Глава 2

      Он посмотрел на спящую девчонку и раздражённо вздохнул. Обещал же себе не ввязываться больше ни во что — за ним и так постоянно следили! Но не смог, просто не смог пройти мимо. Он проверил капельницу, потом пододвинул стул к кровати и сел. Старый аппарат, редкое достижение довоенной хирургии, издавал низкий гул. Он чем-то напоминал аппарат Тейлора, только громоздкий и начинённый электроникой. На зелёном дробящемся на полосы экране выводились кости: перелом большеберцовой был хороший, закрытый и без смещения. Девчонка явно ходила под счастливой звездой — срастётся, будет болеть, но зато не придётся ампутировать. В такой антисанитарии вряд ли её организм пережил бы хирургическое вмешательство. Он колол антибиотики, но его запасы были не бесконечны, а их эффективность — не всегда предсказуема.       Он нажал на экран пару раз, прокрутил кость в проекции, задумчиво хмыкнул и ввёл стимулятор. Аппарат загудел сильнее, лекарство потекло по трубкам. Жить будет…       Хотя ему, по большому счёту, было без разницы.       Он откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. В последние недели снова мучила бессонница, заснуть было почти нереально: мысли роились в голове, не находя выхода, и ярче всех была одна — как всё вокруг стало бессмысленно и бесполезно. Было ли так всегда? Вряд ли. Он уже и не помнил. Быть может, когда-то давно… Но дни шли за днями, серые и одинаковые, память о прошлом стиралась, оставляя после себя только призраков. Он почти не помнил лиц, едва ли мог воскресить их в своей памяти. Даже голоса — со временем они все стали единым гулом, они все стали слишком напоминать его самого. Потому ночами он бродил по отдалённым тёмным улицам, стараясь не натыкаться на поселенцев — те, кто его знали, кривили рожи, сплёвывали через плечо и шептали проклятия в спину, стоило ему появиться в поле их зрения.       Раньше он их всех ненавидел. Ярость поднималась в его груди, хотелось рычать, кричать и драться — но то время прошло. Осталось только безразличие. Его не трогали, а злые языки не могли сделать хуже, чем было сейчас. Потому он просто проходил мимо, находил безлюдное место где-нибудь в поле и дышал сухим пыльным воздухом. Чувствуя мельчайшие песчинки на зубах, вспоминал — представлял: каково это — быть живым? И почему он всё ещё здесь? Разве это место можно было назвать домом? С другой стороны, за стенами было куда хуже — смерть царила именно там, а в такие поселения заглядывала лишь изредка, играючи: оборачивалась штурмом рейдеров или вспышкой болезни; проникала в колодцы радиацией или в мясо — паразитами, выкашивала посевы насекомыми и ручьи — засухой. Он пережил многих, выкарабкался, и только это, наверное, держало его здесь. Простой интерес, сколько он ещё сможет выдержать. И упрямство, разумеется — этого ему было не занимать.       На другой день девчонка начала очухиваться. Она молчала, хотя он был уверен — всё слышала и уже соображала. Он тоже ничего не говорил — отвык. Так что в абсолютной тишине они пробыли до заката.       Когда он приспустил жалюзи, чтобы свет не бил по глазам, девчонка наконец подала слабый голос:       — Как тебя зовут?       Он замер. Хмыкнул. Не «ты кто такой», не «отпусти меня, урод», не «где я», а это. Такой простой вопрос, и всё же ему казалось, что он не слышал его уже сто лет. Он даже задумался, как лучше ответить. Те, кто знали его настоящее имя, были мертвы, люди вокруг как только его не называли, а представляться самому ему давно не приходилось.       Грубовато — давненько не работали его голосовые связки, — он ответил после затянувшейся паузы:       — Альт.       — Гильза, — девчонка, казалось, и не обратила внимания на его недружелюбие.       Альт неспешно повернулся. Он был в своей обычной «броне» — эластичных затёртых бинтах, покрывавших его тело с макушки и до бёдер, от плеч и до кончиков пальцев. То, что было ниже, скрывали штаны, висящие на бёдрах, и тяжёлые берцы с металлическими носками. На левом были бурые пятна въевшейся крови. Сквозь узкий зазор между бинтами на лице на девчонку — Гильзу — смотрели два внимательных зелёных глаза. Альту было интересно, что она скажет, когда его узнает.       — Ты ранен?       Альт молчал. Он подумал, что она, должно быть, ещё плохо видит — ей крепко прилетело по голове. Он медленно подошёл ближе и для надежности опустился на стул рядом с кроватью. Гильза с явным трудом повернула голову, и Альт с непривычным удивлением увидел в её глазах беспокойство.       — Нет, — ответил он.       — Я уж думала, ты не умеешь разговаривать, — выдохнула она, едва шевеля губами, и тут же застонала. — О, Пустошь, как же больно!..       — Не шевелись! — прошипел он.       — Что у меня с?.. — Гильза едва приподняла голову и тут же уронила её на подушку, задохнувшись от боли.       Альт прикрыл глаза в раздражении. Молча он просунул руку ей между шеей — влажной от пота и всё ещё покрытой засохшей кровью — и подушкой, приподнял и позволил увидеть заточённую в прибор ногу.       — Что это? — спросила Гильза, едва её голова вновь коснулась подушки. Она больше не пыталась двигаться.       — Аппарат. Кости сращивает. Довоенная разработка. Неделю полежишь и сможешь ходить.       Альт закашлялся. За этот день он уже сказал больше, чем за прошлый месяц — и не то чтобы ему это очень уж нравилось.       — Никогда о таком не слышала, — Гильза теперь смотрела только в потолок. — Ты точно не шарлатан?       Альт неопределённо дёрнул плечами, хотя не был уверен, что девчонка увидит.       Повисло молчание. Свет солнца Пустошей — неестественно желтоватый в это время года — пробивался сквозь жалюзи и выхватывал в воздухе танцующие пылинки. Где-то снаружи лаяла собака, а внизу, на другом этаже, заливался музыкой радиоприёмник. Гильза не спрашивала, что случилось, а Альт не спешил говорить. Он посидел какое-то время, потом молча встал и нашёл пакет с жидким питанием. Унёс когда-то давно со склада целый ящик этого добра и оставил на всякий случай. Вот он и настал, кажется. Альт без слов вздёрнул Гильзу и ловким движением подложил подушку ей под спину.       — Ешь.       Гильза скептично оглядела пакет в его руках, брезгливо дёрнула губой, но послушно втянула в себя белёсую, безвкусную и мерзковатую, но питательную жижу. И минуты не прошло, как пакет опустел. Теперь ей захотелось пить.       — Почему ты мне помогаешь?       Альт снова пожал плечами. Гильза хмыкнула.       — Ты хоть что-нибудь знаешь?       Он посмотрел на неё долгим взглядом и тихо сказал:       — Знаю, как сломать оставшиеся кости в твоём организме в алфавитном порядке.       Вопреки ожиданиям Гильза фыркнула, а потом и вовсе попыталась рассмеяться — не вышло, правда: по её лицу вновь прошла судорога боли, и она закашлялась.       — Будь я в форме, познакомила бы тебя со своим десятимиллиметровым… — Гильза осеклась и поникла. Точно. Она же потеряла и пистолет, и кастет, и отмычку, и деньги… Это не всё, что было у неё, но теперь ни одна живая душа не согласится пойти с ней!       Альт протянул руку к изножью кровати и взял бесформенный вещмешок. Гильза во все глаза смотрела, как он выкладывает поверх одеяла, словно фокусник, и пистолет, и кастет, и отмычку… Гаманка с деньгами не было, но даже одна пушка — таких днём с огнём не сыщешь! — чего стоила. А кастет? Его вообще за одну услугу отлили специально под её пальцы пару лет назад — тоже редкость несусветная! Гильза протянула руку и нежно огладила ствол пистолета. На глаза навернулись непрошенные слёзы, и она резко заморгала. Нельзя, нельзя плакать перед малознакомыми людьми!       Альт отвернулся. Он всё так же молча сложил вещи обратно в мешок и принялся за капельницу. Пора было ставить новую порцию лекарств.       — Что произошло?       — Я уж думал, у тебя амнезия, — хрипло фыркнул Альт. — Или задержка в развитии. Работорговцы, вот что.       — Гадюки, — задумчиво добавила Гильза и тут же стушевалась под взглядом Альта. — Что?       Он отцепился наконец от капельницы и медленно сказал:       — Уверена?       — Бритоголовые, татуировки со змеями, — Гильза слабо махнула рукой. — Рейдеры по сравнению с ними детский сад. Анархия хороша здесь и сейчас, Гадюки же…       — Я знаю, — перебил он её. — Откуда знаешь ты?       Гильза помолчала.       — Пошла я как-то сопровождать караван — они до Аризоны шли, с год назад это было. Знаешь, сопровождение за крышки и всё такое. Всё было как обычно, сняла парочку рейдеров — а потом появились они…       Альт смотрел на эту маленькую, верткую девочку, и в его голове не слишком вязались её образ и «сопровождение караванов». Она была вся какая-то странная, расплывчатая. Ей с одинаковым успехом могло оказаться и шестнадцать, и тридцать — жизнь на Пустошах не всегда обезображивала. Иногда она рождала таких вот кадров, которым самое место было бы на каком-нибудь довоенном постере.       —…наладили свои маршруты прямо по этому шоссе! Короче говоря, пришлось отстреливаться, а потом почти что в рукопашную отбиваться — на слишком узком месте мы закусились. Зато караван цел, мне даже заплатили сверху. Но если честно, — Гильза вздохнула, глядя в потолок мечтательно, — мне хватило. С тех пор я в Аризону ходить не люблю, тем более рожу мою они запомнили.       — Думаешь, пришли за тобой целенаправленно? — Альт покачался на стуле.       — Много чести! — она фыркнула. — Но, может, узнали.       Альт вперил в неё тяжёлый молчаливый взгляд. Ему нравилось, что это заставляло людей говорить — даже когда они видели только его глаза, даже когда всё остальное его лицо было скрыто бронёй. Только вот с Гильзой это почему-то не сработало. Она хлопала глазами, и с каждой секундой её улыбка становилась шире, пока не дошла до отметки «сейчас треснет».       — Извини, — выдавила она, сдерживая смех, — ты просто так смотришь, как будто у тебя запор.       Он приподнял брови в немом осуждении — за бинтами, правда, видно этого не было. Затем встал и подхватил тяжёлый кожаный плащ со спинки стула.       — Эй, погодь! — Гильза перестала улыбаться. — Ты куда?       Альт завернулся в палантин, привычно оставляя только прорезь для глаз, а сверху нахлобучил кепку — вроде тех, что носили военные. Застегнул на бедре кобуру, обернулся в плащ и только после этого ответил:       — На разведку. Три трупа могли наделать шуму.       Гильза так и осталась с открытым ртом.       — Стой, что зн... — но Альт уже выскользнул наружу.       Тяжёлая дверь из криво сваренных металлических листов захлопнулась. Он прикрыл глаза, восстанавливая внутреннее равновесие — общение давалось ему нелегко. Ощущалось так, словно на кожу налип тонкий слой грязи. Вроде и нестрашно, но чешется и хочется поскорее отодрать.       Альт постоял немного в темноте и по памяти двинулся по узким коридорам между домов. Вышел на открытую площадку, опёрся о перила и окинул взглядом поселение. Луна и прохлада загнали обитателей по норам — теперь твари покрупнее могли чувствовать себя свободно. Небо из розового постепенно становилось сизым. Альт поправил — скорее по привычке, нежели необходимости — палантин и невесомыми для своей комплекции шагами ступил на лестницу. Под его домом пролегало ещё два-три этажа в зависимости от наглости и архитектурных познаний их строителей. Лестницы торчали во все стороны: маршевые и винтовые, простыми перекладинами и железными трубами. Сотни проходов и переходов, тысячи закоулков и укромных местечек, тупиков и сквозных проходов. В поселении царил хаос, сколько Альт тут обитал. Будь возможность расти вширь, то оно бы давно разрослось до размеров небольшого города. К счастью или к сожалению, вокруг местами сохранилась стена, которую тут же принялись охранять возникшие вдруг патрули. За такую охрану полагались соответствующие условия и жалованье — работёнка безопасной не была. Кое-где этой стены не было совсем, кое-где она сохранилась почти что в первоначальном виде. Никто не знал, откуда она взялась и зачем — точнее, даже не задумывались, только подлатали слегка, чем смогли.       Альт знал. Знал, что в таких стихийно разбросанных по пустынным частям страны, на остатках довоенного прошлого потомки выживших, словно тараканы, обустроили свои гнёзда. Собрались кучкой и защищают свои жалкие пожитки от набегов столь же жалких тараканов извне — а сами не погнушаются запустить руку в карман соседу.       Пришлось приложить усилие, чтобы расслабить лицо и согнать с него выражение глубочайшего омерзения. Как бы то ни было, от его презрения ничего не изменится. Люди останутся такими же, какие они есть, а человечество никогда не выберется из ямы, в которую само себя же и загнало. Хотя не сказать, что раньше было сильно лучше. Те же действующие лица, но в других декорациях…       Альт резко остановился перед нужной ему улицей. По пути сюда он так никого и не встретил — особенно одного конкретного человека и дюжину его верных собачонок. Для этого приходилось выбирать пути поизворотливее, но и Шериф был не промах — родился и вырос в этих стенах, так что эти прятки скорее напоминали шахматную партию. Альту, по правде, пора было уже сваливать отсюда уж пару месяцев как, ещё тогда, когда нарвался на драку в забегаловке и всадил нож парню в самую мякушку. Разумеется, тот выжил — просто сидеть ему будет проблематично ещё долго, только вот виноватым как обычно выставили Альта. Что поделать — среди кучи одинаковых и незнакомых лиц его, перемотанного, запомнили очень хорошо.       Трупов не было. Кровь смыть никто не потрудился — здесь о таком даже не задумывались. Зачем, если рано или поздно дождь сделает всю работу?       Альт подобрал полы плаща, сел на корточки и нагнулся так низко, как только смог. Он искал… Да и сам особо не знал, что именно. Следы, зацепки — хотя всё это просто отговорки. На деле ему просто невыносимо было находиться в одной комнате с другим человеком. Хуже было то, что этот человек враждебность к нему не проявлял, и он совершенно не знал, как на это реагировать. Отвык.       — Нашёл что-то интересное, Палый?       Альт устало закатил глаза и вздохнул. Не торопясь, встал, оправил плащ и повернулся.       — Шериф, — вместо приветствия.       — К утру ты будешь собирать мух на виселице, дружище.       Шериф вышел из тени, со сложенными руками и расхлябанной походкой. По всем канонам на голове у него была шляпа, на лице — усища в придачу к бороде, а на ногах — сапоги для верховой езды. Днём на его лице покоились тёмные очки, сейчас же на Альта смотрели два внимательных карих глаза под тяжёлыми веками и кустистыми бровями.       — Даже ничего не скажешь в своё оправдание? — Шериф хмыкнул. Голос у него был прокуренный и посаженный. Альт находил это их сходство ироничным — ну прямо антиподы в лучших традициях.       Он мысленно прикинул, стоит ли пытаться сбежать прямо сейчас, но потом вспомнил, что в его доме осталась девчонка. Чертыхнулся. Можно было бы бросить её… Что-то во всём шерифском облике, в его движениях и мельчайших интонациях, взгляде из-под козырька шляпы и том, как он ставил ноги при ходьбе, не давало Альту покоя с самой первой их встречи. Он не доверял Шерифу, как не доверял никому — только сильнее.       Те же действующие лица, но в других декорациях…       — Гадюки, — наконец сказал он. — Хреново работаешь.       Шериф загоготал.       — Здесь? Далековато забрались, я бы знал.       Альт напряжённо думал. Три дня минимум, но лучше больше — раньше пробовать вынимать ногу совершенно бессмысленно. Убивать Шерифа — не вариант. Хоть Альт и менял квартиру время от времени, от такой наглости на него спустили бы всех собак. Договориться?..       — Я уйду через неделю. Ровно. Уйду и никогда не вернусь, — прохрипел он.       Шериф задумчиво достал пистолет. Провёл пальцем по стволу, снял с предохранителя — но палец на спусковой крючок не положил. Альт не дёргался. Он не тешил себя надеждой, что успеет достать пушку, а потому использовал своё единственное доступное оружие — каменное спокойствие.       — Ого, он умеет разговаривать… — пробормотал Шериф и посмотрел Альту в глаза прямым уверенным взглядом. — Почему бы мне просто не отстрелить тебе ноги и не отволочь на виселицу?       — Потому что я сделал за тебя твою работу. Прикончил трёх работорговцев. Пожалуйста, кстати. — Альт наклонил голову вбок. — Только если ты не заодно с ними.       Дуло упёрлось ему в лоб.       — Это обвинение? — Шериф дёрнул уголком рта.       — Это вопрос.       — Если я тебя отпущу, ты начнёшь задавать эти вопросы уже не мне, — Шериф перемялся на ногах.       Альт фыркнул, вздохнул, потёр лоб рукой — и всё это мысленно. Если бы Шериф только знал, как ему на самом деле плевать на него, его репутацию, его работу — да даже на то, сотрудничал он с Гадюками или нет. Сами работорговцы интересовали его куда сильнее. Осталось только донести эту мысль до человека, тыкающего ему стволом в лицо.       Вся гамма эмоций, должно быть, отразилась в глазах Альта. Шериф опустил пистолет.       — Ты мне так надоел, что…       Альт фыркнул. Шериф угрожающе сузил глаза.       — Я же ничего не делал.       — Вот именно, — прошипел Шериф, — ты, чёрт, не делаешь ни-хре-на! Нихрена такого, за что тебя можно вздёрнуть!       — Так зачем ты ко мне прицепился? — ровно спросил Альт. Ответ он, правда, знал. — Неделя, и меня здесь не будет.       Секунда, другая — и Шериф поставил пистолет на предохранитель. Альт выдохнул. Он и сам не заметил, как задержал дыхание.       — Я знаю, где ты обитаешь. Увижу ещё раз — сожгу к чёртовой матери.       Шериф сплюнул ему под ноги напоследок и прошёл мимо, задев плечом. Альт долго стоял на одном месте — даже когда был уже уверен, что остался один. Возвращаться не хотелось. Он надеялся — быть может, девчонка свалит сама? Ухромает как-нибудь на одной ноге?       С такой травмой — вряд ли.       Альт уже давно не видел Гадюк — с тех пор, как сам пришёл с северо-востока. Обосновался в Мохаве, время от времени выбирался в Нью Вегас, существовал дальше, но теперь… Кулаки сами собой сжались. Разбередили старую рану, напомнили. Он ведь хотел мести, правда? Хотел, но почему-то забыл. Альт сам уже не понимал, то ли он перестал видеть в этом смысл, то ли мозги начали его подводить. Но сейчас серость как будто отступила.       Как будто ему стало немного не всё равно.       Нужно было осмотреть вещи с трупов. Оружие он унёс сразу, но времени на тщательный обыск не было. Вряд ли повезёт, думал Альт, пока шагал до Могильника, но попробовать стоило. Эти ублюдки могли и проглядеть что-то — обычно они обирали с тел только то, что блестело и можно было продать.       Могильник находился за чертой поселения, но охранялся как и любое его здание. Тела тех, кого не похоронили на кладбище, отправлялось в братскую могилу и заливались химикатами. Ещё не доходя до места на Альта повеяло — воняло едко, зато не гнилой плотью. Иногда, в жаркие ветренные дни, в поселении было едва возможно дышать. Люди, которые работали на Могильнике, получали хорошие доходы — правда, недолго. Часто там же они и жили. С одним из таких Альт был знаком, так что он привычно и беспрепятственно пролез через дыру в заборе, нашёл чёрный ход и оказался внутри.       — Эй, ты!.. Ба-а-а, чуть не прибил! — Мужчина в грязных лохмотьях и респираторе приветливо помахал Альту молотком. — Кадавр, дружище, чего надо?       Альт поморщился под слоем бинтов. Майк был ушлый, скользкий и оставлял за собой неимоверную вонь, да и за пару крышек сдал бы и родную мать — если бы та у него ещё была.       — Мне нужно посмотреть последние вещи, которые вы снимали с тел.       Майк расплылся в улыбке.       — Знаешь, это не п-правилам, но для тебя — за сотню п-кажу!       Вот оно. Снова. Как же Альта это раздражало. Каждый раз приходилось скакать вокруг да около в попытках выбить приемлемую цену.       — Я ничего оттуда не возьму, — проскрежетал он.       Майк улыбнулся шире и неприятнее.       — Возьмёшь-не возьмёшь — это уже дело десятое, сам п-нимаешь! Тут, это, всё-таки опасно, бизнес — ну ты-то да, п-нимаешь… Всё-таки за смотр тоже, ну, брать-то надо! П-нимаешь, да?       Альт пошарил в кармане. Ста крышек у него с собой не было, да и не собирался он платить — просто тянул время. Раньше Майк так не наглел. У Альта мелькнула шальная мысль. Раз уж он всё равно отсюда сваливает, то терять ему, стало быть, больше нечего.       — Да, вот тут… Сейчас…       Он достал кулак из кармана и впечатал Майку в лицо со всей силы. Другой рукой Альт перехватил взлетевший молоток, коленом зарядил под дых. Могильщик захрипел, набрал воздуха — но Альт не дал ему закричать: зажал рот, взял в захват и начал медленно душить.       — Я просто посмотрю и уйду. Все безделушки — ваши, — прошипел он краснеющему Майку на ухо. — Не волнуйся, ты не умрёшь.       Альт отпустил его в последний момент, оттащил к стене и аккуратно усадил.       — Может быть.       Он выпрямился и огляделся. Этой ночью Майк был в бараке Могильника один. Конечно, так полагаться на «авось» было глупо — Альту редко везло. Не в этот раз. Вряд ли Майк, когда и если очнётся, пойдёт к кому-то жаловаться — за ним самим водились грешки пострашнее, и даже Шериф его не послушает.       Вещи, которые ещё не отправились на городской рынок или в карман могильщиков, складировались тут же. Альт осторожно прошёл в большое тёмное помещение и огляделся, прислушался. Никого. Тогда он порылся в полах плаща и вытащил фонарик. Постучал по нему несколько раз — вечно этот хлам барахлил, и осмотрелся. Вещей было не так уж и много: рваные ботинки, защитные щитки, вещмешки, костяные бусы, мусор вроде деталей вентилятора или разряженных ядерных батарей, голодиски… Последние представляли хоть какой-то интерес. Никакого оружия, конечно, не было — его разбирали в первую очередь, даже пришедшее в негодность.       Голодиски Альт забрал — все четыре. Он ушёл так же, как и пришёл, по дороге в квартиру попетлял немного, чтобы — если вдруг что — сбросить хвост. Перед самой дверью постоял. Подышал сухим пыльным воздухом. Часть его хотела, чтобы комната оказалась пустой.       Увы, девчонка спала там же, где он её и оставил. Походя Альт глянул на показатели — всё было ровно так же, как и когда он уходил, скинул плащ, кепку, палантин, по привычке подцепил бинт с лица, но резко одёрнул себя. Расслабился. Надо быть на чеку.       Первый голодиск оказался бесполезным набором чьих-то дневниковых записей десятилетней давности. Второй был повреждён и не открылся. На третьем кто-то записал рецепты современности — то есть всякую гадость из подножного корма и мутировавших животных. Альт без особой надежды вставил четвёртый голодиск в терминал.       Добро пожаловать в сеть “РОБКО Индастриз ТМ”       >\  Добро пожаловать, USER       __________________________       >    Загрузить записи       …загрузка       [ Заметка 1 ]       [ Заметка 2 ]       [ Заметка 3 ]       [ Заметка 4 ]       [ Заметка 5. ПРИОРИТЕТ: ВЫСОКИЙ]       [ Заметка 6. ПРИОРИТЕТ: ВЫСОКИЙ]       Альт устало вздохнул и полез глубже. В заметках оказались списки: населённый пункт, координаты, место загруза, место выгруза… а ещё — количество людей, кое-где конкретные имена. Он честно просмотрел все записи, прежде чем открыть последние.       >\ Заметка 5.  ПРИОРИТЕТ: ВЫСОКИЙ       __________________________       Координаты [НЕИЗВЕСТНО]       Объект:  Г И Л Ь З А       Ж. Волосы: светлые. Телосложение: худощавое, рост маленький.       Отличительные черты: шрам на левой скуле.       Наёмница, проводница караванов.       Найти и привести живой на базу.       Альт бросил косой взгляд на Гильзу. Глаза закрыты, на лице — умиротворение. И правда — тощая, невысокая. Со шрамом Тайпан не вполне попал: её лицо было покрыто ими в куда большем количестве. Россыпь у виска, словно от попадания осколков или того, что кто-то протёр её лицом об асфальт; тонкая белая линия, пересекающая правый глаз и уходящая вниз по шее под ворот; рядом — порез на губе, в самом уголке. Зажил нехорошо, отчего немного стянул кожу — это было заметно, когда Гильза растягивала губы в широкой улыбке. Делала она это часто и естественно, улыбка эта касалась и её глаз. «Светлые» — самое скучное слово. Серые — или голубые? — с тёмным ободком вокруг и с выражением, которое казалось Альту очень знакомым. Он всё силился вспомнить, где мог видеть Гильзу — не получилось. А этот взгляд? Чистый от мути, которая была присуща жителям Пустошей. Цепкий, ясный и внимательный. Где же?.. Память вновь подводила его.       >\ Заметка 6.  ПРИОРИТЕТ: ВЫСОКИЙ       __________________________       Координаты >       Объект:  У Б Е Ж И Щ Е       Сообщения оказались правдивыми. [НЕОБХОДИМ ВЫСОКИЙ УРОВЕНЬ ДОСТУПА]. Возвращаемся короткой дорогой, собираемся доложить Тайпану.       Альт какое-то время молча смотрел на эти строки. Тайпан… Впервые за долгое время он ощутил что-то помимо раздражения. Это было… интересно? Что-то всколыхнулось в нём, давно забытое, убитое. Что-то похожее на чувство взятого следа, который испытывают бывалые служивые собаки. Подступающая ярость застлала глаза. Он раскрыл строку с координатами убежища. В его голове вырисовалось примерное местоположение. «Не так уж и далеко», — подумал Альт. Что-то ещё скрывалось под зашифрованным кодом, но это Альту было неважно. Тайпан…       — Что нашёл? — раздался слабый голос за его спиной.       Альт не ответил. Он думал.       — Почему они напали на тебя? — не оборачиваясь спросил он.       — А то тебе надо объяснять! Ра-бо-тор-гов-цы, — по слогам произнесла Гильза, — это тебе о чём-нибудь говорит?       — Нет, почему именно на тебя?       Он медленно повернулся. Действительно ли она не знала, что на неё объявлена охота?       — А, — она отмахнулась, — искала попутчика, засветила крышки… Как видишь, ни попутчика, ни крышек, ни ноги.       — Срастётся, — пробормотал Альт и уже громче продолжил: — Куда направлялась?       Выражение лица Гильзы переменилось — едва заметно, но всё же уловимо. Она чуть прищурилась, черты её стали жёстче. Теперь она казалась очень взрослой.       — Да так, — ровно сказала Гильза. — Туда-сюда.       Альт молчал и смотрел прямо ей в глаза, вынуждая продолжить. Гильза не поддалась.       — Ладно, — наконец сказал он и первый отвёл взгляд.       — Эй, ты куда?       И вот — снова перемена, и на месте загнанной в угол псины виляет хвостиком уже маленькая потерянная собачка.       — Хочешь спать со мной? — Альт усмехнулся, и даже бинты на лице не могли этого скрыть.       — Эм-м… не особо…       — Тогда спокойной ночи. Захочешь отлить — зови.       Он вышел наружу, поднялся на крышу, сел в укромное местечко — ниоткуда не рассмотреть, и закурил.       Луна то и дело скрывалась за грязными облаками.