Глава 26: Четыре королевы

                    — Мэри, где ты там пропала? Давай быстрее!              — Да, иду я… иду Марлс!..              Мэри, наконец-то найдя тёплый вязаный плед в своём чемодане, быстро захлопнула его обратно и как птичка мелькнула обратно, чтобы усесться вместе с девочками в кружок посреди комнаты.              Сегодня в спальне царил самый настоящий, даже нежный, уют — были расставлены несколько свечек, ароматно пахнущие ванилью и которые являлись единственным освещением, не считая луны за окном, повсюду были раскиданы всякие фантики от конфет и пустые упаковки от чипсов. Между которых прыгал Флури, пытаясь бессовестно ухватить остатки сладостей, чтобы их умять, хотя до этого он и без этого раннее навернул целую миску корма.              Была середина октября, число так пятнадцатое, когда уже окончательно стали властвовать морозы, заставляя кутаться в слои одежды и гулять реже, чтобы не простудиться. Солнечные дни стали большой редкостью, а пасмурные и серые наоборот — стали преобладать окончательно.              Снега ещё не было, но холод уже просачивался через оконные рамы, предвещая скорую и снежную зиму, от которого не помогали согревающие чары, которые Лили наложила на комнату. Из-за этого пришлось достать два пледа и укутаться в них поверх пижам, которые девочки надели этим вечером, прижимаясь друг к дружке.              Мэри свой разделила с Марлин, а Лили укрыла себя и Алису.       — Почему ты раньше не говорила, что умеешь пользоваться Таро? — спросила Эванс у Алисы, попутно доставая из пачки печенье.              — Да я только этим летом стала ими увлекаться, ибо профессор Дакота дала мне домашку на лето, связанную с ними, — та пожала плечами, а после откинула две чёрные косички за спину, чтобы не мешали.              — После того опыта с картами в прошлом году у меня желания гадать на них больше нет… — Мэри сморщила нос, медленно покачав головой. — Поэтому давайте, девочки, без меня… — а затем ойкнула, когда Марлин ткнула её локтем в бок. — Эй! За что?              — За то, что веришь тем картам, — Маккиннон довольно улыбнулась и выхватила из рук Лили печенье, которое та уже хотела съесть.       Не то чтобы Мэри верила… прошлогоднее гадание на уроке всё равно оставило свой неприятный осадок внутри, напоминая о себе каждый раз, когда она слышала слово «гадание». Ни одно из трех предсказаний, пока что, не сбылось и слава Мерлину, так как, если вспомнить, из предсказаний было целых два плохих, которые неприятно отдавали горечью на языке.              Даже в магическом мире к подобным гаданиям на судьбу относились скептически, особенно если оно школьное и непрофессиональное, и Мэри старалась придерживаться стороны скептиков, хотя получалось довольно скудно.              «Болезнь одного из близких» и «Смерть» — неутешительные прогнозы, но Мэри старалась убедить себя поверить в их наиболее благое значение… заболеть может кто-угодно, а так как карты не уточнили, какой болезнью именно, можно предполагать, что обычной простудой, от которой в современном мире редко кто отправляется в мир иной.              А насчёт смерти… все мы когда-нибудь умрём, такого не избежать, прикинула Мэри. Более, может она сама умрёт лишь в старости?.. и хотя это был карточный расклад на ближайшее будущее, Мэри старалась настойчиво игнорировать этот факт и внушить себе, что профессор ошиблась в этом определении. Пусть и думать о собственной смерти было не то, что страшно… нутро, собственное существо будто это отрицало, утешая мыслями, что такое сейчас попросту невозможно. Не сейчас, только не тогда, когда она нужна и жив другой.              В любом случае, как бывает часто у людей, мы склонны верить в хорошее, нежели в плохое — вот, например, когда человек смотрит гороскопы, чем грешили большинство девочек в школе, на следующий день. Если там написано что-то хорошее, то астрология, несомненно, чудесна и правдива, а ежели что-то плохое, то… «я не верю в эту чепуху, поэтому мне абсолютно всё равно».              Приблизительно так же было у Мэри в случае с картами, ведь они предсказали ей «точный успех в любви»!.. в это она желала, очень желала верить, особенно теперь, когда готова была лезть на стену от безысходности.              — Не обязательно гадать именно на будущее, — загадочно произнесла Алиса, а после, раскинув колоду по полу, достала оттуда четыре карты. — Мы можем попробовать определить наш прототип «Королев».       — Чего? — нахмурилась Маккиннон, а та закатила глаза.              — Так как серьёзные гадания у нас точно сегодня не получатся, ибо с Таро нужно работать тоже серьёзно, мы можем просто вытянуть одну из четырёх карт и узнать, кто мы есть характером, темпераментом, да и вообще каких из себя дам представляем по жизни, — Алиса повела плечом, крутя в руках мармеладку. — Думаю, после часа чтения журналов и обсуждения сплетен это поможет нам повеселиться.       — А-а... ну если так… то мне нравится, — Мэри улыбнулась болеешь облегчённо, даже мягко, кутаясь в плед тёплый плотнее, чтобы в следующий миг немного устало уложить голову Марлин на плечо.       — Ну… — задумчиво протянула Лили, почесав ноготком висок. — В целом, можно попробовать, из твоих уст это звучало интересно.              — Из моих уст всё интересно звучит, — Алиса сморщила носик потешно, в следующий миг начиная умело, даже искусно, тасовать колоду из четырех карт под внимательные взгляды остальных девочек, которые наблюдали за этим словно не иначе как за сакральным таинством.              А затем, потратив на тасовку жалкие несколько секунд, Алиса разложила их, словно провела ладонью по шелкам, рукой по полу задней стороной к верху, некоторое время позволяя полюбоваться их дизайном — нежно-голубые, украшенные золотыми узорами в виде тонко высеченных цветов, а так же символов луны и солнца.       — Я называю это «Прототип четырёх королев»... — Алиса обвела девочек крайне важным взглядом, а затем вздохнула. — Ладно, я это название придумала только что, но не суть. В общем — мы по-очереди выберем по одной карте, а я сразу говорю вам характеристику Королевы, которая выбрала вас. Да, не вы её, а она вас. Поняли?       — Да, мисс Мелани-младшая… — серьёзно кивнула Марлин, но потом рассмеялась, не сдержавшись, за что получила конфету в лицо от Алисы, которую тем не менее ловко перехватила на лету. — Ладно-ладно, всё, молчу. Давайте начнём.              Мэри, честно говоря, эта затея и правда показалась довольно интересной, — всяко лучше, чем гадать на свою кончину, — хотя бы потому, что отвлечься от дурных мыслей, которые всё еще продолжали лезть в голову, это должно помочь очень хорошо.              Сегодня на «пижамной вечеринке», которую они решили устроить, чтобы расслабиться и повеселиться, можно было забыть об этом, а если и вспомнить, то обязательно рассказать девочкам. Так как девиз, придуманный Марлин на сегодня, гласил, что: «с каждой дамы по одному секрету». Это являлось главной целью сегодняшней пижамной вечеринки, без которой тебя не отпустят спать, даже если до этого ты валялся без сна целый месяц.              — Так… кто первый? — протянула шепотом Алиса, словно в какой-то момент это и правда перестало быть просто «развлечением» и приобрело более… духовный смысл, после чего обвела девчонок взглядом.       — О! Я!.. можно я! — Маккиннон нетерпеливо потянула руку вверх, всем видом показывая, что хочет быть первооткрывательницей.              Никто не противился, после чего, Марлин довольно поправила блондинистые волосы, собранные в два низких хвостика, да вытянула карту и перевернула лицевой стороной, показывая её остальным девочкам.               На ней была изображена изящная женщина с волнистыми рыжими, как у Лили, волосами, и с золотым венцом на них. Королева восседала на белом троне, вокруг которого расстилались белоснежные облака, и в одной руке держала обнажённый меч, а вторую руку — вскинула вверх, словно призывая к тишине, позволяя ворону на её коленях охранять себя и книгу рядом.       — Так-так, Королева Мечей… — медленно проговорила Алиса, сощурив глаза в лёгкой задумчивости, будто припоминая её точное значение. — Стихия воздуха. Эта карта отвечает за долг, верность, агрессию и защиту. Сама королева по характеру внимательная женщина, у которой все «семеро по лавкам», если можно так выразиться. Она всегда решает всё делом, и никогда не даёт родных людей в обиду, защищая их словно медведица своих детёнышей. Утонченная, проницательная, всегда стремится к равновесию во всем. У неё очень мощная энергетика, Марлс, — улыбнулась Стоун и подруге подмигнула. — Из минусов — если она находится в дисгармонии с собой, то может стать жестокой и коварной, а так же лживой, стараясь скрыть все это под маской показной доброжелательности. Из обладательницы этой карты вышел бы отличный игрок в квиддич или человек на должность управления чем-либо… например, если в будущем будешь работать в Хогвартсе, то стала бы чудесным деканом или директором.              — Надеюсь профессор Дамблдор и профессор Макгонагалл это не услышат, иначе отчислят завтра же, — тихо фыркнула Марлин, а Мэри от её слов не смогла подавить смешка. — А вообще… мне нравится. Карта хорошенькая.       — Да она полностью твоя копия, — с лёгкой усмешкой добавила Мэри, доставая из пачки засахаренный вишнёвый мармелад. — Ещё бы внешность на карте твоя была, то тогда точно вылитая ты.       — А ведь правда, это полное описание Марлс... — усмехнулась Лили, а потом нетерпеливо подвинулась поближе к Алисе. — Так, я хочу быть следующей. Меня слишком заинтересовало.       — Как скажешь, милая. Тогда потом Мэри, а я — последняя, — без сопротивления кивнула Стоун, медленно поглаживая Флури, который лёг ей мордочкой на ноги и решил мирно поспать, набив пузо едой.              В момент, когда Лили спустя несколько секунд размышлений достала и показала карту девочкам, Мэри и сама нетерпеливо прикусила нижнюю губу, вглядываясь в карту получше. На ней — белокурая женщина на белом мраморном троне, под которым расстилались шелком реки, усыпанные лотосом. Пока на её серебряных короне и туфлях был увенчан ибис с раскрытыми крыльями, но, что самое примечательное — этот самый ибис сидел на подлокотнике «трона», пока сама девушка держала в руках хрустальную чашу.       — М-м… это у нас Королева Кубков, — кивнула Алиса, едва взглянув на карту, да прервалась, чтобы прожевать апельсиновый мармелад. — Стихия воды. Она отвечает за общение, эмоции, умеет правильно расположить к себе людей, мастерски найдя нужные точки соприкосновения. Королева Кубков доброжелательна, всегда нуждается в новых знакомствах, и даже обычных знакомых любит называть друзьями. Её воображение сильнее подлинных чувств, хотя, несмотря на видимую мечтательность и отрешенность, она довольно мила и благожелательна. Из минусов… это то, что она быстро может перегореть к чему-то или новое знакомство ей надоест, из-за чего она впадает в некую депрессию. А ещё очень зависима от стороннего эмоционального внимания, и из-за этого её хорошие качества часто зависят от окружения. В общем… с ней как водных горках — вверх-вниз. Она легко входит в общение, умея располагать к себе людей, но если этот человек начинает вести себя как мудак, она вспылит и легко осыпает этого человека своей неприязнью.              — У тебя точно в роду гадалок не было? — тихо, но удивлённо хмыкнула Марлин, косясь в сторону Алисы, которая на такое утверждение закатила глаза и проворчала, что она не копия Сивиллы Трелони. — Я уже сама в это верю. Очень… подходит. Это же... прямо Лили!..              Алиса в ответ лишь подняла руки, дескать, она тут совершенно не при чём, ибо карты выбирают они, да уставилась в ожидании на Мэри, в этот же момент доставая из пачки мармелад.              Мэри, тем временем, не спешила… посмотрела ещё некоторое время на задумчивую Лили, которая насупила брови рыжие да разглядывала карту в своих руках, явно думая о том, что услышала, после чего сама нерешительно перевела взгляд на две оставшихся карты перед ней.              Прикусила задумчиво нижнюю губу, как бы пытаясь догадаться интуитивно, какую карту ей лучше выбрать… но потом это дело быстро оставила, решив выбрать ту, к какой её тянет, а не какую ей хочется видеть. Потому в следующий миг наконец-то взяла карту, лежащую с левой стороны, да перевернула её лицевой стороной вверх, чтобы увидеть, кто это.              На карте же — темноволосая женщина с золотой короной на голове, к которой, в отличии от Королевы Мечей, была прикреплена кружевная зелёная вуаль, скрывающая добрую половину лица. Пока в руках её покоились золотой скипетр, увенчанный кубком, да золотая держава, а у ног — мирно дремлющий козлёнок на песке, словно символ самой настоящей невинности и «святости» данной королевы.              Как символ любви, которую королева пронеслась в сердце через трудности так же тяжело, как козленок миновал лес с волками и остался жив.              От этого, почему-то, сжалось сердце.              Так погрузилась в лёгкой морок, что не сразу пришла в себя, только в момент, когда Марлин щипнула её за локоть, после чего растерянно улыбнулась и благодарно приняла из её рук горячее какао, в который было добавлено немножко сливочного пива. Готовили это специфичное на вкус какао Марлин и Алиса, поэтому Мэри такому сочетанию даже не удивилась, ибо за место пива они могли также добавить виски… но, к счастью, или сожалению, не добавили, решив не повторять летний опыт.       — Королева Пентаклей, — сделав блаженный глоток горячего какао, от которого шёл пар, начала свою молву Алиса, слизывая сливочную пенку с нижней губы. — Стихия земли. Спокойствие, доброжелательность… мягкосердечность и вечное ко всем сострадание. Эмоций у неё немного, но этой королеве также присущи застенчивость, хороший ум и великодушие. А ещё она очень очаровательна, — Алиса подмигнула, которая заметно от этих слов оробела. — Именно большое сердце и «принятие людей такими, какие есть» хорошо олицетворяет её. Но она также очень подвержена частым переменам настроения, и если не может найти покой с собой, то становится капризной, как ребёнок, и до ужаса ворчливой. Королева слишком любит, чтобы всё шло тихонько и мирно, побыть в своих мыслях, из-за чего многим… с ней может быть скучновато, но её это не волнует — в этом мире она находит душевный покой и умиротворение. А вообще она, как стихия земли, несёт опору и любовь, так как продолжение всего либо на свете идёт именно от неё. Она что-то сродни… Астрее? Понимание людей и безусловная любовь, если я правильно в детстве читала маггловские книжки по греческой мифологии, которые мне подарил дядя Рондал. В общем… Мэри у нас самая настоящая милашка.              Мэри, услышав столь лестное… поистине ласковое описание собственного существа от Алисы, которая описывала между тем карту, выбранную ею, зарделась как девчонка, чувствуя, как становится приятно. Очень… приятно и даже радостно, потому что в какой-то момент она действительно боялась, что ей выпадет карта, которую Алиса окличит как «самовлюбленная и властная над всеми».              Мэри не хотела быть такой, да и сама таких в своём окружение не держала, чувствуя вечно в этом всём противоречие не то, что даже своей натуре — настоящей истине мира, где власть и превосходство над другими не то, что порицаются… отвергаются.              В любви безусловной нет ни власти, ни превосходства.              — Мэри это так… подходит, — на лёгком выдохе произнесла Лили, тем не менее не скрывая своего изумления оттого, как характеристики слишком точно подходят каждой из них. — Прямо очень подходит… я и сама уже начинаю думать, что ты потомственная гадалка, Алиса.              — Да я уже… сама в это верить начинаю, — вздохнула Стоун ей в ответ, но затем, впрочем, невольно улыбнулась и пожала плечами. — Но это ведь и классно. То есть, не то, что у меня там гадалки быть могли… а что Королевы нам так подходят. Очевидно, что они не идеальны… но каждая, как и мы, имеет свою изюминку, причём очень хорошую.              — Ну так… давайте будет называться «Четыре Королевы»?.. — чуть подумав, предложила как бы невзначай Марлин, да цокнула, когда девочки рассмеялась. — Ничего вообще смешного!.. очень даже круто. Если те же Мародёры всё рушат, то мы наоборот — восстанавливаем. Да и чем мы хуже этих четырёх гоблинов? Мы даже лучше, поэтому вполне заслуживаем такое чудесное название.              — Марлин… это звучит жуть как самовлюбленно, — Мэри медленно покачала головой с лёгкой улыбкой, делая глоток какао… улыбнулась шире, с Маккиннон переглядываясь. — И мне очень нравится! Я «за».              Алиса и Лили, переглянувшись да даже не скрывая усмешек, в конце концов не менее гордо с Мэри согласились.              —Значит единогласно! — радостно, как маленький ребёнок, заявила Маккиннон, обнимая Мэри за плечо, чтобы притянуть поближе да не захлопать в ладони. — Но чтобы полностью распределить роли, нам нужна Королева Алисы!.. колись, коза, мы хотим узнать.              — Ц-ц… ладно, уломала, — Алиса закатила глаза, не смея противиться воле уж слишком радостной подруги, после чего вздохнула и перевернула оставшуюся карту лицевой стороной вверх, являя её общему взору.              Которому пристала женщина с медно-золотистыми волосами, гордо и уверенно восседающая на троне, охваченным ровном пламенем огня. На златых латах и кольчужных ботинках— две крылатые головы леопарда, которые собой украшали и корону на её голове… пока одной рукой она держала жезл с массивным набалдашником в виде солнца, а возле ног её сидел тигр.              — Это Королева Жезлов, — Алиса вновь сморщила носик забавно, наблюдая как девчонки мило и непонимающе хмурятся. — Стихия огня… мне она всегда попадается, даже когда я пыталась достать карту без вас, самостоятельно. У неё твёрдая рука и эта Королева энергетически сильная особа, отличающаяся харизмой и обаянием. Когда ей не противятся, не идут наперекор, то она добра и щедра, дарит свой тёплый душевный огонь, чтобы разделить его с другими. Сама по себе она немножко агрессивна, но в этом ничего плохого нет — так она добивается высот, целей, которые ставит перед собой. Обладатель этой карты делает всё лишь из чистого сердца, и все исходит оттого, к чему у него лежит душа. Если у этого человека нет покоя с собой, то он может стать упрямым, мстительным, даже деспотичным, и часто подвергается внезапным и беспричинным порывам злобы. Поэтому Королеве должно нравится, чем она занимается… но с ней очень приятно веселиться и общаться, так как она всегда старается сделать все по-максимуму.              — Вау… какая милашка, — ехидно так усмехнулась Марлин, склонив голову на бок. — Прям как ты!..              — Марлин, да ты сама доброта, — тихо хмыкнула Мэри, но улыбки сдержать не смогла, подмигивая Алисе, которая на их размышления показала им средний палец. — Ладно… и правда подходит, вредина.              — Идите к чёрту моргановому, клуши, — передразнила их следом, отчего Мэри и Марлин залились хохотом как две вредные строки. Пока Алиса сделала глоток какао, чуть морщась от удовольствия. — К слову… оставьте эти карты себе. Я читала, что если носить с собой свою Королеву, то она может придать вам сил и удачи. А я потом добавлю новые в колоды, не беда — их нарисовать интересно будет.              Никто не возражал, на некоторое время затихая, чтобы рассмотреть карты, которые достались им в личное пользование… не обошло стороной это занятие и Мэри, которая задумчиво уставилась на Королеву Пентаклей, которая по ощущениям будто смотрела на неё в ответ, отчего стало… не то, что не по себе — скорее что-то щёлкнуло внутри, будто карту она эту держит далеко не в первый раз.              Хотя так быть не могло, потому что таро в руках она не то, что не держала, а только видела несколько раз со стороны, и то лишь мимолетом, особо этим не интересуясь.              А тут на — будто уже попадалась ей где-то эта карта, когда она посещала, словно дама века так девятнадцатого, гадалку, у которой эту карту и вытянула.              Как данное чувство, которое на памяти Мэри накрывало её уже не первый раз, описать она не знала, а остальным… как-то не решалась рассказать, очевидно переживая, что её сочтут странной, учитывая, что она и без этого вопроса слишком часто бродит в своих мыслях и мире, точно как и Королева Пентаклей, которая ей словно улыбнулась. Может от этого, ощутив себя крайне странно, Мэри в конце концов поджала губы да отложила карту назад, прямиком на свою кровать, чтобы затем вернуть внимание девочкам, которые, как выяснилось, вновь что-то стали крайне бурно обсуждать.              Вот и было ещё одно подтверждение, что она странная — сама не заметила, как выпала в собственные мысли по всей видимости на целых несколько минут.              — О чём… говорите? — немного застенчиво поинтересовалась Мэри, явно испытывает смущение, даже стыд, что отвлеклась от разговора и упустила его суть.              Но девочки, дружившие с ней уже почти что полтора года, к этому давно привыкли, да и приняли, честно говоря, с самого начала — сами местами были такие же, как она. Просто не так сильно. Может, это и сблизило каждую друг с другом.              — Да я вспомнила случайно, какую клоунаду устроил Эван несколько дней назад, — фыркнула Алиса, явно по этому поводу всё ещё испытывая жгучее недовольство, а Мэри обречённо поджала губы вновь. — Это каким надо быть мудаком… как хорошо, что Сириус ему ту надпись на лбу нарисовал. Иначе бы я ему сама все зубы по школе раскидала.              Мэри, услышав про Сириуса, повела плечом, опуская такой девичий взгляд да вздыхая, словно Блэк — не иначе как рыцарь, который сначала спас принцессу от позора, а затем за неё крайне сердечно отомстил. Потому что мало того, что Сириус в тот день отвлекал её от жгучей обиды всё время, купив ей несколько книжек и баночек шипучего тизера, который она смаковала под его рассказы в кафе Лавретт, так ещё и слово сдержал.              Сириус не обманул, когда сказал, что отомстит Эвану путём того, что абсолютно случайно подольет в его напиток зелье, от которого на лбу, словно аллергической реакцией, становится видна выпуклая фраза с помощью чар, наложенных на зелье. И слово это было… крайне неприличное, но то же самое, коим Эван гнусно, бессовестно умудрился окличить Мэри.              Она не знала, как Сириус это умудрился провернуть, но вышло у него поистине на славу — Эван ходил с этой фразой ещё минимум два дня, пока профессор Слизнорт с обречённым видом не предоставил ему противоядие, на изготовление которого как раз эти пара дней и ушла.              И Мэри, хоть и не одобряла подобные методы, улыбки с лица каждый раз, когда видела Эвана с этой фразой на лбу воочию, держать не могла, переглядываясь с Сириусом, который ей подмигивал красиво, чтобы улыбнулась ещё ярче и те проклятые слова Розье забыла. Мэри и забыла, хоть и до сих пор внутри корежился гадкий осадок. И забыла не без помощи Сириуса, ощущая себя до сих пор принцессой, которую защитил рыцарь, прямо как в сказках, которые ей читал дядя в детстве.              Может, поэтому многие стали подмечать, что с тех пор на Сириуса Мэри стала смотреть ещё более влюбленно, восхищенно… нежно, нежели прежде.              Пусть и сама до сих пор не признавала, так и не получив внятного ответа с его стороны.              Ну… как не получив — та ситуация на речке в памяти была всё ещё ой как свежа, отчего теперь ждать каких-то шагов со стороны Сириуса к себе и своим нежным чувствам Мэри немного боялась, явно переживая, что это всё вновь закончится «шуткой».              — И знаете… я могу понять — с Сириусом Мэри и правда выглядит как парочка влюблённых — это даже мы видим, — протянула Алиса, играясь пальцами с шуршащим фантиком от конфеты, которую ранее съела в перерывах между фразами.              Пока Мэри, услышав данное заявление, которому кроме неё никто более не удивился, обречённо прикусила нижнюю губу, через миг скрывая нижнюю часть лица за кружкой какао.              — Голубки голубятятся, это все видят. Но Рабастан и Регулус… — Алиса скривила лицо в отвращении да глянула на Мэри. — Рабастан… на него плевать, я о нём знаю два добрых слова. Но Регулус… он даже его вплёл. Вы настолько сильные друзья, что даже мы с Фрэнком до вас не тянем. Скорее Джеймса квиддич разлюбит, нежели ты к этому всезнайке что-то испытывать будешь. Эван такой придурок…              Алиса, явно желая добавить что-то ещё, по типу того, как бы она с удовольствием отыгралась на его дружках, как-то слишком резко замолкла. Стала мрачнее, стоило ей заметить цепко, как Мэри при упоминании себя и Регулуса в… романтических отношениях внезапно взгляд потупила, стыдливо поджимая губы.              — Мэри… тебе лучше сказать честно, почему ты потупила взгляд, — Алиса от собственных мыслей сглотнула сухо, нервно так переглядываясь с Алисой и Лили, глаза которых от чужой реакции стали стеклянными.              — Да нет… — Мэри, чуть насупив брови, покачала головой, пытаясь в отчаянии от последующих вопросов отмахнуться быстрее, ибо сама не знала, что девочкам ответить. — Не обращайте внимания…              — Нет-нет… — отрицательно, даже возмущенно покачала головой Марлин, ясно давая понять Мэри, что она теперь от них не отвертится, отчего та обречённо вздохнула. — Колись, что случилось?.. — Маккиннон улыбнулась внезапно, словно вспомнила один очень… интересный момент, которая как она считала, Мэри и скрывала.              Иначе почему она и Сириус так милуются друг с другом, что некоторые даже у неё на ушко спрашивают, не встречаются ли они?              — Ты же не забыла наш сегодняшний девиз? — приподняв бровь, уточнила Лили, допивая следом остатки какао, пока Мэри лишь вяло покачала головой в ответ. — Только ты… не рассказала секрет, который утаиваешь от всех. Я рассказала, что подумываю о том, чтобы прекратить общение с Северусом, Марлин — про то, что когда-то испытывала чувства к Фоули, уже бывшему парню Мэри Макдональд, а Алиса рассказала, что иногда думает о том, чтобы испортить мечты родителей о ней и стать не мракоборцем, а сбежать куда подальше.              — Так что, осталась только ты, красотка… — протянула Марлин, скрывая слабую усмешку за кружкой какао.              Мэри вздохнула… потупила взгляд вновь, немного даже нервно теребя края пледа, который укрывал её и Марлин… кинула косой взгляд на девочек, которые уставились от неё, — кто нервно, а кто в предвкушении, — ожидая ответа.              Тяжко.              — В общем… — нерешительно начала Мэри, слабо, точь-в-точь как Сириус, дёргая уголком губ. — Я сделала кое-что… очень странное. Можно даже сказать, что ужасное. И меня это до сих пор мучает.              — Наконец-то дала Эвану пинок между ног? — хмыкнула Алиса, безразлично откидывая фантик от конфеты в сторону.              — Ты сделала кому-то очень больно? — взволнованно уточнила Лили, чуть супя брови.              — Джеймсу мозги выбила метлой? — предвкушающе улыбнулась Марлин, облизывая губы от какао.              Все три вопроса — одновременно, почти что в унисон.              — Мерлин… — Мэри, несколько секунд хлопая глазами, в конце концов нахмурилась, морща нос. — Почему вы настолько обо мне плохого мнения?       — Нет, ты не делаешь ужасных вещей, а потому просто утрируешь, — пожала плечами Марлин, преспокойно делая несколько глотков сливочного пива, бутылочка которого стояла ранее рядом. — И вообще, я видела в ту ночь пьянки на заднем дворике как ты и Сириус…              — Да я Регулуса поцеловала!              Мэри, воскликнув это от нервов на всю комнату, нервно захлопнула себе рот ладонью, глядя на Алису, которая распахнула глаза в ужасе…              Лили подавилась мармеладом, пытаясь теперь безбожно откашляться, а вот Марлин, которую Мэри, — на своё будущее сожаление, — перебила, резко захлопнула рот ладонью, изумленно, распахнутыми широко глазами глядя на неё.              Повисла тишина.              В течении которой Мэри чувствовала, что секунды превратились в минуты, а томное ожидание ответа подруг на такое признание — в самую настоящую пытку. Казалось, ещё немножко, и у неё начнётся нервный тик, а после — истерика, так как резко захотелось смеяться; желательно, до потери пульса.              Отчего потупила взгляд вновь, пока девчонки нервно переглянулись…       — Стой-стой… — первой отозвалась в Марлин, которой, чтобы прийти в себя, пришлось прокашляться. — Как… когда? Это… ты же… ну… ночью… а как же когда мы все… по дому разошлись… вы вышли... нет. Не важно, — покачала головой, как-то странно побледнев. — Просто скажи — когда?              — Когда мы все напились, — едва заметно пожала плечами Мэри, уныло стряхивая со своих пижамных штанов крошку. — После того, как мы все разбрелись пьяные по дому… я к себе идти собиралась. Я… очень мало помню. Только факт поцелуя. И то… — вздохнула обречённо, щипая себя за переносицу. — Это волей случая вспомнила.       Марлин удивлённо распахнула глаза, поджала уголки губ и несколько раз хотела что-то сказать, но каждый раз прерывалась, отчего в конце концов отмахнулась и попытки оставила.              А затем взяла сливочное пиво, словно оно как содержит как минимум несколько градусов, и допила его залпом.              — Тебе… кхм, — Лили неловко покашляла в кулак, неуверенно глядя на Мэри исподлобья, словно произносить следующие слова ей было… странно. — Тебе нравится… Регулус?..              — Ну… — Мэри от такого вопроса замялась ещё больше, чувствуя в этот момент лишь одно — неутолимое желание спрятаться от всех под одеялом. Но не ответить не могла. — Не знаю. Я пока пытаюсь… понять. Что это было. Надо… надо подумать.       — О… ого, — как-то нервно протянула Алиса, а затем, ровно как и Марлин, которая сейчас приложила ладонь к щеке и как-то нервно смотрела в сторону, выпила какао залпом.       Облизнула губы, пожимая плечами…              — Никогда… конечно, не замечала между вами чего-то такого. Вы… кхе, всегда были похожи только друзей. М-да… ха-ха…              — Стой… а вы это с самим Регулусом-то обсуждали?.. — аккуратно уточнила Лили, покосившись в сторону Марлин, которая с виду готова была лопнуть оттого, о чём молчит.              — Нет… — Мэри обречённо вздохнула, чувствуя невольно от всего этого такое давление, что отвечала нехотя, что быстрее хотела это закончить и… что-нибудь ещё. — Он тогда говорил, что мало что помнит. Наверняка, и это тоже забыл.              — М-м… — протянула Марлин, закивав головой и игнорируя косые взгляды Лили. — М-м… и что будешь делать?       — Может… вам поговорить? — наконец-то отведя взгляд от неё и переведя его на Мэри, предложила Лили, пусть и ощущала от всего это… такие странные чувства, что стало не по себе. — Раз… что-то между вами… — покраснела, словно молвила о чём-то постыдном, и заговорила ещё тише. — Есть.       — А то я, блять, не догадалась… — проворчала Мэри, а затем на время обречённо поджала губы, обводя пальчиком грань кружки. — Я… не хочу пока говорить. Присмотреться надо… понять. А там видно… м-да. Видно будет.              — Ну… а почему нет?.. — сконфуженно промолвила Алиса, испытывая от всей этой ситуации ту же самую неловкость, что и остальные. Почесала задумчиво висок пальцем… — Просто… узнать, что это вообще было. Он тебе… кхм, ответит. А там уже ясно станет… что тебе… ожидать. Как вариант...              — Я не хочу… в случае чего терять с ним дружбу, — Мэри слабо скривила губы, вновь, уже немного сонно, щипая себя за переносицу. — Как минимум… как друг он очень хороший. В общем… мне надо просто подумать. А потом уже решать, хочу я говорить об этом… или нет.              — Тоже… верный вариант, — закивала Марлин и улыбнулась шире, но как-то криво, будто на её устах теперь лежала мировая тайна со штампом «совершенно секретно». — В любом случае… ты не переживай. В плане… ну, это же Регулус. Он мало выражает эмоции, гляди и это скрыл. Ну… влюблённость в тебя. Ага.              Мэри, услышав такое, так неловко съежилась, словно возле уха скрипуче провели мелом по доске.              — Давайте… оставим это, — чувствуя, что ещё немного, и она сожрёт от неловкости саму себя, отмахнулась Мэри побыстрее, обводя девчонок взглядом. — Я разберусь… и скажу вам. И никому ни слова!.. об этом вообще никто не должен знать!.. особенно Сириус!              — А-а… ну-ну, — явно забавляясь с подруги в этот момент, нарочито с чересчур важным видом закивала Алиса, кидая беглый взгляд на Марлин, которая была готова лопнуть как шарик оттого, какую тайну теперь хранила. — Сириусу явно не надо, а то он в теплице повеситься от горя.              — Почему… почему он должен горевать? — оробело, явно от нервов не догадываясь до смыслах чужих слов, уточнила Мэри, глядя на подругу из под ресничек опущенной головы.       — Догадайся… — хмыкнула Стоун, отправляя в рот засахаренный мармелад, но затем, впрочем, поджала губы, заметив, как Мэри от этого ответа неловко опустила взгляд. — Ладно… забыли. К слову… как там Эван? Не тревожит?              — Обходит меня и Сириуса за километр, — слабо улыбнулась Мэри, глядя на Алису благодарным взглядом, что мучать дальше её не стала. — Особенно после той надписи на лбу… сомневаюсь, что от этого отойдёт скоро. Наверняка уже думает как мне и Сириусу, и даже Рабастану, отомстить.       — Ну пусть попробует что-то сделать… — Марлин презрительно хмыкнула, на секунду прерываясь, чтобы зевнуть. — Тогда мы испытаем на нем всё наше искусство Зельеварения.       — Предлагаешь?... — Лили недоверчиво покосилась на Маккиннон, которая следом довольно, словно кошка, кивнула. — Я подумаю над этим.       — О чем?.. — явно не улавливая тему разговора, осторожно уточнила Мэри, в следующий момент кутаясь в плед сильнее.              — Да так… потом узнаешь, — Марлин улыбнулась ей мягко, от ответа тем самым отмахиваясь, да перевела тему на что-то более нейтральное, касающееся скорого приезда учеников из Шармбатона и Дурмстранга, который должен был состояться уже на днях.              Мэри настаивать на ответе не стала — так устала в последнее время, что сил вытягивать правду из чужих уст попросту не было. Иногда хотелось домой… особенно в последнее время, особенно после выходки Эвана, потому что дома приятно. Дома безопасно и не страшно.              А здесь… в школе в последнее время стало трудно, что даже учёба давалась крайне тяжко, и иногда Мэри казалось, что единственной отрадой её в последнее время стал Сириус, который после инцидента в коридоре стал оказываться рядом гораздо чаще, будто переживал, что к ней кто-то пристанет, а защитить будет некому.              Сириус в обиду не давал, и может поэтому с ним было так… спокойно. Что пару раз точно она, сидя подле него во время прогулки или прямо на паре, умудрилась безмятежно уснуть на его плече, зная нутром, душой, что с ним можно — обидеть не даст, защитит, пока спит.              Сейчас тоже хотелось спать… можно даже на плече Блэка, но, увы, сейчас он в мужской спальне, а она — в женской.       — Предлагаю сделать ещё по одной кружке какао по фирменному рецепту и спать… — протянула Марлин да протяжно зевнула следом, кидая беглый взгляд на часы, которые показывали уже час ночи. — У нас первой парой Защита от тёмных искусств… если мы опоздаем, этот чепушила отправит нас на отработку, и тогда я вообще лопну.              — Какой мрак… только ведь вроде начался выходной, — уныло вздохнула Алиса, прикрывая глаза да утыкаясь в следующий момент лицом в ладони. — Только ведь устроили пижамную вечеринку… буквально пару часов назад.       — Ничего не бесконечно, к сожалению, — без энтузиазма ответила Лили, которая сонно смотрела перед собой, одним своим видом показывая, что ещё немного, и вырубится прямо тут. — Но, по крайней мере, мы в праве устраивать такие вечеринки каждые выходные. Почему нет? — улыбнулась следом хоть и устало, но явно… блаженно. — Я так хорошо сегодня отдохнула с вами и обрела покой, что завтра даже первокурсники, которые случайно наколдовали себе слизней в носу, не сильно выведут меня из себя.              — Какой ужас… — Мэри слабо поморщилась, пытаясь отчаянно игнорировать рвотный позыв, который возник в голове от этой картинки.       — Это ещё цветочки… — усмехнулась Алиса, пока Марлин в это время разливала по кружкам, продолжая сидеть на полу, тёплое какао из той самой «чудо-банки», а то бишь термоса. — В позапрошлом году все первокурсники решили, что заклинание замены ключевых слов на маты очень забавное. А вот контрзаклинание им таковым не показалось, ибо они просто не нашли его. Так и ходили ещё неделю как сапожники, пока профессор Флитвик не спас последнего, закончив это безумие.              — Ну нет… звучит даже забавно. Всяко лучше, чем слизни в носу, — Мэри кое-как подавила смешок, в следующий момент будто уже по привычке, которую выработала с Сириусом, но не имея его сейчас рядом, уложила голову Марлин на плечо. — Только… ради Мерлина, не вспоминай это при Мародёрах.              — Я скорее лично приду и скажу профессору Монбельяру, что он гнусность редкостная, нежели дам хоть один повод этим козлам надо нами пошутить, — сморщив нос, протянула Алиса, принимая из рук Марлин кружку с какао, что следом сделала и Мэри, которая с того, как Алиса окличила мальчишек, невольно и тихо рассмеялась. — Иногда даже с козлами приятнее, чем с этими олухами без явной мозговой активности.              Мэри в ответ лишь забавно сморщила носик, хоть и хотелось возразить, что, дескать, с тем же Сириусом, вообще-то, очень приятно, но промолчала, прикрывая глаза.              Позволила ещё просто… насладиться моментом. Моментом того, когда наконец-то всё хорошо и может просто расслабиться и побыть… с близкими, пока твои ладони греет кружка горячего какао, ты сидишь укутанная в плед, а девочки начинают тихим щебетанием обсуждать, какие ещё ужасы творили Мародёры на первых курсах по малолетству.              А Мэри ощутила, что всё у неё на время стало… хорошо, как бы не тяготили проблемы и усталость.              Сейчас, сидя среди смеющихся от очередного сарказма в сторону мальчишек от Алисы девчонок, Мэри ощущала себя своей. Там, где ей сейчас надо быть, там, где ей сейчас хорошо.              Может, поступление в Хогвартс имело причину ужасную, которая отняла у неё друга, а в конце концов и убрала окончательно единственную бывшую подругу, которая с ней никогда не считалась… но то, что отняли всегда возвращается, на самом деле. Просто не так, как мы ждем.              Раньше подругу у неё почти не было, да и в целом друзей из-за того, что она по юности лет и в чужой стране была слишком застенчива. И пусть многие находили ей милой, общаться… не спешили, да и Мэри тоже, предпочитая жить в своём мире, где до неё трудно добраться, который мало кому нужен, но который её от внешнего и боли оберегал.              И хоть сейчас было часто больно… страшно, неприятно, появилось и хорошее — то, что всегда будет, даже когда всё плохо. Она вернулась в мир живой, вынужденная сама собой вновь проходить боль и слёзы, набираться опыта, хотя так хотелось обратно, но тем самым получила любовь, о которой всегда украдкой мечтала в своей спальне в Ильверморни, глядя сонными глазами в окно и кутаясь в одеяло.              И с мальчиком своим начала сближаться вновь… и подруг обрела, которые в своё время, учуяв в ней «свою», такую же местами странную и придурковатую, буквально её облепили как милые карамельные липучки, не позволяя от них отлипнуть. А Мэри только и была рада. Без них и всё вокруг ощущалось иначе… подруги ведь.              А когда подруги верные и настоящие, это очень и очень ценно. Такое… редко бывает. И у мальчиков, и у девочек.              И сейчас Мэри лишь верила всем сердцем девичьим, нежным, что будут они вместе как можно дольше, чтобы никто им никогда не делал больно, чтобы они могли смеяться и валяться по вечерам в спальне листая журналы, сплетничая и поедая сладкий засахаренный вишневый мармелад, который то и дело крал из пачек Флури.              Четыре королевы, четыре королевы единства и любви.              — Девочки… — шепотом позвала их Мэри, в следующий момент приоткрывая глаза, чтобы оглядеть их пусть и сонным, но взглядом, полного любви и нежности, которые в её сердце всегда было слишком много. — Я вас так люблю… спасибо, что вы есть.              — Ну всё… я сейчас расплачусь, — протянула Марлин тихо, в следующий момент крепко обнимая Мэри, которая с этого даже не сдержала улыбки, за плечо, да жестом ладони намекая Алисе и Лили продвинуться к ним ближе. — И я вас всех так люблю… — шмыгнула забавно носом, отчего Мэри тихо рассмеялась, обнимая её так же ласково, как и оказавшуюся рядом Алису. — Три моих маленьких патронуса…              — Вместе навсегда, — тихо прошептала им Лили, укладывая голову на плечо потешно плачущей Марлин, пока Мэри прикрыла глаза, мягко… сердечно улыбаясь. — До последней слезы.              Навсегда и до последней слезы.                     Мэри, задумчиво кусая кончик пера, нахмурилась, крайне усердно в стоящем сегодня шуме и гаме Большого зала пытаясь сделать домашнее задание по Прорицаниям… сосредоточиться было жуть как сложно, ибо гул сегодня стоял похлеще, чем во все предыдущие дни, но оно и понятно — в течении ближайшего часа должны прибыть столь долгожданные всеми ученики из других школ.              После чего начнётся самая «сладкая» часть этого учебного года по мнению большинства учеников — ожидание, кто же станет участниками предстоящего Турнира Волшебников.              А Мэри, чувствуя, как это всё вновь проносится мимо неё, уныло вздохнула, чувствуя, что сегодня домашнее задание ей сделать не дадут.              Слишком… шумно, что даже не по себе, настолько сильно Большой зал пестрит симфонией разговоров, смеха и взбудораженного щебетания, что иногда казалось, что разговаривают сегодня во весь голос все, даже портреты на стенах, которые последнее время напрягали Мэри довольно сильно.              Уж слишком часто поглядывали на неё, после чего принимались обсуждать что-то друг с другом на ушко, лишь бы она не услышала.              Некоторых людей на портретах Мэри знала из учебников по истории, некоторых — нет, так как запомнить всех было попросту невозможно. Но часто, приметила она, любили покумекать меж собой после взгляда на неё портреты людей, живших как минимум в шестнадцатом или тринадцатом веках — они особо голословные были, стоило ей попасть в их поле зрение.              Настолько, будто не иначе как признавали в ней старую подругу, знакомую или… «нежелательное лицо», например.              Подходить к ним и спрашивать, чем вызван интерес к её личности, Мэри находила странным и глупым — мало ли, она себя просто накручивает? Вдруг, ей просто кажется, что обсуждают её?.. так что старалась она попадать в поле зрения некоторых портретов как можно реже, особенно в компании Сириуса, ибо стоило некоторым людям с портретов увидеть их рядом, то начиналась у них такая нервная суета, что даже Сириус хмурился, недоуменно переглядываясь с Мэри рядом.              Причину такого поведения «старых» лиц Мэри не знала, потому и ответить Блэку, как и он ей, возможности не имела.              Но сегодня даже портреты позабыли о ней, по всей видимости проникнувшись общим взбудораженным настроением от приезда «новых» людей в их школу.              — Как думаешь… кто всё-таки будет играть от лица нашей школы? — как бы невзначай, словно от смертной скуки, поинтересовалась сидящая рядом с Мэри Лили, пока Алиса и Марлин от скукоты играли друг с другом в маггловские «крестики-нолики».              — Ты уже спрашивала… — тихо ответила Мэри, продолжая думать над ответом в бланке вопросов да слабо хмуриться. — Всё то же самое…              — Знаю… но мало ли, поменяла мнение? — Эванс слабо пожала плечами, обречённо из-за безделья и ожидания вздыхая… глянула в пергамент Мэри, а затем указала на один из выборов пальчиком. — Тут ответ не «А», а «Д».              — А-а… точно, спасибо, дорогая, — Мэри благодарно и жуть как довольно улыбнулась, зачеркивая старый ответ, чтобы написать новый… подумала немного, понимая, что Лили просто скучно, после чего оторвалась от пергамента, наконец-то обращаясь к ней прямо. — Я всё так же считаю, что Сириус бы справился отлично… но, увы, ему стукнет шестнадцать только после окончания выбора чемпионов.              Мэри вздохнула протяжно, словно мечтательно, кидая беглый взгляд на Сириуса, который сидел ровно напротив неё и что-то скучающе обсуждал с чересчур взбудораженным Джеймсом…              А через секунду, словно ощущая взгляд Мэри на себе слишком ясно, глянул на неё да подмигнул ей игриво, дескать, чтобы подождала пару минут, если хочет поговорить, потому что ему выносит мозги Джеймс.              И Мэри, хоть и не ответила, но очень густо покраснела, не замечая странного взгляда Лили на себе, которая будто только и могла поражаться, почему подруга вообще… медлит, раздумывает, нравится ли ей кто-то другой, если сейчас робеет от простого подмигивания Сириуса.              Для неё это будет самой настоящий загадкой, вероятно, до тех пор, пока не увидит этих двоих вместе.              — Наверное… Рабастан бы подошёл, — спустя несколько секунд тишины дополнила свой ответ Мэри, переводя взгляд на Лили, которая прежнюю спесь удивления подругой с лица уже стёрла.              Пока Мэри сморщила нос, нервозно так стукая носочком ноги под столом по полу.              — Он хочет… принять участие в Турнире, насколько мне известно. Да и почему нет? Волшебник он и правда умелый… а ты сама что думаешь?              Мэри, в ожидании ответа от покрасневшей внезапно Эванс, начала задумчиво постукивать ноготками по поверхности стола… о том, что она не хотела бы, чтобы Рабастан стал участником Турнира, подруге умолчала, едва ли желая сейчас свою позицию внятно объяснять.              Как минимум… на её плечи и без этого легла муторная задача от Гринграсс — следить, чтобы Рабастан не попал в передряги и вовремя напомнить ему остепениться, чтобы не схватить проблем.              Его и так с мерлиновой помощью пронесло после той стычки с Эваном, а тут… Турнир!.. Мэри казалось, что если он и правда станет участником, то она точно сойдёт с ума, потому что опасностей на его брюнетову голову, которую ей надо защищать, свалится ещё больше, и тогда она точно уследить ни за чем не сможет.              А другой стороны… иногда ей казалось, что и следить то не за чем.              Как минимум… странностей вокруг Рабастана в последнее время она замечала крайне мало, да и как ей вообще искать того, от кого его надо скрывать, если у неё из информации полтора добрых слова? Вот и не оставалось ничего делать, кроме как иногда напоминать Лестрейнджу, чтобы сначала думал, а потом уже делал. Да и гуляли они редко — так, пару раз за месяц, разговаривая в основном в коридорах школы или в Большом зале, пусть и так, чтобы их мало кто видел.              В конце концов, что Мэри до сих пор не нравилось, она всё ещё не рассказала Регулусу о том, что дружит с тем, кто является ему если не кровным врагом, то явно нежелательным лицом. И как признаться в этом лучшему другу она не знала, отчего в последние несколько дней и мучилась… с Сириусом было легче — ему в целом было проще что-то рассказать, да и к Рабастану он не питал столь сильных антипатий как Регулус, пусть и до сих пор кривит верхнюю губу, когда Лестрейндж оказывался к Мэри ближе, чем на три шага.              Нет, не из ревности, потому что хорошо понимал, что Мэри в романтическом плане на Рабастана только плюнет, — просто переживал, что тот что-то ей сделает, несмотря на все его слова, что он изменился.              Сириус всегда был осторожный.              Хотя часто всё ещё давал осечки.              — Не знаю, Мэрм... — задумчиво протянула Лили, внезапно кидая беглый взгляд вперёд, а потом тут же его застенчиво опуская… повела плечом, говоря довольно тихо. — Может, Джеймс бы справился… но ему, как и Сириусу, всё ещё нет шестнадцати лет.              — Мне, может, послышалось? — явно не веря в то, что только что смущенно произнесла подруга вслух, уточнила Мэри, хлопая глазами. — Джеймс? Я точно это слышу от тебя?              — Слушай, не начинай… — недовольно проворчала Эванс, отмахиваясь от Мэри, которая не смогла удержать довольной улыбки… пожала плечами, тихо хмыкая. — Я не могу отрицать, что он довольно способный волшебник. Да, не зубрит книжки… но довольно смекалистый, это на Турнире может пригодится. Неплохой он ведь на самом деле…              Лили затем скривила губы, наблюдая, как Джеймс корчит уже принявшему свою участь Сириусу всякие рожицы, явно кого-то пародируя.              — Ещё бы вёл себя не как ребёнок, и вообще бы цены не было.              — Ой… да ладно тебе, — ехидно так улыбнулась Мэри, пихая подругу локтём в бок. — Джей-джему даже так цены нет, м-м?..              — Только если в его мечтах, — беззаботно фыркнула Лили, кидая беглый взгляд на Джеймса да краснея, пока Мэри скрыла смешок на губах ладонью, переглядываясь с Сириусом усмехнувшемся, который, в этот момент глянув на неё, явно взгляды Лили краем глаза заметил. — Мэр… ты не думай ничего. Я так, просто к…              Договорить, понятное дело, не дали.              — Приехали! Приехали! — громко воскликнула Дорис Паркис — девчонка четвёртого курса Пуффендуя, которая на памяти Мэри однажды позвала Сириуса на свидание, но тот отказался — радостно забегая в Большой зал и даже не подозревая, какой шум поднимет всего двумя словами.              Потому что после этого он поднялся ещё хлеще, чем прежде, а все ученики бросились кто куда, пытаясь, очевидно, занять свои места прежде, чем порог Большого зада переступят ученики других школ... пока директор в это время неспешно поднялся на ноги со стула перед столом, который сегодня был целиком занят учителям, не считая разве что двух свободных мест.              Раскинул руки немного в стороны…              — Прошу тишины!..              Как по щелчку — в зале и правда повисла тишина, прерываемая лишь тихим шушуканьем в разных концах.              — Понимаю ваш интерес... — продолжил следом директор, замечая в дверной проёме мистера Филча, который слабо махнул, явно намекая особым жестом, кто именно подойдёт к залу через добрых несколько секунд. — Но ведём себя достойно!.. чтобы не запятнать свою репутацию перед нашими дорогими гостями, которые приехали, чтобы принять участие в Турнире Трёх Волшебников, о котором мы с вами так долго разговаривали с начала учебного года. Так что давайте встретим их с достоинством… потому, прошу уважать и жаловать первыми наших дорогих гостей из Шармбатона и их директрису, Олимпию Максим.              Профессор Дамблдор в лёгком жесте, с крайне приветливой на губах улыбке, повёл ладонью в сторону открытых дверей в Большой зал, как бы намекая ученикам, куда им теперь стоит смотреть… и все, словно куколки, это и выполнили, тотчас уставившись взглядами в сторону входа, где через несколько секунд появились люди.              Да такие, что Мэри и Лили переглянулись поначалу, явно не зная, какие эмоции им стоит в первую очередь испытывать от «перфоманса», который их всех ожидал далее.              Как минимум, если в своё время ученики Ильверморни зашли с остальными… как обычные ученики, то сейчас творилось целое представление, отчего Алиса с горем пополам подавила смешок, чтобы никого случайно обидеть своим жестом, в который заложила лишь шок от представшего зрелища перед ними.              Потому что ученики и ученицы Шармбатона, одетые в нежно-голубые мантии своей школы, старались и правда на славу, проходя мимо двух рядов между длинными столами.              Первыми шли девочки, которые украсили свои волосы к приезду в чужую школу для красоты цветами, оборачивая вокруг себя ленты нежно-голубого цвета, которыми иногда ловко перекидывались друг с другом в моменты, когда с помощью магии пускали из рукавов мантии бабочек полупрозрачных, которые залетали на весь зал, бесцеремонно усаживаясь ученикам Хогвартса кому на нос, а кому на голову…              А в момент девочки и вовсе остановились, всего на несколько секунд, в частности возле мальчишек, чтобы обернуть вокруг них свои ленты как самые настоящие вейлы, часто чарующие мужчин своей красотой. Такая «великая честь» быть обкрученным лентой досталась и Сириусу, который слабо сморщил нос, когда вполне себе красивая, даже милая девчонка обернула вокруг него свою ленту, красиво так улыбаясь.              И Мэри, которая наблюдала на это даже не моргнув глазом, вполне себе была уверена, что смотрела она… обычно. Как и до этого, и что лицо её было совершенно беспристрастным.              — Мэри… расслабься, — кое-как подавив смешок, шепнула ей Марлин и ткнула локтём в бок момент, когда девчонки направились дальше, чтобы усесться за специально отведённые им места…              Усмехнулась, когда заметила, как Мэри своим взглядом неизменным глянула на неё.              — Ты сейчас девчонку бедную взглядом сожрешь. Такое лицо было, словно и Блэка следом съешь… расслабься, нет ему дела до неё…              Мэри, услыхав это, сначала захлопала глазами, а затем жуть как густо покраснела, молча и спешно отворачиваясь от Марлин, чтобы она этого не заметила… кинула беглый взгляд на Сириуса, который ой как ловко встретился с ней взглядами да усмехнулся ласково, явно с её реакции и умиляясь, и забавляясь, тем более дела ему до чужой ленточки не было вообще.              Впрочем, через секунду ему самому стало уже не до потехи — сам в миг изменился, глядя с каменным лицом на то, как мальчишки, которые зашли ровно вслед за девочками, хоть и не устраивали представлений с лентами, но девчонок из Хогвартса тоже не обделили.              В моменте, когда Мэри сидела жуть какая красная, она ойкнула тихо, когда заметила рядом с собой чужую руку, которая протягивала ей белый бутон розы… оглянулась спешно назад, краснея ещё гуще от неожиданности и даже неловкости, как мальчишка из Шармбатона блондинистый улыбнулся ей мягко, как бы намекая забрать розу.              А Мэри ничего и не оставалось, кроме как неловко розу забрать, тем самым позволяя мальчишке направиться дальше к столу, где их ждали девчонки.              Сама не смогла сдержать улыбку девичью такую, глядя на розу без шипов в своих руках, которые держали и многие другие девочки рядом, восхищенно шушукаясь, ибо получать такие… презенты всегда ой как приятно, даже если на мальчишку, особенно незнакомого, тебе всё равно.              Вот и Мэри было приятно, и теперь пришла её очередь ехидно скрывать усмешку за бутоном розы, когда она заметила, как Сириус проводил того парня мрачным взглядом, точь-в-точь каким она смотрела на ту бедную девчонку. Аж почти напыжился весь, пусть и потом, переведя взгляд на Мэри, ой как усердно делал вид, что очень рад, как другие мальчики дарят ей цветы вместо него.              Пока Марлин рядом от смеха приглушённого, наблюдая за ними двумя, готова была уже заплакать, учитывая, что примерно так же, как Сириус, повели себя практически все мальчишки Хогвартса — выпрямились неестественно да напыжились как павлины, у которых уводят «дам», отчего взгляды в сторону учеников Шармбатона вышли ой какие грубые.              Так что жест этот хрупкое мужское эго мальчиков из Хогвартса задел сильно, пусть и тот же Сириус, несмотря на свою не очень скрытую ревность, всё равно не мог сдержать едва заметной улыбки оттого, как Мэри с этой розой в руках смотрится нежно и красиво, особенно когда сама из-за вишнёвых щёк от смущения напоминает розу, но красную.              Мэри так увлеклась то цветком, то Сириусом, что не сразу заметила, как в зал давным давно вошла директриса… поняла это только тогда, когда та начала идти по ряду вперёд да попала в её поле зрения, отчего Мэри ойкнула бесшумно, явно не ожидая… что директриса Шармбатона окажется полукровкой-гигантом как Хагрид.              Так и глядела на неё до тех пор, пока она не встретилась с профессором Дамблдором, одетого в свою парадную жёлтую мантию с вышивкой по кайме, и тот не помог ей присесть на стул за столом, который больше напоминал диван.              Не успела отвести взгляд от мадам Максим, как сразу юркнула им обратно в сторону входа, откуда вышли ученики из Дурмстранга — представлений они, как элегантные шармбатоновцы, не устраивали, идя двумя колоннами вперёд, но зато прошлись таким парадным строем, словно вышли прямиком из королевской гвардии.              Даже формой чем-то её и напоминали, учитывая, что она была такого густого бортового цвета, приталенная ремнем и с меховым воротником.              Разок, правда напугали — когда остановились перед столом директора и хором его поприветствовали так громко, что даже портреты зажали в страхе уши.              Следом за ними, словно патрулируя слаженность действий и шага, прошёл их директор — Игорь Каркаров, который великаном не спокойствие нервов Мэри не был, но имел очень забавный длинный нос крючком. Долго с директором Хогвартса господин Каркаров не беседовал, явно оставив это на время приёма пищи — лишь крепко пожал коротко руку, в один момент усаживаясь по правую руку от него.              — Что же… встреча прошла довольно успешно, не правда ли? — с лёгкой улыбкой, вновь поднявшись на ноги да держа в руке серебряный кубок, промолвил профессор Дамблдор, а Мэри облегчённо выдохнула, что не придется позориться и петь гимн школы, ибо ничем более «удивить» гостей они не могли. — Поэтому поздравляю нас всех с этим днем, который мы наконец-то дождались!.. напоминаю о том, что Турнир создан в первую очередь ради дружбы между школами, поэтому буду верить и надеяться, что вы все выстроите хорошие отношения и найдёте себе верных, новых друзей!.. Кубок Огня же, который в Хэллоуин выдаст нам имена трёх участников, будет выставлен завтра в главном фойе школы. Достаточно лишь бросить туда записку со своим именем… и напоминаю, что возраст ваш должен уже достигнуть отметки шестнадцати лет. В ином случае огонь просто выкинет вашу бумажку с именем обратно… но кидайте в Кубок своё имя осознанно и те, кто уже достиг нужного возраста — после объявления чемпионов, отказаться от участия будет уже невозможно. Ну, а наши дорогие гости из Шармбатона и Дурмстранга будут учиться с нами бок о бок ровно до июня, когда произойдёт последнее испытания Турнира. Так что, я более чем уверен, что за последующие восемь месяцев вы все подружитесь…       Мэри, услышав последние слова, обвела взглядом, чуть щуря глаза, всех учеников вокруг… да поджала губы, понимая, что последнее, чего все сейчас хотят, так это дружить, ибо каждый желал победу исключительно своей школе, которую находил, несомненно, самой лучшей.              Особенно против «дружбы» были настроены мальчишки, которые, может, к ученикам из Дурмстранга отнеслись спокойно, а вот мальчиков из Шармбатона, которые порадовали «их дам» подарком, явно невзлюбили заранее.              Профессор Дамблдор тем временем закончил свою речь, явно понимая, что последнее, что хотят голодные, уставшие и взбудораженные ученики, так это слушать его, после чего медленно уселся обратно, чтобы наконец-то поговорить со своими старыми друзьями в лицах директоров других школ.              — Не нравятся мне эти шармбатоновцы... — хмыкнул Джеймс спустя несколько минут после начала ужина, вполне себе резво поедая запечённый картофель, ибо даже французы не могли отбить у англичанина желание поесть. Фыркнул, поведя плечом… — Слишком сахарные и гордые. Показушники.              — Они просто подлизаться к девочкам пытаются… — протянул Питер в той же манере, что и Джеймс, да и с тем же усердием уплетая ужин перед собой. — Чтобы они за них болели, а не за нас!..       — Ой, Питер, я тебя умоляю… кому вы нужны, — закатила глаза Марлин, жуть как довольно продолжая следом разглядывать розу белую в своих руках, даже не притрагиваясь к ужину. — Мы и без роз за вас бы не болели. Больно надо.              — Ой, Маккиннон, зато ты больше всех рада, если мы продуем, — возмущённо цокнул Джеймс, явно испытывая самое сильное недовольство от чужого перфоманса, пока Римус возле Питера только безнадёжно закатил глаза, а Сириус рядом с самим Джеймсом скучающе слушал его, ковыряя вилкой ужин в тарелке да поглядывая на Мэри. — Мы опозоримся, а ты и рада будешь.              — Конечно! Делать мне нечего, как грустить, что такие идиоты как вы даже такие лёгонькие испытания Турнира продули, — усмехнулась Маккиннон, бережно так кладя розу возле своей тарелки, чтобы наконец-то приступить к ужину. — Слава Мерлину, что в Турнире порог от шестнадцати лет. Если бы это были испытания на выбывание, а вы были в качестве участников, мы бы с позором вылетели еще в первые минуты.              — Да расслабься, Марлс, Джеймс сейчас пукнет от злости, — с лёгкой усмешкой протянула Алиса, да так хорошо это сказала, что рассмеялись все, даже Сириус и Мэри, пока сам Джеймс напыжился ещё больше. — Ой, ты посмотри на него… тут не то, что пукнет, а как бы не сделал чего похуже.              — Блять, Стоун, надеюсь эти павлины заберут тебя в свою вонючую Францию и будешь там наслаждаться их газами, фетешистка, — проворчал Джеймс, начиная нанизывать еду на вилку более агрессивно, да кивнул головой в сторону, где сидели ученики из Шармбатона. — Хотя учитывая, какие они вылизанные, у них даже газы наверняка пахнут круассанами и бисквитами.              — О-о, ну всё, понесло бедного… вспомнилась старая английская кровь, — бессовестно поёрничала Алиса, скрывая довольную улыбку за кубком с горячим шоколадом. — Расслабься, среди них нет второго Наполеона, так что сомневаюсь, что ты сможешь выразить свою агрессию на них на местном Ватерлоо… слушай, и чего ты на них взъелся вообще? Неужели так задело, что нам цветочки подарили? Ну так самим дарить надо было, это исключительно ваша проблема, что они походят на английских джентльменов больше, чем сами английские джентльмены.              — Потому что дарить нужно — от сердца! — возмущённо воскликнул Джеймс, отчего Мэри сморщила нос, и так устав от слишком громких шумов. — А эти просто подлизы, Питер всё верно сказал.              — Да успокойся ты уже, — хмыкнул ему в следующий момент Сириус, явно заметив, что Мэри его возмущения слушать уже устала, да вздохнул, когда Джеймс посмотрел на него, не иначе как на предателя. — Нет, Алиса права, Сохатый. Ты похлеще любой тетёрки орёшь сейчас, сбавь обороты. В конце концов, что нам тоже запрещает подарить девочкам цветы?              — Слушай… — Джеймс отложил столовые приборы, чтобы повернуться к Сириусу лицом и возмущенно на него посмотреть. — Ты вообще на чьей стороне?              — На стороне Мэри, у которой голова болит уже слушать тебя, — Сириус другу улыбнулся спокойно, явно не собираясь с ним ссориться… пока Джеймс, глянув бегло на Мэри, которая в подтверждение слов Сириуса специально сморщила нос сильнее, дескать, у неё очень голова болит, в конце концов поправил очки и немного остепенился. — Ну вот. Тем более, ты наших девочек тоже за дурочек не считай — они не продаются за жалкую розочку.              — Ну… так-то ты прав, — неловко почесав затылок задумчиво, согласился с ним по итогу Джеймс, отчего Сириус обречённо выдохнул, благодарной и робелой Мэри подмигивая с лёгкой улыбкой. — Нет, правда… у нас девчонки крутые, на такое не поведутся. Да и явно круче, чем девчонки оттуда.              — Ого, спасибо за первый комплимент за пять лет учёбы вместе, — фыркнула Алиса, но улыбки всё-таки не сдержала, переглядываясь с Марлин. — Очень неожиданно.              — Да нет… у нас ведь правда девчонки крутые, — вновь вторил сам себе Джеймс, видимо очень настроенный сегодня говорить как можно больше от эмоций внутри. — Лили вообще умница!.. покруче любой девчонки из этой сахарной школы будет!.. Сириус, ты прав… и чего я раньше не подумал…              — Ты просто не умеешь иногда, — похлопав друга по плечу, вздохнул Сириус, а затем, глянув на Мэри, которая наконец-то на его радость начала есть, улыбнулся ей да добавил как бы невзначай, глядя прямо в глаза своими слегка сощуренными. — А девчонки у нас и правда самые красивые и умные. Одна так точно.              Мэри в ответ закатила глаза, якобы устала от сегодняшнего «подхалимства», а вот улыбки в ответ девичьей и робелой сдержать не смогла, поведя так кокетливо плечом да быстрее скрывая улыбку за кубком с горячим шоколадом.              — Самые красивые девчонки… — едва слышно повторила себе под нос Марлин, глядя то на Мэри, то на Сириуса, с которого только и могла диву даваться от мысли, как можно так усердно флиртовать с Мэри, но при этом не признаваться ей в чувствах. — И самые тупорылые парни…              Где-то спустя несколько дней после приезда учеников Шармбатона и Дурмстранга в Хогвартс, Мэри с горем пополам наконец-то решилась — ей надо поговорить с Регулусом.              И нет, не из-за того поцелуя на летних каникулах, который до сих пор зиял как заноза в пальце, вынуждая Мэри в каждом действии и жесте Регулуса искать скрытый подтекст, который мог намекать, что он действительно к ней что-то чувствует.              Но нет, на досаду или облегчение Мэри, Регулус не то, что не показывал, что помнит их странный поцелуй на вечеринке, а вообще вёл себя как… обычно. Как и вёл себя раньше, будто подтверждая, что Мэри ему как была лучшей подругой так и осталась, пусть и заметила она странно, что в последние дни Регулус стал звать её гулять гораздо чаще, чем обычно.              В любом случае, тема для разговора была иная, даже целых две — рассказать, что она сдружилась с Рабастаном, а так же попробовать узнать… видел ли он, кто мог заходить в кабинет её папы. Мало ли, правда что-то заприметил странное, учитывая, что выпил он меньше всех и помнит с того дня гораздо больше, чем они все вместе взятые?              Ранее спросить это как-то не решалась, очевидно переживая, что Регулус воспримет этот вопрос как немое обвинение, что это мог бы сделать он. А теперь… мыслей было так мало, кто это мог сделать, что вариантов у Мэри не осталось, да и папа недавно писал, что потерял её колдографию из своего кабинета — каждый угол перерыл, а найти не смог, что даже бедная Пинки была не в силах помочь.              Потому поняла Мэри, что… совесть гложет. Мало ли… опять оплошала, даже тут не смогла выполнить поручение папы, которому пообещала следовать в начале лета?              Так что сегодня вечером пошли с Регулусом отдохнуть вдвоём а Визжащую Хижину, да и заняться всё равно было нечем — Лили погрязла в учёбе в попытках отвлечься от мыслей о том, что их взаимоотношения с Северусом будто стали ещё хуже, Алису утащил гулять в Хогсмид Фрэнк, Марлин отправилась туда же, но в компании Доркас, которую хотела отвлечь от мыслей об отце, со смерти которого прошло три месяца…              Джеймс в компании Питера засел в гостиной Гриффиндора, чтобы доделать карту Мародеров, Римус отправился в библиотеку готовиться к контрольной, да и в целом в последние дни был слишком тихий и странный…              А вот чем был занят Сириус Мэри не знала — впервые за долгое время, но последний раз они виделись во время обеда, где он предложил ей завтра прогуляться. Просто… прогуляться, но при этом надеть что-то очень красивое, хоть и добавил, что она и в фантиках от конфет будет сама такой же конфеткой, чем смутил её и согласие на прогулку выбил мигом.              Пусть Мэри и оставалось гадать, для чего ей надевать что-то очень красивое… что задумал? Так и не догадалась, застенчиво умолчав ему ранее о том, что и без этого всегда старается на их прогулки одеваться красиво.              Но гадать заставил хорошо, что даже сейчас, сидя на диване да читая книжку вслух, Мэри одной мыслей была в ней, а второй — в завтрашнем дне, гадая, какие сюрпризы Сириус мог ей подготовить. Авось вдохновился той розой и решил букет подарить?.. мало ли… свидание?              Лишь бы не закончилось так же, как их прогулка до речки летом.              — Мерлин… как можно было довериться Кантерье? — возмущённо шепнула Мэри, забавно так хмуря бровки да читая книжку, которую принёс с собой Регулус.              С его слов — книжка старая, почти что в единственным экземпляре и долгое время валялась в их семейной библиотеке без дела, вот и привез с собой в школу, зная, что Мэри жгучий ценитель старых исторически-романтических книжонок и прочтёт чуть ли не за вечер.              Так, почти что и случилось — за пару добрых часов Мэри прочла сто пятьдесят страниц первой части из двух, читая так быстро, словно щёлкала фисташки. Да и тема жуть интересная — тринадцатый век и французские княжества.              — У него на лбу написано было, что он заразит ту девочку чумой… — Мэри досадно свела брови к переносице, вспоминая сюжет, в котором этот самый Кантерье в погоне за древней магией охотился за потомками неких волшебников, живших ещё в древности.              Настолько гадкий, что Мэри двадцать минут назад умудрилась расплакаться навзрыд, читая о том, как всего в шестнадцать лет умерла бедная Амальтея на руках отца.              Настолько больно, что до сих пор в грудной клетке была такая тяжесть, что читать дальше это было ужасно тяжело и… больно, словно она не иначе как сама матерь Амальтеи, которая пала жертвой чужого мнимого превосходства… и как под антураж, за окном в это время бил такой град, что ей стало ещё мерзостнее.              Вздохнула протяжно да глянула взглядом всё ещё красных глаз от слез на Регулуса, зная, что он ей не ответит — лежал в кресле в анимагической форме с закрытыми глазами. Знала, что не спит, потому что иногда дёргал ушами, навострив их в её сторону и тем самым показывая, что её слушает.              Но сейчас глаза открыл, как бы задавая немой вопрос о том, серьёзно ли она это спрашивает.              — Да я понимаю… что у них не было выбора, — Мэри отвела сочувственный взгляд — только не ясно, самой себе или родителям Амальтеи — в сторону и поджала губы на секунду, чтобы в следующий миг книгу закрыть, иначе, чуяла она, заплачет вновь. — Просто… я им так сочувствую. Надеюсь… остальные их дети выживут в конце…              Мэри прикусила нижнюю губу, чувствуя, как сердце вновь кольнуло, словно вставили старую иглу глубже, да отложила книгу в сторону, пока Регулус в это время прикрыл глаза и дёрнул ухом, показывая, что полежит вот так ещё.              А Мэри и не мешала, понимая, что это время потратит на думы о том, как лучше… поведать ему два своих вопроса, да тем самым отвлечься от книжки, которую вспоминая, вновь хотелось плакать.              Потому отвернулась к окну, чуть щуря глаза чтоб заглянуть в крупные щели между досок да осознать, что обратно они дойдут крайне… проблематично, как минимум промокнув до нитки и испачкав ноги в слякоти грязи.       — Да уж… — вздохнула обречённо следом, задумчиво постукивая ноготками по подлокотнику дивана… — Пока дойдём до школы насквозь мокрые будем…              А потом ойкнула, когда вместо тишины услышала голос Регулуса, которому по всей видимости наскучило лежать без дела и возможности ответить, ибо ожидала она его «возвращения» не раньше, чем через минут пять.              Хотя, может, они и прошли уже, учитывая, что иногда она слишком резко падает в свои мысли.              — Можем остаться здесь, — беззаботно и слабо пожал плечами Регулус, разминая немного затёкшую шею, ибо почти что час он пролежал в анимагической форме в одной и той же позе. — Дождь к ночи всё равно не закончится. Только к утру.              — Можно, конечно, но… — Мэри вздохнула, чуть морща нос. — Но нельзя. У меня завтра первой парой История Магии, я не могу её пропустить…              — Да ты и так её всю наизусть знаешь, — Регулус слабо улыбнулся, чуть склонив голову на бок, а Мэри цокнула, напыженно говоря, что всё равно не шибко хорошо знает некоторые тонкие детали. — Ты Историю Магии и магического общества знаешь лучше всех на своём факультете, Мэри. Не переживай, профессор Копперфельд тебя явно простит, если ты опоздаешь, — размял голову, слабо так усмехаясь. — Но ты права, остаться не получится. К слову… о чём ты хотела поговорить?              — С чего ты взял, что я о чём-то хотела поговорить? — нервно, заметно удивлённо поинтересовалась Мэри, подозрительно на крайне спокойного Регулуса глядя.              — У тебя на лице написано, что тебе спросить страшно, — Регулус улыбнулся чуть шире, а Мэри стыдливо покраснела, понимая, что её можно прочитать как открытую книгу. — Говори, Мэр. Я не кусаюсь.              Тон голоса слишком… нежный, что даже непривычно. Не нежнее, чем в такие моменты говорит Сириус, но достаточно, чтобы Мэри на него косо глянула, пытаясь понять, что с ним случилось.              — Ну, в общем… — вздохнула следом, понимая, что если и будет дальше тянуться, то лопнет как шарик… замяла нервно края своего свитера, опуская голову да говоря самым невинным, тихим голосом на свете… — Я дружбу с Рабастаном…              Регулус, впрочем, как она и ожидала, нахмурился…              — Чего?.. повтори, пожалуйста, я ничего не услышал, — нахмурился, но не по той причине, по которой думала Мэри, которая сейчас от стыда хотела провалиться сквозь землю, понимая, что она говорит слишком мягкотело.              — Я… дружу с Рабастаном, — повторила более громко, тотчас поднимая взгляд на Регулуса, чтобы проследить его реакцию…              Тот, словно именно это и ожидал услышать, внезапно улыбнулся вновь да пожал спокойно плечами, чем вынудил Мэри потешно нахмуриться.              — Я знаю, Мэрм… — вздохнул следом, а затем, заметив, как она уже собралась уточнить, откуда, спокойно пояснил, беря со стола книжку да от скуки её начиная листать. — Об этом ещё в июне пару раз сам Рабастан разговаривал с Ленноном. Просто меня рядом не заметили.              Мэри, услышав это, сначала захлопала глазами, а затем фыркнула и их же закатила…              — Да откуда… неужели было настолько заметно? — скрестила руки на груди да напыжилась как ребёнок, вспоминая, что Сириус догадался об этом всём ещё легче и быстрее.              — Я бы не сказал, что вы сильно скрывали свое общение в начале нового учебного года, — явно забавляясь с её реакции, добавил Регулус, а в следующий момент вздохнул вновь и отложил в книгу, чтобы подняться на ноги и неспешно дойти до дивана… присел возле Мэри, закидывая локоть до спинку. — Я думаю, ты и сама согласна.              — Согласие не означает, что я не хочу на тебя обидеться, что ты так быстро всё узнал, — Мэри закатила глаза, косо потом глянув ими же на Регулуса, который с её реакции хоть и усмехнулся, но добавлять ничего не стал, как сделал бы Сириус, чтобы сначала побесить её, а потом самому же и «занежить», убавляя возмущение. — И… ты даже не злишься?              — Почему я должен злиться? — Регулус едва заметно нахмурился, явно не понимая причину чужих переживаний.              — Ну… — протянула следом Мэри, пожимая одним плечом. — Как минимум, ты с ним не в ладах… очень странно дружить с тем, кто явно враждует с твоим лучшим другом.              — Не переживай, у нас с ним нет вражды — он просто меня раздражает, — Регулус непринуждённо пожал плечами, а Мэри недоверчиво на него глянула. — Честно. И нет, я не скажу почему он меня раздражает… это так. Семейное. Но не переживай — хочешь если, то дружи. Просто будь осторожнее, потому что ваша дружба не отменяет, что он из чистокровной семьи, а его отец… не последнее пятно в психозе чистокровности.              — Да это я уже знаю, — Мэри поджала на секунду губы, а затем, понимая, что тема про отца это идеальный шанс спросить следующий свой вопрос, глянула на друга будто бы украдкой, чуть щуря карие глазки. — А ты… слушай, я знаю, что ты плохо помнишь ту вечеринку, но… ты ничего на ней странного не заметил? На втором этаже… просто у папы дверь в кабинет с утра была открыта, и я подумала… мало ли ты видел, кто туда заходил м-м?.. просто от интереса или дверью ошибся…              Регулус, глядя на неё молча пару секунд, лишь пожал плечами.              — Да нет, — без особого интереса ответил следом, а Мэри вздохнула, понимая, что придётся пытаться понять, кто заходил туда, дальше. — Может, Сириус ошибся дверью. Я видел, как после того, как он покурил с тобой ночью, он пошёл на второй этаж, чтобы умыться. Вероятно, перепутал пьяный. А что случилось?              — Да так… — Мэри коротко отмахнулась, слабо хмурясь уже не от того, что вновь не смогла узнать причину открытой двери в кабинет папы, а потому, что узнала новую деталь той вечеринки — она и Сириус вместе курили. — Подожди… ты вспомнил ещё пару деталей того вечера, да?.. а… а когда мы с Сириусом курили? Я просто, вообще не помню этого.              — Да… вы курили, — слабо нахмурился Регулус, будто припоминая события той ночи… — Вроде после того, как мы все разошлись кто куда. Я тогда был с Марлин, Алисой и Римусом… поэтому не знаю, что вы там делали. Но ты потом вышла злая, а Сириус пошёл умываться, как я помню. Наверняка пьяные ссорились.              Мэри, услышав это покосилась в его сторону странно, а затем посмотрела задумчиво перед собой, пытаясь вспомнить детальнее, что случилось в тот момент пока она и Сириус курили… а в голове, будто по велению кого-то, вновь пустота, лишь губы заболели, отчего Мэри задумчиво прикусила нижнюю.              Ссорились?              Мэри верилось в этом слишком… слабо. Будто в моменте, когда они так сблизились к лету, причин ссориться у неё и Сириуса просто… не было. Да и будто бы Блэк, тем более пьяный, никогда бы не позволил уйти, не решив проблему до конца, по крайней мере теперь, когда подрос и набрался ума.              Впрочем… как бы Мэри не хотела знать правду, как бы не хотела задать Регулусу ещё несколько вопросов в надежде, что он вспомнил что-то ещё, их очень некстати прервал хлопок двери, ведущей в туннель до Ивы.              Да настолько громкий, что Мэри невольно вздрогнула, а затем сразу же взволнованно нахмурилась, заметив перед собой забежавшего в гостиную брата с мокрыми от дождя волосами.              — Джеймс?.. что случилось?              — Неважно… я сюда бежал как угорелый, — кое-как отдышавшись, протянул Джеймс, одной рукой хватаясь за бок, который от такой нагрузки заколол. — Помнил, что ты говорила, что сюда сидеть попрётесь…              — Это хорошо, а что случилось что? — нервно уточнила Мэри, осознавая только одно — явно ничего хорошего, отчего нервно сжала кулаки, переглядываясь с напрягшимся Регулусом, и вновь уставилась на брата пытливым взглядом.       — У нас проблемы, — обречённо сказал Джеймс, взволнованно глядя на Мэри. — Точнее, у Сириуса. Причём огромные, так как он опять не думает прежде, чем что-то сделать. И из-за этого в школу вызывают ваших родителей, Регулус.