Глава 25: Девичья честь

                    Мэри задумчиво прикусила кончик чёрного пера, отчаянно пытаясь вспомнить ответ на вопрос, который бестолку крутился в мыслях уже несколько минут.              Но в голову, как бы не старалась, ничего не лезло.              Хотя, вероятнее всего это было связано с тем, что Мэри постоянно отвлеклась на разный шум, ибо атмосфера с Большом зале была… воодушевленная. Тут и там стоял шум и гам, все крайне взбудоражено обсуждали, как выглядят шармбатоновцы и дурмстрангцы, представляя их всех не иначе как принцев и принцесс, рыцарей и воительниц из сказок или любовных романов, которыми многие зачитывались перед приездом иностранных учеников.              Просто кто-то пустил слушок, дескать, из-за «года культуры» во Франции партию своим детям французы ищут крайне начитанную и «окультуренную», потому и побежали все быстрее читать французскую историю магии или её касающиеся.              Причём и мальчики, и девочки.              Такая атмосфера длилась уже почти месяц, и всех она устраивала.              В любом случае, приезд учеников из других школ для Мэри ощущался как-то… мимо. В конце концов, она и сама была из другой школы, и, вероятно, это и повлияло на то, что приезд других ей не особо интересен, как и некоторым другим в школе, у кого своих дел достаточно и без этого.              Мэри было интересно глянуть, как они выглядят, как проходят их уроки и перемены, их манеры, привычки и отношение к магии, но… без особого энтузиазма, которым горели вокруг некоторые.              Как минимум, сейчас она была занята своей будущей хорошей оценкой по Трансфигурации, нежели иметь желание уделять внимание чужому приезду.              — Точно… — Мэри облегчённо вздохнула, слабо улыбаясь в момент, когда краем уха услышала разговор девиц о том, что мальчики из Шармбатона спят исключительно на шёлковых подушках, и принялась чирикать пером дальше… — Это заклинание превращает объект непосредственно в подушку…              Улыбнулась как можно довольнее, чуть не захлопав в ладони от радости, после чего с новым приливом сил принялась чирикать и решать задания дальше, задумчиво так от привычки постукивая носочком ноги по полу… осталось всего двадцать заданий из двадцати двух.              Определённо, прогресс.              На секунду прервалась — взяла со стола кружку с чаем, чтобы немного смочить пересохшее от сухого воздуха зале горло… да сморщилась следом, потому что чай оказался до жути противным от холода.              — Возьми, — Мэри резко повернула голову в сторону, замечая, что рядом с ней уселся Римус и поставил перед ней странную… банку? Мэри не знала, как это назвать, ибо она была длинная, слишком странная для кружки. — Он горячий… пей, я всё равно не хочу.              Мэри, покосившись на крайне спокойного Римуса, который достал из сумки пару книжек, недоверчиво к этой… «банке» принюхалась, чувствуя от неё в следующий момент сладковатый аромат зелёного чая с мелиссой и мёдом.              — Спасибо… — убедившись, что это и правда чай, пусть и в столь странной банке, Мэри улыбнулась благодарно, тем не менее задумчиво на Римуса в следующий момент глядя. — А… почему он в такой странной банке? Почему не в кружке…              — Мэри… — Римус обречённо вздохнул, словно та сказала какую-то глупость, но следом поспешил исправиться, понимая, что чистокровным, даже таким, как Поттеры, некоторые маггловские вещи всё ещё чужды.              Потому в следующий момент, неспешно открывая одну из книг на нужной странице, снисходительно, как ребёнку, объяснил…              — Это термос, — впрочем, едва ли Мэри это о чём-то сказало, отчего она подозрительно на него покосилась, хлопая карими глазами. — Если налить, чай весь день горячий будет. Тепло удерживает.              — А-а… — протянула Мэри с довольной улыбкой, словно наконец-то поняла, что друг имеет ввиду. — И прям весь день горячий будет?.. — наивно так уточнила, а Римус, явно не имея воли сдержать улыбку, кивнул. — Так бы и сказал… а какое ты использовал заклинание, чтобы чай был весь горячий?              — Мэри… говорю же — термос, — Люпин слабо нахмурился, наблюдая за тем, как Мэри вновь якобы понятливо кивает, после чего зачем-то достаёт из своей сумку волшебную палочку…              Направляет её прямо на свою кружку с остывший чаем под его обречённый взгляд.               — Термос!        Но, ожидаемо для Римуса, и не ожидаемо для Мэри, ничего не произошло…        — Не работает твой этот «Термос», — Мэри тихо хмыкнула, кидая волшебную палочку обратно в сумку. Напыжилась вся, добавляя более ворчливо... — Мог бы просто сказать, что говорить не хочешь, я бы поняла.              Римус поначалу обречённо, даже безвыходно вздохнул, но затем не подавил смешка, кладя всё ещё напыженой Мэри ладонь на плечо, чтобы пару раз по нему похлопать              — Это просто термос — маггловская банка такая, в которую наливаешь холодное или горячее и она держит нужную температуру, — Римус снисходительно улыбнулся, наблюдая, как Мэри оттого, что он сказал, становится вся неловкая да пунцовая. — В следующий раз, когда будет «Маггловедение», пореже отвлекайся на Марлин на журнальчики с красивыми мальчиками.               — Забудь этот момент, пожалуйста… — Мэри, чувствуя себя ужасной дурой, прикрыла невольно залившееся краской лицо волосами, а после прошептала себе под нос… — Совсем идиотка, что ли?..               — Да ладно, — Римус отмахнулся, давая понять, что проблемы в случившемся не видит вообще, после чего начал лениво листать книгу с ветхими страницами, тем не менее диалог с Мэри продолжая. — Джеймс, когда впервые увидел на первом курсе маггловский магнитофон, тоже подумал, что это заклинание, только для музыки, и где-то месяц ходил и наставлял на всех палочку, проговаривая это слово. Прекратил только тогда, когда Лили треснула его книгой по голове и оповестила, что это никакое, блять, не заклинание, а он просто придурок.              — Какая жалость, что я этого не видела… — заметно досадно, но между тем и довольно, что брат ошибся так же, как и она, и даже сильнее, протянула Мэри, задумчиво и неспешно начиная постукивать ноготками по поверхности стола. — Я бы ему даже… — сморщила нос, слабо улыбаясь. — Добавила бы.              — Поверь, Лили настолько сильно треснула его по голове, ибо в тот день у неё было плохое настроение, что запомнил Сохатый это надолго, — Римус слабо усмехнулся и прервался лишь на то, чтобы устало, даже немного вымученно зевнуть, в следующий момент взъерошивая свои волосы. — У него шишка три дня не спадала. Алиса с тех пор шутит, что этим ударом Лили Джеймсу остатки мозга выбила.              — Нельзя выбить то, чего не было, — Мэри вздохнула якобы с сожалением за брата, пусть уже и в следующий момент улыбнулся сладко, радуясь, что хоть кто-то дал Джеймсу оплеуху.              А затем окинула Римуса, который зевал уже третий раз за минуту, заметно сочувственным… обеспокоенным местами взглядом, пусть и знала, что он в порядке — не выспался после очередного полнолуния, которое было сегодня.              А с того, что он сейчас в состоянии сидеть рядом с ней в Большом зале, а на его лице и руках нет новых царапин… прошло оно действительно отменно, что Мэри и правда было жаль, что она как дурочка анимагом ещё не стала.              Оттого и ночью, когда мальчишки были в Визжащей Хижине в анимагических формах, кроме разве что Питера, сладко спящего в своей комнате, она уныло сидела в гостиной после очередного кошмара на фоне стресса, пытаясь немного отвлечься. Выходило скудно и сухо — в голове были лишь мысли о том, как им всем сейчас весело в Хижине, а она как дурочка сидит здесь: слёзы льет из-за кошмара и дуется, что всё ещё не стала анимагом.              — К слову… — Мэри заговорила гораздо тише, прежде убедившись, что никого рядом с ними нет… — Как прошло… ну, полнолуние?              — А я всё ждал, когда ты спросишь… — Люпин, по всей видимости осознав, что почитать ему сегодня не удастся, отодвинул книгу в сторону и с лёгким вздохом повернулся лицом к Мэри, устало подпирая щеку кулаком.               — Будет кощунством такое не спросить, — Мэри тихо усмехнулась, чувствуя, как внутри разливается огромное любопытство, после чего взяла в руки глубокую крышку от термоса, куда Люпин только что подлил ей чаю, чтобы она не додумалась пить прямо из бутылки. — Я вся во внимании.              — Я скудно помню, на самом деле… — чуть хмуря брови, протянул Римус, глядя куда-то в стол глазами, под которыми залегли синяки, пусть и гораздо менее заметные, чем ранее. — Только со слов остальных. В общем-то… выяснилось, что и правда — если рядом со мной какие-то животные, сносить это легче. Отвлекают меня… оборотня, по всей видимости, от «жажды». Но было и правда весело — Джеймс, например умудрился покатать Регулуса, который явно этого не хотел, на спине. И оба покатились с лестницы, так как Сохатый не учёл, что на четырех ногах спускаться гораздо труднее, из-за чего он споткнулся о собственное копыто.              — Мерлин… — Мэри тихо хмыкнула, прерываясь лишь на то, чтобы сделать глоток чая. — Надеюсь, Регулус в порядке?              — А судьба брата тебя не волнует?! — раздался рядом жуть насколько возмущённый голос брата, который только что встал рядом с ними, ворчливо скрестив руки на груди.              — А то, что подслушивать чужие разговоры — плохо, тебя на волнует? — Мэри не менее возмущённо нахмурилась в ответ, на что брат цокнул. — Не цокай мне тут, пока я в тебя горячий чай не кинула.              — О, нет… горячий чай!.. что же делать, что же делать… — Джеймс якобы в ужасе покачал головой, прикладывая ладонь к губам словно в страхе под закатанные глаза Мэри и тихий смешок Римуса. — Пощади меня, капитан галлеон…              Мэри, хмуря надуто брови, не растерялась — в один миг замахнулась и не сильно, но и не слабо, ударила брата кулаком прямо в живот, отчего с его губ сорвался хриплый выдох, пока лицо скривилось от боли…              — Ну я же просто пошутил… — проворчал Джеймс, хватаясь руками за живот, после чего медленно осел на скамью рядом с Мэри, недовольно на неё же косясь.              — И я, — Мэри улыбнулась брату самой невинной улыбкой, после чего, проигнорировав то, как он её передразнил, да убедившись, что с ним всё в порядке, вернулась к разговору с Римусом. — Продолжай, Рему. Пусть этот посидит над своим поведением подумает.              — Да… ничего больше интересного и не было, так что ты потеряла не особо много, проведя эту ночь в своей постели, — Люпин пожал плечом, а Мэри отвела взгляд, еле сдерживая позыв пробурчать о том, что в ту ночь она и сама не спала, пытаясь отойти уже от собственного «кошмара». — Но честно признаться если, то вот так… и правда легче. Не могу сказать, что с утра я себя чудесно чувствовал, но и не так плохо, как обычно… в конце концов, даже помнил некоторые обрывки из того, что происходило ночью. В общем, скучная тема, Мэри… а у тебя… как?              — Что… «как»? — недоверчиво покосилась в его сторону Мэри, ощущая слишком хорошо то, что обычно таким… осторожным и мягким тоном то, как у неё дела, Римус не спрашивает.              Джеймс в это время их диалог не слушал, явно на сестру за её выходку обидевшись на добрые полчаса, чтобы уже через этот промежуток времени вновь начать донимать её тем, какую изумительную идею он придумал на следующие летние каникулы по типу того, что им обязательно надо съездить чуть ли не в Париж или завести ручных жаб.              — Ну просто… как дела? — пытаясь заметно выглядеть как можно более естественно и привычно, тем не менее криво улыбнулся Римус, поправляя ворота свитера.              Глянул как-то неуверенно на Мэри, которая и сама уже стала ощущать себя неловко…              — Как там… с Сириусом? Я заметил, вы часто... начали гулять вместе. Даже чаще, чем в прошлом учебном году.              — Ну-у… пф-ф… — Мэри, судорожно пытаясь придумать, какой ответ вообще дать на такой вопрос, какой ответ дать Римусу, который к их другу явно… имеет не просто дружеские отношения, рассмеялась тихо и нервно, поведя плечом. — Да просто… как обычно. Гуляем… ну просто гуляем.              Они ведь и правда просто гуляли, ничего такого и то, что Блэк постоянно норовил побыть с ней ближе, посидеть рядышком в баре или в кафе, куда заходили во время каждой прогулки, ибо Сириус быстро смекнул, что Мэри становится гораздо ласковая и более умиротворённая после того, как навернет сливочно-вишнёвый кекс с чаем или содовой, абсолютно ничего не значит.              Ничего не значит то, что он и джинсовку ей свою отдавал пару раз, потому что ближе к вечеру она начинала мёрзнуть, ничего не значит то, что он стал слишком игривый, смущая чуть ли не каждые минут да вгоняя в такую краску вишнёвую, что Мэри стукала его в плечо, лишь бы остановился, лишь бы не краснела она дальше.              Уж слишком не хотелось показывать, что все эти жесты с его стороны удовольствие приносят горячее, потому что то, как он с ней обошёлся той ночью на речке, не забылось до сих пор.              И может Сириус уже перестал искать попытки оправдать то, почему не поцеловал её, а начал оглядываться внимательно вокруг, с одной стороны и расслабляло, даже привлекало, что он действительно готов молчать и не тревожить её, если сама Мэри того просит, а вот с другой… может, она бы и выслушала уже его, потому что обида не забылась, а вот эмоции поутихли. Но Сириус, в делах чувственных явно всё ещё проблемный, этого более не предлагал, а Мэри, боясь после той выходки, что всё вновь окажется тупой шуткой, намекать и уж тем более первой сподвигать на разговор не решалась.              Тем не менее с ним всё равно гулять ходила, даже не замечая за собой, что в такие моменты перед выходом и одевается красивее, чем обычно, и блеском губы мажет, и брюлики всякие на себя нацепляет красивые, и как-то в целом пытается принарядиться.              Да и Сириус тоже старался выглядеть под стать, хотя, думала Мэри, он всегда красивый и всегда вкусно пахнущий своим парфюмом.              А так, безусловно — это ничего не значит, ей бы вон, мол, вообще с Регулусом разобраться и тем, что на летних каникулах они поцеловались!.. а то, что они и на уроках часто болтают, ибо Сириус от неё не может оторваться, а она сама как влюблённая слушает его и смотрит сияющими глазами, не значит ни-че-го.              — Ничего такого, — Мэри вновь Лунатику улыбнулась, но ещё более кривой, чем обычно, потому что заметила, как тот, будто такой ответ и ожидая, вымученно вздохнул, потупив взгляд. Отчего она замялась вся, неловко так начиная… — Римус… ну… прости, пожалуйста.              — Оставь, — Римус слабо нахмурился, явно не собираясь выслушать оправдания от той, кого ни в чём не винил. Вздохнул, пытаясь улыбнуться как можно мягче… показывая, что всё хорошо. — Ты явно последняя виновата в том, что Сириус ко мне… ничего не чувствует. Поверь, я это… как-нибудь переживу. Так что… если тебе нравится Сириус…              — Мне не нравится Сириус!              Мэри от эмоций, что её тайну, которую она прятала даже от себя, раскрыли, сама не заметила, что воскликнула это так громко, что как минимум близ сидящие ученики замолкли да обернулись в её сторону, наблюдая, как она пугливо зажимает себе рот ладонью, понимая, что только что ляпнула…              Один лишь Джеймс продолжал сидеть непринуждённо, почти что впритык к ней, да напевать себе маггловскую песню под нос, листая присланный ему дядей Чарльзом комикс маггловский про некоего человека-паука. Очевидно, витал в мыслях, вот и не услышал….              — Хорошо… — настороженно, явно опасаясь нового восклицания данного, заметно лживого, факта, кивнул осторожно Римус, чуть щуря глаза да глядя на Мэри, которая вновь криво улыбнулась, уже через секунды делая вид, что всё якобы в порядке. — Я тебя понял… — добавил следом, дабы окончательно убедить её, что он ей верит, после чего неспешно достал из сумки шоколадный батончик, протягивая его ей. — На, возьми… поешь с чаем. Ты сегодня… немного нервная.              — Ха… бывает, да… бывает, — закивала Мэри неловко, в том же настроении заправляя прядь волос за ушко, после чего забрала у Римуса шоколадный батончик, да так резко от эмоций, что тот от такой силы захвата сам вздрогнул. — Кхм… благодарю… Лунатик.              Впрочем, долго «радоваться» шоколаду не смогла — не успела подержать в руках, как его через секунду выхватил Джеймс, в один миг разворачивая да надкусывая половину, чтобы сестра точно не удумала забрать его себе обратно.              — Это компенсация за избиение... — кое-как проживав огромный кусок шоколада, нагло протянул ей Джеймс, с особым удовольствием наблюдая, как Мэри пыжится и бурчит, что когда-нибудь придушит своими же руками. — Бла-бла-бла…              — Смотри, что тебе самому компенсация не потребовалось, когда я Сириусу расскажу и он тебе опять монетку в лоб кинет, — гордо заявила Мэри, а затем вновь напугано зажала себе рот ладонью, понимая, что только что ляпнула, кого снова упомянула, пару минут назад восклицая чуть ли не на весь зал, что он ей ни в коем случае не нравится!..              Вздохнула, глядя сначала на Джеймса, который от её странного поведения даже перестал на время жевать, а потом на Римуса, который снова оглянул её в заметном беспокойстве с ног до головы, то ли уже смекая, что с её девичьими чувствами творится, то ли только начиная.              В любом случае, Мэри, опуская стыдливый взгляд вниз перед собой, в жалкой попытке скрыться от всех из-за своего позора, ибо уйти сейчас в своей маленьких мирок воображения и мыслей невозможно, поняла, что пора-ка отсюда проваливать.              Чтобы снова не ляпнуть лишнего.              Сходить, отвлечься… с девочками или можно даже с Регулусом, потому что судя по его словам вчера особых планов на день у него не было.              С Сириусом можно… как друзья, безусловно, только его еще надо было найти, так как где он бродит она не имела понятия — утром вокруг да около неё был, а сейчас внезапно пропал, что на миг стало тревожно.              — Мэри… я не хотел тебя задеть этими вопросами, — теперь уже Римус виновато вздохнул, наблюдая, как Мэри в конце концов поднимается на ноги и заметно нервно пихает в сумку книги и листок с домашним заданием. — Правда.              — Ты не виноват… забудь, — невольно вторила его же ранее сказанным словам Мэри, понимая между тем, что добавить ей попросту нечего… улыбнулась натянуто, в следующий момент закидывая сумку на плечо да неловко и застенчиво даже поправляя край розового свитера. — Я сегодня не выспалась… кошмары мучали, пока вы там в Хижине бегали. В общем, вот и хожу странная… пойду… эм… посплю. Пока.              Джеймс и Римус её не останавливали — лишь кивнули, провожая её настороженными взглядами вплоть до момента, пока она не скрылась в коридоре, да переглянулись, пытаясь понять, что это было              Пока Мэри, нервно сжимая лямку школьной сумки, зашагала по коридору спешно, чувствуя себя самой настоящей дурочкой из-за своего поведения, которое упорно списывала не на девичьи чувства, а на факт того, что она и правда… не выспалась сегодня из-за кошмара, который отпустил её лишь ближе к четырём утра, после чего она устало завалилась спать.              Новых занятий с директором все ещё не было, а торопить его или уточнять, когда будут не решалась.              В конце концов, наверняка их нет по ясной причине того, что профессор Дамблдор всё ещё изучает симптомы, ищет ответы… Мэри редко об думала в последнее время — кошмары стали реже, особенно после начала прогулок с Сириусом, да и занята она была, надеясь, что учёба и друзья помогут отвлечься ей от томительного ожидания ответов.              На которые, между тем, она по какой-то причине рассчитывала мало, будто внутреннее чутье ей подсказывало, что всё равно всё пойдёт не так, как ей хочется, и узнает она не то, что ей надо в действительности.              Но, видимо, кошмары и стресс от нервов в начале сентября всё ещё брали над ней верх, учитывая, как она только что вела себя в Большом зале… о чём вспомнив, тут же сморщила нос стыдливо, понимая, что от чувства этого самого «стыда» она отойдёт только через пару дней, каждый свободный час прокручивая случившееся в голове.              Потому, лишь бы не сжирать себя дальше и идти цветом с вишню, Мэри попыталась отвлечься, оглянулась по сторонам в поисках знакомых лиц, на которые ей удастся перевести фокус внимания, а следом и вовсе утащить либо гулять, либо напроситься пойти с ними по делам.              В конце концов, с тем же Сириусом это всегда срабатывало, да и он был только «за», если она пойдёт с ним на почту или просто в Хогсмид, щебеча о всяком возле него как неугомонная птичка, чем поднимала ему настроение.              Но в коридоре, несмотря на большое количество народу, знакомых лиц не было — слышались лишь смех, громкие разговоры более младших классов, которые иногда проносились мимо неё как канарейки, чуть ли не сшибая с ног. Чему Мэри честно говоря, невольно улыбнулась.              В отличии от тех же старших курсов, среди маленьких детей было очень мало… таких учеников, которые из-за предрассудков семьи могли с кем-то не общаться. Даже маленькие слизеринцы находили себе компанию в числе лиц с Гриффиндора и наоборот — первокурсники спокойно дружились друг с другом, становясь верными друзьями на первый учебный год.              На первый учебный год, пока родительские наставления или, лучше сказать, настойчивые идеалы, не втоптались в голову окончательно.               И это было печально — видеть, как из дружных детей они со временем превращаются в врагов.        В конце концов детство — самая лучшая пора в жизни, когда ты очень мало знаешь о взрослом мире, когда ты ещё не съел плоды родительских мнений или мнения своего окружения.              В детстве ты — отдельная звезда на небосклоне, которая светит ярко, освещая себе дорогу надеждой на беззаботное и доброе будущее. И Мэри было… жаль что у некоторых такой дар свыше иногда отбирают. Даже среди ярких и весёлых детских лиц найдутся те, что стоят в сторонке и наблюдают за другими либо с желанием присоединиться, либо с полным отвращением к подобному.              И тут речь не про темперамент или личный характер ребёнка, который не искоренит никто, а про окружение, про тех, кто тебя воспитал.              Любому ребёнку хочется хоть какое-то общение, ведь в то время мы познаем мир, желаем всё узнать… и Мэри было не по себе, что некоторым детям приходится так рано ограничивать себя, так рано взрослеть, лишь из-за того, что они либо впитали в себя, словно губка воду, неправильные идеалы родителей, либо не впитали, но просто бояться идти им наперекор.              Ведь, пока другие имеют детство, а со временем начинают взрослеть и познавать этот бренный мир, таким приходится взрослеть сразу и смотреть шире.              Было даже ощущение странное где-то в грудной клетке, где обычно ощущается душа, что и у неё было когда-то такое, когда пришлось рано повзрослеть, чтобы не сломаться среди окружения и собственной семьи. Чувство это было странное, отчего Мэри даже нахмурилась — в конце концов, она с детства жила в любви и заботе и рано никогда не взрослела, так как родители всегда позволяли ей быть… ребёнком.              А тут столь странное, будто очень давнее чувство, что ребёнком ей никогда быть не разрешали, что и родители собственные не любили, отчего она слишком рано покинула их в поисках места, где сможет быть собой, в поисках того, кто её ждёт и любит.              Чувство это было и правда странное, что описать иначе, вспоминая собственное беззаботное и радостное детство, кроме как так, что это в ней взыграл отголоски прошлой жизни, Мэри попросту не могла.              Она не знала… существуют ли они — такие темы как-то редко поднимались дома, да и среди окружения тоже, ибо большинство волшебников считали, что после смерти они непременно попадут в «грёзы Мерлина», как называли аналог маггловского рая в мировоззрении волшебников. Либо же, за проступки и чёрствый сердце отправятся прямиком в «слезы Морганы», где будут лить слезы от боли, ибо более никогда не смогут увидеть то, что дорого.              Волшебники считали, что у всего есть начало и конец, что Мерлин был началом, а Моргана — неизбежным концом, и всех это в большей степени устраивало.              А Мэри, как бы не кивала смазано головой на такие утверждения, якобы с ними соглашаясь, с самого детства видела всё иначе, пусть и до сих пор ни с кем такими мыслями поделиться не могла, опасаясь, что ей покрутят пальцем у виска.              Мэри всегда считала, что мнение волшебников по поводу такой иной жизни бред — дескать, старая лживая выдумка, которую создали, чтобы скрыть истинную правду, ей в реальности неизвестную.              Всегда она со скрытом возмущением слушала, как гости дома или однокашники в школе спокойно, — для неё даже глупо, — говорят, что везде есть начало, а значит, и конец, что ничего не может быть вечным. Что после смерти они будут либо мучиться в слезах Морганы за «грехи», пока черти будут поедать душу, либо вкушать свежайшие нектар в грёзах Мерлина за добродетель, которой пользовались в жизни.              Все всегда считали, что после смерти кто-то должен мучаться, пока остаток его души не съест соль от слёз, которая её и растворит, отправляя в последний пусть душ, после которого не будет ничего.              Ни прошлых жизней, ни настоящих, ни будущих.              Мэри всегда в такие моменты хотела возмутиться, но молчала, понимая, что не имеет понятия, как правильно преподнести, как оправдать свою точку зрения, которую будто истиной впитала ещё с молоком матери. Как объяснить по-детски глупым людям то, что нет начала и конца — есть просто вечность. Потому что всё происходит в один момент, в одной точке, а значит, и правда — нет прошлых жизней, настоящих и будущих.              Потому что текут они все в один момент, на периферии.              Что нет ни «грёз Мерлина», ни «слёз Морганы», потому что их выдумали, чтобы скрыть истину, чтобы цапнуть и взять на поводок.              Поэтому Мэри всегда неловко молчала, опасаясь показаться дурой, и сама не знала, что оттягивала то, что ей всё равно когда-то придётся начать делать.              Может, поэтому она всегда была себе на уме, пропадая в мыслях и сознании — там она жила среди истины, там все её знали, никто не осуждал и не делал больно. Поэтому там было спокойно и мирно, поэтому там мог быть лишь один единственный человек, который находится с ней не связанным, нет… одним и тем же. Просто любовью в самом прямом значении её слова.              Просто вечностью.              В любом случае, дальше находиться Мэри в тишине и раздумьях своего мира, — по крайней мере на ближайшие несколько минут, — ей, увы, не позволили.              Иногда нужно находиться и в реальности, которая пока что не была столь нежна, как будет в будущем.              В моменте, пребывая где-то далеко и высоко, Мэри так засмотрелась в пол, что чуть не врезалась в резко возникшего человека перед собой, вовремя успев, словно на рефлексе, среагировать и сделать пару шагов назад.              Хотя, честно говоря, стоило ей поднять взгляд, ей стало жаль, что этого человека она не снесла к моргановой матери.              — Мэри, какая встреча… — Эван гадко так, в привычной своей манере усмехнулся, окидывая её скучающим взглядом с ног до головы. — Чего лыбу давишь? Тебе всё равно не идёт. Страшная.              — Тогда очень надеюсь, что тебя от моей рожи стошнит и ты захлебнешься в собственной блевотине, — Мэри скривила губы, поднимая на Розье взгляд да едва ли собираясь загоняться из-за того, что он назвал её страшной.              Просто думала, что такого натворила она в прошлой жизни, что в этой ей досталось такое наказание в лице Эвана, по обе стороны от которого стояли Уильям Уилкинс и Томас Мальсибер, которые, явно помня прошлый учебный год, когда Мэри плюнула их другу в лицо, особого настроения на эту стычку не имели, едва ли желая друга вновь от неё оттаскивать.              Но и возразить ему не могли, не могли попытаться его остановить, прекрасно понимая, что Эван будет стоять на своём до тех пор, пока не сделает задуманное, отчего им пришлось стоять позади него и без особого интереса ждать, когда появится возможность идти дальше.              — Блевать? Только если как ты, когда получила бладжером по голове и занималась этим полночи в лазарете, — Эван слегка усмехнулся, а Мэри в ответ только и сжала лямку сумку крепче, чтобы сдержать порыв пнуть его между ног и убежать как самая быстрая птичка.              По крайней мере, именно так говорил ей вести себя Джеймс, когда к ней лезет Эван. Но пока держалась — не хотелось получать выговор за рукоприкладство, из-за которого придётся отрабатывать наказание в этом самом лазарете.              — Голова-то с тех пор так и не отошла — до сих пор не работает, — дополнил следом свои размышления Эван, явно и сам сдерживая порыв постучать её костяшкой пальцем по голове как дурочку, тем самым намекая, что в черепной коробке у неё пусто.              Просто понимал, что если полезет первым, то потом отмазаться перед профессорами будет труднее.              — Остатки тебе выбил, хотя сомневаюсь, что у тебя в целом когда-либо были мозги.              — В таком случае, мозгов у меня столько же, сколько у тебя было истерики, когда Сириус сделал твои уши размером с тарелки, — в заметном отвращении протянула Мэри в ответ, едва ли собираясь уступать Эвану в словесной схватке.              А ещё пытаясь понять, почему он… в этот раз решил играть на публику, прямо среди коридора, ибо обычно такие конфликты между ними происходили локально, не в толпе народу, которая хоть и не обращала пока внимания, но интерес к людям, которые встали среди коридора, уже имела.              А ещё раздражаясь с того, что Эван умудрился подловить её именно в момент, когда она одна, потому что знала, что, будь тут тот же Сириус, Эван лично ей и слова бы не сказал, потому что в школе уже поняли все — Сириус Блэк за Мэри ударит и не побоится наказания.              Так же, как Джеймс ударит за оскорбление Лили, так же, как Фрэнк наваляет на задетую Алису, так же, как Леннон Гринграсс наложит проклятие за осквернение чести своей сестры, так же, как Деймон Фоули подерётся с толпой слизеринцев за Мэри Макдональд.              Так же, как и сам Эван приложит все усилия, если кто-то пристаёт к его подруге Белинде Забини.              Просто вопрос — почему он, зная, что на месте Мэри может оказаться та же Белинда, но стоя против гриффиндорцев, он лезет к такой же как она.              — Знаешь, я бы на твоём месте не был бы таким дерзким, учитывая, в каком ты положении, — скучающе протянул Эван, противно для Мэри усмехаясь, стоило ему заметить, как та растерянно… явно недоуменно от такого заявления на него посмотрела.              Оглянулся коротко по сторонам, чтобы убедиться, что кто-то их перепалку да слушает, после чего как бы невзначай поинтересовался…              — Как Сириус поживает? Уже в курсе, что ты сначала с ним, потом с другими?              Мэри, услыхав это, потерялась окончательно — казалось, впервые за все стычки с Эваном впадая в столь сильный шок, что достойного ответа для него у неё сразу попросту не нашлось. Чем он явно собирался воспользоваться.              — Чего глаза свои вылупила? Ещё скажи, что я не прав — сначала Сириус у тебя под юбкой шарит, потом с Регулусом гуляешь как подружка, а через час уже бежишь обжиматься с Рабастаном, чтобы потом обратно к Сириусу, дабы тот хорошо тебя... порадовал, — Эван едва слышно хмыкнул, явно довольствуясь тем, как Мэри сглотнула растерянно, как сжалась вся, стоило ему задеть девичью честь и гордость. — Мэ-эри, это всё видно, прекрати притворяться дурочкой. Даже жаль Сириуса — вокруг столько девчонок прыгает, а он только у твоей юбки прибит.              То, что именно Эван тогда наблюдал за тем, как Мэри коротко и явно по-дружески, без тени подтекста, обнимается с Рабастаном, стало очевидно слишком быстро, пусть и от обиды из-за таких слов было уже всё равно, правда это или нет.              Мэри умела достойно ответить или поддеть до тех пор, пока не касались самого сокровенного. Пока не касались её отношений, которых у неё-то и не было.              — Слушай… может ты ещё спишь с ними? — Эван якобы в презрении усмехнулся, засовывая ладони в карманы чёрных брюк. — Сначала с одним… потом с другими… ну, знаешь, частая тема. У тебя даже соратницы есть в поприще — взять ту же Макдональд или её подружку Доркас. Впрочем, а чего ты молчишь? Смелости сильно меньше, когда ручных мальчишек рядом нет?              Эван впервые на памяти задел за живое так сильно и тонко, что Мэри еле держалась, чтобы не заплакать, из-за чего пришлось прикусить щеку до крови.              Это кажется, что ответить на такое легко, защитить себя возможно… а когда слышишь — впадаешь в такой ступор, ощущая, как внутри становится гадко, противно от чужих слов, что собственное существо даёт слабину.              Мэри не была из тех «сильных», которые не сломаются ни под чем, будучи всесильными, способные с лёгкой подачи дать отпор любому, потому что спеси и самомнения в них много.              Мэри просто была собой, и сейчас от чужих слов в горле встрял ком.              — Я бы тебе советовал закрыть рот. Всё равно умного ты ничего не сказал, — Мэри едва заметно выдохнула, когда услышала позади себя голос Рабастана, который спустя несколько больших шагов оказался возле них. — Ты когда-нибудь угомонишься? Что на этот раз? Тебе мало достаётся от Сириуса? Который, если ты этого так хочешь, бродит тут рядом и слушок, что ты делаешь, дойдёт до него быстро.              — М-м… а вот и первый из ручных пришёл, — Эван фыркнул, но в явном удовольствии от произошедшего, едва ли в этот момент переживая, что Лестрейндж — староста их факультета. — Расслабься. Рабастан, ты вообще какого Салазара с ней таскаешься? Не боишься, что Ава подумает?              — Ты Аву вообще в это не вплетай, понял? — ещё более взбешённо прошипел ему Рабастан, которого Эван упоминанием Гринграсс явно задел за живое. — Она не тупая, в отличии от тебя, чтобы понять, что иногда люди умеют дружить, а не трахаться с кем попало, как это делаешь ты, понял? Я повторяю свой вопрос, пока не отвёл тебя к декану за разжигание ссоры посреди учебного дня — что тебе от неё нужно?              — Просто… ставлю её на место, в чем проблема? — Эван закатил глаза, едва ли воспринимая угрозу деканом в расчёт, после чего повел рукой, с Рабастаном переглядываясь. — Или она не способна себя сама защитить? Раньше такая смелая была… а теперь что? Стоит вон, сопли жуёт, что про неё сказали правду. Правду… забыл, сколько она наговаривала про наших, а тут про неё нельзя? Или она придерживается готтентотской морали?               — Ты сначала выучи это понятие, а потом выпендривайся словами, — Лестрейндж фыркнул в откровенном презрении, глядя на Эвана как на что-то крайне противное и глупое, пока Томас и Уияльм позади него явно готовились в случае чего их растаскивать.               Пока Мэри, несмотря на то, что ей было приятно… что ей стало легче, что её сейчас защитили, заметно занервничала — вспомнила свой и Авы разговор пару дней назад, когда она пообещала ей не позволить Рабастану попасть в передрягу, которая может обернуться для него проблемой.              А то, что сейчас творится, было именно этим, так как иного исхода, где Эван в конце концов пожалуется на Рабастана своему отцу, а тот — Рудольфусу-старшему, из-за чего младшего сына он попытается остепенить ещё более жёсткими методами, Мэри попросту не видела.              И это было очень и очень плохо, учитывая, что достаточно того факта, что Рабастан уже вступился за неё. Даже если сейчас прекратят, разойдутся, это уже закрепилось в памяти Эвана и его двух друзей, в памяти тех, кто сейчас наблюдал за ними украдкой.              А те, кто подслушивают втихую, обычно самыми сильными сплетниками и были.              Поэтому был только один вариант, который состоял в том, чтобы хотя бы снизить градус будущих проблем Рабастана тем, что они попытаются эту ссору закончить сейчас, как можно быстрее покидая общество Эвана.              — Слушай, пойдем… — Мэри, кое-как взяв себя в руки, дёрнула Рабастана за чёрный пиджак, накинутого поверх водолазки, намекая тем самым прекратить перебранку с Эваном, которая продолжалась даже сейчас, спустя пару минут. — Он просто… не в себе. Его не надо слушать. Пошли.              — Ты погляди-ка, она тебя и правда как ручного держит, — не унимался тем временем Эван, заметно раздражая Рабастана своим поведением настолько, что по просьбе Мэри этот спор заканчивать он явно не собирался, пока Розье не удумает наконец-то заткнуться. — Мэри, а ты с Сириусом такая же? Ну, мол, даёшь ему всякие указки, а он как псина возле твоих ног бегает. Или… Рабастан, тебя такие и привлекают? Жаль, Ава ведь никогда такой не была — только пассивная и бесхребетная.              — Думаешь, что если твой папаша близок… с Ним, я тебе потом эти слова забуду? — Рабастан сощурил глаза, едко так добавив… — Ошибаешься. Потому что не забывай, что мой — тоже, и покровительство папаши явно тебя не спасёт в момент, когда мой отец узнает, что ты меня обалгиваешь и провоцируешь на конфликт. Думаешь, Мальсибер и Уилкинс помогут? Даже не надейся — суть твоего папаши настолько мелкая, что моему отцу даже в подметки не годится. Ты хочешь играть по крупному? Так давай, давай разберём это на уровне семейных тёрок, но ни Мэри, ни уж тем более Аву, даже поминать не вздумай, понял?              — Моя основная претензия была не к тебе, а к этой… – Эван пренебрежительно кивнул в сторону Мэри, которая поджала губы, еле сдержав порыв пнуть его между ног, иначе тогда всё станет совсем плохо. — Ты сам влез в это, Рабастан, заметь. Сомневаюсь, что твой папаша из-за какой-то предательницы крови будет портить отношения с моим, улавливаешь суть? Нет? Я скажу — у тебя угрозы и внимания не заслуживают, потому что никогда не случатся.              — Ты иногда забываешь девиз моей семьи — «ворон никогда не вырвет глаз другому ворону», — Лестрейндж усмехнулся, заметно ощутив себя ещё увереннее оттого, как Эван во всём заблуждается, пока Мэри в уже судорожной попытке пыталась придумать, как это остановить, учитывая, что они перешли на семейные тёрки. — Даже если я буду защищать ножку стула, семья никогда не позволит принижать ни меня, ни друг друга. Не забывай, что ты имеешь дело с древним родом, который старше твоего как минимум на пять веков… не нравится? Уже не так гордо? Я прямо сейчас пойду и напишу письмо брату о том, что ты здесь устроил, чтобы он лично пришёл к твоему отцу и потребовал объяснений, какого черты ты сеешь раздор в нашем круге. И не спасёт тебя даже тётка Друэлла через Блэков — они нарочито выберут нашу сторону в конфликте, потому что Беллатриса наша невестка. Так что закрой пасть и вали уже отсюда, пока я тебя не прикончил.              Мэри не знала, удивляться ей сейчас или содрогаться — с одной стороны Рабастан крайне умело осадил Эвана, воспользовавшись его же словами про семью, что сумел обыграть в свою сторону.              Намекая… говоря прямо, что Лестрейнджи за друг друга горой.              А с другой стороны… это сейчас было таким лишним, таким лишним для его положения, которое Мэри пообещала защищать Аве, но в первую же стычку потерялась, понимая, что успокоить Рабастана, который завёлся от упоминания Гринграсс ещё сильнее, она попросту… не может.              Поэтому, чем думала Ава, когда просила Мэри о такой «услуге», она не знала, ибо влияния у неё на Рабастана было мало, несмотря на дружбу, чтобы сейчас сказать успокоиться. У неё у самой сейчас внутри всё тряслось после чужих слов, что даже появился страх — дескать, если попробует Рабастана угомонить вслух, то Эван обязательно добавит ещё пару ласковых слов о том, что девица она самовлюблённая и… распутная.              Но, впрочем… для того, чтобы лишний раз упомянуть это, повода Эвана было не нужно.               — Рабастан, ты серьёзно? — Эван скривил губы, явно не понимая чужого порыва защищать ту, кто, по его мнению, этого не достойна. Окинул его с ног до головы заметно недоуменным взглядом… — Семейный конфликт? Ты готов поднять его из-за какой-то шлюх…              Договорить, конечно же, не дали…              И не Рабастан — тот на долю секунды опешил не меньше, чем Мэри рядом с ним, которая и почувствовать ком в горле из-за такого «лесного» прозвища не успела, как её обошёл подошедший со спины Сириус, хватая Эвана одной рукой за воротник кофты, чтобы отодвинуть его в сторону. К себе поближе, тем самым закрывая собой Мэри, которая хотела расплакаться, но уже не от обиды, а от облегчения.              Хватило и взгляда обычного, только на спину Блэка, чтобы успокоиться мигом.              — Кто? — уточнил у Эвана Сириус настолько сухим и холодным голосом, что Мэри нервно переглянулась с Рабастаном от мысли, как бы Сириус, в своём-то состоянии от чужого оскорбления в сторону Мэри, не свернул случайно Эвану шею. — Повтори.              Просьба… условие, — иначе Мэри это описать не могла, — осталось, полно дело, без ответа, что её насторожило — слишком быстро Эван сдался перед Сириусом, которому хоть и не мог дать полноценной сдачи, но какую-то мог, и раньше это делал.              А сейчас… промолчал?              После того, сколько наговорил ранее, стоя до конца на своём?              Хотя может и правда Сириуса испугался, Мэри знать точно этого не могла хотя бы потому, что стояла за его спиной и лица, в отличии от Эвана, который был всего на несколько сантиметров ниже него, не видела. А зная Сириуса, зная Блэков, у которых на роду написаны вечные проблемы с агрессией, особенно за своего «идола», зрелище там наверняка могло быть пугающее и ненормальное.              Особенно учитывая, как Мэри окличил Эван, пусть и последние буквы слова договорить не успел.              Сириусу было достаточно и его начала, достаточно и того, что Розье ей наговорил и что он узнал только потому, что мимо прошла Эмма Ванити в компании друга, нарочито громко обсуждая, как «бывшую подружку Джейн» ставит на место Эван.              Обсуждая так подробно и детально, что это их и уберегло от ворчания Сириуса, что это Джейн «бывшая подружка Мэри», а не наоборот, потому что следом он и ринулся в тот коридор, где они сейчас и стояли.              Где сейчас он держал Эвана одной рукой за воротник свитера, прекрасно зная, что воротник его чёрной джинсовки едва ли тот помнёт, от страха даже не сумев схватить.              — Я тебя предупреждал, что Сириус бродит рядом, — тихо фыркнул Рабастан, стоило ему заметить, как Эван глянул на него заметил нервно, слишком быстро — даже по мнению Лестрейнджа — утратив былую спесь. — Сам виноват. Я же… староста лишь на словах.              Рабастан специально улыбнулся как можно невиннее, делая вид, что то, что если сейчас Сириус Эвана ударит коленом в живот, то это абсолютно не его забота, как старосты, на которую Розье пару секунд назад клал один большой болт.              Лишь зыркнул на Томаса и Уильяма, которые, молча переглянувшись, его послушали и в чужую потасовку лезть не стали.              — Я тебе клянусь, ещё раз к ней пристанешь, зубы свои по всей школе искать будешь, — всё тем же морозно-сухим голосом прошептал ему Сириус чуть ли не в лицо, брови на котором тот едва заметно свёл, но сказать ничего не мог.              Пока Мэри сглотнула от чужого тона голоса, чувствуя, как по шее и спине пошли мурашки — то ли оттого, что нравится, то ли оттого, что слышать такое было и правда… не по себе.              — А «шлюха» здесь не она, а ты, причём самая настоящая и как на разбор, что не удивительно, что девочки в твою постель даже не возвращаются. Противно становится, что бояться блевануть прямо на тебя. Такой же, как и твоя мамаша, которую половина семей терпеть не может.              Сириус еле слышно усмехнулся, — но едва ли Мэри расслышала в этом хоть единую добрую нотку, — и резко отпустил чужой ворот, в следующий момент лёгким движением толкая Эвана подальше от себя рукой так, словно и усилий особых не прикладывал. Но даже этого было достаточно, чтобы Розье отошёл чуть ли не на два метра, не сводя между тем с чужих глаз взгляда да поправляя бледной рукой ворот свитера.              — Ещё раз эту хуйню про Мэри услышу, сам тебя на колени поставлю и заставлю просить прощения, понял меня? — уже громче, чем только что, добавил Сириус более взбешённо, с яркими нотами откровенной ненависти в голосе, что будто и правда держался на добром слове, чтобы не воплотить слова в жизнь прямо сейчас. — Я тебе все кости переломаю, позорище. Иди отсюда, и чтобы я тебе нахуй возле неё не видел.              Сириус кивнул головой в сторону, где располагался выход в другой коридор, да замолк, давая Эвану последний шанс, чтобы уйти без потасовки и «кулачного боя» прямо тут. Розье знал, что Сириус не обманывает — провоцировать дальше не стал.              Лишь поправил молча ворот свитера вновь, будто даже как-то нервно, но всё же глядя Блэку в глаза, будто тем самым надеясь выиграть в хотя бы им же и придуманной битве взглядов… но даже тут пришлось продуть, потому что взгляд по итогу отвёл первым.              И не ясно, то ли от того, какими сейчас глазами на него смотрел Сириус, то ли потому, что смысла здесь стоять больше не видел, отчего переглянулся с двумя друзьями, одним взглядом кивая в сторону выхода. Если уходит он, то они — следом.              На Мэри, которая и была своего рода основной причиной этого конфликта на пустом месте, даже не посмотрел, будто её и не существовало за спиной Сириуса, будто вся его спесь смелости, которая била через края в моменте, когда он прицепился к ней в начале, безвольно слегла под блэковским напором.              — Я за ним… перехвачу по дороге Леннона и вместе с ним поведу его к декану, — Рабастан шепнул едва слышно Мэри, которая безотрывно наблюдала уже за профилем Сириуса, ибо он повернул голову в бок, чтобы проследить за уходом Эвана. — Давно пора ему начать отвечать за свои поступки.              — А-а?.. да, хорошо, — Мэри, переводя на пару мгновений взгляд на Рабастана, не удержалась и благодарно ему улыбнулась, чувствуя между тем, что ком горла никуда не пропал, потому и прошептала почти что одними губами… — Спасибо.              — Потом обсудим, — кивнул ей коротко Рабастан да улыбнулся слабо, но искренне в ответ, давая понять, что благодарности он не заслужил — просто защищал подругу, после чего выпрямился да пошёл в ту же сторону, где уже скрылся Эван с компании Томаса и Уильяма.              Мэри наблюдала недолго — через пару секунд, как зачарованная, вернула взгляд на Сириуса, неловко поджимая губы, стоило ей только заметить, что он за это время успел развернуться к ней лицом и смотреть прямо ей в глаза, пусть и всё ещё раздражённо, взбешённо от чужой выходки, но значительно — значительно — мягче и…. беспокойно.              Пока Мэри смотреть ему в глаза долго как-то не выдержала, невольно вспоминая песнопения Эвана о том, что она якобы из себя представляет.              Настолько тошно стало, что в глазах слёзы скопились, словно она маленькая девочка, которая вдобавок ко всему не успела себя даже защитить сама, а просто стояла как вкопанная и смотрела, как это делают другие.              — Пошли, — как-то слишком коротко для того, кто только что готов был свернуть Эвану шею за её оскорбление, а сейчас в её глазах заметил слезы, прохрипел Сириус, тем не менее беря Мэри за запястье, чтобы увести за собой, до жути аккуратно и ласково, тем самым показывая, что в чужие слова он не верил, не верит и не собирается.              Но попробуй объясни это девочке, которая впервые за всю жизнь, где её любили и лелеяли, испытала на себе гнусность и мерзость мальчишек, которые могут обозвать подобным образом просто за то, что она общается с несколькими мальчишками, едва ли с двумя позволяя себе осознанно что-то большее, нежели обычные объятия.              Но за Сириусом следом пошла, не собираясь этому противиться — доверяла целиком, куда бы не повёл, да и всякое лучше, чем продолжать стоять тут, где её девичью честь всё равно успели растоптать. Тем более, некоторые вокруг продолжали шептаться о том, что случилось.              Так что уйти Мэри с застывшими в глазах слезами только и была рада, особенно с Сириусом, который одну её не оставил.              И никогда не оставит.              Дошли в итоге до той самой «тайной» курилки, где народу никогда не было, ибо о ней знали мало, только она и Сириус, да и остальные их друзья.              Представляла она из себя скучное, но тем не менее крайне удобное место — небольшой закоулок между башнями на улице, куда не выходило ни единое окно, делая тем самым это место довольным скрытым, учитывая, что, чтобы туда пройти, нужно пересечь узкую и длинную тропу с улицы, спрятанную от чужих глаз зарослями и ветками деревьев.              Как Сириус умудрился найти столь скрытое местечко, Мэри не знала, но наверняка просто бродил по школе в поисках мест, которые можно внести на их будущую карту, да сюда и набрёл, приметив начало заросшей тропы краем глаз. Сириус всегда всё замечал, все мелкие, странные детали, отчего иногда Мэри казалось, что утаить от него полноценно ничего да нельзя — всё равно начнёт догадываться, как минимум подмечая хоть и малое, но изменение в чужом поведении.              Может, поэтому и сейчас не скрывала, что та ситуация оставила на ней гадкий отпечаток, от которого в горле до сих пор стоял ком, а сама она была тихая… зажатая, будто пытаясь смириться… спрятаться от шлейфа чужих слов, который протянулся за ней даже сюда.              Всё равно Сириус заметит, что с ней что-то не так, а значит, делать вид, что всё хорошо, попросту бессмысленно.              Но пока Сириус молчал, доставая из кармана её сумки, которую по пути забрал и закинул на своё плечо, пачку сигарет, чтобы одну сначала вставить Мэри между губ уже по привычке, а вторую зажать зубами сам, кидая пачку обратно в сумку.              Так же молча помог закурить, что удалось трудно, ибо несмотря на «оборону» этого местечка в виде двух башен и деревьев, ветер здесь дул не слабо, то и дело случая задувая огонёк на зажигалке. Сириус не сдался, — делать ему нечего, как проиграть ветру, — упорно зажигая огонёк возле сигареты Мэри да скрывая его усердно ладонью, которой иногда касался щеки чужой, тем самым, сам не подозревая, её в реальность возвращая.              Мэри явно норовила уйти в свои мысли, стоя как маленькая и униженная да наблюдая, как Сириус пытается ей закурить. А такие касания возвращали обратно — напоминая будто, что в собственном мире ей безопасно, но нужно понять некоторые вещи и в реальном.              С горем пополам, но закурить Мэри сигарету Блэк по итогу помог, запихивая зажигалку в карман победно, ибо дальше мучаться не хотел. Сам закурил довольно просто… даже быстро — аккуратно положил ладонью Мэри на затылок, чтобы стояла ровно, отчего она подняла взгляд стеклянный на его глаза, да приставил кончик сигареты к её собственному, раскуривая её за несколько секунд, в течении которых смотрел ей в глаза в ответ.              Очевидно пытаясь понять, в каком она сейчас состоянии, так как даже её взгляд в ответ на его собственный расценить было трудно — вроде и смотрит оробело оттого, как он держит её за затылок ласково и находится так близко, а вроде и на грани заплакать от обиды, которая окутала нежную девичью душу.              Хотя, наверняка Мэри испытывала всё вместе.              В любом случае, долго находиться с Мэри вот так, — глядя друг другу в глаза да находясь так близко, держа ладонь нежно на её затылке, — себе не позволил, понимая, что ни время, ни место.              Лишь выждал некоторое время, наблюдая за тем, как Мэри, вновь потупив взгляд, медленно курит крайне длинными затяжками, будто от нервов пыталась усилить влияние никотина. И ведь... помогало, пусть и не до конца. Как минимум, дрожь слабая ушла окончательно, а тело… расслабилось, что Мэри начала переживать, как бы не заплакать при Сириусе.              — Легче? — хрипло от молчания и курения уточнил Сириус, явно спрашивая про общее состояние, а не про то, отошла Мэри от тех слов, или нет.              Очевидно, что нет. А потому, ожидая ответ смиренно, лишь прочистил горло, одной рукой опираясь о стенку позади Мэри.              — Немного, — Мэри едва заметно повела плечом, говоря это так тихо, что сама не поняла, произнесла это вслух или в мыслях, отчего нервно добавила: — Просто пытаюсь… понять, зачем он это начал.              — Потому что конченный, вот почему, — раздражённо прошипел Сириус, а Мэри не сдержала пусть и едва заметную, но улыбку. — Ему повод не нужен, чтобы вылить своё дерьмо.              — Я просто в него чуть не врезалась… — Мэри насупилась, продолжая смотреть вниз, и сделала затяг длинный, ощущая обречённо, что в носу защипало. Отчего вновь начала говорить тихо, боясь сорваться. — А он сходу начал. Это… странно. Обычно… был всегда какой-то повод. Или оскорбления… хах, к месту. А тут… просто взял и начал.              — Полоумный он, Мэри, вот и начал, — продолжал бессовестно сыпать Эвана оскорблениями Сириус, сам начиная делать долгие затяжки да глядя на Мэри внимательно, отводя взгляд редко, лишь в моменты, когда слышал неподалеку шум. — Сам нашёл повод, сам и начал… только понять не могу, — Сириус слабо нахмурился, но говорил… осторожно, будто боясь обидеть Мэри, которая и без этого сейчас была ранимой от чувств. — На кой черт он вплёл Рабастана? Никто вас вместе-то не видел никогда.              — Ну… — Мэри замялась, чувствуя, как в носу защипало сильнее, ибо от собственных оправданий складывалось у неё впечатление со страху, что слова Эвана правда. — Эван видел меня и Рабастана… мы с ним недавно встретились и прошлись рядом до Хогсмида, а прежде обнялись… просто по-дружески.              Мэри ощутила, как в глазах всё-таки скопились проклятые слёзы, из-за чего взор стал плыть.              — Мы с ним начали дружить… в конце июня. Просто дружить!.. мне вообще до него дела нет, а он сам… да я уверенна, что ему Ава нравится. Сириус, прости… что не сказала сразу, я вообще никому не говорила, потому что вашей реакции боялась. Ты только не ругайся…              — Мэри… — Сириус вздохнул, но не осуждающе, как ожидала этого Мэри, которая прикусила нижнюю губу, ощущая, что если сейчас моргнет, то из глаз потекут слёзы. — Я знаю, что вы дружите.              — Откуда? — Мэри, уже позабыв о страхе, что Сириус увидит её слёзы, моргнула невольно, поднимая на Блэка изумленный взгляд, пока по щекам потекли слёзы.              Сириус, глядя ей в лицо, сначала улыбнулся мягко, явно чтобы успокоить.              — Так я вас в июне на озере и видел, — добавил крайне спокойно следом, в следующий момент зажимая сигарету зубами, чтобы достать из внутреннего кармана джинсовки платок и в следующий момент начать непринуждённо вытирать им щёки Мэри под её же обомлевший взгляд. — Марлин и Алиса свидетели, что я с Джеймсом мимо проходил, — улыбнулся невольно, когда Мэри забавно всхлипнула да вытер у неё под носом сопли, едва ли от этого брезгуя. — Дружите и дружите, что с того? Ты не обязана мне отчитываться, а уж тем более кому-то другому.              Сириус хмыкнул тихо, складывая платок сухой стороной наружу, чтобы вновь утереть новые слёзы с щёк.              — Ругаться? Ты еще не моя девушка, чтобы этим заниматься, — прикусил язык проклятый, понимая, что только что ляпнул, и пожал плечом, двигая быстрее тему дальше, чтобы Мэри не зациклилась на этом. — Да даже если бы и была, почему вообще кто-то должен ругаться за то, с кем ты хочешь дружить?              — Ну… не знаю, — Мэри слабо пожала плечами, чувствуя, как от чужих слов и нежных… правда нежных действий становится морально легче, пусть всё ещё гадостно и обидно.              — Вот именно. Ты девочка взрослая и можешь делать всё, что захочешь, — уверенно добавил Сириус, чтобы точно не сомневалась в этих словах. Добавил ласковее, окидывая красные от слёз глаза Мэри цепким взглядом. — Чего ревёшь? Нашла из-за чего плакать — из-за уебана какого-то.              — Взрослая девочка, которая стояла истуканом и не смогла себя защитить, — Мэри вновь всхлипнула, чувствуя себя настолько позорно, что от нервов сделала вновь затяг слегка дрожащей и от холода, и от слёз рукой. — Как сопля стояла, и сейчас как сопля, пока ты мне слёзы утираешь, а я себя взять в руки не могу. Вся школа завтра шептаться будет, какая я мягкотелая.              — Да вообще плевать, кто и что подумает… — раздражённо от действий Эвана, которые повлекли за собой такие мысли Мэри, цыкнул Сириус, вторя движениями её да делая затяг, чтобы потом стереть аккуратно ещё пару слезинок. — Про меня тоже много чего говорят, что я конченный и позор всего рода. И это только малая часть. Ты разве веришь в это?              — Нет, конечно, — Мэри насупилась возмущенно, отчего Сириус не сдержал умилительного смешка. — Никогда… я же тебя знаю, ты… ну… — оробела, понимая, что собирается сказать… — Один из самых лучших… ну и парней, и людей. И вполне себе адекватный, и никакой не позор рода.              — Спасибо за табун комплиментов, — съехидничал малёхо Сириус, облизывая губы, пока Мэри застенчиво отвела взгляд. — Вот именно, Мэри. Ты не веришь в это, мне этого достаточно. Если какая-нибудь Белинда даст мне такую характеристику, мне вообще плевать будет. Так что и ты забей — ни я, ни остальные твои близкие в мечты помутнённого рассудка Эвана не поверим.              Улыбнулся ласковее, заметив, как Мэри начала сдаваться под его правдой, ибо возразить ей было нечем. Заправил ей аккуратно прядку кудрявых волос за ушко, на котором от этого касания звякнула серёжка так же, как душа Мэри в этот момент.              — Стояла и молчала… а что ты должна была сделать? — хмыкнул тихо, заведомо зная ответ на свой вопрос, после чего, убедившись, что щёки Мэри сухие, свернул платок и убрал его обратно в карман.              — Защитить себя, — повела плечом Мэри, собираясь сделать затяг, но обреченно заметила, что сигарета дотлела до фильтра…              Сириус её забрал молча и так же молча вновь вставил ей новую сигарету между губ, быстро помогая закурить, пока не подул ветер.              — Сказать что-то… не знаю, — Мэри отвела стыдливый взгляд, чувствуя себя ещё гаже. — Ногой пнуть между ног, в конце концов.              Сириус, услышав это, рассмеялся звонко, едва не подавившись закуренной сигаретой.              — Ну да, это можно было сделать, согласен, — кое-как утолив прилив смеха, протянул, словно мурчащий кот, Сириус, медленно покачав головой… но затем добавил ещё серьёзнее, чем прежде. — Но где факт, что после такого тебя бы не ударили в ответ? Такой, как Эван, вполне на это способен. Это только в глупых книжках пишут, что девочка бьёт своего врага, а тот сопли пускает и не бьёт в ответ, поражаясь тому, какая она «смелая» и «крутая». Ни в коем случае не принижаю женщин, Мэри, но если смотреть правде в лицо — раз мужчина унижает женщину, он с огромной вероятностью сможет ударить её в ответ. В пять раз больнее, чем она его, особенно от «унижения», что встать не сможет. Знаешь ведь, какое у мальчишек эго хрупкое. Так что лучше ты помолчишь, Мэри, но целая, и отомстишь потом более искусно, подкупишь других мальчиков ему навалять, мне пожалуешься и я бесплатно это сделаю, чем потом будешь корчиться от боли.              — Я понимаю… — тихо протянула Мэри, тем не менее от слов Сириуса… с какой-то стороны понимая, что и хорошо, что она промолчала.              Кто знает, учитывая слова Блэка, что устроил бы Эван, если бы она его начала оскорблять резче или вовсе бы ударила?.. учитывая, что когда она плюнула ему в лицо, он действительно на неё кинулся, и не получила Мэри только потому, что его сдержали друзья.              — Верю, что понимаешь, — довольно улыбнулся Блэк, в следующий момент вздергивая Мэри за кончик носа костяшкой пальца. — Да и толку напрягаться? Рабастан неплохо потянул время, пока я не пришёл и не погнал этого полоумного. Ты оставь, Мэри… позволь мальчику защищать девочку, в этом его суть. Тем более от других мальчишек. Я даже сейчас на тебя смотрю и жалею, что удержался и не ударил его пару раз, чтобы неповадно было.              — И хорошо, что не ударил, — нахмурилась Мэри, пытаясь произнести это возмущённо, но вышло до жути мягко, что то, что она волнуется за него, стало ясно ещё лучше. — Я не говорю, что Эван тебе навалял бы — это невозможно, ты, ну… крепче, — Мэри покраснела, а Сириус скрыл довольную усмешку от её слов за сигаретой. — Просто за это тебя бы сильно наказали бы. Я… я не хочу этого. Тем более, могут быть разборки между вашими отцами за драку, это ещё хуже…              — Мой отец терпеть не может его оцта, — Сириус непринуждённо пожал плечами, дескать, этот аргумент не имеет силы. — Он меня ещё и похвалит, если я Эвану наваляю. Так, для вида у всех наругает, а потом…              Сириус рассмеялся красиво так, маняще, когда Мэри насупилась сильнее, мол, дело это не меняет, да такая же напыженная сделала затяг.              — Но я серьёзно, Мэр — мой отец на дух не переносит мистера Розье, а уж тем более его супругу Эвелин, которую еле сносит моя мать. Так что, даже если я с Эваном подерусь, они будут злиться лишь на то, что я сделал это публично.              — Всё равно, Сириус… — Мэри вздохнула, а в следующий момент аккуратно сначала коснулась ладонью предплечья Сириуса, отчего он замер с сигаретой у губ, а затем ласково провела ниже, чтобы мягко взять его за запястье и посмотреть из под ресничек. — Пожалуйста… а если не Эван будет? Мало ли, кто ещё… докопается? Я не хочу тебе проблем, не надо ни с кем драться, пожалуйста… мне приятно…              Мэри сама покраснела, пока Сириус от её касания глядел на неё как зачарованный.              — Что ты меня защитил. И отстоял, ну… мою честь, скажем на высокородном. Я тебя… благодарю. Но если подобное ещё раз случится, а уж тем более сказано будет не Эваном — не лезь на рожон, ладно?              — Мэри, такое пообещать я не могу даже под твоими женскими чарами, — Сириус усмехнулся слабо, пока Мэри нахмурилась, явно не имея понятия, на что это намекает, пока сам Блэк хоть и нехотя, но запястье из её хватки ласковой высвободил, чтобы в следующий момент желанно взять её за ладонь своей. — К слову, очень чарующе получается, так и хочется обернуться псом и побегать вокруг тебя. Но забудь… в общем, я не могу пообещать, что не подерусь, если тебя кто-то оскорбит… и не смотри на меня такими глазами…              Сириус цыкнул, а затем, сделав затяг, вздёрнул хмурую Мэри за кончик носа костяшкой пальца, заставляя слабо сморщиться.              — Очень хотелось бы под ними пасть, но знаю, что обещание про драки не сдержу, поэтому… давать обещание не буду.              — Хотя бы… постарайся, ладно? — Мэри вновь посмотрела на него из под ресничек кошачьими глазами, сжимая его ладонь крепче… чувствуя оттого, что Сириус не хочет её обманывать и не даёт надежды на то, что не может обещать, странное внутреннее влечение, будто от его уверенности и надёжности слова.              — Ладно-ладно, вынула душу, молодец, — Сириус вздохнул и тихо рассмеялся, покачав головой. — Хорошо, я правда постараюсь. Но не обещаю.              — И на этом спасибо… — тихо фыркнула Мэри, но затем впрочем, улыбнулась мягко, намного более расслабленно и спокойно, нежели прежде… — Ещё раз благодарю. Что защитил… и сейчас сопли вытирая как маленькой. Я… правда это ценю.              — Оставь. Я тебя одну не брошу никогда, — Сириус сжал её ладонь крепче, но аккуратно, будто боялся сделать больно, да явно еле держал порыв чмокнуть её в щеку как мальчишка оттого, какая она сейчас стоит милая и потешная. — Так… в общем, о том, что я знаю, что ты дружишь с Рабастаном, не переживай. Я, конечно, ему не доверяю, но… — вздохнул вновь, делая затяг. — Раз Ваше Величество так пожелали… не гунди. В общем, ты не обязана передо мной отчитываться, но если он что сделает, скажи, хорошо?.. Умница. А на Эвана наплюй — я сам…              Блэк заговорчески улыбнулся, на что Мэри закатила глаза, не сдержав улыбки, да и не спеша его желание останавливать.              — С ним разберусь на днях. Безусловно, без драки… так, мало ли, выпьет не тот сок с утра и у него на лбу весь день будет очень и очень неприличная надпись?.. — повел плечом Сириус, довольствуясь тому, как Мэри улыбается. — Вот и отлично. А теперь… тебе отвлечься надо, забыть про слова этого идиота. М-м… хочешь со мной в Хогсмид?              — М-м… смотря куда… — якобы задумчиво, теряясь над ответом, протянула Мэри, стряхивая ноготком пепел с сигареты, да облизнула губы. — «Три метлы» уже как-то приелись…              — Ну уговорила, уговорила, сходим тебе книжки купим, а потом в это твоё кафе Лавретт, — Сириус цыкнул — но очень блаженно с её действий — после чего под её радостную, жуть какую довольную улыбку, зажал сигарету зубами, чтобы сначала снять сумку плеча, чтобы потом, сняв следом и джинсовку, закинуть сумку обратно. — Купим тебе тизер, уговорила.              — Будто ты бы отказался… — Мэри тихо усмехнулась, а затем покраснела сама как этот самый тизер, когда Сириус накинул на неё свою джинсовку, понимая, что если она пойдёт до Хогсмида в одной кофте, то обязательно заболеет. — Сам говорил, что тебе смешно до дури, когда я тебе после него язык показываю, а он красный.              — Да я и не отрицаю, — Сириус улыбнулся довольно, после чего, поправив свой чёрный свитер, отпустил ладонь Мэри… чтобы потом закинуть свою руку ей на плечо, тем самым приобнимая да начиная идти вперёд, на тропу, которая ведёт к выходу отсюда. — Это, знаешь… а есть… синяя версия? Тизера.              — Ну… вроде должна быть, — задумчиво протянула Мэри, делая последний затяг и позволяя Блэку забрать докуренную сигарету. Скрестила руки на груди, едва ли сопротивляясь, когда Блэк прижал её поближе. — Вроде со вкусом голубики и апельсина… а что? Тебе вроде и обычный нравился.              — Он мне нравится… да так, просто захотелось попробовать что-то новое. Мало ли, такой же ядрёный? Будет язык… — Сириус отвёл взгляд куда-то вперёд, кое-как пытаясь подавить проклятую усмешку, которая норовила наползти на губы, стоило ему подумать о кое-чем, что Мэри сейчас он не скажет ни за что. — Синим, пока твой красный. А там гляди и фиолетовым через время. Не бери в голову, Мэр. Просто рассуждения.              — Скажи, какие, — Мэри сощурила глаза, недовольно так от чужого умалчивания на Сириуса, который всё-таки губы в усмешке довольной скривил, глядя. — Ну, Сириус…              — Не-а, — Блэк покачал головой, пользуясь случаем, чтобы пальцем руки, которой он приобнимал Мэри за шею, вздернуть её за кончик носа. — Даже не проси. Так… всякое в голову иногда лезет. Идём лучше… расскажу тебе, какие позорные способы придумали парни, чтобы кадрить девчонок из других школ, когда те приедут. Такой ужас…              Мэри, как бы не желала узнать, о чём думал Сириус, отказаться в своём любопытстве касательно столь забавной темы просто не могла… да и настроение уже через пять минут поднялось настолько, что смеялась Мэри от рассказов Сириуса до слёз, только уже от радости, вместе с ним шагая в сторону Хогсмида, где он поднимет ей настроение ещё сильнее.              Как и обычно, как и хотелось.              О словах Эвана не вспоминала.