Глава 21: Касания

                    На памяти Мэри, это были самые тихие две недели в её жизни — уж слишком долго все четверо от случившегося отходили, не желая ни смеяться, ни играть, ни уж тем более задумывать очередную авантюру.              Уж слишком было страшно.              Что всё повторится.              Вот и сидели тихо, словно притаившиеся птички, чтобы просто успокоиться, нежели заслужить родительское прощение, которое они давно получили.              Разговор с Сириусом той ночью сделал значительно… морально легче, что даже спала той ночью несмотря на пережитые кошмары довольно крепко, без страшных сновидений, которые, думала она, будут мучить её на фоне стресса.              Но нет, разговор с Сириусом имел свои плоды, а он сам словно и являлся лечением, которое отпугивало заразу в виде ночных кошмаров, словно они пытались к ней прилипнуть как чума, но теперь возможности не имели.              Мэри не знала точную причину, почему ей становится проще, когда Блэк оказывался ближе, но это её радовало — жить без кошмаров было приятно, да и общество Сириуса доставляло всё больше и больше удовольствия, особенно за те две прошедшие недели, которые они проводили рядом.              Тем не менее, утром Мэри всё равно переживала, что как только спустится в гостиную, то сходу встретит разочарованый ею взгляд дяди Чарльза, отчего ещё десять минут сидела на кровати, никак не решаясь спуститься уже на обед, — проспали от стресса до полудня, — где из взрослых будут только он и тётя, так как родители ещё с утра отправились по делам.              Сама не поняла как, но смелости набралась, тихонько выходя из комнаты… да ойкнула, потому что дядя Чарльз ловко оказался рядом, по всей видимости собираясь узнать, чего она там задерживается, если носик пудрит обычно минуты три.              И Мэри, которая уже хотела было начать нервно извиняться даже перед дядей, в тот же момент нервно так почёсывая ладони, сделать это не успела — дядя и словечка не дал вставить, обнимая за плечо да вместе с ней шагая в сторону лестницы, попутно рассказывая о том, как отменно они с Дореей посидели в гостях и что ей ни за что нельзя пробовать пудинг руками домовиков Блэков, который на вкус был словно навоз гиппогрифа.              Мэри, глупо хлопая глазами, только и могла слушать дядю, считая между тем, что поговорит он с ней попозже… но и попозже ничего, чего она боялась, не случилось — завтрак прошёл тихо и мирно под рассказы тёти и дяди, которые будто и не знали о том, что вчера натворила их свора племянников.              Вели себя слишком спокойно, весело как обычно, и Мэри даже успела подумать, что папа просто сжалился над ними, потому ничего тёте и дяде не рассказал, но нет.              То, что они знают, стало очевидно в момент, когда Чарльз молча поставил перед Джеймсом склянку с мазью, которая залечивает синяки в два дня.              Вот тогда-то и стало понятно, что обо всем они в курсе, но ругать их не будут — за них это вчера сделали Флимонт и Юфимия. Да и что изменится, если они дополнительно отчитают племянников, которые только-только благодаря сну начали отходить от случившегося?.. они им сделают только хуже, и дядя Чарльз, выслушав «умопомрачительный» рассказ брата с утра пораньше о том, какие перфомансы чудили его племянники, это прекрасно понимал.              Так что ни о какой новой порции отчитываний речи и не шло — Чарльз и Дорея понимали, что сейчас детям нужно морально восстановиться после случившегося, потому давить на них смысла нет.              Но самое главное, что Мэри довело чуть ли не до радостных слёз, так это то, что в глазах дяди Чарльза, когда он смотрел на неё, не было ни капли разочарования и осуждения.              Наоборот, даже… толика некой гордости, очевидно потому, что он узнал, какую роль она сыграла в спасении Сириуса от тёмной колдуньи. Может и хотелось дать подзатыльник со словами, что это мальчики должны защищать девочек, но раз так вышло, раз он действительно был в опасности, а Мэри его спасла — он ею гордился, даже если бросаться в бой против опытного мага до ужаса глупо.              Просто то, что она сделала, лишь в очередной раз доказывало его мысли о том, что сердце у неё слишком… сердечное. И сохранить его сможет не каждый. Так что едва ли дядя Чарльз злился на Мэри, которая после этого отошла от случившегося гораздо лучше, нежели с утра, когда боялась высунуть свой носик из комнаты.              Дядя не осудит — дядя всегда будет на её стороне и покажет, как свою племянницу любит, словно родную дочь.              Да и в целом дядя и тётя очень постарались над их моральным состоянием в течении следующих дней, понимая, что им нужно отвлечься и расслабиться. Да и ведь, в конце концов, у них летние каникулы, которые всё ещё продолжались, а домашний арест им абсолютно не помеха.              Так что из дома в те дни Чарльз и Дорея уходили крайне редко, большую часть своего времени посвящая племянникам, да так, что иногда те имели возможность покинуть пределы дома на добрых полчаса — например в моменты, когда дядя давал Сириусу деньги и вместе с Мэри отправлял в магазин за мороженым, чтобы купили на всю семью. И конечно же делал он это не потому, что заметил, что эти двое стали общаться гораздо теснее, теплее, а просто чтобы они занялись делом.              Вот с племянниками и сидели — учили их чему-нибудь, рассказывая всякий раз каждые истории, — Мэри, потягивая молочный коктейль из трубочки, только и могла поражаться, откуда у дяди и тёти столько интересного в жизни, — книжки помогали читать, играли с ними в маггловские и магические настолки все вместе, часто делясь на компанию «мальчики» и «девочки», и конечно же всегда побеждали последние.              И не только потому, что Чарльз вынуждал племянников девочкам уступать — уж слишком умные были, чтобы каждый раз ловко обыграть четырёх мальчишек даже будучи только вдвоём. Призы были приятные — новые брюлики от дяди Чарльза и освобождение от мытья посуды, которую часто по велению по очереди мыли Джеймс и Мэри, чтобы Пинки отдохнула.              Разок и вовсе с ними вышли в центр маггловского Хатфилда, чтобы позволить им немного пробздиться и не сойти с ума в четырёх стенах — лишь взяли обещание, что маме и папе они не скажут ни слова. Да никто, впрочем, и не собирался, вполне себе наслаждаясь как и улицей, так и походом в магазин с последующим чаепитием в излюбленной дядей кафешке.              Так что постарались в течении этих недель Дорея и Чарльз на такую славу, что отошли племянники от случившегося крайне быстро и, что самое главное, приятно. И урок усвоили, и поняли, что взрослые действительно просто переживают за них, а не желают напугать.              Единственное… переживала Мэри в моменте, когда Сириус и Регулус в первую неделю читали письма от родителей.              Боялась, что её догадка окажется правдой, и кто-то доложил Блэкам о том, что эти двое не просто находились в тот день в Лондоне, а принимали непосредственное участие в бою против тех, за кого половина их семьи добровольно сложат головы.              Но пронесло — судя по лицам Сириуса и Регулуса, когда они читали письма сидя в гостиной, ничего страшного там написано не было, и уж тем более ни слова о том, что родители про что-то знают. Иначе бы, считала Мэри, она бы явно очень хорошо прочла это по выражению эмоций друзей, которые, впрочем, умеют держать лица, если нужно.              В любом случае, пронесло — Сириус крайне быстро выкинул письмо в мусорку, а на вопрос Мэри, зачем он это сделал, лишь пожал плечами и с лёгкой улыбкой сказал, уводя её на зданий дворик к Джеймсу за плечо, что там просто пустая хрень, которая не стоит внимания.              На немой же вопрос Мэри, адресованный уже Регулусу, который пошёл за ними следом, о том, случилось ли что, тот лишь покачал головой, намекая, что всё в порядке и переживать ей не о чем.              Но куда Регулус дел своё письмо она уже не увидела.              В любом случае, ближе к середине второй недели августа Мэри вспомнила их изначальный план летних каникул — позвать к себе на неделю девочек и остальных Мародёров, чтобы провести время перед началом учебного года вместе.              Мэри на какой-то промежуток и правда об этом забыла — спасибо лондонскому происшествию, которое вынудило её думать про совершенно иные вещи, нежели обычный отдых с друзьями, которых она не видела уже добрый месяц.              Вспомнила-то об этом случайно, когда сидели вчетвером под деревом заднего дворика и думали, как им провести остаток каникул, на которые они ранее придумали столько грандиозных планов.              С одной стороны дело, то бишь позвать друзей к себе, лёгкое: Марлин уже вернулась из путешествия в другую страну, и последние несколько дней, как она писала в письмах, навещала свою подругу с пятого, — уже шестого, — курса по имени Доркас. У той что-то случилось, но что именно Марлин не уточняла, молвя в письме, что скоро та уедет к родственникам и делать ей самой дома уже будет нечего.              Лили писала, что скучает дома, у Питера выздоровела мама и со слов Джеймса он уже добрых две недели только и ждёт, когда к нему прилетит заветное письмо, где его позовут к ним в гости.              Проблема была лишь с Алисой и её контролирующими родителями, которые уже месяц не выпускали дочь дальше родного района, где жили преимущественно волшебники, где все друг друга знали. Стоун жаловалась на это в каждом письме, но поделать ничего не могла — родители, особенно отец, ибо мама, мисс Арнетта Стоун, урожденная Волан, часто была в разъездах, ни на какие её уговоры не поддавались. Но даже это было решаемо со слов Сириуса, который на эти слова Мэри во время маленького парламента обсуждений дел насущных лишь пожал плечами.              Вариант один — уговорить мистера Стоуна через своих родителей, которым тот, скорее всего, доверяет больше, чтобы пусть и нехотя, но дочь к ним на неделю отпустить.              Но опять проблема. В том, что Юфимия и Флимонт ещё даже не подозревают о том, что удумали дети, с которых только-только сняли домашний арест и позволили гулять дальше, чем на районе.              Вот тогда-то на помощь пришёл дядя Чарльз, с которым Мэри, как любимая племянница, которой ни за что не откажут в её желании, и поговорила сама, спрашивая, дескать как можно устроить так, чтобы родители сделали им маленький подарок и разрешили на одну жалкую неделю позвать к себе в гости остальных друзей.              Дядя Чарльз, откровенно так забавляясь с её страха, что родители им непременно откажут из-за событий в Лондоне, ответил не сразу… сначала для вида, чтобы немножко над племянницей поиздеваться, жуть как серьёзно задумался, словно эта идея априори провальная и осуществить её затея тяжёлая.              А потом рассмеялся звонко, стоило ему заметить, как Мэри напрягалась — сказал, мол, чтобы успокоилась, иначе лопнет как воздушный шарик, после чего взял её за руку да повел за собой на второй этаж, не давая и минуты на раздумья, пока за ними настороженно наблюдали Джеймс, Сириус и Регулус, которые изначально подслушивали их разговор с кухни.              Дядя опомниться дезориентированной Мэри не позволил — открыл дверь в кабинет брата, обнимая побледневшую от такого развития событий племянницу за плечо, да сходу сказал, дескать, Монти, тут киндеры хотят друзей на неделю позвать к нам, что думаешь?              Мэри, услышав это, готова была запищать от страха, что папа откажет, но сдержалась, свято веря, что дядя явно знает, что он делает.              И не прогадала, потому что папа, поправляя очки и забавно так глядя на них, словно уже давно понял, что дочь собиралась у него спросить уже как два дня, улыбнулся слабо, медленно качая головой, и согласился, говоря, что ничего страшного в этом не видит и очень даже «за».              Мэри, впрочем, услышав это, сначала не поверила… захлопала глупо глазами, глядя то на улыбающегося папу, которому было в радость лишний раз сделать ей приятно, то на жуть какого довольного дядю Чарльза, который давил лыбу ей в ответ и растирал по плечу гордо, молвя, мол, видишь, и ничего страшного, я же говорил!..              А потом всё по привычной схеме, когда Мэри что-то разрешали сделать папа и дядя — сначала чуть не запрыгала от радости, кинувшись крепко обнимать папу, который от такой силы объятий аж покраснел, а затем обратно к дяде, чтобы повисеть на его шее, крепко обнимая и радостно восклицая им двоим благодарности такие, будто они подарили ей не иначе как целое герцогство во Франции.              А потом, сама не давая им опомниться, маггловской пулей побежала прочь, чтобы быстрее найти мальчишек и рассказать, что родители согласны и дело — за малым.              Там уже всё решилось на счастье Мэри крайне быстро, что доказывало, что переживала она ужасно зря.              Уже к вечеру Юфимия лично написала родителям друзей просьбу отпустить их детей к ним в гости на добрую неделю, давая сердечные обещания о том, что с ними ничего не случится, так как дома целая свора взрослых, защитные чары и домовушка, которая имела огромный опыт работы «нянькой», воспитав несколько поколений Поттеров.              Письма на следующий день пришли положительные, даже от мистера Стоуна, который лишь настоятельно просил проследить, чтобы дети не совались в маггловский мир или чего похуже. Но делать они этого не собирались даже под дулом пистолета — хорошо запомнили то, что было две недели назад.              Так что наступило томительное ожидание двадцать первого августа, то бишь дня, когда все друзья должны будут приехать к ним в гости… Джеймс, очевидно, такой затее радостный больше всех, мигом составил план на первый день, который состоял из похода на озеро и вечеринки дома.              Конечно же, не без алкоголя — они ведь такие, с его слов, «взрослые»!..              Мэри пришлось в их плане быть соучастницей, так как она единственная имела те самые «чудо-права», по которым ей имели право продать алкоголь в магазинчике неподалёку.              И закупились они там будто не на неделю, а на целый месяц — маггловский алкоголь, разного рода снэки, сладости, жвачки, кока-кола и сигареты… всё было навалено в тележку, пока кошельки Джеймса, Сириус и Регулуса становились пустыми. Кошельку Мэри повезло — она ни за что не платила, ибо, как довольно просмаковал Сириус, «девочки не платят — это работа мальчиков», цитируя слова дяди Чарльза, которые он впитал как губка.              Впрочем, от дяди Чарльза по приходу домой и скрывались — задача пронести мимо него, сидящего в гостиной, три пакета алкоголя в стеклянных бутылках, которые звенели при каждом шаге, задачка была трудноватая… и действительно невыполнимая, потому что когда по итогу они попытались пройти мимо него с непринуждённым видом, проклятые бутылки всё-таки загремели на всю гостиную.              После чего дядя Чарльз, откровенно с них потешаясь, поинтересовался, дескать, что, запас содовой и кока-колы на месяц вперед купили?.. Мэри в ответ ему криво улыбнулась, мол, да, дядя, ты прав!..              Чарльз ничего не сказал — сделал вид, что усердно смотрит в окно и абсолютно не видит, как они проходят мимо него, чтобы как и он в молодости напиться с друзьями в стельку.              Не видел — не свидетель.              В день же, когда друзья должны были приехать уже через несколько часов, выяснилась интересная новость — мама и папа на некоторое время уедут на континент по дипломатическому заданию Ордена, и вернутся лишь через несколько дней, а значит, они целиком и полностью будут на ответственности дядя и тёти…              …которые, стоило маме и папе выйти за пределы дома, и трансгрессировать в порт, чтобы оттуда добраться до континента на пароме через Ла-Манш, поведали и вторую новость, от которой Мэри хотелось прыгать от радости (нет, от дяди и тёти она не устала) — дядя Чарльз сказал, что они с Дореей вернутся лишь завтра.              Дескать, дела… но все и всё понимали — дают денёк без взрослых, чтобы «молодёжь» могла законно и весело отдохнуть на своих каникулах.              Будут впрочем недалеко — в центре Хатфилда, а значит, если что-то случится, дома окажутся крайне быстро. В любом случае, Чарльз, наблюдая за довольными рожами ребятни, понимал, что единственное, что за эту ночь произойдёт страшного — кто-то из этой оравы киндеров уснёт в собственной блевотине.              Главное, чтобы не захлебнулись, но за этим горячо обещала следить Пинки, которая в случае чего оповестит его об опасности.              Так что дядя Чарльз был абсолютно спокоен.              Друзья прибыли один за другим ровно к полудню, словно стояли и ждали гурьбой за дверью, когда можно будет завалиться в дом с небольшими кулёчками вещей и более большими пакетами, в которых почти каждый привёз «развлечения», — читать как «груды выпивки», — если не на всю последующую неделю, то хотя бы на сегодняшний день точно.              Перевести дух после прибытия в дом Поттеров, в котором не было на счастье прибывших ни единого взрослого, не считая мельтешившей туда-сюда Пинки, которая усердно подготавливала для друзей комнаты, не позволил Джеймс — хлопнул в ладони и крикнул на весь зал, чтобы бросали шмотки, надевали купальники и готовились к поездке на озеро, где они прибудут до самого вечера.              Чтобы не тратить время, которое можно потратить на «веселье», — всё ещё читать как на неумелую выпивку алкоголя, — Мэри с горем пополам согласилась отвести всех на машине до озера, сделав два захода.              Сначала отвезла парней, чтобы они сами всё подготовили и установили, хотя она понятия не имела, что там можно устанавливать, ибо для того, чтобы достать пиво из пакета и постелить покрывала на песок особого ума не надо, а затем с более сильным удовольствием сделала второй заход вместе с девочками, с которыми ехать оказалось явно приятнее, чем с парнями, которые галдели так громко, что жуть как сильно хотелось выбросить их на обочину.              Одно радовало в те недолгие двадцать минут — Сириус наконец-то сел спереди, щебеча с ней о чем-то отстранённом от темы, которую завёл Джеймс с остальными касательного того, как женщинам нравятся самодельные букеты из шишек.              Сириус, услышав это, так громко смеялся, что не удержалась и вторила его смеху даже Мэри, понимая, что уроки дяди Чарльза по ухаживанию за женщинами Джеймс проспал как младенец.              Впрочем, был и грустный момент, который Мэри пока что не волновал — придётся почти что не пить, чтобы иметь силы довести всех обратно до дома и случайно не попасть в аварию.              Но даже если и выпьет, то с удовольствием дойдёт с девочками или на руках Сириуса до дома без особых проблем, а свою «малышку Джу» Джеймс пусть сам катит в стельку до дома, ибо посадить её за руль была исключительно его идея.              Так к четырём дня, в разгар самого солнечного пекла, на берегу лазурного озера все и осели, каждый занимаясь тем, на что способен — Джеймс, как непосредственно «организатор», решил взять на себя розжиг костра, чтобы пожарить на нём зефир и сосиски, но банально не смог даже найти среди сумок коробок со спичками, которые пытался нашарить добрых десять минут.              До тех пор, пока Марлин не закатила глаза и не кинула в него зажигалку со словами, что они не в девятнадцатом веке, чтобы разжигать костёр спичками, когда у половины из их компании есть зажигалки. Но если Джеймсу очень хочется, то она любезно научит его разжигать ветки с помощью трения камня о камень, чему её чуть ли не во младенчестве научил дедушка-маггл.              В любом случае, долго издевательства Марлин над ворчащим Джеймсом не продлились, ибо на удивление и настороженные взгляды абсолютно всех ему решил подсобить Лили, которая с детства ходила на подобные пикники с родителями-магглами. Впрочем, сама она особо ничего не делала — улеглась, одетая в жёлтый купальник, на простынь с бутылкой пива да отдавала указания Джеймсу, который как верный слуга бегал туда-сюда, гордо выполняя поручения своей «королевы».              К которой затем присоединилась и вторая, в лице Алисы, которая устало улеглась рядышком да принялась откровенно над Джеймсом издеваться вместо сдавшей пост Марлин.              Сириус другу помогать не стал, решив в их очень «нежные» взаимоотношения с Эванс не лезть, чтобы не стать вторым ведомым.              Впрочем, он им стал всё равно, когда первые двадцать минут сидел на простыне подле Мэри, как зачарованный слушая да слушая её, а ещё глазея, но пытаясь делать это как можно менее заметно, потому что вид Мэри в вишнёвого цвета купальнике по всей видимости очаровывал его очень… сильно.              Так заслушался, что не обратил даже внимания на Римуса, который неловко звал его несколько раз, очевидно желая что-то спросить. Не слышал до тех пор, пока в плечо его не стукнула уже сама Мэри, намекая прекратить валять дурака и вести себя нормально.              Помогло, впрочем, мало — уж слишком красивая по его мнению сидела, что по итогу с бедняжкой Римусом особо и не поговорил. Мэри только и могла поджимать губы и как-то виновато на друга смотреть, пусть и понимала, что в этой ситуации она абсолютно бессильна — было очевидно, что Сириусу нравятся девочки, а ещё очевиднее то, что нравится ему Мэри.              Видели это все, даже Римус, даже, казалось бы, сама Мэри, которая между тем отказывалась это принимать до тех пор, пока он не возьмёт себя в руки и не скажет ей это в лоб.              Но Сириус пока что был способен только якшаться вокруг да пялиться то на лицо, то на очертания тела, которое начало по мере взросления приобретать женственные и, если так можно выразиться, но для Сириуса так точно, сладкие очертания.              В общем, пялился Блэк до тех пор, пока Мэри не погнала его прочь, чтобы пошёл и занялся делом, пусть и сделала это нехотя — как бы то ни было, но отрицать то, что ей приятно, что Сириус пялится и ещё больше вокруг неё носится, она не могла. Но хотелось уделить внимание и Римусу, который хоть и разболтался с Регулусом рядом, — если диалоги из вопросов на вопрос можно так называть, — но явно чувствовал себя очень… двояко.              Да и был он её другом, в конце концов, по которому за полтора месяца она успела соскучиться.              Так что Сириус, пообещав её потом утащить воду, в конце концов улизнул немного поплавать с Марлин и Питером — пошёл бы с Мэри, но та захотела позагорать на солнце, а ему ужасно хотелось оказаться в воде.              — Слушай… и чего ты не хотел приезжать? — чуть нахмурив брови, поинтересовалась Мэри у сидящего рядом Римуса, да сделала глоток всё ещё прохладного вишнёвого пива. — Посмотри, как здесь хорошо!..              — Да я хотел… — немного замявшись, ответил с лёгкой, немного нервной улыбкой Римус, пожимая плечами скрытыми под бежевой футболкой — ни плавать, ни загорать, как он отвечал по приезде на пляж, он не собирался. — Просто возможности не было, да и вы не звали.              — Ц-ц… нельзя вечно дома сидеть, Рему, мы же тут все любим тебя и скучаем, — нахмурив тонкие брови посильнее протянула Мэри, а затем прикусила кончик языка, когда переглянулась с Регулусом, который одним взглядом, скрывая губы за бутылкой сидра, намекнул, что сказала она это зря. — Ну… то есть… — заправила прядь волос за ухо неловко, поведя плечом. — Рему, ты наш друг, в конце концов. Мы тебе всегда рады.              — Я понял тебя, Мэри, — Римус между тем благодарно кивнул, после чего вздохнул, не притрагиваясь к стоящей на песке жестяной банке пива, и достал из упаковки сигарет две штуки, одну протягивая Мэри, а вторую оставляя себе. Регулус курить отказался. — Но ты права. Я по вам тоже скучал… да и как жить, когда Мэри Поттер не ворчит на ухо, какие люди дебилы?              — Ой, Римус, молчал бы вообще, — хмыкнула Мэри, в следующий момент закуривая сигарету с помощью зажигалки Сириуса, да продолжила лежать полубоком, опираясь о локоть да вытягивая ножки. Посмотрела подозрительно на Римуса, который закурил за ней следом… — А ты с каких пор куришь? Ладно я — меня С… кхе, меня сигареты плохо берут, а ты-то?              — Не переживай, оборотней они тоже плохо берут, — помог ей свести тему Регулус, разглядывая пузырьки внутри стеклянной баночки сидра, от которого Сириус ранее отворачивался да отходил подальше, чтобы случайно не словить приступ аллергии. — Их и алкоголь плохо берет. Чтобы опьянеть нужно выпить как минимум в два раза больше нормы обычного человека.              — Ты серьезно? — изумленно распахнув глаза, уточнила Мэри, так с сигаретой возле губ и замерев.              Окинула слабо улыбающегося с неё Римуса недоверчивым взглядом да перевела его обратно на Регулуса, который с неё слабо усмехнулся.              — Эй… ребят, ну я серьёзно спрашиваю!              — А он серьёзно отвечает, Мэр, — вздохнул Римус, по всей видимости уже смирившись с тем, что у его «особенности» есть такие побочные эффекты. — Это ещё на третьем курсе рассказывали на Защите от тёмных искусств — «оборотней алкоголь берет скудно, имея ужасно слабое воздействие, из-за чего в последнее время с развитием и доступностью продажи алкогольной продукции многие оборотни стали частыми покупателями в магазинах или в барах…».              — У нас в Ильверморни другое рассказывали, и вообще в конце второго курса, — Мэри медленно покачала головой, откровенно изумляясь с этих подробностей, и сделала сигаретный затяг, задумчиво стряхивая пепел окрашенным в бордовый лак ноготочком. — То есть, там явно упоминали этот факт, но я, во-первых, будучи второкурсницей его прослушала, во-вторых — в новом свете, в отличии от старого, отношения к оборотням более… лояльное. Не могу сказать, что их можно встретить на каждом шагу, но их как наших не клеймят и относятся как к людям, не упоминая такие вещи в учебниках. Так же, впрочем, и с магглами и магглорожденными… поэтому ведь оборотни часто уезжают в Северную Америку — либерализм.              — Ты не уточнил, что только те оборотни, которые не успели заклеймиться, спиться или сдаться под давлением общества, — с легкой усмешкой вставил пять сиклей Римус, а Мэри на секунду поджала губы и отвела взгляд в сторону, пока Регулус сощурил глаза, задумчиво на Люпина глядя. — Эй… просто шутка. Можешь продолжать…              — А-а… хорошая шутка, — Мэри постаралась улыбнуться, дескать, она всё поняла и ей очень понравилось, но Римус лишь закатил карие глаза и отмахнулся, ещё раз говоря продолжать. — Да больше нечего-то сказать… просто я к тому, что за такие высказывания в Ильверморни преподавателя если и не уволили бы, то точно дали такой нагоняй, что он бы ещё полгода боялся с учениками разговаривать. Дай угадаю… столь лестно высказался об оборотнях профессор Монбельяр?              — Нет, — неплодовито ответил Римус с сухой улыбкой на губах. Помолчал пару секунд, а затем, сделав затяг, пожал плечами. — Профессор Монтфлокс. Она только год проработала, после чего по традиции уволилась. Но особо доброй она не была.              — Просто говорила, что жизни не заслуживают ни оборотни, ни вампиры, ни грязнокровки, — Регулус вздохнул, задумчиво стукая по горлышку бутылки, пока Мэри нахмурилась вновь, глядя на него так, словно он сказал несусветный бред. Регулус слабо улыбнулся. — Не при всех, очевидно. Только при любимчиках, но даже такие часто не умеют держать язык за зубами.              — Я так понимаю, уволилась по собственному, чтобы не досталось? — Мэри тихо фыркнула, слабо кривя губы.              — Если бы... — Римус хмыкнул с лёгкой улыбкой без особой радости, будто Мэри озвучила его неосуществимую мечту, и сделал пару длинных тяг. — Никто не будет, кроме директора и пары профессоров, защищать магглорожденных, а уж тем более оборотней, вампиров и прочих существ. Министерству на это плевать — как минимум там сидят такие же чистокровные и помешанные, как профессор Монтфлокс.              Римус вздохнул, как-то слишком агрессивно стряхивая пепел, а Мэри удрученно «запила» свой затяг глотком вишнёвого пива.              — Никто не знает, почему она уволилась, — непринужденно ответил на главный вопрос Мэри Регулус, продолжая настукивать ритм по горлышку почти что полной бутылочки. — Говорили, что вынудил профессор Дамблдор. Он не одобряет подобные высказывания, особенно в начале магической войны. Но точная причина неизвестна. Последний раз её видели на приёме у миссис Эвелин Розье.       — А это ты откуда знаешь? — не без удивления в голосе поинтересовался тихо, как-то даже настороженно, Римус, наконец-то беря в руки баночку пива, чтобы смочить пересохшее горло.              — Как я и говорил, люди держать язык за зубами не умеют, — непринужденно пожал плечами Регулус, словно знать такие вещи для него в абсолютном порядке вещей. Римус дальше наседать не стал, а Мэри, делая глоток пива, на друга подозрительно покосилась. — Так что, отвечая на твой вопрос, Мэри, опьянеет Римус позже всех.              — Ну… а ты машину водить умеешь? — понимая, что лучше в такой день отдыха тему про оборотней и плохие вещи отложить, как бы невзначай, с лёгкой издевательской улыбкой поинтересовалась у Люпина Мэри, на что тот тихо рассмеялся и покачал головой.              — Ха-ха… было пару раз, когда тётя приезжала в гости, — честно ответил Римус, а Мэри победно улыбнулась, понимая, что можно напиться до состояния слёз в глазах от чувств к мальчику, которого хочется зацеловать и просто хочется. — Не переживай, если напьёшься в стельку, до дома нас довезу.              — Никогда в тебе не сомневалась, — радостно протянула Мэри да стукнула Римуса в плечо слабо, чтобы потом сделать последний затяг сигареты и кинуть её в самодельную пепельницу рядом, которая представляла из себя огрызок жестяной банки, наполненный водой.              — А я не сомневаюсь в себе, красотка, — неожиданно раздался до жути довольный, будто смакующий голос Марлин рядом, отчего Мэри повернулась чуть назад да взглянула на неё… заметила, как она подозрительно, даже как-то игриво улыбается, будто задумала что-то очень интересное. — Чего ты тут разлеглась? Пошли плавать, вода — словно парное молоко!..              — Марлс… — Мэри сморщила носик, прерываясь лишь на то, чтобы сделать ещё пару — уже разрешённых — глотков пива, после чего облизнула губы. — Я не умею плавать… буду стоять как дурочка.       — Ой, нашла проблему, — фыркнула Маккиннон ей в ответ, а затем наклонилась, чтобы забрать из её рук бутылочку пива и всучить её в руки сочувствующего Мэри Римуса, который понимал, что если Марлин захотела, то от неё не отвязаться. — Пошли-пошли, разлежалась тут….              Схватила в следующий момент смирившуюся со своей участию Мэри, которая прежде переглянулась с Римусом и Регулусом, да потянула её на себя, тем самым поднимая и помогая подняться на ноги.              — Давай-давай, воротишь тут морду, — жуть как довольно просмаковала Маккиннон, окидывая Мэри с ног до головы взглядом высоко оценивающим, да на секунду покосилась назад, в сторону озера… посмотрела обратно на смутившуюся Мэри, игриво так шепча ей: — Пошли, пусть Блэк там своими слюнями подавится.              — Ц-ц… Марлин!.. — заныла точь-в-точь как брат Мэри да поплелась за подругой, которая усердно тащила её в сторону озера.              — Не цыцкай!.. не шалите, мальчики!.. — кинула напоследок оставшимся сидеть на берегу Регулусу и Римусу Маккиннон, после чего зашагала быстрее, чуть ли не вприпрыжку. — Давай… вон, какая фигуристая уродилась, надо перед мальчиками покрасоваться. Ну и с подружкой провести время, полтора месяца не видались!              — «Мальчиками»? — не сдержав усмешки, уточнила Мэри, понимая что их количество здесь ограничено:              Джеймс её брат, Римус… явно не по девочкам, Питер её вообще боится как мышь лису, а Регулус — лучший друг, которому она скорее даст пендель под зад.              Вот и остаётся…              — Ты про Сириуса, что-ли? — фыркнула потешно следом, чуть ёжась в момент, когда Марлин завела её по щиколотки в воду и остановилась, давая постепенно привыкнуть. — Так ты так и говори… нашла тут «мальчиков».              — О-о, я запомнила, что Сириуса ты воспринимаешь как особь мужского пола, а значит, как потенциального жениха, — вредно так прощебетала Марлин и тихо рассмеялась, когда Мэри закатила глаза и слабо стукнула её в плечо. — Ла-адно. Ну почему только Сириус? Вон, гляди… — снимая с двух коротких низких хвостиков резинки, кивнула Марлин немного в сторону. — Там ещё одна компашка будущих бухающих подростков. И с той стороны… — кивнула в противоположный бок. — Тоже. Мало ли, кто на такую клюковку засмотрится?              Мэри, в очередной раз закатив глаза, — хотя она соврёт, если скажет, что ей слышать такие комплименты неприятно, — оглянулась по сторонам, понимая, что подруга, по сути, права.              По обе стороны от них и правда расположились две компании подростков, но скорее всего на два-три года старше, судя по их внешнему виду, а одна из них и вовсе стояла из одних парней.              В любом случае, Мэри дела не было: во-первых, она сомневалась, что мальчикам постарше есть до неё дело, как, впрочем, и ей до них, а во-вторых компании эти были расположены на достаточном расстоянии, чтобы пересечься лишь при необходимости.              — Ой, только не делай вид, что тебе абсолютно всё равно, — отмахнулась от неё Марлин, а затем аккуратно завела в воду по колени, позволяя ощутить под ступнями камушки, а возле кожи — мимо пропалывающих пискариков.              Улыбнулась так, как бы невзначай поведя плечом, когда заметила, что Сириус не может успокоиться и не смотреть в их сторону, а еще точнее в сторону Мэри              — Да и… Сириус вон поревнует. Сейчас подойдём во-он к тем мальчикам, дескать, познакомиться, смотри какие красивые стоят. Представь, как этот избрюзжится?              — Марлин… брюзжать можно, когда девочка тебе нравится, потому ты её ревнуешь, — закатила глаза Мэри, игнорируя взгляд Маккиннон, которая посмотрела на неё как на дуру. — То что пялится, не значит, что я ему нравлюсь, знаешь ли.              — Ну-ну, то-то же он пожирает взглядом бёдра Алисы или мою жалкую двоечку на груди, — хмыкнула Марлин в ответ на эти абсурдные заявления, попутно вспоминая, что Сириус за весь этот час не то, что даже не смерил их пустым взглядом, а вообще словно забыл, что они тут тоже находятся.              Закатила глаза, когда Мэри на неё недовольно посмотрела, убеждённо считая, — по крайней мере, сознательно, — что она права. И делая вид, что не стоит с щеками, которые цветом были ярче её купальника.              — Марлс… ты меня плавать учила позвать, вообще-то, — Мэри улыбнулась слабо, упорно сводя тему на что-то иное, да добровольно сделала несколько шагов вперёд, чтобы оказаться в воде по талию и начать легонько обливать себя водой, чтобы тем самым привыкнуть быстрее.              — Ладно-ладно… уговорила, коза, — обречённо вздохнула Марлин, понимая, что Мэри сегодня подбить выбесить Сириуса не получится, да начала вторить её движениями. — Я, честно говоря, понятия не имею, как это делать… мне тебя просто вывести надо было в воду, скучно тут одной плавать.              — Да я уже догадалась, — Мэри усмехнулась слабо, на что Маккиннон сморщила нос, а затем начала разговор, понимая, что привыкать в воде она будет долговато. — Ну ты поплавай вокруг, если хочешь, а я постою… в любом случае, что там с твоей подружкой Доркас, о которой ты в письмах писала? Что у неё случилось?              — Да там… — Марлин, услышав этот вопрос, заметно помрачнела, а Мэри стало казаться, что сегодняшний день — день её позорных вопросов и фраз.              Помолчала несколько секунд, слегка щуря глаза от солнца, пока где-то на фоне слышался мужской смех, шелест листьев и крики чаек, которые прилетали сюда с реки неподалёку.               — Отец у неё погиб. А мы, ну дружим — у нас мамы подруги, познакомились, когда учились в одном университете. И вот… мама когда узнала, что тётю Кларис чуть не убили, чуть с ума не сошла — бросила всё и вместе со мной отправилась к ней.              — Какой ужас… — Мэри сочувственно свела брови, а в следующий момент положила ладонь на плечо Маккиннон, крепко его сжимая. — Ты сама как? Наверняка ты их отца тоже знала...              — Да… дядя Джеран был действительно хорошим человеком, — Марлин поджала уголки губ, но затем слабо улыбнулась Мэри в качестве благодарности, беря её за руку, чтобы нервно так начать сминать её пальцы. — Помню, как он постоянно показывал нам с Доркас всякие фокусы с помощью магии, когда мы совсем маленькие были. Он мне и подарил первую волшебную палочку… не суть. В общем, нормально я, не переживай, две недели уже прошло. Тут… не за меня переживать надо, а за Доркас и тётю Кларис.              — Как они сейчас? — не уловив параллелей, аккуратно поинтересовалась Мэри, в следующий момент вместе с Маккиннон заходя ещё чуть дальше, чтобы оказаться в воде, которая постепенно начинала становиться теплее, по плечи.              — Сейчас они временно в другом городе, у родителей тёти Кларис… но Доркас, конечное, первое время была совсем плоха, — Марлин слабо пожала плечом, уныло разглядывая их с Мэри руки, сцепленные под почти что прозрачной водой. — Обещала на эмоциях, что после школы станет мракоборцем и всё сделает, чтобы Волдеморт и его шайка умерли в муках. Стандартная реакция тех, у кого из-за них погибли близкие, как рассказывал Марлон.              — Причём здесь Пожиратели?.. — настороженно уточнила Мэри, свободной рукой проводя по волосам назад, чтобы с помощью воды примнуть пряди, которые лезли в глаза из-за лёгкого, прохладного озёрного ветерка. — Это… спланированное убийство?              — Ага… — Марлин кивнула, на долю секунды поджимая губы. — Он ведь журналист… журналистом был. Вёл довольно популярный в среде полукровок журнал «Посейдон», я вам его ещё пару раз в школе читала, помнишь?.. и вот, но не последние выпуски — их приостановили после того, как дядя Джеран написал в одном из них, что Пожиратели смерти — вошь общества, которую надо истребить и которая мешает прогрессу, ровно как преимущество чистокровных над прочими. Кто-то из этих настучал и использовал связи, по всей видимости, после чего Министерство временно вынудило приостановить печать и устроила в редакции проверку. В общем, прижали дядю Джерана за выдуманную неуплату налогов с дохода месячных тиражей, и до конца года поставили запрет на издательство.              Марлин прервалась, чтобы в следующий момент задержать дыхание да окунуться резко под воду… но всего на несколько секунд, чтобы лишь намочить волосы и освежиться, так как вода слишком манила это сделать.              Да и просто для того, чтобы взять себя в руки.              — Это, в любом случае, роли уже не играло, потому что дядя Джеран понимал, что если на него настучали — в покое уже не оставят, — продолжила Марлин следом и заправила влажные пряди блондинистых волос назад, пока по светлой коже с румянцем цвета мёда стекали капли воды. — Он, в общем-то, оказался прав — последний месяц ему посылали письма с угрозами касательно того, что он должен в течении месяца выпустить заявление, что всецело поддерживает идеи Волдеморта, в том числе и Пожирателей, иначе он — труп. В конце концов, по матери он был из рода Лестрейнджей… короче, заперлись они дома, и весь июль никуда не выходили — иногда к ним приходили мракоборцы, которых поставили их охранять, но, как видишь, помогло мало. Дядя Джеран отказался от условий анонимного отправителя, считая, хотя Марлон его предупреждал отнестись к этому серьезно, что Пожиратели не смогут узнать, где он живёт, ибо знало об этом малое количество людей. Но, ты и сама поняла… напали толпой из семи человек — дядя Джеран защищал семью как мог и успел даже отправить сигнал «сос» мракоборцам, но сам погиб за десять секунд до их прихода. Потом они уже защищали тётю Кларис и младшего брата Доркас Арнольда, которые должны были погибнуть следом — тётя как маггла, а Арнольд как полукровка.              — А… а где была Доркас?.. — как-то слишком нервно уточнила Мэри, чувствуя, как невольно съежилась.              Только сама не поняла, отчего именно — от новой волны прохладного ветра, который обдул шею, или от рассказа Марлин.              — Она тогда была в гостях у Мэри Макдональд… — Марлин поджала уголки губ, разглядывая, как по течению мимо них неспешно плывёт листик, упавший с дерева. — Отдыхала… всё хорошо было, а потом к ним заваливаются двое мракоборцев, чтобы забрать Доркас. Так обратно в Лондон и попала… отца уже не видела, но плакала сильно. Мы с мамой как могли пытались поддержать, но в итоге они уехали к бабушке с дедушкой. Не знаю, отойдёт ли… появится ли вообще в школе, потому что папу она очень любила.              — Подожди… ты сказала, это всё случилось в Лондоне? — Мэри сглотнула влажно, в следующий момент облизывая губы, на которых ощущался привкус озёрной воды.              — Ну да, — чуть помедлив, кивнула Маккиннон, слабо щуря голубые глаза. — Две недели назад. А что?..              Мэри поняла всё быстро — та женщина с сыном, которых бросились защищать Джеймс и Сириус являлась никем как иной как Кларис Медоуз, мамой Доркас. А отец, который погиб… этот самый Джеран.              Что ощущать, глядя сейчас стеклянным взглядом на Марлин, которая от её реакции взволнованно оглядела её, Мэри не знала.              Это случилось две недели назад, она уже успела немного отойти от случившегося… просто не думала, что всё может быть так переплетено, что они волей судьбы спасли матерь и брата своей однокашницы с Гриффиндора. Что Сириус и Джеймс позволили ей не потерять мать, смерть которой та, в сочетании со смертью отца, пережила бы гораздо хуже.              Всё в этом мире слишком взаимосвязано — с одной стороны это Мэри даже восхищало, тем, что люди могут друг другу помогать, а с другой… пугало мыслями, что если бы она не позволила им поехать в Лондон, то те Кларис и Арнольд скорее всего были бы мертвы.              Может, Сириус и был прав, что она не виновата.              Потому что своим решением, может быть, она и предала доверие папы, которое уже вернулось обратно, но им же и удалось спасти целых две жизни, пусть и девяносто девять процентов работы по защите лежало на Ордене и мракоборцах.              Всё в жизни — стечение обстоятельств?.. нет, Мэри в этот раз подумала иначе. Что так, вероятно, было нужно.              Поэтому так и случилось.              Как говорил дядя Чарльз… жалеть ни о чем нельзя. Вот и вышло, как он сказал.              — Мэри… ты в порядке? — настороженно уточнила Марлин, заметив, что подруга слишком долго молчит. — Тебя… задели подробности рассказа?              — М-м?.. — тихо отозвалась та в ответ, после чего слабо улыбнулась и покачала головой, показывая, что всё в порядке.              Рассказывать о своём участием в жизни подруги детства Марлин Мэри, честно говоря, не собиралась. Пусть это останется судьбой.              — Просто задумалась, как тяжело Доркас потерять папу… если бы я потеряла своего, мне было бы… очень плохо. Что даже думать об этом не хочется, вообще. Даже… допускать подобные мысли.              — И не надо, — уверенно заявила Марлин, улыбаясь подруге в ответ уголками губ. — Давай не будем о плохом, главное, что сейчас Доркас в безопасности, а её мама и брат живы. Да и я не хочу думать об этом — сердце сжимается.              — Ты права… но ты в любом случае молодец, Марлс, — Мэри улыбнулась шире и стукнула в поддерживающем жесте подругу в плечо, на что та якобы ахнула от боли. — Всегда знала, что крошка Марлин Маккиннон самая верная и сердечная подружка.              — Фи, Мэри Поттер льстит… — та шутки ради сморщила носик, а затем рассмеялась, делая «щелчок» по воде, отчего брызги полетели на жмурящуюся от них Мэри. — Ну ладно-ладно, ты красиво льстишь. Получше чем Нэнси со Пуффендуя на третьем курсе, которая бегала то ко мне, то к Доркас, пытаясь нас поссорить… впрочем… — Марлин, глянув за спину Мэри, кое-как подавила смешок. — Ты сейчас лучше задержи дыхание. Чудовище лохнесское пришло.              Понять, что имеет виду Маккиннон Мэри не успела, а вот рефлекторно, как она и сказала, задержать дыхание, вполне — и очень вовремя, потому что понять, в какой момент и кто утащил её по воду, уже не успела.              Когда открыла под водой глаза, ощущая, как чужие мужские руки держат её со спины за талию, перед собой увидела лишь воду да песок с камнями, которые лежали на дне… Марлин, очевидно, сориентировалась быстро — отплыла чуть дальше, чтобы не мешать «сирене» оказываться в лапах нырнувшего к ней «пирата».              В любом случае, не успела Мэри даже и испугаться, потому что через несколько секунд под водой они всплыли обратно, отчего она принялась делать глубокие вдохи, так как с лёгкого стресса кислорода ненадолго стало ужасно мало.              А ещё хвататься крепко за чужие руки на своей талии, потому что они случайно отплыли чуть дальше и ногами дна она уже не касалась.              — Не страшись, крепко я держу, — Сириус рассмеялся тихо почти что у самого ушка Мэри, которая одновременно и разозлилась на такую выходку, и смутилась ужасно сильно, потому что Блэк и правда прижимал её к себе почти вплотную, ибо держал крепко.              А ещё говорил с лёгкой хрипотцой в голосе от долгого нахождения в воде.              — Честно, расслабься…              — Попробуй расслабься, когда тебя под воду тащат внезапно!.. — возмущённо защебетала как недовольная птичка Мэри, вместе с этим пытаясь и правда расслабиться в руках Сириуса, потому что прерогатива утонуть манила её мало. — А если бы Марлин не предупредила бы, чтобы я задержала дыхание, дурак!?.. я захлебнуться могла!..              — Я ей специально жестом показал это сделать, я же не совсем умалишенный, — Сириус усмехнулся слабо, но всё ещё жуть какой довольный от своей выходки, которая Мэри немного взбесила красиво и позволила ему лишний раз подержать её в своих руках. — Вот… дыши глубже, видишь. Просто маленький экскурс по дну озера.              — Я тебя сейчас сама на это дно отправлю!.. — проворчала Мэри, стукая Сириуса возмущённо по ладони, но затем, впрочем, расслабилась ещё сильнее, ибо ощущение лёгкой невесомости в воде было… даже приятным. А может, приятными были руки на её талии и животе, которые помогали не пойти на дно. — Если бы ты был Джеймсом, я бы тебя прикончила за эту выходку, вот честно. Считай, что тебе повезло, придурок.              — Ого… и чем обязан, Ваше русалочье Величество? — поёрничал блаженно так Сириус, в следующий момент кладя ей голову на мокрое плечо как самый верный пёс.              Пока Мэри, пытаясь подавить желание уткнуться в ладони от смущения, заметила, глянув на их руки, как красиво сочетаются их бледная и оливковая кожи.              — А ты догадайся с первого раза… — непринужденно, на абсолютно расслаблении промурчала проплывающая на спине мимо них Маккиннон, подружке подмигивая да пожимая плечами. — Может, ты ей…              Договориться не смогла — ойкнула, когда Мэри со всей дури зарядила ей по заднице ногой под водой, отчего Сириус не удержался и рассмеялся прямо возле ушка Мэри, прижимая её поближе, чтобы её случайно не затянуло на дно.              — Марлин, иди вон с мальчишками из той компании познакомься... — хмыкнула Мэри да кивнула головой вбок, где неподалёку от них резвились мальчики постарше.              — Только если с тобой, — усмехнулась та ей в ответ, в следующий момент подмигивая уже Сириусу, который на такое заявление фыркнул недовольно, словно Маккиннон уже повела знакомиться Мэри с другими мальчиками. — Ты им явно… — окинула подругу взглядом, щуря глаза, когда глянула в область груди, и жуть как довольно усмехнулась. — Понравишься.              — Слушай, плыви отсюда, Маккиннон, — проворчал ей Сириус, пока Мэри только и могла краснеть как девчонка, испытывая сильнейшее желание покурить прямо сейчас. — Мы с Мэри и без тебя отлично поплаваем рядом.              — Так она плавать не умеет, — фыркнула Марлин в ответ, продолжая плавать туда-сюда перед ними, словно «русалка-купидон». — Это так, тебе на заметку. Я хотела её научить, а понятия не имею, как это правильно делать.              — Серьёзно? — не скрывая удивления в голосе уточнил уже у оробевшей Мэри Сириус, которая вздохнула, косо зыркнув на довольно Марлин, и кивнула. — Да ладно. Я думал ты главная пловчиха в семье… — ойкнул следом, когда Мэри возмущённо стукнула его пяткой по коленке под водой, да рассмеялся. — Ай, ладно-ладно… так давай научу. Тут уметь не надо, вообще дело пяти минут.              — Давай попозже? — как можно очаровывающее протянула Мэри, вынуждая тем самым Сириуса сглотнуть от такого тона голоса, и повела плечом, понимая, что если Сириус сейчас начнёт её учить плавать, постоянно касаясь то тут, то там, она уже не содержится, особенно под воздействием хмеля от пива.              Хотя она будет лгуньей, если скажет, что ей не нравится сейчас находиться в его руках да жаться спиной к его телу.              — Я кушать… хочу, — протянула в следующий момент немножко так устало Мэри, чувствуя, что и правда после того, как побыла в воде, аппетит разыгрался не шуточный.              Особенно в момент, когда носом с берега она учуяла аромат жареного зефира, который начал покручивать на деревянных шпажках Джеймс.              — Прям очень.              — Ну… желание мисс Поттер — закон, — с лёгкой игривостью в голосе протянул Сириус, все ещё возле её ушка, на что Мэри фыркнула, но в моменте позволила взять себя за талию покрепче и поплыть спиной к берегу.              Хотя было жуть как ощутимо, что он бы с удовольствием научил её плавать хоть прямо сейчас.              — Поверь, желания у неё абсолютно другие… — промурчала вновь Марлин, которая неспешно расслабленно так поплыла рядом с ними… — Это ты дебил просто.              — Маккиннон, скажи, какая собака тебя в детстве укусила, что ты такая злая? — Сириус закатил глаза да фыркнул, а Мэри, немного лёжа на нём, не сдержала смешка.       — Мать твоя, — фыркнула Марлин, после чего Сириус рассмеялся громко, невольно так, но явно вполне желанно, прижимая Мэри поближе.       — Блять, ха-ха, ладно, хорошая шутка, — кое-как утолив прилив смеха, согласился Сириус, после чего выпрямился и встал ногами на песок, чтобы, пройдя пару метров, поставить на ноги и Мэри. — Ты побольше с Сохатым общайся, Марлс. Гляди и он шутить научится.              — У-у, пусть его Лили этому учит, мне еще одного дебилоида не надо, — хмыкнула Маккиннон на столь серьёзное заявление, да усмехнулась, заметив, как Сириус, идя чуть позади, очень неприлично разглядывает то, как по телу Мэри текут капли воды.              Ведь и правда красиво текут, особенно по оливковой коже, которую крайне сладко подчеркивал вишнёвого цвета купальник.              — А первый кто? — без особого интереса, чисто для справки уточнил Сириус, в следующий момент широко так улыбаясь Мэри, которая, щуря карие глазки, сказала, что голодная как кошка.              — Ты, — так же скучающе ответила Марлин, а затем показала ему средний палец, чтобы уже в следующий момент взять Мэри за руку и повести за собой, оставляя Сириуса понимать смысл её слов в одиночестве. — Смотри не лопни, глядя на эту клюковку, Блэк.              Ойкнула, когда Мэри ныпыженно стукнула её в бок, да рассмеялась с её выражения лица после слов, адресованных Блэку.              Но подкалывать их и дальше, так и быть, пока что не стала, переключая внимание на Алису в очках, которая кинула ей в лицо полотенце со словами, чтобы быстрее грелись, ибо их сопли вытирать после холодного озера остаток недели она явно не собирается.              Сказать то, что Мэри поела — это не сказать.              Объелась она, ибо с утра даже нормально не завтракала, от всей души, особенно после озера, куда потом её всё равно утащила Маккиннон, дескать, чтобы еда лучше переварилась.              Мэри, безусловно, сомневалась в том, что это действительно поможет ей избавиться от ощущения тяжести в животе после еды, а не заставит её блевать прямо в это же озеро, особенно в сочетании с двумя бутылками пива, но отказывать Марлин — себе дороже.              Так что, Марлин утащила её в озеро уже спустя десять добрых минут после их крайне питательного ужина, — сосиски, зефир и мякоть белого хлеба жарки Джеймса сегодня ощущались как ужин из ресторана с пятью звёздами Мишлен, — да продержала там до тех пор, пока Лили и Алиса не позвали их играть в маггловский волейбол.              Сначала Маккиннон, несмотря на то, что Мэри была очень даже «за» поиграть в мяч и на время покинуть пределы озера, сомневалась: дескать, и сетки для игры нет, и как-то в водичке плавать приятно, из которой они тогда на время вышли, чтобы покурить. Да и пьяными играть в волейбол, правила которого из них знала одна лишь бедная Лили, которая от хмеля и сама их забыла, затея казалась так себе.              Но затем, делая глоток пива из стеклянной баночки да глянув в сторону мальчишек, среди которых был Сириус, который даже не слушал то, что ему говорит Джеймс, а просто поглядывал в сторону Мэри, словно она сегодня — его местная богиня нежнейшей и красивой любви, поняла, что нет.              Они будут играть, но не друг с другом, а с мальчиками.              Уж очень хотелось Маккиннон посмотреть на то, как Джеймс будет лить помоями Сириуса, который, вместо того, чтобы ловить или отбивать мяч, будет пускать слюни на его сестру в купальнике, который уж слишком хорошо подчеркивал все её достоинства.              Мальчики согласились, впрочем, очень даже желанно, так как и сами выпили, да и плавать пока надоело, учитывая, что все неплохо так напились и наелись. Проблема была лишь в том, что девочек четверо, а мальчишек — пятеро, но данный казус быстро разрешился тем, что Регулус, едва ли испытывая желание кидаться мячиком, сам вызвался быть судьёй между двумя командами.              Никто не противился, после чего Римус, единственный из мальчиков, знавший правила волейбола, начертил на песке ногой своего рода границы поля, пока Лили объясняла остальным, в том числе и Регулусу, правила игры.              Слушали её вся вяло, причём настолько, что когда Регулус хлопнул в ладони и объявил начало первого раунда, Джеймс на кой-то черт бросил мяч с такой силой, что тот улетел не то, что за пределы поля — прямо в багажник компании мальчишек, которые находились от них неподалёку.              Алиса тогда покрутила пальцем у виска, говоря, что он совсем с головой не дружит, пока Джеймс радостно прыгал на месте, воскликнула всё озеро, что они «победили»…              Сириус покосился на него как на придурка, Питер радовался вместе с ним, но, заметив, что Блэк не особо-то и радостный, быстро смекнул, что Джеймс допустил ошибку, а Римус только закатил глаза да покачал головой, щипая себя в этот момент за переносицу и понимая, что игра будет невероятно тупой и тяжёлой.              Впрочем, первое время, когда Регулус, явно понявший всё с первого раза, вновь объяснил им правила, игра шла очень даже неплохо — Марлин уверенно отбивала мячи в сторону Алисы, которая, не жалея мальчиков, била с такой дурью, что разок мяч прилетел прямо Джеймсу в лицо и сбил его с ног как сбивает пуля мишень.              Джеймс ещё тогда минут пять пытался оклематься, пока Римус опаивал его пивом, Лили пыталась с горем пополам вставить стеклышко в очки, Алиса немного неловко извинялась, что вышло так сильно, Питер убежал за аптечкой, словно единственная лежавшая там перекись водорода да йод могли избавить Поттера от синяка, пока Регулус объяснял Джеймсу, что от удара мячом по лицу еще никто не умирал…              Марлин в это время, понимая, что для неё занятия нет, наблюдала то за той толпой пчёл, которые кружились вокруг Джеймса, то за Мэри и Сириусом, которые убедившись, что тот жить будет и ничего не сломал, принялись так флиртовать друг с другом на пьяную голову, что Маккиннон было очень жаль, что она не взяла с собой блокнот и ручку, чтобы записать некоторые фразочки себе на будущее.              Так что продолжили лишь через добрых двадцать минут, успев ещё каждый кто покурить, кто выпить, а кто и вовсе, как сама Марлин, например, всё вместе.              Дальше игра продолжалась даже… веселее, потому что теперь основным защитником мальчишек был Сириус, ибо Джеймс с синяком на щеке и глазу был способен теперь только кидать мяч.              А если защитником был Сириус, то у Лили, Марлин и Алисы было против него главное оружие — Мэри, которой они дали право отбивать мяч, чтобы вместо того, чтобы следить за ним, Сириус следил за ней.              А Мэри, смекнув своё преимущество в этой игре по пьяни очень быстро, пользовалась своим положением отменно.              Так, что забила десять из двенадцати подач, которые отправляла на сторону мальчиков и которые Сириус удачно пропустил, ибо вместо того, чтоб отбивать вовремя мяч, глядел то Мэри в глаза, то на губы, то… чуть ниже.              Джеймс, отчего Марлин радостно прыгала на месте и хлопала в ладони, поносил за эти десять осечек знатно, на что Сириус только кривил лицо, говоря, что первые два гола они, между прочим, упустили по его вине, ибо именно он точно так же заглядывался на Лили.              В любом случае, во время третьего раунда после десяти минутного перерыва на выпить и покурить, игра приняла неожиданный разворот — теперь на защиту поставили Питера, который хоть и был мал ростом, что даже Алиса, будучи самой высокой из девочек, была выше него, до оказался очень «удал».              Настолько хорошо защищал со всем чувством территорию мальчиков от мяча, что в какой-то момент задолбалась кидать в ту сторону мячи даже Марлин, понимая, что их девчачьи «коварные орудия», которые работали против Джеймса и Сириуса, здесь уже не клюнут. Особенно в сочетании с тем, что частенько Питер отбивал мяч Римусу, который хоть и был ниже и слабее Джеймса и Сириуса, но мяч кидал отменно, пусть и в лицо никому не попал.              Но, так или иначе, закончилась игра ещё более неожиданно — опять из-за Джеймса мяч вновь улетел в чужой багажник, но в этот раз за ним пошли не мальчики, а Марлин с Мэри, которым пришлось у чужой машины задержаться.              Ничего такого не было, просто двое мальчишек, которым они, очевидно, приглянулись и которые пытались с ними познакомиться до тех пор, пока за ними не пришёл Сириус, заметно раздраженный с того, что кто-то к его «подруге по имени Мэри» катит свои шары.              Как избежали ссоры и драки, потому что пьяный Сириус, ревнующий свою ненаглядную по пьяни очень открыто и горячо, базар свой абсолютно не фильтровал, не знали, но пронесло, не без помощи Римуса, который за своего друга извинялся. Мэри тогда утащила Сириуса подальше, открыто отчитывая его, но Блэку, который уже успокоился и убедился, что никто ей не лезет, её ругань была даже в радость.              Дальше что было помнили плохо — в какой-то момент доза алкоголя превысила нормы допустимого, Алиса включила на полную громкость радио в машине, подначивая девочек не только танцевать, но и пригубить в тайне от мальчишек бутылочку вина прямиком из Шампани, которое она выкрала из кабинета отца и привезла специально для девочек.              Так что… напились девочки похлеще мальчишек, у которых уже закончилось пиво да которым и оставалось только наблюдать за тем, как четыре пьяных девицы танцуют вокруг костра устраивая своего рода местный «шабаш», как весело пошутил Джеймс. За что получил подзатыльник от Стоун с угрозой, что мяч, чтобы засунуть ему в зад, лежит довольно близко.              Ближе к девяти часам, когда, по мнению девочек, вечеринка приняла самые «весёлые» обороты, ибо пьяные в стельку, особенно от юности, границ они не знали, мальчики приняли решение от греха подальше перенести это самое «веселье» обратно домой.              И не только потому, что им тоже хотелось напиться в стельку, так как дома осталось ещё как минимум два пакета с алкоголем, но и потому, что Джеймс и Сириус явно очень сильно раздражались с того, что на «их» девочек всё ещё засматриваются мальчишки постарше с компании неподалёку.              Римус Мэри не обманул — пьяным он и правда не выглядел, чтобы вести машину, но проблема была другая… как минимум та, что девочки уезжать не хотели и себя пихнуть в машины не давали. Вот и убегали от уже запыханных и усталых Джеймса и Сириуса, которые для начала тех же Мэри и Лили умоляли накинуть поверх купальников футболки.              Как поймали, пока Римус пытался приноровиться к машине, а Регулус и Питер убирали вещи в багажник, никто уж не помнил, но когда девочки с горем пополам осели в машину и немного успокоили свои позывы, возникла ещё одна проблема… все ведь в машину, где всего пять мест, не поместятся.              Девочки, не считая разве что Мэри да Лили, явно откажутся сидеть на чьих-то коленях, а оставлять кого-то здесь на добрых сорок минут было как-то… небезопасно.              Тогда Джеймс впервые смекнул первым — сказал, дескать, что он и Регулус спокойно себе доберутся до дома в анимагической форме. Дорогу ведь, в конце концов, он знал, чтобы добраться до дома через короткие пути быстрее, чем их привезёт Римус.              Сначала Сириус сомневался… небезопасно как-то, мало ли, что случится?..              Впрочем, долго уговаривать не пришлось — посмотрел в сторону машины, где Мэри, сидя сбоку, сначала дыхнула на стекло, оставляя на нём испарину белую, а затем легонько чмокнула стекло, явно не понимая с пьяни, что делает, но очень желанно этот «чмок» адресуя Сириусу. Который, от мысли, что Мэри будет ехать на его коленках, согласился на предложение Джеймса очень быстро.              Так и доехали: Римус за рулем, Питер на переднем сиденье, Лили на коленках Алисы, Марлин посерединке и Мэри на коленках Сириуса.              Сначала ехали громко, потому что пьяная Маккиннон умолила Люпина включить радио погромче, чтобы напеться от всей души пока есть возможность, но долго «минутка-караоке», в течении которой девочки, — и даже Питер, — подпевали как умирающие чайки, не продлилась.              Уснули.              Одна за другой… сначала сама Марлин, затем Лили и Алиса, и самая последняя Мэри. Которая прижалась к Блэку, сидя в его футболке, поближе, да уткнувшись носом в его шею, тихонько так и жуть как сладко посапывала, словно ей снились самые сладчайшие, как переспелые нектарины, сны.              А Сириус лишь аккуратно поглаживал её по волосам, второй рукой обнимая покрепче за талию, чтобы не съехала с его колен, да любовался одурманено, позволяя себе такое, будучи пьяным. О том, что на него иногда поглядывает Римус через зеркало заднего вида, даже не переживал.              Дома их — и проснувшихся девочек, которые немного, но отрезвели, — встретили Джеймс и Регулус, которые в анимагической форме устроили себе просто отличные перегонки по лесу.              Насколько отличные, что когда они неспешно гурьбой завалились в гостиную под изумленный взгляд выглядывающей с лестницы Пинки, Джеймс на радостях накрыл к их приходу самую настоящую «поляну». И дядины огневиски, которые он достал из тайного шкафчика на кухне, и привезенные Алисой ещё две бутылки вина, и купленные им же бутылочки пива… и все это с крайне здоровыми закусками в виде чипов, кучи конфет, — которые ела разве что Мэри, ибо остальные не понимали, как можно пить алкоголь и есть сладкое, — и остатков зефира и жареных сосисок с озера.              Постарался, в общем, Джеймса на славу, оставляя гостиную в лёгком полумраке из-за того, что включил лишь светильники, пока на весь дома играло маггловское радио, которое по ночам крутило песне как можно более… активные.              А там и уселись вокруг этой «поляны», чтобы сначала выпить за конец летних каникул и за как можно более весёлые их последующие дни, а затем сразу же и друг за друга с подачи того же Джеймса, который последний час выпить хотел сильнее всех.              А там уже и принялись думать, чем заняться — девочки танцев пока что не хотели, ибо для этого им нужно было восполнить уже утраченные на половину дозы алкоголя в крови вновь, в карты играть половина не умела, Джеймс не мог играть в настолки, так как из-за сломанных очков не мог читать карточки, шахматы — со слов Сириуса, который спокойнее сидел на полу и обнял Мэри рядом за плечо, развлечение для «пердунов», как его дед Арктурус.              На слова Регулуса, что Сириус и сам отлично играет в шахматы, тот лишь показал ему средний палец со словами, что если брату хочется, то может поехать домой и присоединится к деду. Регулус усмехнулся потешно, но ничего брату не ответил.              А там уже, начиная споры друг с другом, во что в итоге лучше сыграть, чуть не поссорившись на пьяную голову, раздор их крайне умело спустя десять минут решила Мэри, которая, закурив сигарету, допила свою баночку вишнёвого пива и бросила её на середину «поляны», явно давая понять, во что они будут играть.              Бутылочка.              Против никто не был.              Впрочем, от права крутить бутылочку первой, Мэри тактично улизнула, сославшись на то, что выпила она ещё очень мало, чтобы придумать интересные вопросы и задания. Потому, прильнув как пьяная кошка к Сириусу под бок да сидя всё ещё в купальнике с футболкой поверх, как и остальные девочки, Мэри передала регалии Маккиннон, которая крутила бутылочку первой.              Горлышко которой указано прямиком на Блэка, на что он закатил глаза, недовольно их щуря следом.              — М-м… — заговорчески протянула Марлин, радостно так постукивая ногтями с голубым лаком по полу, очевидно пытаясь придумать что-то для похитителя сердца её подруги да похуже. — Даже не знаю, не знаю…              — Запомни, Маккиннон, что нам ещё три года бок о бок учиться, — фыркнул Сириус, в следующий момент вместе с Мэри закуривая по сигарете… прижался щекой к её волосам, слабо сощурив глаза в предупреждении.              — Я помню, что ты злопамятная сволочь, — Марлин хмыкнула в пренебрежении, игнорируя то, как тихо рассмеялась Мэри, да улыбнулась подозрительно следом, хлопая в ладони через секунду. — Ладно, так и быть — строй из себя и Джеймса влюблённую парочку следующие десять минут.              — Фигня вопрос, — отмахнулся Сириус, да в следующий момент, прижимая Мэри к себе под бок, наклонился немного к сидящему рядом с ним Джеймсу, который отпрянул от него, как от чумы. — М-м… поцелуем, тигрёнок?              — Фу, блять, сходи пожри сюрпризов Флури, — Джеймс скривил морду под всеобщий смех, пока Сириус потехи ради ему подмигнул, отпрянув обратно, чтобы Мэри было удобнее сидеть.              Пока тот самый Флури очень довольно лазил по их «поляне», нагло и бессовестно крадя с тарелок чипсы и конфеты, чтобы набить пузо.              — Маккиннон, ещё одна такая хрень, и я тебе космы вырву.              — Ну попробуй, — усмехнулась тем временем Алиса, легонько так подбрасывая свою пустую стеклянную бутылочку вверх, чтобы поймать её прямо на лету и посмотреть на Поттера. — Получать в лицо стеклянной бутылкой больнее, нежели мячом, да, Сохатый?              Джеймс в ответ проворчал что-то едва внятное, от всей души послав на причинное место Алису, которая, открывая новую бутылку пива, сначала стрельнула ему в плечо жестяной крышкой, а затем довольно показала ему средний палец под хлопки Марлин и Мэри.              Следующим, впрочем, крутил Сириус, которому шепнула Мэри что-то на ушко, отчего он расплылся как кот в жуть какой довольный улыбке, мотнув бутылочку от всей души.              В этот раз жертвой стала Лили.              — Чего бы такого вам загадать, мисс Эванс... — якобы задумчиво протянул Сириус, немного растирая по плечу Мэри, которая скрыла довольную улыбку за стаканом с огневиски, принадлежавшего ранее Сириусу. Пиво уже приелось. — А поцелуй-ка ты кого-то из мальчишек. Регулуса или Римуса, например. А-то Алиса слишком смелая стала.              — Блэк, совсем совесть потерял? — возмущённо протянула Стоун, но вот отомстить ему не успела — вместо неё это сделала Мэри, которая бессовестно щипнула Сириуса за пресс на животе, отчего он дернулся, явно не ожидая подставы с «тыла».              — Что, даже тебя поцеловать можно? — нахально и нагло протянула Лили, желая над Блэком поиздеваться дополнительно.              — Неужто на рыжих потянуло? — возмущённо воскликнула Марлин, глядя на изумлённого Блэка, которого окружили со всех сторон, так, словно он скотина редкостная. — А как же наша клюковка в твоих руках?.. падаль.              — Да вы идиотки или что?.. — возмущённо оскорбился Сириус, пока Мэри в его руках, сидя уже вновь пьяная, кое-как пыталась сдержать смех.              Окинул тех троих презрительным таким взглядом, в следующий момент тихо хмыкая… улыбнулся.              — Нет… девочки, ну если так просите, мы с Мэри можем поразвлекаться прямо на ваших глазах, если уверены, что я падаль. Джеймс, ты же не против?..              — Всё, блять, заткнитесь!.. — возмущённо завоскликал пьяный Джеймс, очевидно желая сейчас больше узнать, кого будет целовать Лили, нежели беспокоиться о том, почему его лучший друг так открыто говорит, что хочет его сестру. — Хватит сраться, вы Лили мешаете выбрать.              — Успокойся, а то щас описяешься от волнения, — устало улыбнулась Алиса, а затем расхохоталась с остальными на всю комнату, когда Джеймс возмущённо кинул в неё пачку сигарет, которые она ловко перехватила на лету. — Ладно-ладно, не будем мешать… Лили, ну что? Выбрала?              — Выбрала, — уверенно кивнула Лили, отчего замерла даже Мэри, удивлённо с Сириусом переглядываясь, ибо ни он, ни она, когда это придумывали вместе, шепчась на ушко, подобного… поворота событий не ожидали.              Впрочем, Лили удивлять всегда умела — в следующий момент взяла стакан, наливая туда огневиски, да подняв его немного перед собой со словами, что пьёт она за женский шабаш, в следующий момент выпила его залпом под разинутый рот Джеймса и стеклянные глаза остальных даже не поморщившись.              — Ну… это было мощно, — протянула Мэри, пока Лили гордо улыбнулась, запивая сей перфоманс стаканом содовой. — И с очень… — замялась, пытаясь подобрать слово, пока Сириус постукивал по её плечу ритм пальцами.              — С очень хорошим задатком на будущий алкоголизм, — шутки ради бросил Сириус да откинулся чуть назад, чтобы опереться спиной о диван, и позволить Мэри немного лечь на себя. Лили в ответ лишь передразнила его, пока Джеймс всё ещё смотрел на неё как на святую. — Крути давай, алкоголик рыжий.              Дальше игра особо ничем не выделялась — горлышко указало на Питера, который под общий смех до слез станцевал вместе с бедной Пинки вальс, затем — Алиса, которая бессовестно выпила стакан огневиски почти что залпом, лишь бы не просить прощения перед Джеймсом за то, что на первом курсе всем рассказала, что он якобы во сне наложил в штаны, из-за чего ещё месяц Джеймс носил соответствующую кличку…              Мэри, когда узнала это, хохотала так сильно, что слезы пошли, которые Сириус аккуратно ей стер краем своей футболки, рассказывая, что даже профессор Макгонагалл смеялась так, что не могла вести пары.              А спустя минут пятнадцать схожих заданий и рассказов, когда пришла очередь крутить бутылочку Римусу горлышко её указало прямиком на Регулуса, который весь их день являлся своего рода хронистом.              И Мэри даже не скрывала, что ей было жуть как интересно, что загадает Люпин его другу, с которым сегодня разговаривал больше всех, каким-то образом найдя с ним точки соприкосновения, которых по мнению Мэри у них не было и в помине.              Но нет, как-то нашлись, о чем она обязательно спросит, но явно попозже…уж слишком пьяная, особенно после баночки пива и двух стаканов огневиски, да и, как выяснилось, ей всё это время жуть как сильно не хватало вот так сидеть полулёжа в руках Сириуса, который иногда накручивает прядку её ещё более кудрявых после озера волос на палец и шепчет всякое на ушко, вынуждая щеки румяниться как вишня.              Но Римус на всеобщее разочарование смухлевал — шепнул задание Регулусу на ухо, поднимая руки в момент, когда остальные возмущённо запричитали, что это не по правилам.              — Извините, но у нас не было чёткого плана, как нам давать задания, — пожал плечами Римус, слабо улыбаясь с того, как все продолжают ворчать… сам он особо пьяным до сих пор не выглядел, что Мэри до сих пор удивляло, ибо за это время она успела напиться, протрезветь и вновь напиться. Оборотни и их особенности, конечно, удивляли… — Честно, он потом выполнил и вам расскажет.              — Как мы можем быть в этом уверены? — Сириус хмыкнул скучающе, на Римуса даже не глядя, а тот, неловко отведя взгляд, лишь слабо пожал плечами, дескать, это будет на его совести. — Ладно, черт с ним… крути бутылку, Регулус. Твоя очередь.              Мэри, заметив, какую реакцию выдал Лунатик, глянув сначала на них, а потом на Сириуса, была только способна виновато немного поджать губы, хоть и пьяное сознание ей утверждало вполне правдиво, что её вины в том, что Блэк ответных чувств к другу не испытывает, попросту нет.              Игра продолжалась дальше              И горлышко в какой-то момент, спустя ещё десять минут пустой болтовни, словно в отместку за Римуса, указало прямиком на неё.              И Регулус со своим вопросом абсолютно не медлил:              — Кто тебе нравится? — поинтересовался непринужденно так, с легкой, слабой улыбкой глядя на Мэри.              Которая, не ожидая такой подставы от лучшего друга, подавилась огневиски, разливая его прямо на белую футболку, которая досталась ей от Сириуса, в области своей груди.              Замялась заметно, явно не зная, что ответить толпе народу вокруг неё, которая уставилась взглядами прямо в её лицо, очевидно догадываясь, что она скажет.              По крайней мере, иных вариантов не было, учитывая, как она вела себя с Сириусом весь день, как с ним флиртовала пьяная, обнимала за шею во время танцев у костра, умоляя потанцевать с ней, спала сладко на его коленях в машине, а теперь сидела с ним пьяная в обнимку крепкую, словно они женаты уже несколько тысячелетий, да влюблено с ним шепталась.              Ну как-то… слишком очевидно, что не поймёт даже тупой.              Даже Сириус, услышав такой вопрос с уст брата, только усмехнулся тихо, будучи пьяным даже не скрывая, что знает, что нравится Мэри именно он.              Но, зная Мэри, которая от такого давления очень часто смущалась…              — Не ожидала от тебя такой подставы, Регулус… — тихо и якобы обиженно прошептала Мэри, в следующий момент поднося к губам стакан огневиски, чтобы выпить его небольшими глотками под закатанные глаза Марлин, которая ждала дня, когда Мэри признает вслух, что ей нравится Сириус, как свой второй день рождения.              Регулус в ответ лишь усмехнулся, её ответ принимая.       Сам Сириус, впрочем, на такое умалчивание от Мэри отреагировал не обидой, как сделал бы это какой-нибудь другой особо ранимый мальчишка — шепнул ей что-то на ушко, пока остальные были отвлечены тем, что Флури укусил Джеймса за палец.              Шепнул что-то такое, что Мэри вспыхнула вся как вишня сладкая, смущенно в следующий момент отводя взгляд, словно Сириус ей прямо сейчас предложил выйти и нацеловаться только наедине, — та шутка про «развлечения» с Мэри у всех на глазах была просто шуткой, ибо Сириус явно не из таких, — чтобы доказать, что она ему нравится ещё больше.              Теперь же настала очередь отыгрываться у Мэри… хотя прежде, чем это сделать, случился короткий невольно перерыв на двадцать минут, ибо Питер внезапно вспомнил, что умудрился выкупить у друга-соседа целый маггловский коньяк.              Что это такое — Питер не знал, но, услышав, что «вставляет» это ой как хорошо, с удовольствием отдал несколько фунтов стерлингов, которые достались ему на Рождество.              Так и принялись пьяные искать эту самую бутылку коньяка, хотя как посмотреть: искали в основном Римус, Питер и Регулус, потому что у остальных на пьяную голову и остатки прежнего алкоголя дела нашлись поинтереснее — Лили, которая честно пыталась найти ту бутылку коньяка среди кучи раскиданных вещей, сделать это не могла, потому что Джеймс ходил за ней хвостиком, донимая, дескать, а кого бы она поцеловала, если бы выбора между поцелуем и стаканом огневиски не было?..              Алиса и Марлин, вновь пьяные почти что в стельку, танцевали медленно, обнимая одна вторую за плечо, под очень слезливую музыку, причитая мужчин, словно у них было как минимум пять штук отношений за спиной у каждой.              Сириус и Мэри, — а как иначе, — занимались самым интересным: Мэри улеглась головой на диван, продолжая сидеть на полу, да разглядывала одурманенно и пьяное лицо Сириуса, который, сидя рядом, немного навис над ней, шепча какой-то пьяный, явно влюблённый бред.              Который Мэри понимала лишь урывками, но оттого слушала с ещё большим удовольствием, больше наслаждаясь тем, что Сириус рядом и уделяет ей внимание, которого ей так вечно хотелось.       А что там будет завтра, когда она проснется трезвая и вспомнившая, как вчера вела себя с Сириусом, её вообще не волновало.              Пьяные были все.              А когда Питер нарыл свой златой коньяк аж в мусорке, потому что пьяный Джеймс подумал, что кто-то в бутылку испражнился, пьянее стали все.              Выпили все по целому стакану, из-за чего, казалось, слова дяди Чарльза о самом страшном, что здесь может произойти окажутся пророческими, да принялись играть в «бутылочку» дальше.              Ну… или точнее, пытаться доиграть, ибо связь с реальностью после стакана коньяка потеряли все, даже бедняжка Питер, который обнял подушку в форме сердца и пытался не уснуть, то и дело распахивая резко глаза, будто к ним в дом каждые пять минут врывались мракоборцы.              Когда Мэри крутанула бутылочку, делая маленький глоток коньяка из стакана да бессовестно сидя на коленях Сириуса, который сам уже пьяно уткнуться носом ей в плечо, обнимая за талию, часы пробили уже час ночи.              Горлышко попало на Лили.              — М-м… — протянула Мэри, явно с пьяни не имея уже понятия, какой вопрос можно задать Эванс, которая сама сидела, поставив локоть на колено да подперев щёку кулаком в жалкой попытке не вырубиться, чему не мешала даже громкая музыка на весь дом. — Нюниус или Джеймс?...              Задала вопрос от балды, покуда больше сейчас испытывая пьяное, но вполне сердечное желание утащить Сириуса на зданий дворик, чтобы покурить там… и поделать чего-нибудь ещё.              — Никто… — хмыкнула Эванс, на что Мэри кивнула, мигом утратив остатки интереса к игре, пока Лили, тихо фырча, полусонно продолжила… — Парни сейчас одинаковые… пошли. Думают, что если девочка красивая, то она обязательно будет с ними… и что звать её никуда не надо, достаточно, чтобы знала, что нравится ему!.. а нам девочкам тоже ведь любви хочется…              — Так я тебе говорю… пошли сходим завтра в кино!.. — протянул Джеймс, жуть как сильно щуря глаза, ибо очки в конце концов снял, так как стеклышко назад больше не вставлялось, из-за чего они были бесполезны.       — Да не пойду я никуда с тобой… — фыркнула Эванс, в следующий момент под закатанные глаза Джеймса делая глоток коньяка, стакан с которым держала уже подрагивающей рукой… — Дальше… давайте играть.              — Думаю, нам надо подышать… пошлите на свежий воздух подышим… — Марлин вздохнула как-то крайне мечтательно после своих грустных танцев с Алисой, после чего, не дожидаясь ответа остальных, резко поднялась на ноги…              … да чуть не упала, благо, её во время подхватил Римус, который потом её в сторону выхода, — только уже на крыльцо, ибо даже он выпил столько, что в конце концов опьянел и забыл, где выход на задний дворик, — и повел, слушая её разглагольствования о том, что, не будь он по мальчикам, то бойфрендом был бы отменным, хоть и не в её вкусе. Алиса в тот же миг, когда Марлин встала на ноги, проделала то же самое, только уже медленнее, чтобы не свалиться, как сделала это Маккиннон.              Взяла в руки бутылку коньяка, да глянула на остальных, кто остался сидеть… глянула на Джеймса и Лили, где первый наконец-то завёл разговор со второй, которая слушала его не то, что одним ухом, а одним глазом, потом на спящего Питера, который не выдержал и сладко уснул в обнимку с подушкой.              На Сириуса и Мэри, где вторая что-то шептала первому, явно о чем-то прося, что тот, судя по выражению его лица, которые выражало абсолютное восхищению ею, готов был выполнить даже при смерти. Глянула на Регулуса, который спокойно и скучающе глянул на неё…              Вздохнула, а затем схватила его за шиворот рубашки, вынуждая подняться на ноги, и потащила за собой к Марлин и Римусу, понимая, что сейчас у них с Маккиннон начнутся слезы от тяжкой дочерней участи, а Римусу, который будет следить, чтобы они не уснули в том, что вытошнят от интоксикации алкоголем, нужен будет собеседник.              Блэк, впрочем, глянув на Мэри и Сириуса, да слабо, даже как-то странно усмехнувшись, особо против не был.              Так и остались в гостиной только Джеймс, Лили, спящий Питер да Мэри с Сириусом…              Мэри с Сириусом, которые уже через секунду, так как первая жуть как хотела курить на свежем воздухе, отправились на улицу следом.              Только уже не на крыльцо, как сделали это с дури остальные, а на зданий дворик, куда Мэри дойдёт даже с закрытыми глазами и под огромной дозой алкоголя. Что, впрочем, сейчас и сделала, еле перебирая ногами, что если бы не Сириус, который держал её за талию и жал к себе, она бы явно свалилась на пол да так бы и уснула, отбив себе бок.              Как оказалась стоять, оперевшись спиной у стены, уже не помнила — ровно как и то, что между её губ оказалась сигарета с вишнёвым фильтром, которую ей помог закурить Сириус. Это очень хорошо запомнила, потому что сделал это Блэк иначе, чем обычно.              Вместо того, чтобы поднести к концу сигареты зажигалку, сначала закурил сам, а потом немного наклонился и приблизился к её лицу, помогая закурить сигарету с края своей, которая уже начала тлеть. Смотрел ей в это время в глаза безотрывно, жадно так, словно не смотрел в них лет так сто четырнадцать, и отстранился только в момент, когда понял, что она смогла раскурить сигарету, глядя на него пьяно и одурманенно из под ресничек.              Наверное, по этой причине далеко не отстранился — так, лишь немного, второй рукой опираясь о стену дома, чтобы тем самым немного написать над ней.              — Так… и о чем ты хотел поговорить? — кое-как сформулировав вопрос в своей голове, поинтересовалась шёпотом Мэри, пока из дома доносилась музыка, которую Джеймс будто сделал громче.              Оглядела бессовестно Сириуса с ног до головы, облизывая губы, которые сохранили привкус коньяка с шоколадом, и вновь посмотрела ему в глаза.              Чувствуя между тем, как трясти начинает сильнее, только неясно отчего — от желания схватить Сириуса за воротник чёрной футболки и притянуть к себе, или оттого, что никотин начал усиливать силу алкоголя в крови.              — Я? Ни о чем, — по всей видимости действительно забыв, что шептал Мэри на ушко, касаясь его губами, ещё пятнадцать минут назад, протянул Сириус, хотя по его виду было ясно, что ему было уже без разницы, чего он там хотел.              Ибо явно что тогда, что сейчас, желания были абсолютно одинаковые, особенно в момент, когда он кинул взгляд на её поблескивающие губы.              — Просто хотел постоять с тобой. Здесь, — добавил следом, сам кое-как формулируя более менее внятно предложения, да вздохнул как-то судорожно, когда Мэри, сделав затяг, прикусила нижнюю губу. — Вдвоём.              — Так мы и стоим, — тихо так усмехнулась она следом, чувствуя, как нагие ноги, ибо она все ещё была одета в один лишь купальник да белую футболку Сириуса, обдул прохладный ветерок так, что на них захотелось ощущать чужие тёплые ладони. — Странные у тебя сегодня разговоры, Сириус.              — Это у меня странные? — тот тихо рассмеялся, словно Мэри сказала какую-то глупость, после чего сделал затяг, пожимая плечом. — Просто пьяный.              Впрочем, с тем, что разговоры были странные, он был согласен — просто хотелось не разговаривать, а сделать вещь иную, которая мало того, что манила его несколько лет, так ещё и стала ощущаться сильнее после озера.              — Пьяный или меня хочешь? — сходу, крайне смело от хмеля и никотина, ударивших в голову с окончательной силой, усмехнулась вновь Мэри, да, сделав затяг, выдохнула смог медленно прямо в лицо даже не удивленного такой фразе Сириуса. — Поцеловать. Это же ты обещал сделать, когда вместо того, чтобы признаться, кто мне нравится, я выпила стакан огневиски.              — А-а… это ты, значит, запомнила? — Сириус улыбнулся слабо, но игриво так, медленно покачав головой да сделав последний затяг.              И не потому, что сигарету докурил — потому, что сейчас она ему явно не понадобится, отчего он безразлично откинул её в сторону, в следующий момент ловко забирая из пальцев «подруги» уже её сигарету, откидывая её к своей и не давая самой Мэри опомниться в моменте, когда одной рукой спешно обвил её талию.              — Ну надо же иметь доказательства, чтобы тебя поцеловать, — прошептала, чуть ли не задыхаясь от желания Мэри, чувствуя, как голову вскружило от чужих родных серых глаз, которые смотрели с таким желанием и обожанием в её собственные, окончательно.              Потому дальше медлить не стала, да и он, собственно говоря, тоже — схватила его за воротник футболки, притягивая прямиком к себе да чувствуя, как Сириус безропотно поддался навстречу, в следующий момент касаясь её губ своими. Настойчиво, целуя как требуют того желания и чувства, ибо для обоих этот поцелуй первый самый, ибо ни она, ни он, целоваться по сути и не умели.              В чем Мэри очень засомневалась, когда Сириус прижал её за талию к себе почти что вплотную, целуя сладко более напористо, иногда покусывая губы её, пока сама Мэри обняла его руками за шею в жалостливой попытке оказаться ещё ближе. Выдохнула судорожно, когда Сириус второй рукой, которую оторвал от стены, опустил ниже, касаясь ею нежной кожи на её ноге… чем позволила ему проскользнуть в свой рот языком, но не просто чтобы соприкоснуться их кончиками.              Сириус поступил ещё лучше — коснулся кончиком языка её нёба, проводя им из стороны в сторону неспешно так, будто пытаясь понять, понравится ли ей это, приятно ли это ощущается. И приятно это было настолько, что Мэри чуть ли не простонала как девчонка оттого, как низ живота потянуло, как тело забилось мелкой дрожью оттого, как это хорошо.              Вцепилась от этого в него еще крепче, зарываясь пальцами в его мягкие отросшие волосы, будто тем самым умоляя не останавливаться и сделать подобное ещё, ещё раз.              Прижалась желанно своими бёдрами к его собственным, одной ногой обнимая его за них, чтобы надавить немного и вынудить вжаться в неё плотнее, едва ли переживая о том, что она всё еще в одном купальнике да футболке. Вообще как-то все равно было, особенно когда Сириус спустя пол минуты хоть и оторвал язык от её нёба, вновь утягивая в спешный, страстный такой поцелуй, но спустил руку ниже… провел сладко, с нажимом по пояснице, словно каким-то образом знал её тело и его привычки наизусть, отчего Мэри выгнулась ему навстречу вся как кошка, млеющая от ласки.              Выдохнула судорожно ему в губы, опаляя их горячим дыханием, когда Сириус сначала проскользнул обеими ладонями тёплыми ей под футболку, касаясь нежной кожи на талии и бёдрах, начиная водить туда-сюда, будто не знал, за что ухватиться, потому что желание сделать это было везде, с ног до головы.              Потому, может, не удержался, забивая уже на приличия и выдержку, когда Мэри, сжимая волосы на его голове, прикусила его за нижнюю губу, прижимаясь умоляюще грудью манящей к его грудной клетке, да опустил большие ладони ниже, жадно так хватаясь им за ягодицы, чтобы сжать их и протянуть ближе, вжимая её бедра в свои.              Проделывая так несколько раз подряд, словно изголодавшийся по ней мальчишка, пока Мэри только и была способна то судорожно гладить его по волосам, шее и плечами, то сжимать эти самые волосы, то царапать кожу на шее, все это время целуя да целуя, с каждой минутой входя во вкус ещё больше.              Ревностно так целуя, голодно, будто пытаясь с ним на пару убедиться, что это наконец-то происходит, да так одурманенно, что ни первый, ни вторая, то, как резко открылась дверь рядом даже не услышали. Как и не увидели, как оттуда выглядывает блондинистая макушка, а потом, глядя на них распахнутыми да шокированными голубыми глазами, мигом захлопывает дверь обратно, явно от такой «жгучей» картинки трезвея мигом.              Вообще как-то обоим было плевать, потому что поцелуи становились страстнее, касания — горячее, а желание друг друга как в рамках чувств сердечных, так и телесных, становилось с каждой секундой сильнее.              Настолько сильнее, что Сириус в какой-то момент не удержался да, нацеловав её ещё несколько секунд, нехотя отстранился, чтобы в следующий момент уложить одну руку ей на затылок и ласково так между тем, аккуратно, потянуть за волосы, чтобы Мэри немного запрокинула голову назад. Что она и сделала безропотно, позволяя начать покрывать свою шею поцелуями жгучими, приятными до подкашивающихся ножек, одну из которых Сириус продолжал ладонью то оглаживать нежно, то сжимать голодно.              Но так приятно и сильно, что Мэри была абсолютно напротив, если на утро у неё останутся синяки на ноге.              Она лишь дурманилась Сириусом с каждой секундой сильнее, шепча себе под нос что-то несвязное, но приятное в его сторону, продолжая сжимать его волосы на голове одной рукой, а второй оглаживать плечи и спину, которую каким-то чувством ранее слабо известным хотелось расцарапать.              Особенно в моменте, когда Сириус, не удержался и прикусил оливковую кожу на шее, явно сходя с ума от её аромата сладкого, который состоял из остатков духов с сиренью, вишнёвого табака и обычного естественного запаха чистой кожи, который сводил его с ума хлеще, чем два передних «компонента».              Настолько хлеще, что хотелось Мэри съесть, хотелось сделать как можно приятнее, лишь бы продолжала стоять такая перед ним, в его руках и для него.              А ещё лучше, если будет лежать. Желательно под ним.              Да и Мэри, словно читая или чувствуя мысли, будто была уже абсолютно и не против такого положения дел, наоборот, очень желанно только «за», особенно когда Сириус провел языком вдоль её шеи, а затем покрыл влажную дорожку поцелуями-бабочками, от которых Мэри судорожно вздохнула, прикусывая нижнюю губу да понимая, что чувства к Сириусу, даже если и на пьяную голову держать было уже невозможно.              Настолько было сладко, настолько было хорошо, что Сириуса, который вернулся с поцелуями к её губам, хотелось ощущать как можно ближе, тело к телу.              Было так хорошо, что останавливаться, ощущать от себя Сириуса далеко ужасно сильно не хотелось, да и не было нужно, учитывая, что он, продолжая с ней жадно, любовно целоваться, ощущает к ней то же самое.              Но в какой-то момент переклинило.              Причём так резко, что Мэри хотелось от обиды на саму себя заплакать, потому что прерывать это не хотелось, тем более на пьяную голову, даже если всё ограничится поцелуями сладкими, после которых они уснут обнимку в её комнате.              Черт бы побрал того, кто рассмешил кого-то на крыльце дома, из-за чего человек громко рассмеялся, так, что уловила это и Мэри, которая мигом вспомнила, что, как бы ей не хотелось Сириуса во всех приличных и не очень планах, конкретику он ей не давал, и злило это так, что с хмельной головой обида крайне резко сменилась на злость.              Он не говорил ей прямо, что её любит.              Да такую жгучую злость, что Сириуса хотелось пришибить за то, что целый год он канифолил ей мозги, то отстранялся, то пытался оказаться ближе. Вёл себя как придурок, как маленький мальчишка, ибо не мог дать ясно понять, нравится она ему или нет, не мог сказать это прямо, даже сейчас, когда они пьяные зажимались на заднем дворике у стенки дома, готовые друг друга сожрать оттого, какие друг к другу чувства сильные.              Но попробуй это объяснить задетой гордости женщины.              Особенно если этой женщиной была такая принцесса, как Мэри… которая в следующий момент, как-то даже взбешенно нацеловавшись с Сириусом последние несколько секунд, резко оттолкнула его от себя за плечи, вынуждая отстраниться, да влепила такую звонку пощёчину, собрав в душе всю обиду, которая копилась год, что Сириус шикнул и схватился уже своей ладонью за горевшую от удара щеку.              — Вот когда… скажешь, скажешь мне в лицо, что ты меня любишь, что я тебе нравлюсь, тогда и лезь, придурок, — обиженно от чувств шикнула Мэри, сжимая злостно и забавно так кулаки, пока в глазах встряли слезы, потому что была всё-таки всё ещё девочка-девочка, так ещё и под хмелем, что настроение менялось крайне быстро. — Тогда и я признаюсь вслух, что тебя люблю!..              С этими словами мигом таким ринулась в сторону двери, скрещивая руки на груди… ощущая желание огромное, чтобы Сириус как тогда, в книжном, схватил её за запястье и притянул обратно.              Сказал прямо сейчас, — и плевать, что пьяный, потому что такие всегда говорят правду, — как её любит, как хочет быть с ней, отчего бы она притянулась к нему сама обратно тотчас же, вновь утопая с ним в новой волне столь жадных, смешных и чувственных поцелуев да касаний, которые от осознания, что они признались, кружили бы голову друг другу ещё ярче.              Осталась бы на месте, позабыв про всякую гордость да обиду, лишь бы теперь ощущать Сириуса всегда рядом, как того давно хотелось.              Но Сириус её не остановил, отчего Мэри свободно влетела пулей в дом, захлопывая за собой шумно дверь, отчего и не заметила того, что Сириус стал псом и сделать это не мог уже никак. Не заметила, что он стал анимагом, ибо испытал самый счастливый момент в своей жизни от поцелуев с ней.              Да и сама Мэри могла бы только что стать анимагом с ним на пару, но, увы, гордость женская счастливые моменты умеет портить слишком хорошо.              Потому сейчас, особенно от пьяной мысли, что Сириус за ней не пошел, а значит, просто воспользовался как те плохие мальчики, о которых некогда рассказывал ещё Адриан, радости не было и в помине, несмотря на то, что сердце по Сириусу буквально сходила с ума, а душа против воли разума тянулась к нему обратно как не в себе, словно с его душой единая.              Мэри, это всё кое-как игнорируя, лишь зашагала на дрожащих от поцелуев с Сириусом и от алкоголя ногах по гостиной, хватая с дивана чью-то пачку сигарет, пока на полу уже сладко спал Питер, на которого клубочком улегся спящий Флури.              Лили и Джеймс из гостиной уже пропали, и куда — Мэри было без разницы, ибо сейчас, с горем пополам закурив сигарету с помощью зажигалки, которая не поддавалась целых несколько секунд, Мэри хотела лишь спать, чтобы это все забыть к годриковой матери.              Нет, или не забыть.              Нет, точно, забывать ей не хотелось, слишком влюбилась в Сириуса, что иметь волю забыть то, как с ним было приятно, желанно целоваться, как сладко было ощущать себя в его руках его же нежной и влюблённой девочкой. Девочкой, которая сейчас хотела и побежать обратно как дурочка, чтобы нацеловаться, и кинуть в него что-нибудь тяжёлое от пьяной обиды.              Ещё и сигареты мерзкие попались, без вишнёвого фильтра, к которому она так привыкла.              Вот и скривила губы, с горем пополам да держась за стенку оказываясь у лестницы. Глянула мутным взглядом на сигарету, чтобы понять, что за дерьмо она курит, да споткнулась о собственные ноги — от встречи носа и ступеньки её спасли лишь чужие холодные ладони, которые вовремя схватили её за руку и потянулись назад.              — Тебе бы спать пойти, — слабо хмыкнул Регулус, который пьяным не выглядел вообще, будто весь день пил одну лишь содовую с соком… закатил глаза, когда Мэри раздражённо передразнила его да проворчала, что она это и собирается делать.              Вздохнул, в следующий момент начиная вместе с ней медленно подниматься по лестнице да держать за руку, чтобы не упала, пока он с горем пополам доведёт её до второго этажа.              — Где Сириус? — поинтересовался как бы невзначай Регулус в миг, когда они почти миновали всю лестницу, а Мэри сделала уже пять нервных затяжек за полминуты.              — Твой брат… самый настоящий придурок, — раздражённо прошептала Мэри, чувствуя, как алкоголь начинает брать своё, отчего её тянуть в сон начинает прямо на ходу… ибо такое количество выпитого — преступление против собственного организма.              Сделала нервный затяг дрожащей рукой, когда они кое-как оказались на втором этаже, и, сделав несколько шагов, остановилась у подоконника — сил идти до комнаты пока что не было, а Регулус её явно донести не сможет… хотя тот же Сириус смог бы на «раз» и «два».              — И что же он сделал?.. — с легкой издевательской такой улыбкой поинтересовался Регулус, словно заранее знал, что между ними двумя вновь что-то да случилось.              Что не убавило их чувств друг к другу, но на время отдалило… в том случае, если пьяная в стельку Мэри вообще вспомнит, что с Сириусом творила этой ночью.              — Неважно… — отмахнулась Мэри, явно противореча самой себе — только что ей хотелось посрамить Сириуса с ног до головы перед его же братом, а когда тот же и спросил, что случилось, издевательски улыбаясь, Сириуса очернять не хотелось.              Вдруг, Сириус завтра одумается, поймет, что надо и правда наконец-то признаться?.. если вспомнит, конечно, потому что сам был в стельку не меньшую, чем Мэри. Но, в любом случае — Сириуса срамить почему-то не хотелось, хотя, будь на его месте любой другой мальчишка, Мэри сделала бы это с чистой совестью.       Поэтому сейчас она лишь сделала затяг сигареты, чувствуя, как с каждой такой затяжкой её начинает рубить всё сильнее да сильнее, отчего пришлось опереться рукой о подоконник, чтобы не свалиться на ноги, ибо Регулус за локоть больше не придерживал.              — Значит… встречаться вы ещё не начали? — как-то слишком странно поинтересовался Регулус, в моменте глядя на Мэри лишь с каким-то холодным расчётом в глазах, пока она, ущипнув себя за переносицу, чтобы не вырубиться, этого не заметила.              — Нет… к сожалению, — фыркнула она тихо, чувствуя, что веки больше, чем наполовину, уже открываться не хотят… выдохнула слабо смог, тотчас делая вторую затяжку и испытывая сейчас лишь одно желание — как можно скорее оказаться в своей постели. — А что? Я просто… спать уже хочу…              Регулус ответил не сразу, а Мэри, от хмеля не замечая течения времени, этого тоже не заметила. Как и того, что Регулус как-то странно вглядывался ей в лицо пару минут, будто думая, как лучше сделать, после чего слабо улыбнулся.              — Ты не обижайся потом на то, что я сейчас сделаю, окей? — подозрительно как-то промолвил Регулус, отчего Мэри всё-таки на пару секунд в себя пришла, поднимая на него нахмуренный, вопросительный взгляд. — Просто так нужно.              Ответить Мэри не успела — распахнула глаза настолько широко, что, казалось, глаза из орбит выпадут, когда Регулус внезапно поддался вперёд и холодно накрыл её губы своими, даже не касаясь руками, пока позади него раздалось тихое «пуф» как при чьей-то трансгрессии.              Мэри снилось что-то очень приятное — будто она принцесса французского королевства в веке так тринадцатом, где она сидит в саду замка, залитого солнцем, читая старую книгу да одетая в розовое платье с открытыми плечами, которые прикрывают длинные кудрявые волосы…              Пока к ней подсаживается до жути красивый парень, будто Сириус, только с более короткими волосами и в одежде той же эпохи, обнимая за плечо да шепча что-то такое, отчего она смеётся нежно так, прильнув к нему под бок ближе.              Но в какой-то момент столь сладостному сну помешало что-то из «вне», или, точнее, кто-то, ибо Мэри явственно ощутила, как по её телу кто-то забегал маленькими ловкими лапками, а потом начал облизывать её щеку, как бы умоляя быстрее проснуться.              Отчего Мэри сморщила лицо, медленно, нехотя открывая веки, да так тяжело, будто они были налиты свинцом… заметила мутным взглядом, как на ней сидит Флури, который, заметив, что хозяйка наконец-то проснулась, свою «процедуру умывания» прекратил и уставился на неё своими чёрными глазками, склонив голову на бок да как бы спрашивая, когда подадут царю поесть.              — Флури… вот такой хороший сон снился… зачем разбудил?.. — вяло его отругала Мэри, хмуря забавно бровки, да в следующий момент медленно вытерла свою щёку от чужих слюной. Вздохнула, уставившись в потолок да понимая, что её комнате он не принадлежит. — Где… где я вообще?              Немного приподняла голову следом, чувствуя, что она сама не менее свинцовая, чем веки несколько секунд назад, да огляделась по сторонам, чтобы уже через секунду понять, что лежит она какого-то черта в комнате Джеймса. Вздохнула, сухо так и противно сглатывая, чтобы затем повернуть голову в бок… распахнул глаза в ужасе да быстро осела на кровати, пытаясь от этого «ужаса» быстрее отстраниться.              Но сделала это так резко, что голова разболелась так сильно, пока перед глазами потемнело, что пришлось слабо зажмурить глаза и рухнуть обратно на подушку, чтобы не умереть от боли так называемого «похмелья».              — Твою мать… что вчера вообще происходило после озера… — простонала удрученно Мэри, как можно быстрее двигаясь немного в сторону, подальше оттого, что лежало возле неё.              Подальше от носков Джеймса, которые какого-то черта лежали не на своём положенного месте в шкафу, а возле неё на подушке… хотя, что-то подсказывало Мэри, лежали они тут и до того, как она каким-то образом здесь очутилась.              В любом случае, плевать когда, главное, чтобы сейчас не было, потому в следующий момент она брезгливо подцепила их пальцем и смахнула от греха подальше на пол.              — Хоть… хоть раз бы постирал их, — раздражённо просипела Мэри, а затем, желая явно побыстрее покинуть эту берлогу чудовища, медленно, осторожно, чтобы вновь не потемнело в глазах, присела на кровати.              Приложила пальцы к вискам, слегка их массируя, ибо самоощущение было такое, словно её всю ночь нещадно пинали, желая добить до смерти, но в конце пожалели и оставили лежать прямо так.              В комнате стояла тишина — только из приоткрытого окна можно было расслышать звуки машин, которые проезжали мимо их дома по дороге, шелест деревьев от ветра да чириканье птичек, которые болтали друг с другом и явно обсуждали их вчерашнюю попойку, свидетелями которой стали.              И которую отчаянно пыталась вспомнить Мэри, но в голове была абсолютная пустота… она помнила только то, как они отдыхали на озере, пили там же, как начали играть в маггловский волейбол… а потом всё — чернота.              Лишь короткие отрывки иногда лезли в голову, касательно того, как они на кой-то черт с Марлин стояли возле машины соседней компании мальчишек, как Сириус чуть с ними не подрался, как она и Марлин танцевали у костра… более отчётливо помнила, что до дома их довёз на машине Римус, а дома в гостиной их ждала целая «поляна».              Помнила, как они начали играть в бутылочку, в начале которой как минимум она и Сириус сидели в обнимку, отчего сейчас Мэри покраснела словно сладкая вишня, невольно с этого улыбаясь, пусть ничего и не помнила.              Того факта, что она и Сириус сидели в обнимку ей уже было достаточно, чтобы улыбнуться широко, до ушей так, думая о том, почему они так сидели… но даже этого вспомнить не смогла, особенно на больную голову. Вспомнила последнее — как Питер рассказал, что ещё будучи дома купил вроде как в магазине шоколадный коньяк.              Всё.              Дальше, — если дальше что-то было, — абсолютная пустота.              Как бы не желалось вспомнить дальше, голова разболелась так сильно, что Мэри о том, что сейчас это затея ужасная, смекнула ужасно быстро.              Сейчас важнее улучшить своё состояние, нежели пытаться понять, что и как вчера было… а сделать это сможет только она сама, потому так или иначе это вынудило её подняться медленно с кровати, чтобы наконец-то дойти до выхода из этой берлоги. Да с ужасом заметить на полпути, что почти всё её левое бедро, — она всё еще была одета в купальник и вкусно пахнущую футболку Сириуса, — покрыто синяками, происхождения которых она попросту не помнила.              Вообще, хотя что-то подсказывало ей, что она либо получила их очень приятно, либо несколько раз им стукнулась, пока катилась кубарем с лестницы.              Размышления об этом тоже оставила на потом, поджав пересохшие губы да глянув на часы — час дня.              В конце концов вышла из комнаты брата, хотя, точнее будет, что выползла, после чего замерла на месте, чтобы оглянуться по сторонам и понять, есть тут вообще кто-либо. Но нет, абсолютное безмолвие, что даже чужой храп не слышно, если кто-то сейчас мог спать.              Поэтому, как-то удрученно вздохнув, Мэри пошла дальше… замерла вновь, краем глаза заметив, что дверь в кабинет её отца совсем немного, но приоткрыта… нахмурилась, мигом распахивая её шире, чтобы заглянуть внутрь.              Мало ли, кто-то додумался уснуть там?              Но нет, на счастье Мэри, которая от облегчения аж выдохнула, кабинет папы был безлюдный и абсолютно чистый, а значит, скорее всего, кто-то просто ошибся дверью, а с пьяни закрыть её обратно до конца попросту забыл.              Потому, в следующий момент тихо ворча себе под нос, Мэри сделала это сама, свято веря, что туда никому из друзей ума заглянуть не хватило… после чего пошла дальше, пока за ней бежал Флури, в конце ловко так забравшись по её ноге сначала на руку, а с руки — на плечо, чтобы там как пташка и остаться.              Оказавшись на первом этаже, который был на удивление кристально чистый, а вещи аккуратно разложены в стопочки, Мэри могла лишь молиться на Пинки, которая явно занималась этим все утро, считая, что хозяева и их друзья ни в коем случае сами не справятся.              Она, в общем-то, была права, и Мэри жуть как сильно от благодарности хотелось её затискать в объятиях, но, увы, куда пропала домовушка, она не знала — вероятно, отсыпалась после изумительной уборки или боялась ораву подростков, которые творили вечером и ночью кошмар любого приличного домовика.              Впрочем, прежде, чем явиться на кухню, Мэри жуть как сильно хотелось подышать свежим воздухом, чтобы хоть немного прийти в себя от проклятого похмелья, зелье против которого у них, может, и лежало благодаря дяде Чарльзу, но найти его будет та ещё задача…              Потому, попросив у Флури прощение за задержку завтрака-обеда, Мэри, сделав из ранее закрытой и нетронутой бутылки содовой на столе в гостиной пару глотков, пошла медленно в сторону выхода на задний дворик…              Но, кинув взгляд в бок почти что у самых дверей, замерла ошарашенно, растерянно глядя на черную, действительно огромную собаку, которая непринужденно вроде как спала возле небольшого шкафа. Посмотрела на Флури, который, заметив то, что и хозяйка, даже усом не повёл, хотя на животных он всегда реагировал крайне остро, особенно на таких больших и… лающих.              Но нет, Флури был абсолютно спокоен, словно знал, кто эта самая собака, пока Мэри, слабо щуря глаза да пытаясь вспомнить, как она к ним попала, медленно, осторожно дошла до неё… присела на корточки, ласково так касаясь её между всё это время навострённых ушей, которые словно её шаги подслушивали.              — Эй… собака?.. — Мэри, смутившись оттого, что понятия не имела, как к ней обратиться, аккуратно почесала её за ушком, надеясь, что она проснется как можно быстрее и тогда, может, что с ней делать, станет яснее.              Да улыбнулась нежно так между тем оттого, что шерстка у собаки ужасно мягкая, что хотелось гладить и гладить, да и такая большая была, что невольно — или вольно — захотелось оставить её у себя.              — Просыпайся, красавец… мне надо вспомнить, как ты к нам попал, и что с тобой делать… может, у себя оставить? Красивый такой…              Мэри, непринужденно любуясь собакой ещё несколько секунд да улыбаясь, когда она открыла веки, будто и не спала, и посмотрела по-человечески так на неё своими серыми глазами, через пару секунд дернулась так, кое-как подавив вскрик, что отлетела от этой «собаки» на добрых два метра, пока Флури с её плеча — ещё на метр.              — Благодарю за комплименты… ты тоже красивая до жути, — усмехнулся сонный Сириус, потирая глаза устало да сидя на полу перед остолбеневшей Мэри, которая смотрела на него распахнутыми и оторопевшими глазами первые несколько секунд как ненормальная. — Ни черта не помню… что вчера была. Такая чернь в голове… — проворчал Сириус, наконец-то оторвав ладони от сонных глаз… глянул настороженно на Мэри оттого, что она ему не отвечала, после чего виновато улыбнулся. — Извини… не хотел напугать. Просто понятия не имел, как превращаться в человека обратно. Двадцать минут после того, как проснулся мучался, и получилось лишь тогда, когда захотелось назвать тебя красивой в ответ.              — Я… ты… когда ты успел стать анимагом?.. — всё ещё изумлённо прошептала Мэри, в следующий момент поднимаясь на ватных ногах с помощью Сириуса, который, встав с пола, ласково взял её за руку и помог подняться. — То есть… что ночью произошло, что ты был так счастлив?...              — Мэри, я бы с таким удовольствием ответил на твой вопрос, учитывая, что хотел стать анимагом ещё с начальных курсов… — обречённо так протянул Сириус, аккуратно стряхивая с края её футболки грязь. — Но я не помню… вообще, словно после озера память отшило. Проснулся уже собакой, но…              Сириус нахмурился настороженно в следующий момент, когда в тот же миг заметил на её бедре жёлтые синяки. Коснулся их пальцами аккуратно, будто проверяя, правда они или ему от похмелья уже чудится.              — Кто это сделал?              Спросил так, словно готов был лично скрутить шею тому человеку, кто не то, что сделал ей больно, а даже умудрился оставить ей синяки… вероятно, скажи он это при Марлин, та бы расхохоталась на весь дом.              — Я… я не знаю, Сириус… — как-то виновато, будто даже стыдливо произнесла Мэри, сама растерянно глядя на Сириуса, который с ней настороженно, всё еще взволнованно переглянулся. — Я тоже не помню почти ничего… только урывками. Но, думаю, если бы меня били, я бы это запомнила… поэтому вообще понятия не имею, откуда они взялись.              — Так… — мигом беря себя в руки оттого, что Мэри начинает уже волноваться, протянул Сириус, а затем совсем осторожно надавил пальцами на синяки. — Сильно болит?              — Не особо, — покачала головой Мэри, не обращая внимания на шум сбоку, где Питер, спящий подле дивана на полу, от их разговоров начал просыпаться. — Так… побаливает, но не до слёз.              — Это уже хорошо — значит точно не били, — более облегчённо вздохнул Сириус, впрочем нехотя от ноги Мэри руку убирая…              Выпрямился, зачесывая волосы назад, да оглядел Мэри с ног да головы, составляя план того, что им сейчас делать.              — Так, для начала иди переоденься, иначе заболеешь. Вон, какие тучи, — кивнул в сторону стеклянных дверей, за которыми и правда можно было разглядеть чернющие тучи, намекающие на скорый дождь. — А потом иди на кухню, хорошо? Я пока мазь достану, синяки тебе помажем заодно и покурим… да и тебе поесть надо, ты со вчерашнего дня нормально не ела. А там уже остальные проснутся и будем… вспоминать все вместе, что и кто вчера делал, ибо у меня наитие, что память отшибло у всех.              Мэри «плану» и воле Сириуса не противилась, давая ему полное право взять всё это на себя, после чего кинулась к лестнице, чтобы быстрее оказаться в своей комнате да переодеться, пока Флури побежал за Сириусом в надежде, что тот его покормит, что он, впрочем, и сделал.              Переоделась Мэри быстро — просто надела домашние штаны в розовую клетку, белые носки, прежне сменив купальник на обычное белье, но вот футболки Сириуса с себя не сняла, чувствуя себя более спокойно, пока она на ней.              Так что, такой же маггловской пулей и вернулась на кухню, где застала не только Сириуса, который кивнул ей на стульчик, чтобы села, пока он в руках держал мазь, но и на крайне убитого Джеймса на пару с Маккиннон, которая сидела за столом, уныло уткнувшись носом в свои руки.              Чувствовали себя все просто отвратительно, хотя Мэри, честно говоря, было после анимагии Сириуса и легкого волнения о том, что вчера случилось, немного легче, будто смена вектора внимания помогла ей и избавиться от гадких ощущений.              Которые дополнительно поубавил ещё и Сириус, когда прежде, чем начать мазать ей синяки на бедре, поставил перед ней стеклянную баночку холодной до жжения в ладони кока-колы со словами, чтобы пока перебилась этим, а как разберутся, сразу будут завтракать… обедать.              — Никогда больше не буду так пить… — хрипло протянул Джеймс, проводя сначала ладонями по лицу, а затем и по тёмным, «мятым» волосам… очков на нём не было, что Мэри только и могла удивляться, как он их вообще видит. — И вообще пить.              — Ага, конечно... — фыркнул Сириус, а затем осторожно нанёс мазь на бедро Мэри, которой ради этого пришлось немного спустить домашние штаны вниз, пока нижнее белье было прикрыто длинной футболкой.              Сириус, впрочем, чтобы её не смущать, туда и не смотрел, уделяя всё внимание тому, чтобы аккуратно, без лишней боли втереть ей мазь в кожу. Обратился к ней шёпотом…              — Скажешь, если больно будет, хорошо?..              Мэри краснощёкая кивнула тихонько, на что Сириус улыбнулся ей ласково, а затем обратился к Джеймсу и Марлин.              — Вы помните, что вчера было?.. — поинтересовался довольно настойчиво, продолжая аккуратно касаться бедра Мэри длинными, блестящими от мази пальцами, которые словно не мазь втирали по ощущениям, а делали самый медовый массаж её тела. — Ни я, ни Мэри, не помним. Вообще. После озера — чернь, только урывки.              — То же самое, — безысходно протянула Марлин, прерываясь лишь на то, чтобы сделать несколько глотков обычной холодной минералки из бутылки. Облизнула пересохшие губы, чуть морща нос. — Как минимум то, откуда у Мэри синяки на берде, я понятия не имею.              — Так этот… Римус или Регулус помнят, наверное, — задумчиво так предположил брат, в следующий момент опираясь локтем о стол, а щекой — о кулак. — Я помню всё до момента, когда Алиса мне в лицо мяч со всей дури кинула, что очки мне разбила… и синяк оставила!...              — Так тебе и надо!.. — крикнула ему из гостиной проснувшаяся и подслушивающая их разговор Алиса, которая спала прежде с Лили в обнимку на диване. — Это тебе за то, что с Лили поссорился!..              — Ты и Лили умудрились поссориться? — тихо хмыкнула Мэри, игнорируя то, что Сириус случайно надавил на синяки сильнее, чем обычно.              Не хотелось жаловаться, учитывая, что он случайно, что он и так не обязан этого делать… впрочем, Сириус понял это сам, заметив, как она не секунду нахмурила брови, и начал двигать пальцами нежнее.              — Ага… — пробурчал Джеймс, хватая со стола мазь, которую использовал Сириус, который косо на него посмотрел, но промолчал, да выдавил себе немного на руку, чтобы размазать по синякам на лице. — Самое удивительное, что это помню только я и Алиса — сама Лили вообще этого не помнит. Может, Римус и правда помнит?..              — Не-а, — Марлин устало прикрыла глаза и покачала совсем слабо головой. — Я с ним проснулась у порога. Ничего он не помнит, потому что под конец наклюкался сильнее, чем мы. Максимум, что он помнит, так это события до приезда домой, да и то с его слов там особо ничего интересного не было.              — Ну… может Питер? — кинула на «авось» Мэри, на что Сириус, прикладывая к её синяками один слой бинтов, чтобы она не замарала ею в ближайший час штаны, сморщил нос.              — Он точно нет — навряд ли помнит, что в начале-то было, — слабо улыбнулся ей Сириус, в следующий момент кивая на штаны, дескать, можно надевать обратно, и нехотя от нее отстранился, поднимаясь на ноги…              Фыркнул тихо, беря кока-колу Мэри в руки и делая глоток с того же горла без толики брезгливости, хотя, помнила она, он не делил один стакан даже с Джеймсом, что уж говорить про остальных.              — Регулус явно помнит — он почти и не пил. Но он ушёл. В магазин, наверное. Я когда проснулся аним… — покосился на Марлин, вовремя прикусив язык, чтобы не ляпнуть лишнего. — Я когда проснулся, заметил, как он вышел из дома.              — Регулус решил о нас позаботиться, — хмыкнула Марлин, морща носик. — Как мило.              — Если он принесёт что-то от похмелья, я твоему брату руки расцелую, — проныл Джеймс, устало до жути вздыхая оттого, что голова его раскалывалась, пока Сириус открыл окна настежь.              — Ну, если у тебя такие фетиши, то пожалуйста, — съехидничал Сириус, в следующий момент двигаясь стульчик поближе к Мэри, чтобы сесть рядом.              Достал две сигареты из пачки, одну протягивая ей, а вторую оставляя себе, чтобы затем помочь закурить Мэри, которая этому была рада даже больше, чем будущему обеду.              — Ладно… потом вспомним. Так часто бывает, что от алкоголя забывают на время, а потом вспоминают уже.              — Всей толпой? — недоверчиво фыркнула Марлин, доставая из кармана шорт пачку сигарет, пока Мэри слабо, задумчиво нахмурилась да уложила следом голову на плечо Сириуса устало, вымученно даже как-то, делая медленный сигаретный затяг...              — Представь себе — каждый из нас выжрал минимум по два литра алкоголя, — отмахнулся от неё Сириус, немного съезжая вниз по стулу, чтобы Мэри на его плече было удобнее лежать… вздохнул, в следующий момент склоняя голову на бок, чтобы прижаться щекой к макушке Мэри и прикрыть глаза. — Просто подождите, пока Регулус припрется. Там и узнаем              Никто Сириусу более не противился, отчего кухню накрыла медленная, неспешная тишина… которая прерывалась лишь в моменты, когда кто-то из остальных друзей устало заваливался к ним на кухню, талдыча о том, что забыл от хмеля половину вчерашний событий.              Мэри в какой-то момент слушать перестала, продолжая медленно покуривать да думать о… честно говоря, сейчас она вообще не думала, позволяя себе отдохнуть на плече Сириуса, пока не вернётся Регулус, который позволит начать им маленький допрос о своей вчерашней жизни, вычеркнутой их памятью.              Даже если Мэри что-то и натворила, сейчас ей было так хорошо лежать, пока сигарета и содовая делали своё дело, постепенно избавляя её от похмелья, что переживать из-за этого не хотелось. Особенно не хотелось тогда, когда рядом всё ещё ощущался Сириус, который иногда потирался щекой о её кудрявую макушку да постукивал ритм пальцами по её ноге.              Так что не переживала ни о чем Мэри вплоть до той поры, как Регулус спустя двадцать минут наконец-то не вернулся, открывая дверь.              Потому что знала — даже если и что-то натворила… особенно сердечное… особенно с Сириусом.              Жалеть она не будет.              Как минимум потому, что раз сделала — значит желала от всей души.              А это главное.