Или же

Уэнсдей замерла. Она понимала, что одно лишнее движение и эта лаборатория станет последним местом, где она только была в этой жизни. Взгляд бегал по помещению и она пыталась не смотреть на уже мёртвое тело под её ногами. –Зачем? –Я не буду тратить время на рассказы. Ты же достаточно услышала. Уэнсдей молниеносно пригнулась, ударяя локтем женщину под дых, и после чего успела покинуть лабораторию. Она не знала, сколько прошло времени её бега, но грудь от нехватки воздуха и изнебождения сильно ныла. Полицейский участок был уже близко, но что-то вдруг резко её остановило. Ксавьер..Как он посмотрит на неё? Сейчас остро ошущалось его отсутствие. –Мне не нужна помощь. Я могу спастись сама. Уэнсдей вбивала эти слова к себе в голову, пока облокотилась о стену, чтобы перевести дыхание. Мимо неё тут же проехало несколько полицейских машин. Отлично, участок пустой. Собрав все свои силы, она ринулась вперёд и наткнулась лишь на спящего охранника у входа, а после прошла а глубь, плотно закрывая дверь. Было темно и теперь помещение освещал лишь тусклый свет лампочки. За мощными чугунными решётками сидел он. Уэнсдей замерла. Непонятное чувство одалело её, она не могла прямо признать свою ошибку, поэтому нужно было придумать альтернативный способ. –Мне нужна твоя помощь. Парень резко дернулся, и как обезумевший резко вскочил на ноги, что быстро мешали сделать цепи, державшие его. Волосы уже не были светлыми и пушистыми, они одной копной обрамляли серое осунувшиеся лицо. Уэнсдей поборола желание отвернуться и в голове промелькнуло яркое осознание, но любовь для слабаков. Она не слабочка. –Я сказала матери, что никогда не полюблю и не заведу семью. Девушка хотела свести разговор к чему-то стоищему, возможно показывать какие‐либо чувства–это все таки сила? Она была уверена, что это взаимно. Он любил ее и об этом говорил весь Невермор. Но все же, любит ли она? Если нет, почему я тогда стою здесь, почему я скучаю по его запаху и местам, где мы были вдвоём. Уэнсдей подняла глаза, сердце стучало бешено. Она любила всё чётко и прямо, она не струсит. –Ксавьер, я тебя.. –Хотела попросить об очередной услуге. Его голос был опустошенным, и в глазах больше не было той радости при виде неё, что днем ранее. –Убирайся, Аддамс, пожалуйста, где нет тебя –там нет проблем. Убирайся! Ксавьер постепенно сходил на крик, он был в ярости. Но Уэнсдей оставалась непоколебима. На лице не дрогнул ни один мускул, но в душе бушевал ураган. –Я... Давай, всего три простых слова, скажи их, родители их говорят по 100 раз на день, это легко –Ксавьер, я... Ну же, Уэнсдей, не будь тряпкой, всего 3 простых слова –Я.. –Ты сейчас немедленно уберешься с моих глаз! Я тебе верил! Я помогал тебе, я верил в твои догадки, пока никто не верил, и где я теперь!? Я за решёткой! Глаза Ксавьера при тусклом свете заблестели. Он резко дернулся вперед. Руки просунулись через решётки и схватили Уэнсдей за воротник, притягивая к себе. Девушка больно ударилась грудью и подбородком о металл, и теперь ей пришлось поднять голову, встречаясь с парнем лицом к лицу. Его глаза были широко раскрыты, и сильно блестели. По щекам дорожками стекали слезы, которые парень пытался остановить. –Ты токсичная, Уэнсдей Аддамс. Тебе суждено прожить жизнь в одиночестве, а потом так же в одиночестве и умереть! Торп дернул снова за воротник, из-за чего девушка повторно ударилась о решетку. –Ксавьер, отпусти –Куда делась та Уэнсдей Аддамс, которой не нужна помощь? Того, что от тебя все отвернутся, стоило ожидать. Парень будто бы выплёвывал слова, все крепче сжимая ткань своей рукой и ощущая громкое, сбивчивое дыхание девушки. – Я зря тебя любил, Аддамс, зря! Ты не достойна любви и чего-то светлого! Не в этой жизни – Не стоит делать поспешных выводов на горячую голову, Ксавьер –Сейчас же, ты вместе со своими умозаключениями выйдешь в эту дверь! Сейчас же! Сильные, но дрожащие руки парня оттолкнули тело, и девушка постаралась сохранить равновесие, чтоб не упасть. Ксавьер отвернулся, закрывая лицо и пытаясь подавить всхлипы. В носу Аддамс тоже неприятно защипало. Она тут же подавило это чувство и выскочила за дверь, не находя в себе сил остаться. Резкая боль в голове, возможно, заставили подумать, если бы не темнота.