Глава 15

      — У нас минут десять, — на бегу выпалила Гильза. — Ч-чёрт, я думала, успеваем!       Альт не бежал, а быстро шагал рядом. Он мог бы идти и быстрее, но Гильза — нет. Айвинс уже маячил на горизонте, ворота были приглашающе распахнуты. Песчаная буря надвинулась так близко, что небо потемнело. Стало ощутимо холоднее, словно уже наступили сумерки. Альт ощущал песок на непривычно голом лице. Чем ближе они подходили к поселению, тем сильнее его начинало мутить. При себе у него была только шляпа, времени на бинты не оставалось.       Это был конец.       — Сюда, — дёрнул он её за руку и по памяти повёл через плотную завесу песка.       — А говоришь, амнезия… — крикнула Гильза сквозь шум поднимающегося ветра.       Сверкнули первые молнии, и Альт с Гильзой ввалились в двери гостиницы. Дверь за ними плотно закрылась.       — Успели, — тяжело откашлявшись, улыбнулась Гильза.       Она распрямилась и огляделась. Здесь и правда раньше была гостиница: стойка со следами пуль, картотечные шкафы, диваны в фойе. Довольно… мило. Большая вывеска с одной целой лампочкой гласила: «Вавилон». Альт фыркнул. Дамочка за стойкой оживилась:       — Вас что-то рассмешило?       А потом — о, он знал этот взгляд — её лицо дрогнуло.       — Прошу прощения, мы…       — Нам нужна комната, — Гильза начала отсчитывать крышки. — Одна ночь, вода, завтрак.       — Послушайте, — дамочка стрельнула густо подведёнными углём глазами и настойчиво продолжила: — Мы селим только людей, понимаете? У нас очень строгая политика.       Она ткнула пальцем вверх. Под вывеской висела маленькая табличка: карикатурный гуль, перечёркнутый красной линией. Не меняясь в лице, Гильза прибавила несколько крышек.       — Это мой телохранитель.       Альт возмущаться не стал. Вообще-то, идея была хороша. Он не шевелился, стоял прямой, как палка — военная выправка сидела в нём глубже, чем можно было ожидать. Стоял и равнодушно пялился, испытывая в то же время едва преодолимое желание закрыть лицо.       — Но мы…       — Я маленькая и хрупкая, — Гильза сжала губы и покачала головой. — А это — сильная и неубиваемая тварь. Дайте мне комнату, он просто будет стоять в дверях. Завтра мы уйдём — никто и не заметит.       Дамочка вздохнула, закусила губу, огляделась… Резко выдохнула и протянула ключ.       — Ладно, убедили. Но только потому, что вы и правда… — она дернула уголком губ, — нуждаетесь в защите. А мы уважаем право на жизнь и здоровье наших постояльцев. Кто же вас так разукрасил?..       Гильза широко улыбнулась в ответ, но когда она отвернулась к лестнице, улыбка тут же слетела с её лица. Альт испытал странное удовлетворение. Они поднялись наверх, прошли по коридору под мигающими лампами — как и всегда во время радиоактивных бурь, и нашли нужный номер.       — Лишь бы не воняло, лишь бы не воняло, — шептала себе под нос Гильза, поворачивая ключ в замке.       Дверь открылась. Гильза со вздохом уставилась на одну кровать — даже не двухспальную, а полуторную.       — Лучше б воняло…       Альт закрыл дверь и на всякий случай передвинул к ней вплотную комод. Выходить они не собирались — погодка не располагала, а так хоть смогут отдохнуть вдвоём. Помимо кровати в номере было плотно заколоченное и завешенное окно, столик с еле горящей лампой, кресло, тусклое зеркало и ванная за закрытой дверью. Гильза сразу же влетела туда, едва успев бросить на пол вещи и швырнуть крутку на вешалку. Альт аккуратно повесил плащ на плечики, оставил шляпу. Оглядел себя в зеркало: обнажённый по пояс, непривычно голый. Обычно он не утруждал себя ношением верхней одежды — зачем, если были бинты. Сейчас он об этом немного жалел. Хоть свет от окна почти не пробивался, а лампы было недостаточно, чтобы выхватить из темноты всё, он всё равно чувствовал себя неуютно. В конце концов Альт решил, что уже поздно пытаться что-то скрыть, сел на кровать, подумал немного и со стоном откинулся на спину. Перед его глазами по потолку медленно полз паук. Альт жутко устал, так что когда Гильза вышла из ванной, неся с собой аромат мыла и порошка, он даже не пошевелился.       — Вкусно пахнешь, — тихо сказал Альт, а потом подумал, что зря.       Матрас прогнулся на другом конце.       — Я оставила тебе воды. Хотя теперь я понимаю, почему ты никогда не воняешь.       Они негромко рассмеялись. Альт открыл глаза и задрал голову, вверх ногами глядя на Гильзу. Она замоталась в огромный гостиничный халат и уже сидела в груде одеял. Альт перевернулся на живот и подпёр голову рукой. Ему вдруг захотелось продолжить — вывалить всё то, что он всегда держал в себе и едва ли мог кому-то рассказать. Кроме себе подобных, но другие гули были совсем не в счёт, они были… Или, вернее, дело было в том, кем они не были.       — Не потею, не воняю, не поддаюсь болезням и радиации, не дохну от химии, не пьянею слишком сильно, не размножаюсь.       — Не размножаешься? — Гильза усмехнулась. — Пробовал?       — Естественно, тебя заинтересовала только эта часть. — Альт сипло хмыкнул. — Гули бесплодны. За свой век я много говорил с другими такими же как я.       Гильза с интересом наклонила голову.       — «Бесплодны» — значит, не могут иметь потомства или?..       До Альта дошло, о чём она говорит — резко, как будто ударили под дых. Внутри заворочалось что-то тёмное. Он крепко сжал зубы, не давая эмоциям проскочить на лицо. Ему вдруг стало жарко и тесно. Он не был идиотом, не был и слепым — просто очень любил обманывать себя. Годы добровольного изгнания, эскапизма и отшельничества не пошли на пользу. Он по пальцам мог пересчитать всех женщин, которые у него были, и это было так давно… И ни с одной Альт так и не смог открыться, да и не хотел, а им это тем более было не нужно. Когда он был человеком, в его жизни была только Мэг. Когда Альт превратился в чудовище — много позже после того, как он стал гулем, единственной возможностью обрести хоть какое-то подобие близости стали девочки из «Стрипа». По итогу Альт почувствовал себя отвратительно: он не мог представить, что кто-то по доброй воле, пусть и не забесплатно, согласится обслуживать такого «клиента». Делало ли это его насильником? Альт предпочёл думать, что нет. Всё было механически, глупо, быстро и очень тоскливо. Он зарёкся когда-либо повторять подобный опыт. Несмотря на обещание, это случилось ещё несколько раз — исход не поменялся, стало только хуже. Со «Стрипом» Альт завязал давно и навсегда.       И вот — опять. Только на этот раз с него не требуют денег за изнасилование, не продают своё тело. Или он всё неправильно понял? Гильза — это… ну, Гильза. Болтливая, смешливая, открытая и вздорная — быть может, она просто пытается быть вежливой? Альт прикрыл глаза на секунду. Возможно, он просто сходит с ума.       — Не могут иметь потомство, — и без того хриплый голос опустился ниже. — В остальном всё работает как надо.       Он резко поднялся и в два шага оказался в ванной. Захлопнул дверь и прижался к ней лбом. Ему срочно нужно было остыть.       Гильза осталась сидеть неподвижно. Сердце гулко билось в груди, её тело прикрывала лишь плотная ткань халата. Она подняла взгляд на своё тусклое отражение: подсохшие волосы сосульками свисали у лица, синяки позеленели, отёки едва спали. И это Альт ещё что-то говорил про «рожу»!       Альт… Гильза понимала, прекрасно понимала, что делает непоправимое — но остановиться не могла. Как держать руку над пламенем зажигалки, как сдирать корку у едва зажившей раны, как раз за разом рисковать своей жизнью перед лицом Пустоши. Признаться честно, мужчин Гильза сторонилась, хотя размышлять об этом слишком много она не любила. Не было ничего, что Гильза ненавидела больше, чем собственную несвободу. Потому она предпочла бы смерть рабству, потому она не могла позволить кому-то быть рядом. Или себе быть рядом с кем-то. Тебя всегда пытаются изменить, подстроить под себя, использовать, а ты всегда не та, кем была раньше.       Альт её использовал. И Гильза могла его понять. Он тоже не смог смириться со своей несвободой, с тем, что кто-то забрал у него то, что по праву принадлежит ему. Его память, его годы жизни — он вырвал их обратно и обратил прошлое в пепелище. И это — единственная причина, по которой Гильза была готова дать ему второй шанс. Она бы поступила точно также.       Чего она не ожидала, так это странного дрожащего чувства где-то под рёбрами. Гильза всё это время была благодарна Альту за то, что он спас её. Спас, срастил ногу, спас снова — пусть он и шёл к своей цели, не бросил её на полпути. А она не бросила его. Настоящие напарники — это оказалось неожиданно. Раньше она могла об этом только мечтать, а теперь боялась. Гильза совсем себя не понимала. Она приложила дрожащие ладони к покрасневшим щекам. Он нравился ей и тогда, когда сверкал глазами сквозь прорезь бинтов, тогда, когда был залит кровью, тогда, когда укрывался палантином и угрюмо молчал. Когда рычал на неё и когда снисходительно обрабатывал раны. Когда помогал и когда грозился — говорил не всерьёз, с едва слышным намёком на веселье в голосе, — оставить её умирать под пронзительными ветрами Пустоши. Как бы она не пыталась убедить себя в обратном, его лицо — лицо мертвеца, лицо войны, — её не отвращало. Это был просто предлог, и он не сработал. Теперь не осталось ничего, что могло бы помешать Гильзе… помешать ей…       — Дура, — шепнула она себе под нос и уткнулась лицом в ладони, — дура!..       Дверь в ванную открылась. С Альта стекала вода, капли огибали мышцы и впитывались в пояс штанов. Они висели на бёдрах, собирались складками вокруг голых ступней. В одной руке Альт держал ботинки, другой крепко сжимал дверную ручку. Вот туда Гильза и смотрела, боясь потерять самообладание. Она свела ноги, словно это могло помочь ей успокоиться. Альт медленно прошёл в комнату, небрежно бросил ботинки на пол и устало опустился в кресло.       — Спи, — проскрежетал он.       — Только не говори, что будешь спать сидя, — Гильза рассмеялась.       Альт задумчиво на неё посмотрел и ещё плотнее сжал губы.       — Я же твой телохранитель. Я не могу залезть к тебе в постель.       Гильза неуверенно отбросила одеяло. Она будто видела это в глазах Альта, в его сжатых губах и наклоне головы — он давал ей шанс сбежать, отшутиться, оставить всё так, как оно шло. Это был её шанс повернуться на бок и уснуть. С утра всё было бы как прежде и, возможно, она бы никогда больше не решилась сделать шаг.       Но она падала, падала дольше и глубже, чем Тайпан совсем недавно. И виной всему был Альт. Разница была лишь в том, что остановить своё падение Гильза не очень-то и хотела.       — А я не могу позволить тебе спать так. Тем более, половину крышек за комнату я взяла у тебя, — она лукаво ухмыльнулась и похлопала ладошкой рядом с собой, впрочем, не будучи уверенной, что по её лицу не прошла нервная дрожь.       Альт осуждающе наклонил голову и поднялся. Гильза сглотнула. Когда он так над ней возвышался, это будило в ней что-то голодное, жаждущее. Он потянулся к лампе.       — Не надо, — остановила его Гильза. Он посмотрел на неё с тем едва заметно удивлённым выражением лица, которое она начала за ним замечать. Стоило только избавиться от бинтов… — Я устала от темноты. Со светом спокойнее.       Альт медленно, будто нехотя, опустился на кровать и искоса посмотрел на Гильзу. Матрас прогнулся под его весом. Она слабо улыбнулась ему.       — Если ты думаешь, что ты такой страшный, что я выпрыгну в окно — зря думаешь.       — Оно всё равно заколочено.       — Мне нравится смотреть на тебя, что бы ты себе там не вообразил.       — Значит, ты ещё более ненормальная, чем я думал.       Гильза медленно подвинулась вперёд. Узел на поясе ослабился, верх начал сползать. Но Альт смотрел только на её лицо, бегая взглядом от глаз к шрамам на виске, от приоткрытых губ к косящей переносице. Гильза краем глаза видела их отражение, и ей это нравилось. Она чуть прогнулась и подалась вперёд. Альт развернулся к ней полностью и резко схватил за предплечья. Сердце Гильзы пропустило удар. Ещё она поняла, что совершенно, бесстыдно мокрая. Альт притянул её к себе и прошептал в лицо:       — Ты всё ещё можешь отказаться.       — А ты хочешь, чтобы я отказалась? — в тон ему спросила Гильза.       Между ними почти не осталось пространства. Воздух казался горячим и очень густым. Они оба загнанно, тяжело дышали. Альт с едва слышимым страданием в голосе ответил:       — Хочу. Скажи мне «нет», прошу…       — А по-моему, — Гильза подалась вперёд и приблизилась к его изувеченному уху, — ты просто боишься.       Она на пробу провела языком по грубой коже. Альт зарычал и медленно навалился на Гильзу всем весом. Она вздрогнула и открыла рот, хотела сказать что-нибудь, но слова не шли. Альт нахмурился, на секунду отвёл взгляд — вдруг на его лице высветилось понимание. Он просунул ладонь Гильзе под спину, одним движением перевернул их, сел спиной к изголовью и крепко сжал её бёдра.       — И кто тут ещё боится? — выдохнул он Гильзе в губы.       Пришёл её черёд отводить взгляд. Ей было жарко, едва удавалось сдерживать себя, чтобы не начать ёрзать на Альте. Она опустила ладони на его широкую грудь. Кожа на ощупь оказалась грубой, покрытой глубокими рытвинами и зажившими шрамами, испещрённая, словно высохшие русла рек в пустыне.       — Ты чувствуешь? — на выдохе спросила она.       — Не так хорошо, как хотелось бы, но… — она надавила сильнее и провела руками вниз, до пояса штанов. Альт запнулся. — …д-да.       Продолжая неуверенно оглаживать его кожу — то кончиками пальцев, то всей ладонью, Гильза тихо сказала:       — На одном древнем языке высохшие русла рек назывались «вади». Красиво, — она провела вдоль особенно глубокого шрама, — правда?       Альт взял её руку и переплёл их пальцы: его, мощные и узловатые, и её — небольшие и мозолистые.       — Я всё хотел спросить… Откуда ты столько всего знаешь? — он приподнял её подбородок, вынуждая посмотреть ему в глаза. — Антибиотики, шахматы… Умеешь сносно читать, а самое главное, — он фыркнул, — моешься. Нетипичный обитатель Пустошей.       Гильза поняла, что наслаждается звуком его хриплого голоса — насколько можно было бы наслаждаться хрустом стекла. Она грустно улыбнулась.       — Я родилась в поселении, мы жили в старой библиотеке. Там было много всего… очень много. В детском отделе сохранились голозаписи со звуком, по ним я выучила алфавит, потом попробовала читать… Знаешь, — она хмыкнула, — почти никто из взрослых не умел. За исключением, — она поморщилась, — Тайпана. А мне было интересно. Не думала, что когда-то встречу кого-нибудь похожего на меня.       В конце концов, они не были такими уж разными — почему-то в этом Гильза была уверена.       — А что потом?       Что было потом?       Крики — не её ли?.. Нет, женские. И мужские. Целый хор криков на все лады. Пустота. Она ехала куда-то в повозке. Снова пустота. Люди вокруг были уже другие, не те, что раньше. И песок — то, как он хрустел на зубах, забивался под одежду, даже как он пах — эти воспоминания были самой яркой вспышкой.       — Я… — Гильза отстранённо посмотрела куда-то вбок, нахмурилась задумчиво. — Не помню. Наверное, рейдеры меня увезли. Всё, что могу вспомнить — как я бегу, и мне очень страшно. И песок… И вот я уже учусь стрелять.       — И сказал Господь Бог: не хорошо быть человеку одному, — Альт заправил прядь волос Гильзе за ухо и положил ладонь ей на затылок. — Ты поэтому так маешься? От одиночества?       Она пожала плечами и улыбнулась. Потом добавила задумчиво:       — Сотворим ему похожего помощника — так, кажется, там говорится дальше?       Альт не знал, что ей ответить. Могло ли случиться так, что спустя два века бесплодных поисков и праздного существования он наконец набрёл на то, чего ему не хватало?       — Ты не знаешь, о чём просишь, — он провёл рукой вверх, под полу халата, и огладил выпирающую тазовую косточку.       — Сейчас я прошу тебя о том, о чём осведомлена очень, очень хорошо, — Гильза подцепила ремень дрожащими от смущения руками. — Остальное — потом.       Как бы она не храбрилась, ей было страшно, неловко, волнительно — с Альтом всё почему-то ощущалось иначе, особенно. Она просто не могла заставить себя раскрепоститься, расслабиться — и в то же время не могла остановиться. Альт вздохнул тяжело и помог ей расстегнуть собственные штаны — они начинали неприятно давить. Он медленно стащил с Гильзы халат, обнажая плечи, руки… Она оказалась на нём совершенно голая, худая до истощения, с торчащими рёбрами и жилистыми мышцами, вереницей шрамов — невероятно красивая. Альт притянул её вверх, к себе, вынуждая встать на колени, и сделал то, что давно хотел — коснулся губами того длинного едва заметного шрама. Он шёл вниз от скулы, по шее, через грудь, пересекал бок и тянулся вниз, до самой лодыжки.       — Это меня на лету задел жалокрыл, — шепнула Гильза. — Провалялась в отключке сутки из-за яда.       Всё оказалось проще, чем он думал. Жалокрыл… от его яда можно было и умереть. Альт ненадолго отстранился, глянул вверх и, не отрывая глаз, поцеловал бугристый шрам под ключицей. Гильза глухо выдавила:       — Пулевое. Сама доставала.       — Зажило неплохо, — пытаясь придать голосу непринуждённости заметил Альт.       Внутри него всё горело. Он больше не мог и не хотел сдерживаться: огладил внутреннюю сторону бедра Гильзы, поднялся выше и дразнящим движением провёл двумя пальцами между ног. Мокрая. Гильза задержала дыхание и чуть двинула бёдрами. Она приоткрыла рот, часто задышала и силой запрокинула Альту голову.       — Сначала поцелуй меня.       Он послушался. Гильза прижалась к его рту, простонала что-то невразумительное и дёрнулась, когда он слегка прикусил ей губу. Альт на мгновение замер — продолжать или нет? — но Гильза начала двигаться увереннее. Они целовались медленно, с нажимом — чёрт, как же он изголодался по прикосновениям… Как же она истосковалась по близости. Его губы были жёсткими, такими же изувеченными, как и всё остальное тело, едва ли походили на человеческие — но Гильзе было плевать. Она обхватила двумя ладонями его лицо и застонала, когда Альт пальцем проник внутрь её. Легко, словно делал это каждый день, он сделал несколько нежных движений и отстранился. Удерживая её взгляд, Альт облизал пальцы и кивнул вниз.       — Поможешь?       Гильза вспыхнула и потянула штаны. Альт выпутался из них, стараясь не суетиться, но голая грудь прямо перед лицом, покрасневшие щёки Гильзы, её подрагивающие от возбуждения пальцы — ему сносило крышу. Точнее то, что от неё осталось. Хотелось навалиться всем весом, подмять под себя, по-животному вколачиваться в её мягкое податливое тело, но это было бы неправильно. Правильно — дать ей вести в своём темпе, с силой обхватить член рукой и мучительно медленно опуститься сверху. Правильно — впервые за многие годы наконец расслабиться, позволить молчаливой маске слететь с лица и только подмахивать торопливым судорожным движениям. Гильза была такой лёгкой, что он без труда подталкивал её одной рукой. Второй Альт то впивался ей в поясницу, то оглаживал грудь, то крепко сжимал простынь. Когда они пересеклись взглядами — всё плыло, кожа будто горела, — он не выдержал: пропустил её волосы сквозь пальцы, притянул к себе и жадно поцеловал. Мысль о собственном уродстве выбивалась из головы с каждым толчком. Альт силой запихнул их в самый угол сознания: нет, она не сбежала. Нет, её не вывернет от отвращения. Нет, она не испытывает жалости — во всяком случае, тихие стоны вырываются из её горла не из-за этого.       Но когда всё закончится…       «Нет, — приказал Альт сам себе, — не думай об этом, не думай об этом…»       И всё-таки теперь ему хотелось продлить момент, оттянуть неизбежное. Гильза одумается, и в этот миг Альт ни за что не хотел бы оказаться рядом. Он просто не вынесет, если она…       Он оторвался от её покрасневших влажных губ. Гильза вновь потянулась к нему, но Альт прижался к её шее, под ухо, и горячо выдохнул. Она вздрогнула, подставила шею под лёгкие укусы и попыталась зажать себе рот ладошкой. Альт не дал ей этого сделать, перехватил её руку и низко проскрежетал:       — Нет… Я хочу тебя слышать.       Не выходя из неё, ощущая жар, надвигающийся оргазм и иррациональный страх, Альт опрокинул её на спину и осторожно обхватил раскрасневшееся лицо руками. Он не давил, лишь слегка нависал сверху, внимательно следя за её реакцией. Гильза удивлённо приоткрыла рот, помедлила, а потом поцеловала его пальцы — её бёдра вскидывались вверх всё быстрее. Ей было нужно больше, ей хотелось ещё. Альт вдруг задвигался до одурения медленно, темп сбился, но разочароваться она не успела: его рука опустилась, провела до пупка и ниже, задела торчащие волоски и дразняще огладила плоть в том месте, где они вдвоём сливались воедино. Он слегка надавил ей на живот, большим пальцем оглаживая клитор, и Гильзе пришлось подхватить новый темп. То ли в её постели слишком давно никого не было, то ли раньше всё было просто серой вознёй — но она не помнила, когда в последний раз ей было настолько хорошо. Она застонала сквозь плотно сомкнутые губы, вцепилась в изголовье кровати и жадно оглядывала лицо Альта вновь и вновь.       Лицо мертвеца. Лицо войны.       Это уже не имело никакого значения. Она больше не боялась, она вообще не чувствовала ничего, кроме желания получить наконец разрядку и кончить, переступить порог — эти медленные жёсткие движения сводили её с ума. Она простонала тихо и жалобно, почти задыхаясь:       — Альт… пожалуйста…       Он лающе, сдерживаясь, рассмеялся и процедил сквозь зубы:       — Я тоже… Я больше не могу.       Гильза подалась вверх, обхватила его за плечи и практически уронила на себя. Альт вбивался сильно, почти что до боли — но боли не было, только скручивающее ощущение в животе и сжатые в судороге оргазма пальцы. Гильза зажмурилась, сдержала стон и кончила, всё ещё ощущая мощные толчки внутри себя. Постель под ней была давно влажной, а когда Альт вышел и устало опустился рядом, стало ещё хуже. Отстранённо Гильза заметила:       — Кажется, мы будем спать в большой луже.       Альт усмехнулся расслабленно и хрипло ответил:       — Насрать. Можешь лечь на меня.       От такого предложения отказаться было невозможно. Ощущая накатывающее постепенно смущение, Гильза легла на Альта — животом к животу, и устало уронила голову ему в выемку между шеей и плечом. Они совпали, как детальки механизма. Альт невесомо оглаживал её спину, потом протянул руку и укрыл их обоих линялым одеялом. Он не знал, нужно ли ему говорить что-то или делать, но остро чувствовал какую-то недосказанность. Ничего в голову не приходило, так что Альт просто молчал, следуя своей привычке.       Если бы Гильза знала, что творится в этой странной гульей голове, она бы хорошенько его стукнула. Но она не знала, мысли становились всё тяжелее, последние следы оргазма улетучились и все травмы заныли вновь. Она закрыла глаза, наслаждаясь редким размеренным дыханием Альта. Перед тем, как окончательно погрузиться в дремоту, Гильза пробурчала:       — Только попробуй бросить меня на Пустошах ещё раз.       Альт хмыкнул и на секунду прижал её к себе крепче. Он хотел, но считал себя не в праве просить о том же самом. Пришлось лишь пообещать:       — И не подумаю. Теперь мы официально напарники.       Гильза фыркнула и приподняла ставшую вдруг очень тяжёлой голову.       — Мы стали напарниками, как только ты притащил меня к себе в логово и запихал в ногу кучу штифтов.       Альт дёрнул уголком рта. Его покрытые шрамами губы сжались в тонкую линию. Засыпая, Гильза могла думать лишь о том, как красивы бывают неприглядные на первый взгляд высохшие русла рек.