прошептала она, закрывая глаза от новых слез. — Тогда я убила его. Драко подался вперед и снова притянул её к себе, обхватив так крепко, как только мог. — Хорошо, — прошептал он ей на ухо, поглаживая одной рукой её непокорные волосы. — Этот чертов ублюдок не заслуживает того, чтобы дышать одним воздухом с тобой. Он отстранился и снова взял её лицо в свои руки, обнимая её так нежно, словно она была сделана из стекла; именно так она себя сейчас чувствовала. — Ты живая, — сказал он. — Ты целая. Ты сильная. Ты в безопасности. И я обещаю тебе, что убью на хрен любого мужчину, который ещё раз попытается прикоснуться к тебе. — У тебя нет палочки. — Мерлинова борода, Грейнджер, я, блять, научусь делать палочки, и смогу сделать палочку, чтобы защищать тебя. — Неплохая идея, — мягко пошутила она. Затем она вспомнила. — Возьми мою сумку. Она ожидала, что он будет спорить или сомневаться, но он, к счастью, поступил так, как она сказала. Когда он вернулся с сумкой — той самой, на которую были наложены незаконные заклинания незримого расширения, — она достала палочку Кормака и с некоторой гордостью вручила её Драко. Драко несколько минут смотрел на палочку в недоумении, но в конце концов протянул руку и взял её. Его глаза сверкали и были такими же широкими, как у Артура, когда он вытащил Экскалибур из камня. — Я не думаю, что ты должен пользоваться её постоянно или что-то в этом роде, — объяснила Гермиона. — Но я подумала, что это может быть… полезно. Драко покачал головой, на его губах расплылась улыбка. А потом он рассмеялся. — Боже, Грейнджер, посмотри на себя. Ты и вправду нечто впечатляющее. Гермиона на мгновение задержала на нем взгляд, а затем подалась вперед и прижалась к его губам. Драко без колебаний поцеловал ее в ответ. Он осторожно приподнял ее, усадил на кровать и устроил у себя на коленях, не прекращая при этом движения своих губ. — Драко, прошептала она ему в губы. — Да, Гермиона? Она хотела купаться в звуках своего имени на его языке. — Я не… я не хотела бы, чтобы ты умер. Я просто… я не это имела в виду. — Ты хотела, — прошептал он, снова поцеловав ее и прижав руку к ее пояснице. — И это нормально. Ты была права. Как обычно. Я просто в восторге от того, что ты всегда оказываешься лучше меня. Гермиона улыбнулась ему в ответ, прижавшись лбом к его губам. " — Я не хочу тебя ненавидеть. И я не хочу стыдиться того, что я к тебе чувствую. Драко нежно провёл пальцем по её позвоночнику, отчего она тихонько вздохнула; он наслаждался этим звуком. — А что именно ты чувствуешь ко мне? — Ты мне… нравишься. — Мм.- Он прижался к ее шее. — И это все? — Я рада, что ты нашел меня, — вздохнула она, еще больше склоняясь к его прикосновениям. — Я рада, что ты оказался именно в моем кафе. — Я тоже, львенок. Он снова поцеловал ее. Она запуталась руками в его волосах и слегка потянула, отчего он застонал, и Гермионе показалось, что этот звук ей очень нравится. Она прижалась к нему бедрами, наслаждаясь трением, которое создавали между ними его брюки. — Черт возьми, Гермиона, — сказал он ей в губы. — Ты меня убьёшь. — Нет, — прошептала она и снова прильнула к его губам. — Я бы никогда. Он тихонько захихикал и, взяв её нижнюю губу между зубами, прикусив. Гермиона застонала от этого ощущения. Драко грубо схватил ее за спину, притягивая к себе, но задел некоторые нежные места, и она застонала от боли. — Гермиона, — Драко отстранился от её губ, — тебе больно. — Со мной всё будет в порядке. — Да, — он отстранился еще дальше, — потому что ты позволишь мне исцелить тебя. — Он достал из кармана свою новую украденную палочку и направил её на её избитое лицо. — Эпискей. Гермиона вздохнула с облегчением: порезы и синяки начали исчезать. На щеках и губах еще оставался призрак боли, но самое страшное уже прошло. — У тебя больше ничего не болит? — Хм… — она подумала о том, как сильно Кормак швырял ее по сторонам. Спина болела от многочисленных синяков, но она не знала, как сказать Драко, что ей нужно раздеться, чтобы он мог продолжить лечение. — Грейнджер, ответь мне. — Моя спина, — прошептала она. Драко на мгновение замолчал, а затем кивнул. — Хорошо, дай мне посмотреть, — Гермиона заколебалась, и Драко вздохнул. — Грейнджер, я не собираюсь пытаться соблазнить тебя, я хочу помочь. Так что перестань упрямиться на пять минут и позволь мне, хорошо? — Хорошо, — прошептала она. Гермиона слезла с кровати и, встав на шаткие ноги, медленно стянула через голову джемпер, открыв Драко свой чёрный кружевной бюстгальтер. Драко, к его чести, изо всех сил старался не поднимать глаз и не смотреть на нее. Гермиона медленно повернулась, и ее спина оказалась на виду. — Черт, — пробормотал Драко. Её кожа была покрыта уродливыми синяками и порезами. Одна особенно неприятная рана была возле позвоночника, и если он ничего не предпримет, то в неё скоро попадёт инфекция. Он встал позади неё и направил палочку на её спину. — Всё будет хорошо. — Я знаю, — вздохнула Гермиона. — Я доверяю тебе. Драко на секунду застыл, эти три слова пронзили его теплом и волнением, которых он никак не ожидал. — Эпискей, — пробормотал он. Неглубокие синяки и порезы начали затягиваться, но неприятная рана у основания позвоночника всё ещё оставалась. Он разочарованно вздохнул, а затем сказал: — Вулнера Санентур. — Он постарался не думать о том, когда в последний раз слышал это заклинание, а просто сосредоточился на том, как ее разорванная плоть сшивается обратно. — Хорошо. — Он выдохнул с облегчением. — Все выглядит лучше. Гермиона медленно повернулась, стараясь не думать о своей открытой коже. — Спасибо, — прошептала она. — Не стоит. Драко заметил синяки на её горле от удушья. Не задумываясь, он протянул руку, чтобы обвести их. Гермиона резко вдохнула, почувствовав его прикосновение. Ее гламурные чары уже давно спали, поэтому его любовные укусы сливались с ранами, нанесенными яростью. Гермиона тихонько вздрогнула от его прикосновения, ее печальные глаза встретились с его глазами. — О чём ты думаешь? — Она протянула руку и погладила одну из линий, избороздивших его лоб. Он опустил голову и покачал ею, не в силах встретиться с ней взглядом. — Драко. — Это не очень красивая мысль. — Мне все равно. Он снова поднял глаза и посмотрел на нее. Он еще раз провел пальцем по синякам, оставленным им на ее горле. — Мне… нравится видеть это. Мне нравится, что это выглядит так, будто я пометил тебя. Как будто ты моя. Драко перевёл взгляд с синяков на её глаза, готовясь к её ярости, но, к своему огромному удивлению, не увидел ничего. Только легкое подобие благоговения. — Ты хочешь, чтобы я была твоей? Он провел рукой по её шее. Наклонившись, он прижался своим лбом к её. — Да. — Тебе не нужно причинять мне боль, чтобы получить меня. — Он кивнул ей. — Я больше не буду этого делать, — прошептал он, его дыхание согревало ее кожу. — Я обещаю. Я… я не могу… не могу видеть тебя такой… мне больно видеть тебя такой. — Дай угадаю, — голос ее звучал легко и почти шутливо, — тебе нравится видеть только свои синяки на моей коже? Драко знал, что она шутит, но это не меняло уродливой правды: она была права. Он зарылся пальцами в волосы у основания её головы, и она тихо вздохнула, снова прислонившись к нему. — Я больше не причиню тебе боли. Гермиона обхватила его за плечи и прижалась головой к его груди. Он продолжал говорить, и она позволила ему. — Если бы я был там, если бы я не оставил тебя, МакЛагген никогда не получил бы возможности… Черт возьми, Грейнджер, я не сделаю этого с тобой снова. Я клянусь. Я не причиню тебе вреда, Гермиона. Я не буду… — Я знаю, — прошептала она, прижимаясь к нему еще крепче. — Драко, я знаю. Я тоже не причиню тебе вреда. Он поцеловал ее в макушку и зарылся лицом в ее кудри, вдыхая аромат ее кофе. — Почему я никогда не спасал тебя? — Его голос приобрел рваные нотки, которые испугали ее. Она обхватила его запястья руками и прижалась к нему, позволяя ему бросить якорь; это было единственное спасение, в котором она сейчас нуждалась. — Я так устала, — пробормотала она. — Тебе нужно отдохнуть. Драко помог ей лечь в постель и собрался уходить, но Гермиона протянула руку и взяла его за плечо. Он посмотрел на неё в ответ, его глаза были полны тоски. — Останься, — прошептала Гермиона. — Пожалуйста.