Глава 17: О неспешном и важном

                    Мэри плюхнулась на траву возле Марлин, заметив краем глаз, как та читает «Ежедневный Пророк», и устало легла, прикрывая веки…               Солнце приятно грело и без того румяное лицо и открытые участки кожи, позволяя хоть немного расслабиться — жара к середине июня стояла невыносимая, но после весенних дождей приятная до жути, и дождаться каникул казалось уже практически невозможно: хотелось ничего не делать и гулять.              Да и вдобавок, пока учебный год ещё не закончился, нужно было продолжать носить эту скучную форму, в которой кожа задыхалась… единственное, что радовало — выходные дни, когда можно было носить лёгкую одежду, даже в свободном стиле, что более чем радовало Мэри, которая сегодня, в субботний день двадцать первого июня, спокойно надела обычную розовую футболку и светлые мом-джинсы.        — А где Лили? — Мэри зевнула, не открывая глаз, и забавно сморщила нос оттого, как солнце приятно печёт лицо.        — С Нюньчиком опять своим гуляет возле школы, — Маккиннон хмыкнула, лениво перелистывая страничку. — Не понимаю, зачем она с ним водится уже четвёртый год?        — Не знаю… — Мэри вздохнула, на секунду прикусив нижнюю губу, а затем, чуть помолчав, пожала плечами и более отстранённо добавила… — Думаю, у неё есть на это свои причины… нам-то какая разница?              Сказала одно, а сама задавалась этим же вопросом не меньше.              После той ссоры Лили и правда некоторое время старалась абстрагироваться от Северуса, чтобы дать им обоим время подумать, а самой унять чувства скверные.       Но потом, впрочем, всё крайне быстро вернулись на круги своя — частые прогулки с ним, что вокруг школы, что в Хогсмиде… на уроках Лили всё чаще начала отдавать предпочтение сидеть не рядом с Мэри, а с Северусом, если то была смежная пара со Слизерином.              Даже если молчали весь урок, Лили всё равно садилась с ним, а Мэри только и оставалось удручённо, очевидно, с юности воспринимая все острее, сидеть одной за партой и ощущать себя преданной.              Одно радовало — в такие моменты Сириус, крайне цепко подмечая, что её в очередной раз оставили сидеть одну, в несколько мгновений собирал вещи и мигом оказывался рядом, ворча Джеймсу, что они и так каждый день рядом сидят и ему нужно разнообразие.              Признаваться лучшему другу, что он просто не хочет, чтобы его младшая сестра чувствовала себя брошенной и ненужной куколкой, Сириус, конечно, не стал… но поднимал во время пар настроение знатно, то легонько дергая Мэри за прядку волос, чтобы привлечь её внимание к себе и рассказать шепотом что-то милое и забавное, то помогая ей с заданием, то просто устраивая такие проделки над слизеринцами или профессором, что Мэри разок от желания рассмеяться заплакала.              Потом, впрочем, оробела вся как вишня, когда Сириус довольно после этого вздернул её костяшкой пальца за нос, говоря, что она милая, когда смеётся, но это уже иное…               И ведь даже Сириус, несмотря на возможность благодаря поведению Лили якшаться возле Мэри, задавался вопросом ей немым, дескать, что случилось-то?.. та в такие моменты лишь вздыхала, поджимая губы да косясь в сторону подруги и её друга, а затем пожимала плечами и говорила, что всё нормально.              Просто Лили иногда, точно так же как и он, хотела разнообразия в выборе соседа по парте.              Сириус, очевидно, не верил.              Но не наседал, за что Мэри была благодарна, вполне себе сладко улыбаясь украдкой следом оттого, что Блэк незаметно для всех передавал ей под партой какую-нибудь шоколадку.              И Мэри, потом съедая эту шоколадку одна в комнате, думала и о самом Сириусе, на действия которого с каждым разом реагирует всё более и более смущённо, словно влюблённая девчонка, и о том, что, по сути, его не обманула.              Они ведь и правда с Лили не ссорились, просто та иногда отдавала предпочтение не ей или остальным девочкам, а Северусу, который так же являлся её другом и заставлять её с ним не общаться в угоду своему настроению было крайне эгоистично.              Но всё равно неприятно.              А еще непонятно, потому что Мэри так и не смогла дойти до мысли, по какой причине Лили держится за дружбу с Северусом до сих пор.              То есть… сама Мэри, — в отличие от Мародеров, — его совсем «ужасом» не считала. Такой же подросток, как и они все, со своими проблемами, которых, знала она с рассказов Эванс, было немало, особенно из-за отца.              Но… её слишком корёжил тот факт, что он осознанно состоит в обществе, где таких, как Лили, не считают за людей.              Вот этого в их дружбе Мэри не понимала отнюдь.              — Ну не знаю-не знаю… — спустя минуту тягостного для троих безмолвия, задумчиво протянула Алиса, кусая красное яблоко… прожевала его медленно, следом слизывая его сок с губ, и фыркнула. — Она слишком много времени с ним проводит начиная с начала мая. То есть, знаете, это по сути неплохо. Они ведь… пф-ф… «друзья», — Алиса закатила глаза и показала кавычки. — И я бы нормально относилась к этому, ради всех крикунов, пусть гуляет с кем хочет. Если бы не забывала о нас. О том, как мы зовем её гулять, она соглашается и не приходит. А потом я иду в Хогсмид и вижу, как она довольная пьёт из трубочки молочный коктейль в кафе и сидит напротив Северуса.       Мэри, услышав это, приоткрыла губы, собираясь что-то сказать, да затем сомкнула их обратно, понимая, что нечего, что подругу оправдать ей нечем. Не в таких… ситуациях.              Внутри, где-то в глотке, стало тошно, один лишь морганов чёрт знает из-за чего конкретно.              — Ой, давайте не будем… не хочу портить себе настроение, — проворчала Маккиннон, пресекая тем самым тему, после чего вздохнула и, безразлично откинув газету в сторону, оперлась затылком о дерево. — Но было бы славно узнать, что с этой мадам происходит до начала летних каникул, потому что родители увозят меня на пару недель к дяде в Коппенгаген, и письма я смогу получать не часто.              — Ох, каникулы!.. это ты хорошую тему выбрала, — довольно словно кошка, которая объелась сметаны, протянула Алиса и следом расплылась в жуть какой довольной улыбке. — Поскорее бы эта неделя закончилась, чтобы покинуть это проклятое место. Не могу уже сидеть в этой дыре… хотя дома не особо лучше, но, тем не менее. Чем планируете заняться на летних?.. ну, ты Мэри, раз Марлин к дяде едет.              Мэри промолчала да пожала плечами, тем самым давая немой ответ в виде того, что она сама не имеет понятия.              В этом году ощущение предстоящего лета было странным. Просто странным, без плохого предчувствия или ожиданий.              Вероятно, никуда они с Джеймсом уже не поедут, как ездили каждое прошлое лето, посещая вместе с родителями или тётей с дядей, — а часто и вместе, — какой-нибудь город, заседая там на недельку-две. Спокойно, без страхов, что их кто-то достанет, что им кто-то что-то сделает…              Сейчас ситуация иная, сейчас в магической Европе обстановка стала в разы хуже, из-за чего дел в составе Ордена у родителей было просто с головой, чтобы они могли себе позволить вольность взять и уехать на неделю в другую страну. В другую страну, где, знавала Мэри, настроения магического сообщества на фоне ситуации в Англии становились всё более и более мрачные…              Так что вероятность того, что они куда-то поедут, была крайне скудной — уж слишком много дел у родителей.              Последнее время письма стали запаздывать, и если раньше Мэри и Джеймс стабильно получали от Юфимии письма два-три раза в неделю, с довольно красочным описанием забавных будних ситуаций по типу тех, как она поссорилась с глупой соседкой или прикупила новый плед по акции в маггловском магазинчике, то теперь количество писем за две недели снизилось до одного.              Теперь забавных ситуаций было ничтожно мало, будто Юфимия забывала и вовсе про существование маггловского мира, содержание писем стало более коротким и смазанным, ибо, по всей видимости, дел в Ордена слишком много, а вокруг ничего более не происходит, чтобы спокойно поведать это детям и отвлечь их тем самым от скверных мыслей.              Впрочем в одном Юфимия себе не изменяла никогда — обязательно упомянуть, как они с папой любят её и Джеймса, как ими гордятся и как скучают, желая поскорее увидеть дома. Соскучились по их стычкам громким, да и просто по ощущению детей под боком, зная, что они в безопасности.              Может, поэтому Мэри особо и не грустила, что никуда они в этом году не поедут — хоть всё лето дома просидит, лишь бы родители были в порядке и имели возможность отдохнуть хотя бы пару дней в пределах дома, не переживая за неё и Джеймса, зная, что они тихо сидят как мышки под боком.              — Скорее всего, мы проведём всё лето дома. Может, приедут Сириус и Регулус, — прервала минутную тишину Мэри, после чего приоткрыла глаза, слабо щуря их от солнца. — Да, вероятно, именно так. В этом году навряд ли куда поедем… но приедут дядя и тётя — это уже круче любой поездки. А ты, Алис?              — Родители последнее время нервные из-за работы в отделе мракоборцев. То там пропадают, то дома корчатся над документами. Мнительные от страха стали, — Алиса тихо фыркнула, как-то уныло скребя ноготком чёрные джинсы на коленках. — Не выпустят они меня никуда, только если с ними. А это вообще повеситься можно — скукота полнейшая, особенно если пойдём к их знакомым, у которых дети ещё крохи. С ума сойду.              — М-да… не лето, а мрак, судя по нашим словам, — тихо усмехнулась Марлин, прикрывая глаза да обнимая себя. — Я тоже, если честно, особого желания ехать в Данию не имею. Ладно бы со мной Марлон поехал — так бы хоть не скучно было. А так… еду просто чтобы было. Чтобы не оставлять меня одну. А то вдруг выйду из дома и побегу вступать в Пожиратели смерти.              Мэри, услышав это, рассмеялась тихо, но крайне сердечно, понимая, насколько абсурдно это звучит.              — Да ладно… не так уж и мрачно, — пожала плечами следом, переведя взгляд на девочек, которые продолжали давить лыбу со слов Алисы. — Если получится… может, родители разрешат вас позвать в гости на недельку. Ну там… ближе к концу лета, например? Впрочем, думаю они согласятся — если Мародерам разрешили гостить у нас, то вам тем более. От нас явно шуму в пять раз меньше, чем от одного Питера.              — Да мы сама святость, — усмехнулась Алиса, задумчиво, но уж слишком довольно накручивая прядь чёрных распущенных волос на палец… — Думаю, у меня получится уговорить родителей? В любом случае, скажи своим заранее, чтобы если что могли поговорить с ними — твоим они поверят больше, всё-таки считай «коллеги», которые тесно общаются. Так что я только «за». Особенно если откроешь мне дверь в комнату Джеймса, чтобы я могла во сне придушить его подушкой за то, что неделю назад он испоганил мне мою милую ангельскую фиалочку, которую я верой и правдой выращивала для задания по Травологии три проклятых недели!..              — Тогда я присоединюсь к мадам Стоун, чтобы отомстить Джеймсу за то, как он полгода назад дал мне неверное домашнее по Защите от тёмных искусств, после чего я месяц месяц каждый четверг пятницы в кабинете, чтобы отработать неуд.              Марлин скривила губы недовольно, очевидно на пару с Алисой собираясь припомнить все «грешки» Джеймса, чтобы иметь более резонные причины если не придушить его подушкой, то хотя бы намазать зубную почту на его шевелюру.              — И это я ещё не вспоминаю про то, как он на втором курсе каждой девчонке на уроке Зельеварения случайно запустил в волосы жвачную слизь червя, из-за чего половине после этого пришлось косить под Коко Шанель.              — Какое счастье, что в тот момент я была за тысячи километров от него, — победно улыбнулась Мэри, немного нагло так, да потом показала Алисе язык, когда та прежде одарила её средним пальцем. Уж свои волосы, которые она отращивает верой и правдой (а попробуй отрасти такие кудрявые волосы), она бы ему не простила даже за пачку сливочно-вишнёвых кексов. — Мне от одних ваших рассказов плохо… впрочем, всяко лучше, чем в детстве разок уснуть с ним на одной кровати, а проснуться в блевотине, потому что он переел маминого вишнёвого пирога и ему стало плохо.              — Мэри… не продолжай, иначе я сама блевану, — кое-как подавив рвотный рефлекс, заворчала Стоун, на что Мэри улыбнулась гадко, но продолжать не стала.              Сама всё равно уже смирилась с тем, что случилось, да и кто сказал, что Джеймсу спустя месяц на досталось то же самое?..              — Хотя нет… лучше продолжай, потому что от морды, которая к нам приближается, я хочу блевать сильнее.              Алиса, скривив губы, переглянулась со слегка озадаченной Марлин, после чего обе в своей манере посмотрели за спину уже присевшей Мэри… которой ничего и не оставалось, кроме как самой обернуться да понять, кто к ним идёт, раз заслужил такую реакцию Алисы, которая добрых две трети школы не переносила на дух.              А потом поджала губы, немного неловко и слабо улыбаясь оттого, что заметила, как ним подходит Рабастан…              Стало и правда как-то неловко, учитывая, что после мартовского случая они пересекались крайне редко, да и то это случалось либо в коридорах школы, либо за приёмом пищи в Большом зале, где они могли от силы перекинуться парой слов да разговор закончить так же неловко и спешно, как его начали.              Хотя были и более тесные, но в ином понимании, взаимодействия — в середине мая, когда Мэри с расшибленной головой попала в лазарет, он через мадам Помфри передал ей пакетик сладостей из «Сладкого королевства», написав короткую записку, чтобы быстрее выздоравливала.              И хоть с любимыми вкусами Мэри он не угадал, ибо их, очевидно, знали только Сириус да девочки, но милым дружеским жестом она это всё равно сочла очень приятным. Мог ведь и не делать ничего — а тут хотя бы постарался до сих пор острые углы сгладить.              — Привет… — Рабастан улыбнулся, но слегка неловко, очевидно испытывая лёгкое давление оттого, каким враждебным взглядом его прожигают Марлин и Алиса.              — Что надо? — не собираясь смягчать говор, безразлично, но с явной претензией, что их птичьему парламенту помешали, поинтересовалась Марлин, на что Рабастан только и мог поджать губы, явно не зная, с какой стороны ему теперь подступиться, чтобы ему не расцарапали лицо прямо тут. — У нас уже есть четвёртая подружка, ты свободен.              — Марлин!.. — недовольно шикнула Мэри, понимая, что это уже перебор, на что та закатила глаза, дуя губы, но дальше продолжать не стала, позволяя ей обратиться к Рабастану более дружелюбным и лояльным тоном. — И тебе привет, Баст… ты что-то хотел?              — Да… не хочешь сходить прогуляться ненадолго вдоль озера? Просто короткий разговор на минут десять, — пытаясь выдать весь максимум возможной информации, чтобы умно смягчить настрой Алисы и Марлин в его отношении, слабо пожал плечами, скрытых белой шелковой рубашкой, Рабастан да улыбнулся чуть шире.              Поначалу Мэри от такого предложения даже растерялась… задумалась невольно о том, что, сиди тут Сириус, их с Рабастаном разговор закончился бы ещё на слове «привет».              Но, раз его тут не было, то и воля действий у Мэри была значительно шире, что в комбинации с возникшей мыслью в голове, которая мешала её осуществить, вышло просто невероятно хорошо. Можно даже сказать, что крайне удобно, потому отказываться от столь интересного предложения было бы глупо.              Да и просто хотелось узнать, о чём Лестрейндж с ней хочет поговорить. Потому Мэри улыбнулась ему в следующий момент слабо, более дружелюбно, чем прежде, да пожала плечами.              — В целом, я не против… — кивнула следом, а затем перевела взгляд на девочек, чуть хмуря брови, чтобы они не вздумали продолжать давить на Лестрейнджа, что, судя по их лицам, выражавшим сомнение и настороженность, они очень хотели сделать. — Я вернусь через минут десять-пятнадцать, окей? Подождите меня здесь, пожалуйста.              — Ладно… если что — кричи, — добавила Алиса, словно мама-птица, которая переживает за своего птенчика, но потом закатила глаза, когда Мэри почти что пригрозила ей за такое кулаком. — Ладно-ладно. Развлекайся, мы здесь подождём.              Мэри не ответила, но улыбку с такой формулировки не сдержала, после чего, не медля, чтобы девочки не дай Мерлин не заподозрили Рабастана в каком-нибудь похищении нюхлей, резво поднялась на ноги, оттряхивая светлые джинсы от травы, да пошла следом за Рабастаном, чувствуя спиной два всё равно настороженных такой прогулкой взгляда.              — Тебе стало лучше?.. имею ввиду твой ушиб головы, — решил начать разговором первым Рабастан, стоило им только отойти на приличное расстояние от девочек и зашагать вдоль озера, которое крайне красиво блестело от солнечных лучей, словно туда насыпали тысячи натуральных бриллиантов.              Впрочем, Мэри насладиться его красотой не успела — от такого вопроса коснулась невольно головы в том месте, куда ранее получила прилёт бладжера.              По сути, оно уже не болело, но, стоило вспомнить ту фантомную боль, которая преследовала её в мае, Мэри всё равно скривила слабо губы, радуясь, что теперь она полностью вылечилась и ничего у неё не болит.              Так ещё и улыбнулась следом от воспоминаний о том, что за свою выходку Эван получил сполна, хоть и не так, как хотел бы Сириус.       Хотел он одно, но получилось сделать другое, чего, впрочем, было достаточно, чтобы Мэри ещё целый день смеялась с того, что у Эвана с самого утра уши были размером с кружку, потому что он крайне неудачно выпил тыквенный сок, в который Блэк подлил зелье.              Из лазарета Мэри тогда выписали не через неделю, как планировалось изначально, а через полторы, чтобы она успела полностью восстановиться и не мучиться головной болью на парах.              Так что её маленькие каникулы прошли невероятно «нежно», восстанавливая её организм целиком — она очень сладко отсыпалась за весь месяц, в течении которого ранее её мучали бессонница и кошмары. Спала Мэри невероятно крепко и долго, не позволяя себе просыпаться раньше, чем к обеду, хоть и ближе к вечеру она часто довольно нервно задумывалась о том, почему ей эти сны снятся или будут.              Да… со слов мадам Помфри, после того как Мэри в общих чертах поведала ей свою ситуацию, это были обычные нервы и волнение, но какое-то внутреннее чутье подсказывало ей, что это далеко не так.              Она не могла называть эти сны «вещими», а может просто не хотела воображать из себя провидицу, но они явно были связаны с её собственной магией, а точнее с её всплесками.              Вдруг, она может пробиваться из тела и через сны, кошмары?       Вдруг, у неё и правда этакое всплески магии, о которых она читала в фолианте ещё в январе? Точно Мэри, как бы того не хотела, ответить, увы, не могла, ибо это были лишь возможный вариант, за который она зацепилась по простой причине, что он, по сути, у неё был единственным на примете. Чтобы узнать, что вообще с ней, — или с её магией происходит, — нужно было спрашивать непосредственно у папы, как и предлагал ей Сириус.              Очевидно, что он должен знать о чем-то таком, по крайне мере слышать за свою долгую жизнь, ибо Мэри сомневалась, что её случай единственный или редкий. Просто поинтересоваться этим она сможет только на летних каникулах, так как писать это в письме она немного боялась, — мало ли, перехватят? — да и нагружать сейчас папу совершенно не хотелось, ибо мама писала в недавнем письме о том, что последние несколько дней папа лежал дома, ибо приболел.              Ничего серьёзного с её слов, просто обычная усталость, из-за которой организм пытался выбить себе пару дней полноценного отдыха, но Мэри наседать на папу всё равно не хотела. Не хотела, чтобы волновался и тратил свой редкий выходной, пусть и по болезни, на решение её странной проблемы, которая не беспокоила её уже месяц, с тех самых пор, как выдала устами Сириусу все горести сердца, которое он утешил.              А значит, можно немного подождать.              — Да не болит уж, — Мэри улыбнулась слабо да отмахнулась следом, скрещивая руки на груди. — Мадам Помфри чудесна, ничуть не уступает травнице из Ильверморни, которая зимой лечила меня неделю, когда я заболела после четырнадцатого февраля. Так что… даже шрама не осталось — Эвану не повезло.              — Ему не повезло, что он в целом является тем, кто есть, — тихо фыркнул Рабастан, а Мэри, услышав эти, покосилась на него удивлённо, но ничего не сказала. — Ещё раз прими мои извинения, что ни разу не смог навестить тебя в лазарете — профессор Слизнорт решил, что я бесконечный поток живой энергии и закидывал меня муторной работой «старосты на побегушках».              — Всё я порядке, не переживай, — Мэри сморщила нос, едва ли придавая значение тому, что Рабастан не смог навестить её лично — этим отлично и полноправно занимался Сириус. — Наоборот, благодарю, что передал конфеты. Вот это и правда было приятнее. Кстати… веточка сирени — не от тебя?              Мэри знала, что не от него — очевидно, что её оставил Сириус после того, как провёл с ней час перед сном. Просто взыграло любопытство, захотелось выяснить, как Сириус умудрился эту веточку достать, ибо сирени в округе Хогвартса и даже Хогсмида Мэри нигде не видела.              Мало ли, этот знает?..              — Веточка сирени?.. — неуверенно вторил её словам Рабастан, хмуря брови, а Мэри слабо кивнула. — Нет, это не я, точно. Может, Сириус? Такое вполне в его характере. Да и профессор Стебль рассказывала, что после пары у четвёртого курса Гриффиндора и Когтеврана кто-то оборвал ветку сирени в её теплице. Так что, склоняюсь к тому, что либо он, либо кто-то из твоих друзей?              —А-а… поняла-поняла, — закивала Мэри в следующий момент, невольно улыбаясь шире от мысли, что ежели профессор Стебль прознает, что это сделал Сириус, то точно не позволит им двоим взять Травологию как основную дисциплину после пятого курса.              Но зато как было приятно это слышать… Сириус вёл себя не иначе, как принц из сказки, особенно в последнее время. Просто веточка сирени — ещё одно подтверждение.              — Благодарю, Рабастан…              — Не за что, — Рабастан улыбнулся довольно дружелюбно, окидывая её коротким взглядом. — Обращайся, если что. Я как староста часто замечаю то, чего не видят или не знают другие.              Мэри, услышав это, захлопала сначала глупо глазами, немного тормозя, но затем, впрочем, кивнула, давая понять, что всё поняла. Хотя, на самом деле, вопросов у неё было много, и некоторые из них, особенно сейчас, гложили до сих пор.              Например то, почему Рабастан общается с ней так, словно всё хорошо.              Словно для чистокровных семей она — одна из самых уважаемых девушек, которая всецело поддерживает их идеалы, придерживается светского этикета да и в целом вхожа в их общество.              Словно она не имеет никаких тёрок с его знакомыми с факультета, а он сам не ведёт странные игры с Регулусом, истинную суть которых Мэри понять так и не смогла.              Блэк слишком часто в своей убедительной манере съезжал с темы, будто пытался убедить подругу в том, что ничего вообще не происходит и никаких скрытых разногласий между ним и Рабастаном вообще не существует, да и в последний месяц тему эту уже как-то не затрагивали, потому что Мэри поняла, что Регулус отвечать ей не собирается, даже из-за дружбы.              Наверное, поэтому у неё было слишком сильное ощущение, что её надуривают.              Из-за этого сразу найти, что ответить Рабастану, Мэри не смогла, замолчав на время, чтобы немного подумать и сформулировать свои вопросы в голове более конкретно.              Отчего между ними повисло безмолвие, пока они шли вдоль озера дальше, ощущая, как ветер касается свежо кожи, помогая справиться с жарой, а аромат воды навивает воспоминания о том, как хорошо в городах, где много-много рек.       — Можно… я у тебя кое-что спрошу? — поинтересовался он следом, кидая на Мэри внимательный и цепкий взгляд, но не такой, каким мужчина смотрит на женщину, каким Сириус смотрит на саму Мэри, ибо этот… словно искатель пытается найти в раскрытой книге ответ на вопрос о бренности и сути бытия.              — Смотря… что? — чуть подумав, кивнула Мэри, стараясь все же на друга не смотреть даже краем глаз.              — Просто у меня ощущение… хотя я могу ошибаться, что ты меня боишься? — то ли спросил, то ли утвердил Рабастан, причём крайне этим взволнованно, на что Мэри поначалу только и могла поджать губы.              Помолчала, глядя себе под ноги... боится ли она его? Нет. Ощущает ли себя странно и двоякое от общения с ним? Больше да, чем нет.              — Нет… я не боюсь. Глупо бояться. Я скорее… вот честно, Баст, я тебя не понимаю, — Мэри вздохнула, решив выкладывать карты на стол сразу, так как смысла тянуть всё и дальше, когда есть возможность узнать, больше не было. — Понимаешь… с моей стороны ты ведёшь тебя слишком странно. Сначала… позволяешь своим чистокровным дружкам со Слизерина глумиться над магглорожденным первокурсником с Гриффиндора. Потом я узнаю, что у тебя и Регулуса какая-то странная… если её так вообще можно называть, вражда, так как вы откровенно друг друга не переносите на дух и тому подобное. Он часто слишком остро реагирует на тебя, а ты ведёшь себя так, словно только и рад его извести. А потом…              Мэри вздохнул, пожимая плечами.              — Ты пытаешься водиться со мной. Согласись странно, правда? Это всё похоже на дешёвую сценку, где герой сближается с героиней, чтобы через неё подгадить её другу, например, а он в упор этого не замечает. Слишком тривиально, — Мэри сморщила нос забавно, словно в отвращении от смысла своих слов, а затем, чуть помолчав, как бы невзначай, добавила… — Учти, я тебя спасать и делать хорошего мальчика не буду.              Рабастан, услышав последнее предложение, не удержался и прыснул коротко кулак, на что Мэри только улыбнулась слабо, радуясь, что и атмосферу разбавила, и дала чётко понять, что не дура.              — Поверь, последнее, что я хочу, так это чтобы девушка помогала мне исправиться как мальчишке, — подыграл ей Рабастан, медленно останавливаясь, чтобы встать к ней лицом к лицу… затем, впрочем, улыбка его пропала, а голос стал более виноватым, но уверенным. — Но ты права… выглядит и правда именно так. Регулус?.. Поверь, мне нет смысла пытаться как-то подставить его через тебя — я в любой момент могу сделать это дома через кучу других вещей, учитывая, что его старшая кузина замужем за моим братом. Поэтому способ довольно бесполезный, но важнее то, что мне абсолютно не нужный. Только…              Рабастан нахмурился немного недоуменно, на что та сощурила глаза.              — Мэри, с чего ты взяла, что я одобряю травлю над магглорожденными?              — Так я у тебя уже спрашивала это, — Мэри фыркнула да насупилась, скрестив руки на груди. — Забыли? Январь. Ты стоял с Эваном и его дружкам, а когда они решили морально придавить магглорожденного парнишку ты ничего не сделал и просто ушёл. Эдвард, тот самый мальчик, всё рассказал… ты сказал, что я пойму всё позже. А теперь говоришь это?..              — Мэри… не знаю, что тебе сказал этот Эдвард, но на тот момент я понятия не имел, что они собираются сделать, — Рабастан говорил настолько уверенно — как истинный Лестрейндж — что Мэри притихла, позволяя с его же напора объясниться более ясно. — Я даже не знал, что мальчик магглорожденный. Эван сказал, что он подслушивал их разговор и хотят объяснить ему, что так делать нельзя. Может, я мог бы задержаться, но в тот момент мысли у меня были вообще в другом месте, потому что на тот момент у нас заболела Эмма Ванити, на носу стоял матч Слизерина с Пуффендуем, а профессор Слизнорт поручил решать эту проблему мне. Поставил перед фактом, что я каким-то образом за три дня должен поставить Ванити на ноги, чтобы матч она отыграла победой. Так что… я тогда был слишком занят, чтобы придавать значение мальчику с Гриффиндора или задержаться, чтобы помешать тому, о чём не знал.              — Баст… — Мэри вздохнула, недоверчиво глядя на него, но как-то стыдливо, что продолжает давить, когда объяснили ей всё крайне чётко и понятно. — Понимаешь… это звучит немного странно. Ты учишься с Эваном четыре года, знаешь весь его скотский характер и отношение к людям, и не смог догадаться, что мальчику явно не поздоровится? У него наверняка это было написано на лбу с самого начала.              — Мэри… я отчасти согласен, что звучит глупо и твои слова имеют смысл, а отчасти — нет.              Рабастан вздохнул, давая понять, что имеет своё мнение на эту ситуацию, а Мэри хоть и не понимала этого, но молчала дальше, не перебивая его.              — Я… тоже живой и не могу ежесекундно следить за тем, что происходит вокруг меня. Иногда бывают осечки, иногда люди бывают слишком заняты, чтобы обратить на что-то внимание. Ты права… что, зная Эвана, я мог догадаться. И за это мне действительно совестно, что я допустил такую ситуацию и как староста, и как человек. Но я… я тоже человек, и, увы, могу что-то не заметить. Человеческий фактор. Чистокровные его не любят, но я его «уважаю». Все мы люди, так что… я правда тогда осёкся и допустил нарушение дисциплины и моральных норм. Но это не значит, что я поддерживаю действия этого зазнайки.              — Ладно… ты прав, извини, — Мэри, соображая от его отрезвляющих слов более ясно, виновато прикусила нижнюю губу, понимая, что немного перегнула палку, забыв о вещи, свойственной даже ей. — Я погорячилась… не хотела тебя ни в чем обвинять, извини. Но… Баст, какое в итоге у тебя отношение к тому, что происходит вокруг?.. ты понял, о чём я. Это… действительно важно, потому что я запуталась.              — Честно говоря… — Лестрейндж как-то обречённо вздохнул, удручённо отводя взгляд в сторону озера за спиной Мэри… поджал уголки губ, будто сам устал об этом думать, ибо так и не смог прийти к внятному ответу на свои размышления. — Я и сам уже не понимаю. Слишком сильный диссонанс.              — Почему?.. — всё ещё неловко уточнила Мэри, надеясь, что такой вопрос не покажется наглым… хотя, не желай Рабастан делиться с ней чем-то столь личным и тревожащим, то даже не звал бы её на разговор.              — Пойдём присядем? — спустя несколько секунд тишины предложил Рабастан, в следующий момент кивая головой в сторону большого валуна, который валялся среди прочей груды камней.              Мэри не противилась — одарила его лёгким кивком головы, после чего пошла следом да уселась на камень, тотчас прижимая к себе колени и их обнимая, чтобы сидеть удобнее.              Разговор, очевидно, намечается не короткий…              Наверняка те пятнадцать минут пройдут быстро и через минут десять она обнаружит притаившихся Алису и Марлин, где вторая держит маггловский арбалет в сторону Рабастана, а первая ждёт, чтобы дать команда «пли». Пока сзади них кавалерия в лице Сириуса, которому дай фору и «принцессу» поскачет защищать.              — Думаю, и так всё очевидно, — Рабастан вяло пожал плечами, как-то пусто глядя в сторону озера, чего Мэри, впрочем, не видела, уставившись на носки своих бордовых туфель. — Довольно типичная ситуация чистокровных семей — внушения с самого детства о том, что волшебники находятся на вершине социальной пирамиды, и выше них, разве что, только создатель. А если некоторые семьи не верят в его существование, то для них волшебники что-то сродни местным божествам, которые пришли на смену божествам древним, которые покинули магглов, в них разочаровавшись. Я знаю… точнее, догадываюсь, что у вас с Джеймсом воспитание было раз в десять лояльнее и кардинально от прочего отличалось. Поэтому я догадываюсь, что целиком ты понять не сможешь, как… иногда тяжело в таких семьях, даже когда тебе закладывают превосходство и традиции не то, что с пелёнок, а с молока матери. И дети этому слепо внимают, едва ли желая что-то менять. Исключения бывают редко… хотя в последнее время часто, что мне поначалу и было неясно — сначала из дома сбежала Молли Пруэтт, ещё в конце шестидесятых, потом Андромеда дала матери понять, что та над ней власти более не имеет… Сириус — особый среди них. Он вообще против всех и в открытую, Молли и Меда старались найти точки соприкосновения вплоть до своего побега от отчаяния, а Блэк рубит с плеча прямо. Не удивлюсь, если и он через год-другой сбежит.              Рабастан прервался, чтобы спешно прочистить першившее горло, а Мэри мрачно поджала губы от мысли, что… Сириус может сбежать из дома.              Не из-за факта, а из-за вопроса, что с ним могут прежде сделать, раз он, в конце концов, на такое решится?               Не обязательно мать или отец, которые так или иначе довольно лояльно относятся к его выходкам и к нему самому — Беллатриса… миссис Друэлла Блэк, Арктурус Блэк или, что ещё хуже, кто-то из прихвостней Волдеморта. А они на давление, даже физическое, не поскупятся совсем.              И вот это уже было навевало мрачные мысли, от которых в горле встрял ком, а пальцы нервно сжали штанины джинс так, будто Мэри заранее знала, что именно так будет, оттого плохо ей было.              В моменте даже солнце стало припекать ещё гаже. В моменте хотелось подойти прямо сейчас к Сириусу и сказать ему прямо, что если он устал быть там, то он всегда может быть у неё… у них. Там, где ему рады и больно не сделают.              И Сириус ей поверит, Сириус за ней пойдёт. Сириус к ней придёт.              Мэри в этом, почему-то, была уверенна.              — Я тоже… был что-то сродни серой массе овц, которым родители вложили в голову всё это, и как жить жизнь иную я, по сути, не понимал, — Рабастан вздохнул, подогнув к себе одно колено, чтобы положить на него локоть. — Первые курсы школы… прошли именно так — магглорожденных я сторонился, много времени проводил в компании старосты Люциуса Малфоя и его друзей, которые эти мнения в моей голове подпитывали как корни кормят дерево. Другой жизни, как и прочие из нас, я не знал… точнее, не понимал, как так можно. А затем… началось то, о чём я говорил — сначала сбежала Молли Уизли, потом я каким-то образом сблизился с Медой, которая доучивалась последние курсы. Это случилось из-за Нарциссы, так как я был что-то сродни её протеже, а так как близких подруг у неё не было, она всегда ходила именно с Медой. Я…              Голос Рабастана дрогнул, будто он впервые в этом признавался левому человеку.              — Я первый узнал, что она и Тед Тонкс вместе. Цисси попросила меня найти её в школе, после чего я пошёл осматривать всю школу.. заглянул в один кабинет, а они там целуются. Андромеда Блэк и магглорожденный Тед Тонкс… наверное, это настолько поразило моё юное сознание, что я ещё минуту стоял как статуя и Меда не могла привести меня в чувства… но это не важно. Тогда моя картинка мира треснула сильнее, и Меда, заметив это, пояснила коротко — нет статуса крови. Есть только любовь… я понял тогда плохо, но пообещал ей молчать про неё и Теда даже под страхом смерти, потому что к Меде я был привязан не меньше, чем к Цисси. Которая… до сих пор не знает, что я был в курсе об отношениях Тонкса и Меды задолго до неё. Я так… я до сих пор не смог признаться — если бы я рассказал тогда, когда узнал, вероятно, Меду бы уже через год выдали замуж. А я не смог… сил не хватило подставить близкого человека. Хотя было совестно, что вру Нарциссе, которая действительно старалась слепить из меня что-то сносное, не давлением, а чем-то сродни материнской заботой.              — Ты любил Нарциссу? — сама не поняв, с каким конкретно подтекстом, уточнила Мэри, чуть хмуря брови.              Рабастан, услышав такой вопрос, не сдержал лёгкой улыбки от чужого забавного любопытства, в котором он умудрился признать собственное.              — Нет, — честно ответил он следом, вновь глядя на озеро. — Она была мне как сестра и любимая наставница. Да и я заведомо знал, что её родители уже давно договорились с Малфоями, чтобы та вышла за Люциуса замуж, чему Цисси, впрочем, не противилась, так как симпатия друг к другу тянулась у них с детства... так вот. Это очень пошатнуло привычное картинку мира, и я даже спрашивал совета у Меды, но от юных лет понять, что она имеет ввиду, не смог. Потом — да, но не тогда. Так что… через время я узнал, что в конце концов после выпуска из школы она сбежала из дома, но известно мне было мало — Люциус не знал всех подробностей, а Цисси не хотела разговаривать на эту тему, став более печальной, чем обычно. В то же время к нам поступил Сириус… и сходу завёл дружбу с Поттером. Я не могу сказать, что вас… не жалуют среди нас? Скорее… уважают, но ничего общего иметь не хотят из-за кардинально разных взглядов на вещи. Ваши… для них кажутся табу. Особенно последние двадцать лет. Брак Дореи с Чарльзом Поттером в начале сороковых этот немой конфликт смягчил, но, впрочем, ненадолго, так как Дорея полностью стала «своей» среди вас и, по сути, Блэков неофициально предала в том, что имела более либеральные и лояльные взгляды на мир, что благодаря Чарльзу Поттеру стало в разы сильнее. Поэтому, когда все в первый день узнали, что что Джеймс и Сириус стали друзьями, то всем быстро стало понятно, что второй от первого ничему «хорошему» — по мнению аристократии — не научит. Я был… в их числе. Он и до этого был своевольным, особенно когда дело касалось выражения мнений, а после того, как стал водиться с Поттером, Беллатриса то и дело жаловалась, какой он стал невыносимый. А всё ещё не понимал… как можно вот так. Жить без страха. Сириус не боялся наказаний, и не боится, если это всё равно позволяет ему жить по его правилам. А рамки в моей голове были слишком крепкими, въелись в кору мозга почти что с корнем. Тогда спросить было уже не у кого — Меда была далеко, а спрашивать подобные вещи у Цисси я не рисковал, боясь, что надавлю ей на рану из-за сестры. На время, впрочем, я эту тему оставил… я часто думал о ней, но ни к какому результату прийти так и не смог. Всё ещё было неясно, что можно иначе. Иначе, чем утверждали родители. А потом… потом наступило начало этого учебного года…              Мэри, услышав это, невольно хмыкнула беззвучно и беззлобно, чего Рабастан, погрузившись в собственный рассказ, не заметил.              — Ты начала общаться с Регулусом. Регулусом Блэком, который, по общепринятому мнению, был «примером» истинного чистокровного ребёнка, — Рабастан тихо вздохнул, медленно покачав головой. — А потом выясняется, что он начинает дружить с тобой. Я тебе честно скажу, Мэри, но поначалу я, как и все остальные, считал, что он просто хочет через тебя по какой-то причине отомстить брату и Джеймсу, чтобы поставить их на место. Это было мнение большинства и, вероятно, некоторые до сих пор так и считают. На тебя… мне было как-то всё равно — извини, если неприятно звучит, но так и было — а вот то, что Регулус по удивительной причине стал твоим другом… изумило и надломало все мои мысли окончательно. Время шло, а вы дружили всё теснее, становилось понятно, что Регулус с тобой именно дружит, а не пользуется. И тогда во мне, как бы сентиментально это не звучало, что-то сломалось окончательно. Я стал… пытаться понять, как можно иначе? Даже моя подруга Ава — твоя однокурсница со Слизерина — не понимала, что со мной происходит. Наверное, поэтому за неимением других вариантов, чтобы понять, как можно иначе, я начал пытаться общаться с тобой. Больше не к кому было обратиться, а ты, вроде как, та самая «хорошая девочка», которая не пошлёт к моргановой матери. По крайне мере, с самого начала. И… вот, наверное. Всё. Я просто… пытаюсь попробовать по-другому, так как мышление в моей голове постепенно меняется и меня самого это пугает, и как лучше вести себя дальше я попросту не знаю. Не понимаю.              Рабастан замолчал окончательно, медленно выдыхая, словно впервые за долгое время смог высказаться более-менее откровенно, хотя было очевидно, что так или иначе некоторые моменты он умолчал.              Но это же Рабастан.              Да и… судя по его рассказу, то, что он выговорил это, уже было хорошим достижением, которое могло намекать, что он был в самой возможной мере с ней искренен. Это было приятно. Приятно из-за того, что человек стал становиться собой.              И какую-то свою задачу, неизвестную ей, она выполняет.              Сначала, что лучше ответить, Мэри не знала, из-за чего некоторое время они просидели в тишине, которая прерывалась криком чаек, шумом озера и шелестом деревьев… шумом учеников, которые громко разговаривали неподалёку от них возле озера.              Солнце припекало приятно.              — Нельзя прожить свою жизнь для других и по чужим правилам, — Мэри сама не поняла, почему сказала именно это, но когда поток мыслей пошёл столь стремительно в её голове, молчать она не стала, обнимая себя за коленки крепче. — В этом и её суть — любить, слушать себя и не переживать из-за чужого мнения. Да, в теории звучит легко, а вообще на практике… но истина именно такая, Баст. Мы все люди, и неважно, волшебники или нет. Одни связаны с другими, как бы первые это не отрицали. Каждый в мире связан с другим. Мы все… одно семья? Вероятно. И друг другу делать больно… это гадко, Баст. Если делаешь это, значит, не любишь себя, а это самое страшное, когда не любишь себя… поэтому запомни, что нужно слушать себя. Если хочешь пытаться жить иначе — живи. Делай то, что собирался с самого начала. Набирайся опыта… и не переживай, если кто-то оставит тебя. Свои всегда с тобой. И друзья… и кто-то иные, наверное. И если будешь делать то, что хочешь, то, что правильно, они тебе помогут. Живи, Рабастан, а не существуй. А ответ на каждый вопрос придёт в должное время, если будешь ради него стараться.              Мэри слабо улыбнулась, действительно надеясь, что её слова Лестрейндж запомнит, что они отложатся где-то в его голове, душе, чтобы потом он мог делать правильные выборы. Жить. Жить и набираться опыта.              Даже если будет ошибаться, даже если будет больно. Главное, чтобы оставался собой и любил. А остальное второстепенное.              — Мэр… спасибо. Правда, спасибо, — спустя некоторое время молчания, протянул Рабастан, прежде облегченно вздохнув. А значит, её слова в его голове отложились. — Не удивительно, что Сириус к тебе так тянется. Сечёт, у кого нужно учиться уму… да и просто выбрал себе девчонку для объекта возжелания очень красивую.              Мэри, услышав это, распахнула глаза шире, чуть не подавившись воздухом…              — Кхм… ха-ха, ты о чём, Баст?.. — нервно уточнила она следом, переводя изумлённый взгляд на Лестрейнджа, который хоть и покосился на неё непонятно, но с её реакции позабавился.              — О том, что мне кажется, что ты Сириусу… нравишься, — более мягче сказал тот, будто переживал попутно, что данное открытие Мэри сведёт с ума, учитывая её реакцию.               А когда заметил, как она распахнула глаза ещё шире, коротко рассмеялся, медленно покачав головой.              — Он ведь смотрит на тебя так, будто ты к нему с Олимпа спустилась... звучит довольно тривиально, но это факт. У нас даже шутят иногда, что скоро Сириус доведёт мистера Блэка до очередного скандала с тем, что будет не только дружить с одним из Поттеров, но ещё и женится на одной из них.              — Ха-ха… Рабастан, ну ты что-то перепутал, — нервно пытаясь оправдаться, чем ещё сильнее поддержала догадки Рабастана о том, что она и Сириус друг другу нравятся, усмехнулась Мэри, алея еще гуще, словно вишня. — Мы с Сириусом просто друзья… ему вообще какая-то другая девчонка нравится, так что ты просто перепутал.              «Смотрит, словно спустилась с Олимпа… — невольно повторила эти слова Мэри в голове, чувствуя себя от них как-то странно, будто ей сказали какую-то правду, а она этого не поняла».              В груди что-то начало гореть.              Вероятно, сердце.              — Уверенна? — с короткой усмешкой уточнил Рабастан, на что Мэри ныпыженно сморщила нос и кивнула, боясь смотреть правде в глаза. — Как странно... ты подумай над этим. В конце концов, знаешь ведь слизеринцев — у нас отличная черта в виде прекрасной наблюдательности. Своего рода изюминка этого факультета. И если бы Сириус смотрел так на другую, никто бы про вас не шутил так, будто ещё немного и это станет фактом.              — Ха… хорошо, я запомню твои слова, — улыбнулась чуть ли не истерически Мэри, ощущая, как собственное сердце забилось в разы чаще… так часто, что быстрее попыталась съехать с темы, будто ещё одно слово и она сама побежит к Сириусу и на него запрыгнет. — Слушай… давай дружить?.. ну вот, как в детстве предлагаю — тогда такой фразой завести друзей было легче. Да и… если что, всегда смогу ответить на вопрос, который тебя интересует.              — Я и сам хотел предложить, если честно, — более облегченно и радостно её предложению улыбнулся Рабастан, кивая ей в ответ. — Надеюсь, и я смогу быть полезным. В любом случае — обращайся. Один этот разговор сделал меня должником тебе на несколько лет, так как твои слова и правда заставили задуматься ещё сильнее.              — Мне вполне хватит оплаты шоколадным конфетами и молочным коктейлем, — довольно промурчала, словно кошка, Мэри, чем вынудила Лестрейндж по-доброму рассмеяться.              «М-да… Сириус, Регулус и остальные — удушат меня толпой, — немного нервно усмехнулась Мэри, понимая, что друзья слушать её рассказы о том, что Рабастан «встал на пусть истинный» не будут, довольно резонно считая, что это может быть ложь. — Сириус вообще… глаза выколет!..»              — Я бы был не против тебе дать «аванс», сводив в Хогсмид, но, боюсь, если мы сейчас не вернёмся, твои подруги утопят меня в этом озере, — вывел её из короткой думы Рабастан, с легкой усмешкой кивая назад, куда посмотрев, Мэри заметила за кусками две макушки, которые уверенно считали, что их не видно.              — Ц-ц… пошли-пошли, сейчас они мне аванс будут платить, — закатила глаза Мэри, да резво встала на ноги, понимая, что девочкам достанется по самое «не хочу». — А то совсем обнаглели… а в Хогсмид завтра сходим — в кафе как раз будут подавать специальные вишнёво-сливочные милкшейки. Я их жуть как люблю…              Впрочем, в тот солнечный день Мэри Хогсмид всё равно посетила, просто уже не в компании Рабастана, как могло быть, а вместе Регулусом, который от скуки позвал её бесцельно фланировать по улице, так как сидеть в подземельях ему надоело.              Отказываться Мэри не собиралась — всё равно хотела узнать, как он собирается проводить летние каникулы, что уточнить важно было заранее, чтобы у неё была возможность поговорить с родителями насчёт возможного приезда к ним в гости не только Сириуса, но и Регулуса.              Который, по её мнению, шагая сейчас подле неё, одет был невероятно ужасно.              — Нет, Регулус, ты всё-таки серьёзно? — тихо хмыкнув, уточнила Мэри, окидывая его с ног до головы, чтобы в десятый раз за их бесцельную прогулки ужаснутся тому как ему не жарко в классических брюках и черной тонкой водолазке, на которой он закатил рукава. — У тебя нет обычной одежды? Футболок и длинных шорт там… как ты ещё не спарился?              — Это натуральная ткань, Мэри, — Регулус слабо усмехнулся, засунув руки в карманы брюк. — В ней тяжело сгореть от жары. Да и вечера до сих пор прохладные. М-м… футболка и длинные шорты? Ты сама-то представить меня в таком можешь?.. в любом случае, мне и так нормально. Не жарко. Майки и футболки по части Сириуса. Да и есть что показать.              — Иногда я забываю, какой ты чопорный, — Мэри закатила глаза, а потом отвела взгляд в сторону и покраснела от слов — будто брошенных специально — о том, что Сириусу «есть что показать», под чем Регулусом подразумевал неплохое телосложение для его возраста. — Я тебя всё равно на летних каникулах впихну в новинки семидесятых, хоть весь изведись на дерьмо… кстати. Как планируешь их провести?              — Ничему особенным, — Регулус безразлично пожал плечами, продолжая вместе с Мэри шагать по главной улице Хогсмида. — В июле нас с Сириусом ждёт ежегодный бал, который не по своей прихоти устраивает мама. Она такие вещи не любит, но ей нужно… скажем так, поддерживать мнение других о семье. Да и тётя Друэлла вся разворчится, если родители не соберут всю роскошь аристократии с своём доме. А потом ничего интересного — редкие визиты в гости к знакомым родителей. Может, поедем в Марсель на неделю, чтобы отдохнуть. Но это вряд ли — туда едут чета Розье, лица которых отец на дух не переносит. Если увидит во время отдыха — всю неделю жаловаться и всем портить настроение будет. А ты что собралась делать?              — Ничего интересного, — Мэри более уныло пожала плечами, следом себя за них же и обнимая. — Навряд ли мы в этом году поедем куда-то. Сам понимаешь, почему именно… я и не особо стремилась, если честно. Поэтому все дни будем торчать с Джеймсом дома и ворчать друг на друга как дед с бабкой. Но это если к нам не придут друзья… так что, может, если бы существовала вероятность, что родители отпустят вас двоих к нам на лето, ты бы поехал? Сириус точно приедет, я в нём не сомневаюсь… ой, то есть, я его знаю. А ты бы… хотел приехать?              Регулус ответил не сразу — помолчал, будто специально, чтобы нервы потрепать, к чему он имел особый скрытый талант, а затем едва заметно улыбнулся и кивнул.              — Да, Мэри. Я бы хотел погостить у вас некоторое время, — заявил он следом, а Мэри победно улыбнулась, радуясь, что всё уже складывается так, как хотела она. — Не думаю, что возникнут сильные трудности, чтобы отпроситься к вам. Конечно, всё зависит от отца. Но если сможем с Сириусом уговорить маму, то та быстро найдёт верный подход к отцу. Если, впрочем, захочет. В любом случае, вариантов много, сильно не переживай. Просто… дай время.              — Без проблем, — отмахнулась Мэри, понимая, что половина пути и даже одобрения чужих родителей получено. — Я, конечно, не представляю, как возможно такое, что твои родители отпустят вам двоих… но буду верить тебе. Если что попросим подсобить тётю Дорею — она всё равно придёт вместе с дядей Чарльзом и просто по старинке отпросит не только Сири, но и тебя.              — С твоих уст «Сири» звучит очень мило, — внезапно выдал с легкой усмешкой Регулус, будто решил поиздеваться, а Мэри, едва ли найдя, что на такое сказать, в новый раз за весь день зарделась, отводя взгляд в сторону да заправляя прядку волос за ухо.              Вероятно, Регулус очень хотел сказать что-то ещё, но в последний момент передумал, решив сохранить вопрос, — или тайну, — на своих устах.              Мэри давить не стала, дав ему возможность на время утаить то, что хотел сказать, зная, что потом, если повезёт, всё равно ей скажет.              Потому и позволила тем самым, ничего далее не сказав, на некоторое время повиснуть тишине, чтобы просто… насладиться тишиной между ними, вероятно? Мэри её сама по себе любила — не хватало иногда просто помолчать. Помолчать, ощущая момент вокруг, слушая мир вокруг и то, что он из себя представляет.              К вечеру солнце печь почти перестало, позволив, ибо Регулус не ошибся, прохладным вечерам опуститься на землю, из-за чего Мэри укуталась в джинсовку, — ту самую, которую отдал ей Сириус в начале года, — плотнее, чтобы не продрогнуть от холода и не пойти по комнатам слишком рано.              Улыбнулась невольно, что каким-то удивительным образом на джинсовке сохранился чужой аромат парфюма из роз и табака… сочетание довольно странное, но Мэри нравилось. Сириусу оно подходило слишком сильно, прям… подстать. Именно так.       А может, ей просто нравилось, как он пахнет, вот и всё.              Но делать вздохи она точно стала глубже, будто желая этот аромат, перемешанный со свежестью прохладного вечернего ветра, сохранить в лёгких.              Так хорошо, что дышать полной грудью приятнее.              Особенно в Хогсмиде, который, честно говоря, понравился ей с самого начала.              Здесь всегда ощущалось всё… как-то иначе. Уютно и приятно, можно сказать по-рождественски даже летом, и с чем именно это связано Мэри понять не могла. Просто так ощущалось, просто в голове от вида этой деревни возникала именно такая нежная ассоциация.              Здесь, особенно когда потеплело, слишком хорошо стала ощущаться атмосфера и настроение будущих летних каникул, когда можно будет гулять до ночи и до упаду, наслаждаться и солнцем дневным, и вечером прохладным. Даже закаты тут были очень красивые, по крайней мере сегодня — малиново-оранжевый, предвещающий на завтрашний день крайне жаркую погоду, от которой им всем придётся искать укрытие в кафе, лишь бы там сделали им холодные, чуть ли не как мороженное, милкшейки, которые часто Мэри напоминали американские, которые всегда продавали в деревушке близ Ильверморни, где на местной магической ферме можно было купить не только молока, но и, если заплатить пару центов, натуральный и свежий милкшейк из ягод, которые выращивают буквы неподалёку.              Вкус — невероятный, а освежает в жаркую погоду настолько хорошо, что в какой-то момент становится холодно.              В Хогсмиде, впрочем, милкшейки были менее натуральными и холодными, и, вероятно, они были единственной вещью, по которой Мэри могла бы скучать, а оттого и желать вернуться в Ильверморни.              Она в целом туда возвращаться не хотела.              Адриана там больше нет, стены, даже вычищенные до черновой отделки, будут отдавать смрадом. Страхом и кровью, от фантомного аромата которой у Мэри даже сейчас прошли мурашки по спине, что пришлось встряхнуться, чтобы эти мысли отогнать.              В какой-то момент даже захотелось встать под душ и скрести себя и свою кожу мочалкой, будто аромат страха и крови въелся даже туда… сдержаться смогла, но и сама не поняла каким образом.       Может, потому, что запуталась в чужую джинсовку, которая в моменте вообразилась вещью, которая защитит её от всего плохо и всей боли, плотнее… может именно так. Создалось ощущение чего-то родного, слишком близкого, и всё. Стало легче.              Даже слишком.              Потому и возвращаться не хотела — там не будет его их. Всех близких, которых она умудрилась, сама до сих пор не веря в это, найти здесь.              Стать любимой и нужной.              — Мэри… — та захлопала глазами, вылезая из лёгкой дымки накатившего морока, вопросительно уставилась на Регулуса. — Прости, что прерываю учёные думы, но глянь вон туда.              Блэк кивнул головой, и Мэри более ничего не оставалось, кроме как посмотреть туда, куда указал он… заметила бар «Три метлы», возле которого не приметила ничего особенного, успев даже подумать, что Регулус просто решил поиздеваться.              А уже через пару секунд распахнула глаза шире, приоткрывая губы да тут же смыкая их обратно от лёгкого немого шока.              Просто потому, что в метрах так пяти от входа стояли Джеймс и Лили, очень активно, — и даже крайне мило, — о чём-то разговаривая… брат, как обычно, не мог никак совладать с эмоциями, всё держа руку на затылке так, что сейчас прочешет там дыру, да рассказывая что-то внимательно слушающей Эванс, которая, одетая в симпатичное жёлтое платье из лёгкой ткани в цветочек, слушала его внимательно, пытаясь скрыть румянец на щеках да кивая ему в ответ во время редких вопросов… или просто чтобы показать, что она его слушает и ей не всё равно.              — Я думала, Лили сейчас гуляет с Северусом, — с легкой усмешкой протянула Мэри, да прищурилась слегка, надеясь увидеть их эмоции получше.              — Видимо, компания Джеймса оказался приятнее…              — Стой-стой!.. посмотри!.. — тихо, крайне спешно протараторила Мэри, вынуждая Регулуса сначала посмотреть на неё с лёгким глухим вздохом, а затем перевести взгляд на Джеймса и Лили.              Где первый замолк внезапно, от волнения начиная чесать затылок сильнее, будто ещё чуть-чуть и от ожидания по всей видимости ответа от призадумавшейся Лили сойдёт с ума.              Мэри не имела понятия, что конкретно спрашивал брат и что в конце концов ответила ему подруга, но когда тот распахнул глаза и улыбнулся как дурак, ей стало слишком смешно, что подавить порыв смеха, который бы выдал их «слежку» ей пришлось через силу. Вероятно, даже Регулус рядом позволил себе слегка приподнять уголки губ, с брата лучшей подруги откровенно забавляясь.              Потом, впрочем, в какой-то момент стало не до смеха…              Джеймс, что было видно даже с их расстояния, побледнел слишком резко да затрясся так, будто его накрыла сильнейшая лихорадка в мире, которая ещё чуть да остановит его сердце,              Но, как оно обычно бывает, Джеймс работал на опережение — в следующий момент он слишком, слишком быстро протараторил что-то удивленной и даже обеспокоенной его реакцией Лили, а затем, не задерживаясь ни на миг, дернулся да бросился прочь, через несколько секунд заворачивая на дорогу, которая ведёт до Визжащей Хижины              Мэри, переглянувшись с не менее настороженным Регулусом, медлить не стала, потому что причин, почему Джеймс на что-то мог отреагировать вот так, в её голове не было.              — Эй… Лили!..       Мэри помахал подруге рукой, привлекая на всякий случай её внимание, чтобы она не отошла далеко, а затем в течении крайне спешных по ощущениям секунд на пару с Регулусом оказалась подле неё, задумчиво хмуря брови.       — А что… случилось? Почему Джеймс так внезапно убежал?              — Я… я не знаю, Мэр, — Лили растерянно и даже будто неловко пожала плечами, кидая удручённый взгляд в сторону поворота, куда до этого свернул убежавший Джеймс. — Он предложил мне прогуляться в следующее воскресенье… я и согласилась, мол, почему нет, мы же друзья? Сначала так обрадовался, а потом резко изменился в лице, сказал, что ему срочно надо уйти… и вот. Ни слуху, ни духу.              Мэри, услышав это, сначала замерла ещё более растерянно…              А затем улыбнулась широко от мысли, которая рефреном закричала в голове, называя себя безусловно правой и действительной. И Мэри, почему-то, в том, что внутренняя интуиция её не обманывает, была уверена на все сто процентов.              Но проверить свои мысли хотелось жуть как сильно.              — Лили… мы пойдём, ладно? — Мэри улыбнулась подруге пошире да схватила Регулуса за локоть спешно, чтобы уже в следующий миг, под оторопевший взгляд Лили, броситься в ту сторону, куда направился Джеймс, подруге крича уже на ходу.. — Увидимся вечером в комнате!..              Ответа, вполне очевидного, Мэри уже не дождалась, резво заворачивая с Блэком в тот самый поворот да скрываясь вместе с ним от взора Лили, которой не оставалось ничего, кроме как пожать плечами да пойти неспешно в сторону школы, надеясь потом получить ответ о том, что всё-таки случилось, вечером.              — Мэр… куда ты так бежишь? — слабо нахмурился Регулус, между тем послушно следуя за ней попятам. Огляделся коротко по сторонам, вздыхая… — В Хижину, да?              — О-о… ты уже должен был догадаться, — просмаковала предвкушающе Мэри да пошла еще быстрее, желая как можно быстрее лицезреть то, что, вероятно всего случилось.              Регулус, вновь вздохнув, противиться не стал.              Оказавшись возле забора, которым была огорожена Хижина, да быстро оглядевшись по сторонам, чтобы убедиться, что их никто не видит, оба юркнули побыстрее во дворик, где уже было слышно странный грохот из дома… такой, от которого глаза Мэри засияли предвкушением ещё ярче, от которого она чуть ли не снесла входную дверь по пути, настолько сильно желая лицезреть всё наяву.              Потому в Хижину буквально влетела — а Регулус, прикрывая дверь, за ней — мигом оказываясь в гостиной…              Да замирая на месте с распахнутыми глазами оттого, что, она в ней увидела. Ибо бегал там самый настоящий…              Олень?..              Который, словно позабыв, кем он является, носился туда-сюда, снося вещи со столиков и полок рогами, наворачивая круги вокруг дивана, пока в это время в дверной проёме, который вёл на кухне, стояли Римус с открытым ртом и смеющийся звонко Сириус, за которым стоял напуганный до жути Питер, который, казалось, ещё чуть-чуть и от страха свалится в обморок.              — Это что… Джеймс? — не веря своим же словам, оторопело уточнила Мэри, пока за её спиной медленно и настороженно остановился Регулус, да перевела взгляд на Сириуса, который, заметив её, улыбнулся жуть как красиво еще шире и кивнул, её догадки подтверждая. — Да ладно!.. твою ж мать…              — Мерлин… его анимагическая форма — олень… — вновь разразился вспышкой смеха Сириус, кое-как хватаясь за дверной косяк, чтобы удержаться на ногах оттого, как ему смешно… и как ему смешно от шуток, которые рефреном били в голове и которыми ближайшую неделю он ласково будет награждать Джеймса.              Мэри, услышав это, не удержалась да прыснула в кулак, наблюдая с откровенной забавой за тем, как Джеймс поворачивается на друга недовольно и дует ноздри, будто ещё миг и пойдёт ненависть сносить его рогами.              Пока сама тихонько пошла вперёд, испытывая очередную для неё волну дикого любопытства, и, дойдя до брата, остановилась медленно на месте, уже через секунду касаясь чужих рогов, чтобы понять, какие они на ощупь.              Всё-таки… не каждый день есть возможность погладить оленя, который по-совместительству является ещё и твоим братом.              — Сохатый… — гордо так улыбнулась Мэри, медленно качая головой да цыкая, словно всё ещё не веря в происходящее. Фыркнула тихо через пару мгновений… — Неужели то, что Лили согласилась с тобой на дружескую прогулку, стало самым счастливым моментом в твоей жизни?              — Кхм… «дружескую прогулку»? — неловко уточнил Римус, будто боялся, что услышал её сейчас неправильно, да посмотрел настороженно сначала на неё, а затем на Джеймса, который, вероятно, будь он в человеческой форме, обязательно бы закатил глаза.              — Ага, — кивнул Регулус, спокойно присел на диван и без особого интереса разглядывая брата своей подруги. — Даже уточнила — именно по-дружески.              — Так он буквально забежал сюда со словами, что Лили согласилась пойти с ним на свидание и тут же превратился в оленя, — пояснил Римус, переглядываясь с Мэри, которая захлопала глазами, чуть приоткрывая губы…              А затем рассмеялась звонко, медленно качая головой.              Джеймса, будучи на слишком сильных эмоциях от разговора с Лили, просто взял и… не понял её слова, уверенно считая, что Эванс согласилась пойти с ним не иначе как на романтическое свидание. От этого, казалось, стало смешно уже просто всем, даже Регулусу, который улыбнулся чуть шире обычного, тихо усмехаясь с чужого прокола.              — М-да… друг, ты и правда олень, — усмехнулся Сириус, оказываясь в следующий момент подле Джеймса, чтобы в поддерживающем жесте похлопать его по спине. — Анимагическая форма и правда показывает, ха-ха, наши истинные сущности…              Джеймса, услышав это, в ответ только фыркнул да стукнул недовольно копытом по полу, как бы намекая, чтобы друзья вежливо закрыли свои рты и перестали над ним издеваться.              — А как… как он станет человеком обратно? — поинтересовался Питер, всё продолжая стоять в дверном проёме, будто до жути боялся подойти к оленю, считая, вероятное, по какой-то причине, что первое время анимаги… не в себе?              — Пит… мы же сто раз повторяли инструкцию, — Сириус фыркнул, закатывая глаза, а затем, не глядя на друга, без особого интереса кивнул головой в сторону кухни. — Принеси ему его волшебную палочку.              Питер, впрочем, сделал это крайне быстро — кивнул, скрываясь на кухне, а вернулся уже через несколько секунд, безропотно передавая чужую палочку в руки Сириуса. Который, без благодарностей забрав её, чуть подумал да наклонился вниз, когда её прямо на пол перед Джеймсом        — Валяй, — кивнул он следом, указывая на палочку. — Блять, ну извини, копыта — не пальцы, так что только так. Сам виноват, что твоя самоидентификация — олень. Сконцентрируйся.              Мэри, услышав это, усмехнулась тихо, краснея следом оттого, как Сириус, заметив это, подмигнул ей, заставляя раз за разом робеть её каждым своим жестом… скрестил потом руки на груди, кое-как оторвав взгляд от Мэри, да перевёл его на друга, который, очень сильно желая закатить глаза, но уже будучи человеком, встал на волшебную палочку в кривой попытке вернуть себе человеческий вид.              Сделал он это, на удивление, довольно быстро, — вероятно из-за того, что на него смотрели каждый не моргая и ему было слишком неловко, — после чего недовольно размял плечи, окидывая друзей и сестру презрительным взглядом.              — Пф-ф… посмотрю я на ваш счастливый момент, — фыркнул он следом, да окинув их всех вновь взглядом осуждающим, развернулся и поплелся на кухню, чтобы отойти от первого успешного обращения. Добавил себе под нос тише… — Согласилась же…              — Так… думаю, повод выпить — отличный, — довольно просмаковал Сириус, скрещивая руки на груди да качая медленно головой… пошёл следом за другом в сторону кухни, кидая на Мэри беглый, но мягкий такой взгляд, будто ждал, что она пойдёт за ним. — Теперь у нас есть Лунатик и Сохатый… отличная идея, Мэр. Умница.              Мэри, услышав это, вновь оробела… и, может быть, пошла бы за ним следом, пока он уже скрылся вместе с Питером на кухне, но внезапный монолог Римуса отвлёк её. Вынудил остановиться, не успев сделать и шага, да глянуть внимательно на него, чтобы понять, что случилось.              — До сих пор не могу поверить… что вы все пошли на это ради… меня? Наверное, — Римус улыбнулся неловко, обнимая себя за плечи будто в старой попытке таким способом защититься от возможного осуждения, всё никак не привыкнуть до сих пор, что единственное, что он получит — поддержку.              — Эй… расслабься, — Мэри улыбнулась мягко, кладя ему ладонь на плечо в привычном дружеском жесте, который хоть и был тривиальным, но ей очень нравится.              Сказала дальше как можно ласковее, зная, как важно слышать заботу когда морально всё еще тяжко.              — Видишь ведь, что с Джеймсом всё прошло просто отлично. Так что полнолуние в этот понедельник ты сможешь встретить уже с ним. Это же круто!..              — Я… я всё ещё не особо уверен, что это безопасно, — Римус виновато — то ли ей, то ли самому себе — улыбнулся слабо, опуская взгляд вниз да начиная по привычке нервно кусать губы. — М-м… а что если я сделаю… что-то, и…              — Прекрати, — немного скучающе, но крайне настойчиво, кинул Регулус, глядя в упор на Люпина, который тотчас растерянно замолк. — Я знаю, что ты боишься. Но едва ли своими страхами ты улучшишь наше общее положение. Тем более все знают, что оборотни животных не трогают, разве я не прав?              Мэри добавлять ничего не стала, только глаза забавно закатила, привыкнув, что Регулус выказывает поддержку довольно… скудно. Но выказывает, это уже хорошо, причём прямо и по делу, что всё становится предельно ясно.              Потому на слова друга, когда Римус кинул на неё взгляд, будто желая убедиться, так ли это, кивнула уверенно и сжала его плечо крепче.              — Прав… — поджал на пару секунд губы следом, задумчиво глядя немного вперёд… кивнул, едва заметно выдыхая, будто бы от облегчения. — Да… да, ты прав. Извините… что опять начал. Знаю, что надоел с этим, но никак не получается вовремя замолчать…              — Лунатик, всё в порядке, — более ободряюще и довольно промолвила Мэри, пожимая плечами. — Я тоже люблю поныть, и что такого?.. правильно, ничего. Иногда даже полезно, особенно с близкими.              — Она права, Римус, — коротко вздохнув, подсобил Мэри Регулус, после чего медленно поднялся на ноги, скрещивая руки на груди… глянул пристально на Люпина и едва заметно кивнул в сторону кухни головой. — Пойдем на улицу, расскажу кое-что. Поможет резче свыкнуться с тем, что бояться — удел, который сделает хуже, — Регулус медленно пошёл вперёд, на ходу спрашивая… — Мэри, идёшь?              Та, несмотря на любопытство, окутавшее её с ног до головы, ибо… и правда было интересно, что собирался рассказать Римусу крайне малословный Регулус, в ответ ему покачала головой, морща нос, и промолвила что-то о том, что хочет посидеть отдохнуть после прогулки хотя бы десять минут.              Регулус давить не стал — кивнул молча, уводя за собой слегка растерянного, но любопытного Римуса, да позволяя ей остаться сама с собой наедине, так как остальные гостиную давно уже покинули.              Вот Мэри и не оставалось ничего, кроме как плюхнуться на диван, кутаясь в джинсовку плотнее, будто собралась немного подремать сладко от усталости. Хотя истинная причина была в том, что в Визжащей Хижине всё ещё было прохладно, особенно ближе к вечеру.              Вот и укуталась в попытке согреться, прикрывая глаза следом, и поджала губы.              «Прошло почти три месяца, а анимагом я так и не стала… — подумала более удручённо, вновь по привычке погружаясь в свои мысли и переставая замечать шум вокруг. Вздохнула, словно устала после долгой лесной прогулки как лиса с мокрым носом… — Жизнь видимо до жути скучная, пф-ф… может, на пятом курсе будет интереснее?.. кто его знает… мерлинова борода… даже Джеймс стал анимагом раньше меня…»              — Ворчишь, что Джеймс стал анимагом раньше идея? — раздался голос Сириуса почти что возле самого уха, довольный до жути, словно только и ждал момент, чтобы подловить её на очередном мороке мыслей.              Мэри, впрочем, несмотря на дикое желание завизжать от испуга, сдержалась, жертвенно, чтобы избежать позора в глазах Сириуса, прикусив щеку изнутри.              Ощутила, пока сердце билось бешено где-то в груди, — и неясно, то ли испуга, то ли от Сириуса, — что тот сидит на диване рядом, подтверждая её догадки в том, что он только и выжидал момент её мыслей.              Даже не выжидал, а просто ощутил и потому будто и пришёл тотчас, невольно «перехватывая» её мысли в своей голове, так как те часто там промелькали.              Впрочем, это было второстепенное, что Мэри, красную до кончиков ушей, сейчас волновало. Сириус сидел слишком близко, издевательски закинув руку на спинку дивана позади неё.              Аромат его парфюма ощущаться стал в разы сильнее.              — Нет… — Мэри хотела сказать уверенно, а вышло так слабо и сомнительно, что в моменте от собственной «мягкотелости» возле Сириуса хотелось заплакать.              Но повезло, сдержалась, медленно открыв глаза да покосившись в сторону Сириуса… замечая, что лицо его ещё ближе, будто пытался и тут подловить, дабы точно смотрели друг на друга прямо, находясь немногим в паре миллиметров друг от друга.              И Мэри, заметив это краем глаза, очень побеждённо вздохнула.              — Ну… ладно, да. Думала немного, пока ты не решил мне в щеку носом потыкаться.              — Я делать этого не собирался, но звучит очень… заманчиво, — Сириус после этих слов поддался внезапно вперёд, на что Мэри дёрнулась как напуганная девчонка, чем вынудила его рассмеяться звонко с её реакции и немного, очень нехотя, отстраниться назад. — Ладно-ладно… не буду, хотя выглядит мягкой. Так что случилось? Переживаешь, что Сохатый стал анимагом раньше тебя?              — Ну-у… — протянула Мэри неуверенно, всё решая, говорить или нет, но затем вздохнула, как-то уныло пожимая плечом и глядя на пол. — Ну, если только немножко. Всё-таки… это же Джеймс. Хоть и люблю брата, но поворчать на него хочется. Да и… неужели я черствее, чем он, раз он обрадовался даже такому, а у меня, когда мечты сбывались за последние пару месяцев, даже улыбки не вылезало.              — Мэр… это же Джеймс, — Сириус сказал мягче и начал ласково так и задумчиво накручивать прядку её кудрявых длинных волос на палец… — Ты чувственнее. Немного. Поверь, принцесса… — Сириус улыбнулся мягко, а затем вздернул Мэри за нос костяшкой пальца, тихо усмехаясь. — Тем более, Регулус тоже ещё не стал анимагом, но он не давит на себя. Учитывая, как редко он улыбается, для него даже день победы над Волмортом не будет как международный праздник счастья.              Мэри, услышав это, не удержалась да рассмеялась тихо, понимая, что Сириус крайне метко попал в нужное место.              — Да и я ведь тоже ещё не анимаг, а что, хуже Джеймса? — Сириус усмехнулся нагло, очевидно наслаждаясь столь трепетным положением Мэри, которую он поймал в ловушку.              — Ну-у… тебе честно? — с легкой издевкой в голосе, поинтересовалась Мэри, замечая, как Сириус от такого вопроса замер на секунду, будто не думал, что она подденет его на этом.              А вот Мэри спустя миг улыбнулась издевательски так, но соврать ему не смогла.              — Не хуже конечно… я наоборот удивлена, что ты им до сих пор не стал. Что же для тебя момент истинного счастья, Сириус, м-м?..              — Да так… — слишком сиплым голосом для того, кто в неё не влюблен, протянул тише Сириус, а Мэри для той, кто в него не влюблена, слишком оробело опустила взгляд вниз, кутаясь в джинсовку плотнее. — Есть пару мыслей. Но это попозже немножко. Станем мы анимагами, куда денемся?.. я вот думаю, что ты будешь очень милой обезьянкой.              — Ты тогда кто? — Мэри хмыкнула, кидая якобы оскорбленный взгляд на жуть как довольного её реакцией Сириуса. — Гиппопотам?              — Кто?.. — Сириус нахмурился, словно и вправду не знал о таком маггловском животном, а потом рассмеялся громко, медленно качая головой… — Мэр… как тебе вообще такое в голову лезет?              — У тебя училась... — немного ныпыженно фыркнула Мэри, но затем улыбнулась украдкой с того, как Сириус легонько потёр её по плечу.              То ли чтобы «похвалить» за сообразительность, то ли чтобы согреть и коснуться лишни раз.              Задумалась невольно…              — Но если честно… мне кажется, ты будешь собакой… да я в хорошем смысле, дурак!.. я в плане, ну… — вновь покраснела треклято, ощущая на себе слишком пристальный взгляд Сириуса, который после её слов слушать стал внимательнее, будто даже не моргая. — Собаки очень преданные. И привязанные. Ну и… защитники хорошие. А ещё милые. Вот.              — М-м… Мэри Поттер назвала меня милым? — просмаковал сладко Сириус, немного сжимая её плечо ладонью, на что Мэри цокнула и глаза закатила, лишь бы не выдать, как чаще сердце забилось, а во рту стало больше слюны. — Ладно-ладно… мне нравится. Уж не знаю, окажешься ли ты провидицей, но такое мне нравится. Честно. Льстит.              — Всяко лучше чем олень, — довольно спокойно произнесла Мэри, а затем переглянулась с Сириусом и рассмеялась коротко с ним на пару, понимая, что, и правда — лучше собака, чем олень. — Вот… а я?.. у тебя, ну, идеи есть?..              Сириус ответил не сразу, а Мэри за эти мгновения по привычке пожалеть успела, что ляпнула лишний раз ненужное, понимая, что делает этим всем только хуже… он же предельно ясно дал понять на её день рождения, что она для него как подружка. Тогда же почему сейчас хочется тот разговор позабыть и не просто сидеть на диване, пока тебя одной рукой приобнимает Сириус, а прижаться к нему под бок?              Да и ведь просто… интересно, какой он её видит.              — М-м… чем ты похожа на кошку, — задумчиво спустя несколько секунд протянул действительно крайне серьёзно Сириус, а Мэри, услышав это, сглотнула, пытаясь сдержать действительно лыбу до ушей от столь лестного сравнения. — Местами наглая, но очень нежная с теми, кого любит. Сама по себе… ты ж любишь уходить в свои мысли и всё такое. Но нет… лиса.              — Почему? — немного удивлённо уточнила Мэри, поворачивая голову в сторону Сириуса, который, поначалу сглотнув незаметно оттого, как они близко, ей слабо улыбнулся.              — Забавные они. Хитрые, но милые. А ещё смеются очень прикольно. Я считаю, что попадание сто процентов, — Сириус пожал плечами, невольно, уже будто не контролируя свои жесты, начиная водить пальцами по плечу Мэри, благодаря чему настал её черёд тихо сглатывать. — И с псами в лучших отношениях. Песня, Мэри. Ну… с обезьянкой, конечно, не сравнится.              — Ц-ц… послала бы тебя, Сириус, — Мэри протестующе щипнула его в живот, сама же робея оттого что он оказался крепче, чем она думала, а затем скрестила руки на груди, стоило Блэку только игриво ей подмигнуть. — Вот и узнаем потом. А пока, конечно, до каникул главное дожить в этом чудо-месте…              — Доживём-доживём, ты на меня ещё всё лето ворчать будешь, — Сириус усмехнулся довольно, вновь похлопывая её по плечу, а Мэри и ответить что не знала, понимая, что он целиком прав, потому только и хмыкнула. Но очень радостно. — Недели две подожди и будешь ворчать дяде Чарльзу, как тебя бесит Сириус Блэк.              — Ага, а потом он обязательно отправит нас двоих в магазине за мороженым, чтобы мы помирились по дороге, – фыркнула Мэри, впрочем, не без удовольствия вспоминая прошлые летние каникулы, когда дядя Чарльз делал так несколько раз, и каждый из них оканчивался его победой, довольными Сириусом и Мэри, а так же пакетом мороженого на всех. — А ты… уверен? Ну… что вас отпустят к нам…              — Мэри, обижаешь… — протянул нагло так Сириус, а Мэри внезапно покраснела гуще, и оттого, как он себя ведёт, и оттого, что её живот, при упоминании мороженого, едва слышно заурчал. Потому надеялась сильно, что Сириус не слышал… — Я хоть весь изведусь, но к вам приеду. Даже не сомневайся, а готовь платье какое-нибудь, гулять пойдём потом… а пока… хочешь шоколадные конфеты?              — А у нас есть? — как бы безразлично поинтересовалась Мэри, кокетливо заправляя прядку волос за ушко, на что Сириус замолк как очарованный на пару мгновений, а затем улыбнулся, сощурив глаза довольно, и кивнул. — Тогда идём!.. а чего раньше не сказал?.. я жуть как хочу конфеты.              — Как раз и сказал, когда момент появился, — победно протянул Сириус, радуясь очевидно тому, что смог не только ей поднять настроение, но и продлить миг того, что они будут только вдвоём, ибо конфеты по приходу сюда специально оставил на втором этаже в своей сумке.              Потому поднялся на ноги, нехотя отпуская Мэри оробелую всю, и, поправив черную футболку, протянул ей руку, кивая головой в сторону лестницы.              — Идёмте, Ваше Величество. Конфеты специально для вас на втором этаже. Целая пачка. Вишнёвые и апельсиновые тоже есть.              Мэри, услышав это, улыбнулась шире, вкладывая свою ладонь в ладонь Сириуса да поднялась резво на ноги, позволяя ему повести себя на второй этаж, да попутно слушая его слова о том, что в «Сладком Королевстве» он за эти конфеты чуть ли не дрался, потому что их тогда осталось мало, а их хотела выкупить какой-то слизеринец для своей девушки.              Из схватки, безусловно, вышел победителем Сириус, с чего Мэри очень смеялась, но довольно до жути, отчего не отпускала руку Сириуса вплоть до того, как не получила в руки уже свою расписную коробку конфет.              Да и Блэк держал так, словно если она отпустит его ладонь, то он — не жилец.              И Мэри, уже через пару минут сидя на кровати и отправляя в рот одну конфету за другой да наблюдая за тем, как Сириус крайне увлечённо показывает ей в маггловском журнале давно известные ей аттракционы и спрашивает, как на таком вообще можно кататься, поняла, что… не все уж так плохо.              Может быть, с выводами на её день рождения она поспешила.              Может быть… что-то у них друг к другу есть.                     Последняя неделя учебного года в школе прошла довольно тихо, без особых происшествий, если, конечно, не учитывать марафон, который устроили себе Мародёры, желая перед предстоящими летними каникулами оторваться в школе во всю.              Всё было, впрочем, по классике, просто чаще обычного — внезапные срывы уроков, на которых и без этого последние учебные дни дремали из-за того, что материала для изучения почти не было, очередные «приколы» над слизеринцами, в частности над тем же Эваном, который однажды проходил весь день с красной кожей из-за проделки Сириуса, да всякие мелочи по типу того, что кто-то находил в своей сумке кусачки вместо книг.              Мэри, несмотря на то, что некоторые из их «приколов» всё ещё казались ей сверх нормы, поделать ничего с этим не могла — едва ли кто её слушал, если она начинала ворчать на Джеймса и Сириуса, которые как обычно были жгуче уверены в том, что «всё в порядке, а ей переживать не стоит, так, детские шалости».              Разве что Сириус иногда колебаться начал, будто её слова и правда начали иметь на него эффект, но колебания пока что, от детства в одном месте, стирал он крайне быстро, отправляясь с Джеймсом на очередную проказу.              Впрочем, в один день оба действительно остепенились — во вторник, когда должно было случиться первое полнолуние, которое Римус проведёт не один, а в компании Джеймса. Мэри в тот день на иголках была с самого утра, никак не могла найти себе места, слишком переживая за то, что с братом всё-таки да что-то может случиться.              Успокоилась более менее лишь тогда, когда Сириус усадил её в гостиной Гриффиндора и отправил Марлин делать чай, чтобы хоть немного, но Мэри успокоилась.              Сам специально с ней сидел в гостиной до самого утра, ибо уснуть в ту ночь она не могла… ну, как не могла — в конце концов сонливость победила, из-за чего ближе к четырём утра она отключилась, лёжа головой на плече Сириуса, заснув прямо во время его тихого рассказа о том, какое скучное лето он проводил дома до поступления в Хогвартс. Сириус тогда специально рассказывал как можно более муторно и медленно, зная, что от этого Мэри заснёт, что впрочем, и случилось.              Проснулась же только через три часа, ближе к семи утра, и уже не на плече Сириуса, а лёжа на диване да укрытая его пледом, который он же и принёс из своей комнаты. Сам Блэк оказался неподалёку — сидел на полу рядом возле дивана, да дремал бесшумно опустив голову вниз и скрестив руки на груди.              Мэри тогда только и успела покраснеть вся оттого, что он не только уложил её спать на диван, так ещё и плед принёс, свой, не чужой, после чего нехотя пришлось Сириуса будить ибо время уже поджимало… тот, впрочем, проснулся моментально, будто и не спал вовсе, и, несколько секунд любуясь её сонным лицом, не тратя времени на разговоры, взял её за руку и повел за собой следом к выходу из гостиной, чтобы в конце концов через пятнадцать минут оказаться в Визжащей Хижине.              Где, на облегчение Мэри, они застали живого Джеймса и даже более бодрого Римуса, на котором в этот раз было царапин в пять раз меньше, чем обычно. И только после этого Мэри более-менее успокоилась, понимая, что на пары уже не пойдёт — как только отвели Римуса до лазарета, то сразу пошла спать, ибо после таких волнений сидеть на скучных уроках даже в компании болтушки Марлин она попросту не сможет.              В общем-то, Джеймс целиком подтвердил всех их догадки ранее о том, что с животными оборотень будет гораздо более спокоен, ибо именно таким он и был, вместо нападений на друга с ним играя в бесконечные догонялки. А значило это одно — опасности нет вообще и рисковали, выпивая зелья, они абсолютно не зря. И тогда у Мэри отлегло от сердца и во второй раз, пусть и осталось волнение, что она что-то да напутала и анимагом стать не сможет, чтобы вот так в будущем присоединиться к друзьям.              В воскресенье же, когда все уже принялись спешно собирать свои вещи, словно это способно ускорить приближение каникул, должна была состояться та самая «дружеская» прогулка Джеймса и Лили, о которой вторая всё ещё была немногословной, словно боялась рассказом и своими ожиданиями чего да накаркать лишнего, не обсуждая данную тему даже с подругами.              Девочки, по сути, даже и не застали момент, когда та ушла на свидание — Мэри, вернувшись после прогулки с Сириусом, на которую ушла ещё в четыре дня, Лили в общей комнате так и не застала, хотя часы пробили уже добрых восемь вечера.              Не пришла она даже спустя полчаса, когда успели из Хогсмида вернуться Марлин и Алиса, которые специально туда и шли, чтобы «подглядеть» за двумя голубками, так и выразившись, но, увы, их там не застали. Оттого троим девочкам только и оставалось что ждать Лили да гадать, куда повёл её Джеймс, раз та это так скрывала.              Ближе к десяти Мэри и вовсе не выдержала, отправившись в комнату мальчиков, где вновь застала только скучающего Сириуса, который её приходу хоть и рад был заметно, но ничем помочь не смог — Джеймс свои планы умолчал даже ему, потому гадали уже вдвоём.              Впрочем, из комнаты мальчиков ушла она не быстро, а через целых полчаса, так как Сириус крайне ловко и умело её задержал вопросами о том, чего бы ей привезти из Марселя, если каким-то удивительным образом родители всё-таки утащат его и Регулуса туда на неделю.              И Мэри, падкая на его внимание падкая на всякие подарки и цацки, удержаться и отказаться от такого предложения не могла, потому и просидела на его кровати, расспрашивая под конец не про подарки, а про сам Марсель и чем Сириус любил там заниматься. Посмеяться успела с того, как он однажды обгорел на солнце и всю неделю желанно сидел дома, ибо был похож на спелую клубнику, и ушла лишь тогда, когда вернулись Римус и Питер…       Может, просидела бы подольше, если бы в какой-то момент не стало как-то совестно, неловко под Римусом, взгляд которого ощущала на себе и Сириусе слишком хорошо, что от юности выдержать не смогла стыда невольного, потому и ретировалась спешно, пожелав всем шепотом спокойной ночи.              Которой в ответ получила лишь от Сириуса, ибо Римус и Питер, глядя ей в спину, странно промолчали под недовольный взгляд Блэка на них.              Не успела Мэри лечь на кровать в своей комнате, как наконец-то вернулась Лили, вся румяная и довольная, что уже намекнуло, что прогулка прошла очень даже… хорошо.              Но, увы, под недовольное ворчание всех троих Лили на их расспросы отмахнулась, обещая, что всё расскажет попозже, хотя, дескать, ничего особого не было — так, просто погуляли и поболтали. А на издевательские слова Алисы о том, что друзья так долго не гуляют, лишь фыркнула, улыбнулась да легла поскорее спать, скрываясь от ворчания подружек бордовым балдахином… не рассказала ничего и на следующий день, как-то усердно избегая этой темы, но красная от вида Джеймса, который и сам держал молчание, не отвечая на вопросы Сириуса, который забавно закатывал с этого глаза, но не наседал, будто ему и не было особо интересно.              Дескать, не его дело, не хочет — не отвечает.       А вот если бы на свидание с кем-то пошла Мэри, тогда да… тогда бы от не отстал, спрашивая и первое, и второе, и вообще всё, не давая ей покоя, будто чтобы знать, что ему нужно будет сделать лучше, если позовет её на свидание потом он сам. По крайне мере так рассуждала Мэри, наблюдая за ним, переглядываясь да ковыряя кусочек вишнёвого пирога, который ей и отдал Сириус, в тарелке во время обеда.              Так что остаток дней в школе прошёл довольно мирно, пусть и в последнюю ночь перед отъездом Мэри испытала настолько сильное волнение от мысли, что ей нужно уезжать отсюда… даже не так — уезжать от него, от них всех, что не смогла она уснуть вплоть до четырёх утра, думая и думая о всяком, лишь бы не о плохом, что получалось крайне скудно.              Уезжать отсюда не хотелось от слова совсем, потому что знала Мэри то, боясь этого как судного дня, что в следующем году она может сюда… не вернуться. Ведь со следующего года обновлённый Ильверморни вновь открывает свои двери, ученики должны будут вернуться назад в школу, оставить в бывших школах всё то, что нажили за год учёбы.              Может, кто-то этому и был рад, и Мэри их не осуждала, но вот она… нет.              Вообще не рада, ни разу.              Возвращаться обратно в Ильверморни Мэри даже боялась.              Будто если снова будет учиться там, то быть собой, жить, как прежде, уже не сможет… не захочет. Она любила бывшую школу, но каким-то образом слишком сильно привязалась к новой, чтобы её оставить.              Да и… кто её ждёт в Ильверморни? Адриан? Он погиб. Джейн, которая с ней сейчас даже не общается? Они и не будут уже, тем более, если Найтли останется в Хогвартсе… больше там и не было никого, ради кого хотелось бы возвращаться. Просто не было. Что усугублялось тем, что каждый угол и комната Ильверморни будут напоминать ей о том, что там происходило в конце учебного семьдесят четвёртого года.              Пока все ждали каникул, зная, что потом смогут вернуться в Хогвартс, Мэри их побаивалась, опасаясь, что потом вернётся в Ильверморни и потеряет Сириуса всех близких, которых смогла обрести в новой школе… да, расстояние дружбе не помеха, но хочется ведь рядом.              Потому день, когда придёт приказ из Ильверморни об обратном зачислении, Мэри боялась до тряски всех косточек в теле, пусть и понимала, что скорее всего может стоять выбор — вернуться или остаться в новой школе.              А если и нет… наверняка может будет запросить перевод в Хогвартс? Ранее это не удавалось сделать из-за довольно строгих правил Ильверморни о том, что первые несколько курсов перевод в другие школы запрещён из-за опасности развития у ребёнка проблем с социумом (Мэри очень часто поражали некоторые магические законы Америки), а теперь… теперь она уже была взрослее, да и в Хогвартсе целый год проучилась, чтобы не бояться проблем с социумом после перевода.              Может, выйдет?..              Мэри надеялась, что да, потому что оставлять это всё не хотела.              И не захочет.              Но вопрос о переводе будет стоять только в августе, из-за чего следующий месяц придётся провести в томном и гадком стрессе ожидания, в жалких попытках от него отвлечься любой мелочью, чтобы хоть немного, но июльское лето ощутить и отдохнуть.              Надеялась лишь, что этому смогут поспособствовать Сириус и Регулус, которые должны приехать на каникулы, а ещё чуть позже — девочки и остальные Мародёры, которые вроде как пообещали уточнить у родителей, смогут ли они на недельку-другую приехать к ним в гости, чтобы провести лето вместе.              Но, опять-таки — все ждать. Всё надо ждать и томиться в ожидании, что Мэри попросту ненавидела.              Сейчас же ей только и оставалось молча ехать в Хогвартс-экспрессе, да смотреть в окно, подперев щеку кулаком. Наблюдая, как скучные и серые виды британского острова сменяются один другого… погода сегодня стояла подстать настроению: слякотная и грязная, ибо то и дело поезд попадал в зону дождей, которые слишком часто накрывают Британию в конец июня последние несколько лет.              Вот и в этот раз стороной не обошли, капая и капая, да так несколько часов подряд, которые Мэри провела глядя в окно, не имея особого настроения ни с кем разговаривать. Повезло, или же не особо, что «собеседник» у неё сам по себе молчаливый и заставлять молвить не будет — Регулус все эти несколько часов ехал молча и читал книгу, даже не спрашивая, куда Мэри иногда выходит, будто заведомо знал, что она направляется пять минут постоять в купе Мародёров, которые ехали в компании девочек и слишком громко ссорились.              Уж слишком Алису раздражало чавканье Питера, который ел шоколадных лягушек, Марлин бесилась с тупых шуток Джеймса, Римус уткнулся в книгу, а Лили кривила губы от кислой мины Сириуса, который просил их захлопнуться и замолчать, так как у него, — словно делил одно настроение с Мэри на двоих, — нет радости слушать их галдёж.              На вопросы Мэри, почему они просто не сядут по разным купе, те пожали плечами и сказали, что это своего рода традиция еще с первого курса, дескать, если поедут домой в одном купе, то лето пройдёт хорошо и без лишней нервотрепки.              Настойчиво и саму Мэри звали засесть с ними, а не бегать туда-сюда, особенно Сириус, но, увы, друга оставить она не могла, так и сказав, ибо тот ехал один. Тихое ворчание Сириуса о том, что она тут нужнее, а Регулус её отсутствие не заметит, и закатанные глаза Алисы, которую по какой-то причине младший Блэк всё ещё раздражал, Мэри предпочла пропустить мимо ушей и глаз. Но, чтобы поднять всем настроение, особенно Сириусу, задержалась подольше, слушая их очередную ссору из-за того, что Питер испачкал джинсовку Алисы кремом из печенья.              Улыбнулась с этого, невольно переглянувшись с Блэком, который, будто вернув следом за ней себе настроение мигом, ей очень игриво подмигнул. И в следующий раз, когда Мэри вернулась к ним в купе, она сидела уже не возле Питера, а возле самого Сириуса, который пересел от окна ближе к краю диванчика и погнал оттуда Джеймса.              Вероятно, Мэри бы и сейчас туда зашла, но смысла в этом уже не видела — через пять-десять минут они уже приедут на станцию Кинг-кросс, ибо в окне уже были заметны привычные для окраины Лондона домишки.              — Не хочешь домой?              Мэри, едва заметно дернувшись от неожиданности, словно уже забыла, что Регулус умеет разговаривать, перевела взгляд на него.       Заметила, что книгу он уже дочитал и отложил подальше, сидя теперь, скрестив руки на груди да глядя на неё пристально, с лёгкой усмешкой… сколько он так просидел — неясно, но уточнять не стала, испытывая от этой ситуации не девичью оробелость, а обычную неловкость от своего поведения.              — Хочу… очень хочу. По маме и папе соскучилась, если честно, — ответила Мэри, как-то уныло разглядывая на столике перед собой упаковку кислинок, которые купил ей Сириус ещё в начале поездки, а она так и не съела до сих пор, пусть и была такой мелочи от него жуть как рада.              Вздохнула, пожимая плечами и чувствуя, что, и правда… она так скучала по родителям.              — Очень по маме скучаю. Даже не верится, что наконец-то увидимся… за это я не люблю школы, если честно — родителей редко видишь. Но в Хогвартсе легче, мама и папа могут более легко туда добраться, чтобы просто увидеть нас, а в Америке тяжело было. Ни разу за год не виделись, только с дядей Чарльзом, который специально ради меня приезжал туда и переносил половину дел, чтобы мы могли погулять на выходных по городкам штата… нет, домой я хочу. Просто…              — Боишься, что потом не вернёшься? — крайне метко произнёс за неё последние слова Регулус, усмехаясь чуть шире, а Мэри, не видя этого, вновь пожала плечами, показывая, что не знает, как лучше выразить свои чувства по этому поводу. — Навряд ли, если честно. Я слышал на днях, как Сириус утверждает Джеймсу, что на пятом курсе ты будешь всё так же с ними. Если Сириус утверждает — значит, так оно и будет. У него хорошая интуиция и ту, кто ему близок, он знает хорошо. Да и перевод в Хогвартс не кажется неосуществимым. Не так?              — Ну… — Мэри вздохнула, даже не зная, радоваться ей или грустить, что Регулус слишком любит говорить прямо и имеет слишком слабый эмоциональный диапазон, ибо, если честно, сейчас бы очень хотелось услышать шутку, чтобы улыбнуться, а затем уверенность, что никуда она не денется.              Но такая черта была присуща лишь одному, тому, кто ехал в соседнем купе.              — Так, Редж. Просто… страшно. Мало ли?..              — «Мало» только у тех, кто боится, — Регулус повел плечом, переводя на радость Мэри свой пристальный взгляд в окно, за которым вновь начал капать дождь. Не заметил, а может и да, как Мэри забавно его передразнила, корча рожицу… — Мэри, я серьёзно. Бойся всего меньше, сама себе хуже делаешь. Лучше подумай о том, чем будем заниматься, когда я и Сириус приедем.              — Откуда такая уверена, что вас двоих в этом году и правда отпустят? — тихо хмыкнула Мэри, облегченно цепляясь за возможность сменить тему на более щадящую.              — Потому что я это знаю, — тот улыбнулся чуть шире, сказав это чересчур уверено, а Мэри хоть и покосилась на него, но ничего не сказала, катая туда-сюда вытянутую кислинку. — Вероятно, в следующем году будет труднее — Сириусу уже будет шестнадцать и ему придётся присутствовать на вечерах среди взрослых как главному наследнику. Тем более, тётя Друэлла наверняка начнёт намекать матери, что ему пора подбирать невесту.              Регулус коротко хмыкнул, а Мэри замерла, поднимая на него какой-то резкий, колкий взгляд, словно это затеяла не тётя, а он.              — У Сириуса в следующем году появиться слишком много проблем и ответственности, которые будут требовать от него вся семья. Отвернуться от этого тяжело, поэтому на каникулы в следующем году его уже вряд ли отпустят, Мэри, — та вновь промолчала, чувствуя, как внутри закипает раздражение и страх, что у неё могут забрать то, что её. — Впрочем… если к этому времени Сириус не умудрится сбежать.              Регулус усмехнулся вновь странно, а Мэри поджала губы, зная то, что если Сириус сбежит, то только к ней к ним домой.              — Всякое может быть… но сейчас не переживай — в этом году отец не будет сильно против, учитывая, что когда Сириус у вас, то проблем приносит меньше. Даже возвращается умнее. Отцу главное, чтобы Сириус за ум взялся, а каким способом тот этого достигнет — ему без разницы. Даже если с тобой. Так что… отпустят нас, Мэри. Мама тоже подсобит — какой бы она в глазах Сириуса не была, но именно с её подачи он и может быть тем самым «свободным» подростком. Если бы знал, сколько раз она пресекала возмущения семьи по этому поводу, то любил бы её больше.              — Миссис Блэк защищает его? — ещё более заинтересованно уточнила Мэри, чуть хмуря бровки. — То есть…              — Я понял тебя, — Регулус кивнул, не обращая особого внимания, что они уже почти приехали — за окном стал виден почти что центр Лондона. — Дедушка Арктурус говорит матери взять сына в узду, но она даже продолжать обычно не даёт. А если тот не успокаивается — уж очень у него истерично характер для своих семидесяти четырёх — то вынуждает его прекратить уже отец. Так что… Сириус живёт не в шоколаде, Мэри. Но и не в тисках под Империо, не переживай за него пока. По крайней мере, на аудиенцию к Волдеморту его пока вести не собираются…              Мэри, услышав это, побледнела резко от ужаса, уставившись на Регулуса изумленным взглядом, стоило ей только представить такой исход событий…              — Я пошутил, — немного издевательски улыбнулся Регулус, на что Мэри выдохнула тотчас облегченно, но затем сразу же до жути раздражённо от такой шутки посмотрела на крайне спокойно Регулуса. — Извини. Неудачно. В любом случае, он туда не попадёт Мэри. Отец и мать могут иметь некоторые причины так или иначе уважать Волдеморта, но у них нет властолюбия, присущего тёте Друэлле. Они не поведут его туда насильно никогда. Только если он этого не будет зависеть его жизнь. Или они не будут под Империо… впрочем, забудь об этом. Сириусу к Волдеморту дорога закрыта. Слишком разные, чтобы быть на одной стороне. Слишком у Сириуса… к нему свои счёты очень старые, из-за которых он ему скорее шею свернёт лично, чем будет на одной стороне. Но ты пока не думай… смотри, приехали. Идём... помогу донести чемодан.              Мэри, впервые за долгое время испытывая от Регулуса слишком… странные, в какой-то степени даже напрягающие ощущения, встала, впрочем, не сразу — ещё несколько секунд наблюдала за тем, как он поднимается на ноги, доставая из под сидений их чемоданы, выглядя при этом настолько спокойным, словно ведал ей как читал газету, не более.              Но, увы, времени, чтобы разобраться с подобным поведением и словами Регулуса, уже не было, так как нужно было и правда идти.              Так что, коротко вздохнув и дернув головой, чтобы прогнать мысли, Мэри поднялась с сиденья следом, — забирая со стола своими кислинки, ибо она их никому не отдаст, — и пошла следом за неспешным Регулусом, который отодвинул дверцу купе ногой и вышел в коридор. Клетка с Флури же была всё это время в купе у остальных — девочки хотели насмотрелся на хорька прежде, чем расстанутся с ним почти что на месяц, потому сейчас его «транспортировкой» занимался вышедший из соседнего купе ворчливый на весь коридор Джеймс.              Впрочем, долго Регулус её чемодан не нёс — не успели выйти из купе, как его ловко забрал из его руки Сириус, даже не обращая на младшего брата особого внимания, после чего кивнул Мэри, мол, идём… и Мэри, переглянувшись с Регулусом, который на такую странную выходки брата только улыбнулся, следом и пошла, невольно улыбаясь по-девичьи так от картинки того, как Сириус шагает впереди и несёт свой и её чемоданы, пока она «дышит» ему в спину.              В коридоре, конечно, толпились долго: пока очередь медленно дойдёт до выхода из-за того, что ученики идут медленно и ещё более неспешно спускают чемоданы и сумки на платформу, пока остальные друзья спустились… а когда Мэри оказалась на самой платформе, не без помощи Сириуса, который, сначала спустив чемоданы, подал ей руку словно принцессе и помог более удачно спуститься с вагона, то с Регулусом, с его же подачи, попрощалась коротко — Блэк кивнул и помахал ей, не видя смысла долго прощаться, ибо ждал, что скоро увидятся, да получив от Мэри такое же махание ладонью улыбнулся коротко и пошёл вперёд, очевидно, приметив стоящих неподалёку родителей раньше, чем она и Сириус.              С которым, по какой-то причине, возле вагона остались стоять только вдвоём, ибо остальные, даже Джеймс, уже успели разбежаться, желая поскорее увидеть близких.              — Спасибо, что помог… — немного оробело улыбнулась Мэри, вроде и понимая, что пора идти дальше, а вроде и желая постоять вот так подольше. — Дальше я сама донесу, а там уже папа поможет… не хочу, чтобы тебя родители лишний раз донимали за то, что ждали долго.              — Да фигня это… — слегка скривив губы от мыслей про родителей, отмахнулся Сириус, но, заметив, как Мэри посмотрела на него своими глазами сияющими, показывая тем самым, что правда не хочет ему проблем, сдался слишком быстро, уже в следующий миг ей мягко улыбаясь. — Ладно-ладно, вынула душу, молодец… но когда поедем в школу, даже не надейся, что эта уловка сработает вновь. Нечего таскать тяжёлое…              — И почему ты так уверен, что я останусь… — тихо фыркнула Мэри, даже как-то бесцветно от мысли, что она может… первого сентября стоять не на платформе Кинг-кросс, а направляться прямиком в Ильверморни. Отчего сжала ручку чемодана как-то нервно, теперь еще больше желая постоять тут подольше.              — Я просто знаю тебя, — Сириус улыбнулся ещё мягче, а Мэри, вспомнив слова Регулуса, связанные с этим, заалела, улыбку в ответ уже не сдерживая… да фыркнула потом, когда Сириус вздернул её за нос костяшкой пальца. — Не вешай нос, принцесса. Не думай вообще об этом, просто знай, что останешься... Мэри, ты это… кхм…              Сириус, казалось, покраснел, хоть и очень слабо. Но потом сказал уверенно, смелости всё-таки набравшись.              — Пиши почаще, ладно? Знаю, что через две недели увидимся, но ты просто пиши, окей? А то как я проживу без чудо-рассказов Мэри Поттер о том, как она носик пудрила и одновременно с этим читала пять книг, избивая брата кисточкой для макияжа…              — Ой, а тебе всё да надо поерничать… — проворчала Мэри под тихий смех Сириуса, но затем вздохнула и вновь улыбнулась, понимая, что будет лгуньей, ежели скажет, что такая просьба ей была неприятна. — Ты тоже… пиши. Можешь ёрничать, ладно. Но ответы на письма я буду ждать. Очень…              — Уговор, принцесса, — радостно, довольно, словно мальчишка, согласился Сириус, после чего покосился нехотя в сторону, очевидно чувствуя взгляд родителей на себе… улыбнулся, уже глядя на Мэри, и вновь вздёрнул за нос, хватая сумку покрепче. — Ладно… не кисни, красавица. Увидимся через две недели… беги лучше к родителям… и я пойду. Давай… пока…              Попрощался Сириус крайне неловко и нехотя, очевидно желая оставлять её в последнюю очередь, но, впрочем, ничего больше не оставалось.              Потому пошёл вроде как в сторону, глянув на Мэри последний разок, а вот далеко уйти уже не смог — замер, когда Мэри схватила его за запястье, вынуждая тем самым остановиться на месте, а затем юркнула, словно лиса, к нему да обняла крепко, как девчонка такая милая, которая сама боится, но делает, потому что хочется.              И Сириус, хоть и растерялся, но в ответ её обнял моментально, даже в какой-то степени боялся сжать в руках своих крепче, чем нужно, словно сломает. Мэри маленькой не была, просто он слишком высокий, да и… когда любишь всегда ведь хочется оберегать. Или какие он чувства к ней испытывает?              — И ты не кисни, Сири... — тихо так вздохнула Мэри, но очень довольно, прижимаясь к его плечу щекой на несколько секунд да позволяя сжать себя в крайне крепких, тёплых таких объятий. — И только попробуй через две недели не приехать. Сама доберусь до тебя и вырву волосы. И Регулусу заодно…              — Ха-ха, понял, Ваше Высочество, — Сириус не удержался да рассмеялся, поглаживая нежно и трепетно её по спине и волосам, пока Мэри в ответ сморщила нос, пытаясь постоять так подольше. — Ладно-ладно, договорились…              — Тогда увидимся… — с легкой, оробелой такой улыбкой прошептала Мэри, заметно нехотя отстраняясь от него и заправляя следом прядь волос за ухо, чтобы хоть как-то сдержать себя в руках. — Всё, теперь иди.              — Благодарю, что разрешили откланяться, принцесса, — усмехнулся Сириус да вновь рассмеялся, когда Мэри щипнула его в живот. — Увидимся, Мэр…              Больше тянуть время, чтобы постоять с ней, не смог — улыбнулся ей еще раз напоследок, после чего пошёл дальше под внимательный взгляд Мэри, которая на несколько секунд задержалась на месте.              Так… мало ли, что родители ему сделают?              Впрочем, кое-как отведя взгляд от Сириуса, чтобы найти его родителей в уже напавшего расходиться толпе, заметив их, Мэри поняла, что шибко недовольными они не выглядят.              Усталыми разве что, да и эта черта не перебивала ощущения уверенности и терпения, которые от них исходили слишком рьяно…               Мэри не удержалась, позволила себе несколько секунд поразглядывать их. Отметить, что Вальбурга всё-таки невероятно красивая — бледная, довольно высокая, с чёрными волосами, впрочем, только лишь до плеч, что ей даже очень шло… а еще глаза. В точности как у Сириуса, чего Мэри раньше и не замечала, глядя на неё в газетах слишком редко.              Но… самое главное, что «злой» в общем понимании она не выглядела, наоборот — Сириуса она дождалась крайне терпеливо, поправив чёрное пальто на себе, и даже улыбнулась мягко, как мать любимому ребёнку, хоть и коротко. Но она сделала это, и Мэри даже сама с этого улыбнулась невольно, вновь задумываясь, что, может… любят-то родители Сириуса?              Просто, вероятно, не так, как надо ему…              Мэри сама не поняла, откуда-то знает, как его надо любить, но спорить с собой не стала, переводя взгляд за рядом стоящего возле Вальбурги Ориона. Чтобы понять мигом, с одного взгляда, как эти двое похожи — практически идентичные черты лица, просто у мистера Блэка уже была пара морщинок и борода, что их и отличало. Как и рост, ибо Сириус был едва ниже отца, но было ясно, что это пока издержки возраста — полгода-год и он явно станет выше.              Но то, как похожи… в какой-то степени это даже пугало, будто смотришь на более взрослого Сириуса, который теперь носит короткие, уложенные назад волосы и классическую одежду.              Долго разглядывать не смогла — Сириус закрыл обзор наполовину собой, подойдя к отцу, который хоть и встретил его менее эмоционально (хотя, казалось бы, куда еще), чем жена, но ворчать на него или ругаться из-за того, что медлил не стал.              Просто похлопал коротко по плечу, очевидно, так сына приветствуя…              — Что, смотришь, как бы жениха не наругали?              Мэри, услышав этот голос, обернулась назад, крайне быстро меняя вектор внимания, да улыбнулась жуть как широко, когда в паре метров от себя заметила не иного как дядю Чарльза. Который сам улыбался довольно, засунув руки в карманы брюк да наблюдая за тем, как она цепко глядит на своего «жениха», оттого ей и не мешая…              — Дядя Чарльз… — на выдохе произнесла Мэри радостно, словно не видела его годами, на что дядя Чарльз тихо рассмеялся…              — Ну я-я, принцесса… извини, что отвлёк от жениха, уж очень по тебе скучал, — поёрничал он следом, а затем достал руки из карманов, расставляя их в стороны. — Ну, давай! Обеими своего старика!.. он жуть как по тебе скучал!              Мэри ничего не ответила — рассмеялась ярко и бросилась вперед словно маленькая девочка, чтобы мигом оказаться в объятиях любимого дяди, по которому так сильно скучала. Прижаться ближе, прямо как в детстве, когда она бежала к нему через весь дом, стоило ей услышать, как в день его приезда открывается входная дверь.              Вздохнула полной грудью, пока дядя обнимает её крепко, по-отечески, и шепчет как скучал по их маленькой принцессе… заметила, как со стороны к ним чуть ли не бежит Юфимия, желая поскорее дочь затискать буквально, пока позади не менее быстро иду ещё более радостный папа и тётя Дорея, которая прямо во время шага смеялась заливисто из-за Джеймса, который начал ей впопыхах рассказывать, что воспользовался её советом и повел Лили смотреть за тем, как гномы собирают цветы в лесу.              Выдохнула, прикрывая глаза, прижимаясь к дяде Чарльзу ближе и чувствуя, как в глазах скопились девичьи слезы.              Её семья рядом.              Наконец-то она дома.