Глава 21

      Они отлёживались целую вечность. Гринхейвен встретил их не слишком радушно: народу было, как водится, мало, все знали друг друга в лицо. Гуль со своей страшной окровавленной рожей доверия не внушал, а Гильза на его фоне выглядела просто жалко. Им пришлось выложить уйму крышек и применить все возможные навыки убеждения, чтобы их пустили в комнату в мотеле. И ещё больше — чтобы им принесли немного воды и еды.       — Ну и дыра, — проворчала Гильза, когда немного пришла в себя.       — Выбирать не приходится, — неразборчиво проскрежетал Альт в подушку.       Он всё никак не мог лечь так, чтобы порванный бок его не беспокоил, оттого просто сдался и распластался, как получилось.       — По крайней мере, здесь большая кровать, — Гильза слабо улыбнулась.       — Я бы воспользовался ей по назначению, если бы мог хоть пальцем пошевелить, — простонал Альт в ответ.       Гильза с улыбкой посмотрела в окно. Через доски, которыми его заколотили, пробивался свет.       — Сколько мы тут уже?       — Вторые сутки пошли.       Она вздохнула. Поднялась с трудом и поковыляла в ванную. Волосы слиплись, за слоем пыли, грязи и запёкшейся крови нельзя было рассмотреть ни сантиметра кожи. Свитер отправился отмокать — Гильза не теряла надежды его спасти. Вся остальная одежда — туда же.       — А в чём я буду ходить? — спросила она сама себя и нахмурилась. — А, плевать…       Из тусклого зеркала на неё смотрел форменный ужас. Под глазами залегли фиолетовые синяки, хотя Гильза не помнила, чтобы билась носом. Всё тело чесалось и болело. Она уселась в поддон душевой кабины и подтащила ведро с водой поближе. Принюхалась — пахнет тиной.       — Что есть, то есть, — обречённо констатировала Гильза и плеснула водой себе в лицо. — Родимая моя радиация, как же я скучала!..       Приведя себя в порядок, Гильза завернулась в прохудившееся полотенце. Она подёргала мокрые отросшие пряди и вдруг подумала, что не помешало бы их срезать. Потом строго сказала сама себе:       — Не в этот раз.       И вышла в комнату. Альт уже сидел в постели. Его босые ноги торчали из закатанных штанин, ширинка была расстёгнута. Гильза замерла, а потом рассмеялась: бедолага не смог стянуть их с себя, потому что до сих пор едва ли мог поднять руки.       — Знаешь, — выдохнула она, игнорируя его не предвещавший ничего хорошего взгляд, — а хорошо же тебя отделали!       — Я сейчас отделаю тебя, — проскрежетал он и встал.       Штаны опасно съехали вниз, обнажая бельё. Альт в упор смотрел на Гильзу, не меняясь в лице. Улыбка сползла с неё. Она бросила быстрый взгляд на его рану и чуть ниже, облизала губы… Потом вынырнула из собственных мыслей и отошла с прохода.       — Оставила тебе воды, — ровно сказала она и крепче сжала полотенце.       Теперь разгуливать в таком виде не казалось ей хорошей идеей. Её бедра были едва прикрыты, и если бы она чуть-чуть наклонилась, то неприкрыто будет и всё остальное. Альт, как назло, никуда не торопился. Он подошёл к ней, сбросил наконец свои штаны и выпутался из них. Гильза смотрела куда-то мимо него.       — Как-то ты притихла, — наклонившись к ней, выдохнул он и остро ухмыльнулся. — Уже не такая дерзкая?       — Просто от тебя несёт, — она встретила его взгляд и отзеркалила улыбку, хотя внутри неё разгорался тот самый малознакомый и пугающий пожар.       — Это поправимо, — проскрежетал Альт и скрылся в ванной.       Его спина была вся покрыта гематомами и ранками — пусть они и затянулись, но даже суперстимулятор не смог полностью его исцелить. Гильза длинно выдохнула. И что ей теперь делать? Она вытащила из вещмешка единственное, что могла на себя нацепить — футболку с истёртой картинкой, которую когда-то нашла в довоенном сувенирном магазине, и нижнее бельё. Подумала и отложила в сторону. Потом поняла, что мир вокруг снова начал раскачиваться, и с наслаждением растянулась на сбитой постели.       Альт вышел из душа совершенно голый и мокрый. На смущённый взгляд пояснил коротко:       — Полотенце одно.       — Ага, — Гильза уставилась в потолок, как будто там было что-то интересное.       — Как нога?       — Сам посмотри.       Альт забрался к ней и бережно провёл рукой от лодыжки и до колена. Нога покраснела и по ощущениям немного распухла, но Гильза не была уверена. Альт пощупал кости с сосредоточенным лицом, осмотрел зажившие шрамы от штифтов. Она же вглядывалась в его лицо, ставшее уже таким привычным, и ловила каждое движение. Эти острые черты просили: прикоснись. Так Гильза и поступила. Альт замер и встретился с ней взглядом. Его рука медленно поползла вверх, выше, под полотенце. Он проскрежетал:       — Всё в порядке. Прописываю пациентке отдых и покой. И никаких нагрузок на ногу.       — Постараемся соблюдать режим, — выдохнула Гильза и чуть развела ноги.       Альт воспринял это как сигнал. Его рука уверенно отодвинула край полотенца и расцепила его в стороны, обнажая впалый живот и небольшую грудь. Прошлась по лобку вверх, огладила выступающую кость. Гильза притянула Альта к себе.       — Ауч, — он дёрнулся.       Гильза, не сумев скрыть горькой нежности, огладила его рану.       — Сильно болит?       — Терпимо, — прошипел он и поцеловал Гильзу.       Она расслабилась и прикрыла глаза. Мутанты, рейдеры, наёмники, да даже Сто тринадцатое — всё подождёт, все подождут. Она вымоталась, устала и мучалась от боли, пережила слишком многое за последнее время и готова была пережить ещё больше — только не сейчас. Сейчас — аккуратные поцелуи, плавно переходящие в отчаянные и глубокие. Сейчас — мозолистые пальцы у неё между ног, собирающие влагу и проникающие всё глубже. Ей так хотелось сделать что-то в ответ, потрогать Альта так, как ему понравится… «Можно, — подумала она с трепетом. — Теперь всё можно». Он охнул, когда Гильза крепко взяла его член и закусил губу. Его взгляд слегка расплылся. Альт двинул бёдрами и ускорил движения рукой.       — Чуть грубее, — на выдохе сказал он. — У меня плохо с чувствительностью.       Гильза приоткрыла рот, ловя поцелуи. Она была не слишком умела, но быстро училась. Если бы раньше кто-то сказал ей, что она задержится рядом с кем-то, что будет в нетерпении вскидывать бёдра и тихо постанывать, что ей и впрямь будет нравиться такая близость — она бы покрутила пальцем у виска. Теперь же Гильза была согласна на всё.       — Сделай так ещё раз… — прошептала она и чуть не задохнулась, когда Альт огладил клитор большим пальцем, надавил и снова огладил.       — Быстрее, — выдохнул он и упёрся головой в подушку над её плечом.       Гильза подчинилась, хотя рука у неё уже устала. Она просто не могла остановиться. Член Альта был такой же, как и вся остальная кожа, но чуть мягче, нежнее. Гильза подумала, что она чокнутая — нет, она это осознала. Ей захотелось быть ещё ближе, ещё больше. Она задвигала бёдрами сильнее. Альт поцеловал её в шею, отчего дрожь прошла по всему телу. У него или у неё? Пальцы начало покалывать от близости оргазма. Гильза открыла рот, сжимаясь и разжимаясь вокруг пальцев Альта.       — Хорошая девочка, — выдохнул он ей в ухо с намёком на веселье, и это стало последней каплей.       Гильза кончила и откинулась на подушки — она и не осознавала, что всё это время тянулась вверх. Альт наклонил голову, облизал пересохшие губы и хрипло сказал полувопросительным тоном:       — Тебе это нравится. Мило, — он остро ухмыльнулся и с наслаждением добавил: — А теперь будь хорошей девочкой и продолжай двигать рукой.       Гильза залилась краской. Она и не помнила, в какой момент остановилась. Альт поднялся на колени, возвышаясь над ней. Гильза отогнала смущение и продолжила, на этот раз внимательно следя за реакцией Альта. Выражение его лица вновь стало нейтральным, только изредка он облизывал губы или прикрывал глаза.       — Сильнее, — от приказного тона ей стало жарко. — Вот так…       Не прошло много времени, прежде чем Альт напрягся и кончил. Сперма потекла по руке Гильзы, капнула на живот. Она ещё несколько секунд сжимала член в руке, пока Альт аккуратно не отстранил её. Тогда она заговорщически ухмыльнулась и широким движением облизала ладонь.       — Не дразни меня, — слабо попросил Альт, впрочем, выглядя довольным.       Он упал рядом с ней и вновь зашипел от боли. Потом выдернул полотенце из-под Гильзы и помог ей вытереться. Они сцепили руки и долго молчали, наблюдая за кружащимися в воздухе пылинками.       — Я передумал.       Гильза вынырнула из дремоты.       — Насчёт?       Альт повернул к ней голову.       — Насчёт разделиться. Я думал, что так смогу защитить тебя — от себя в первую очередь, но нихрена это не так.       Гильза хихикнула.       — Я и сама неплохо справилась.       — Прости. Я тебя и вправду чуть не убил. Думал, ты меня пристрелишь. Отвернёшься. И это было бы справедливо.       — Не говори ерунды, — она закатила глаза. — Тут ты и правда не при чём. Чем они тебя накачали?       — Понятия не имею, — Альт помолчал. — Это было так странно. Я как будто сидел где-то глубоко внутри и задыхался, пока другой я, моё тело, следовало чьим-то приказам.       — Тебя так дёргало, что было… жутко, — осторожна сказала Гильза. Она всеми силами избегала слова «страшно».       — Я боролся. Это… сложно описать. Как будто пытаешься удержать лезвие ножа на кончике пальца, стоя на одной ноге с закрытыми глазами. Чуть расслабишься, и всё. Конец.       — Мне жаль, — горько сказала Гильза. — Ты так борешься за свой разум… Просто несправедливо, что это произошло именно с тобой!       — Не надо, — Альт поморщился. — Это мне стоит жалеть. Я хотел вцепиться в тебя и порвать на кусочки.       — Но ты этого не сделал. Как и я не убила тебя, — она криво улыбнулась. — Всё закончилось хорошо. Почему дикие гули тебя не тронули?       Альт сипло вздохнул.       — Они не трогают своих, если не нападать.       — Ты не… погоди, — глаза Гильзы распахнулись в понимании. — Гули в подвале — так ты с ними совладал?       — Выиграл немного времени. Они не сразу напали.       — Повезло.       — И не говори.       Они помолчали.       — Там был ещё парень. Я ему живот вспорол, — Альт поднял перед собой ладони. — Этими руками.       Гильза пренебрежительно фыркнула.       — Ни за что не поверишь, кто это был. И — да, уж теперь с Гадюками точно покончено.       Альт с интересом посмотрел на неё. Гильза выдержала драматичную паузу.       — Мужик, который сдал меня бандитам за крышки. Роберт. Он улизнул. И вот — на блюдечке!       — Тайпан его прикончить хотел?       — Ага. А мы докончили.       Они улыбнулись.       — Не то, чтобы я радовалась чьей-то смерти, но предательство…       Улыбка Альта немного померкла. Гильза виновато закусила губу и добавила:       — Про себя не думай, у меня двойные стандарты.       Вместо ответа Альт поднял их сцепленные руки и прижал к губам.       — Хочешь поговорить о… Мэг? — на пробу спросила Гильза.       Альт опустил взгляд, подумал. Потом снова поднял его, и в светлых глазах Гильза увидела застарелую боль, далёкую, но ощутимую. И ещё — глухую, болезненную нежность. Но не к той женщине, которую он когда-то любил, а к ней — Гильзе.       — Ты похожа на неё. Да, я плохо помню, но… — он потёр лицо рукой, словно это могло помочь. — Есть что-то неуловимое. И с каждым днём всё больше и больше. Звучит нездорово, да? — неуверенно хмыкнул он.       — Я в этом не разбираюсь, — слабо улыбнулась Гильза. — Это было слишком давно… Может быть, в твоей голове мы просто смешались? Ты сам говоришь, что совсем ничего не помнишь.       — Верно. — И снова молчание. — Может, я просто хочу, чтобы это было так.       Гильза неуверенно мотнула головой.       — Вообще-то мы и правда чем-то похожи. Я видела фото. Но моё отражение, конечно, выглядит по сравнению с ней как ночной кошмар пьяного торговца.       Альт закатил глаза.       — Ты меня вообще видела, о прекрасная дева, снизошедшая до чудовища?       Гильза рассмеялась и легонько стукнула Альта по плечу. Её щёки покрыл румянец.       — В следующий раз, — вдруг строго проскрежетал он, — подумай хорошенько, прежде чем подставляться под удар. О чём ты вообще думала, когда выбросила своё единственное оружие?       — Об этом, — легко отозвалась Гильза и прижалась своими губами к его.              «Отпуск» их немного затянулся, если зализывание ран и редкие вылазки в городок можно было так назвать. Альт предпочитал сидеть в номере — с ним за спиной Гильзу не хотели даже слушать.       — Это так тупо! — сказала она, в очередной раз возвращаясь в отель. — Они какие-то совсем охреневшие.       — Гули в своих поселениях людей тоже не особо жалуют.       Гильза, только что пинком закрывшая дверь, с интересом вскинулась:       — Такие существуют?       Альт повернулся на целый бок, придерживая зажившую рану. Гильза бухнулась на кровать рядом с ним, держа в руках свёрток.       — Конечно. Я провёл в одном таком почти год, но… — он поморщился. — Сраное гетто и безнадёга. А ещё — вечное напоминание о собственной ничтожности. Куда проще оказалось стать кочевником и нигде надолго не задерживаться.       Раньше Альт любил свою иллюзию нормальности. Иногда случалось так, что его вдруг раскрывали — что ж, это значило всего лишь необходимость сменить локацию. Взять рюкзак и свалить — проще простого.       — Есть ли шанс, что ты где-нибудь осядешь?       Гильза протянула Альту миску с едой и сама принялась за обед. Он наблюдал, как она всасывает тоненькие лапшинки, разбрызгивая вокруг бульон. Протянул руку и стёр крохотную каплю с её щеки. Чуть задержал прикосновение, огладил щёку — встретил её хитрый взгляд и убрал руку как ни в чём не бывало.       — Не думал об этом. У самурая нет цели, есть только путь.       — Кто такой самурай?       Он дёрнул уголком губ. Ему самому натянутая, словно жмущая кожа была так привычна, что временами даже забывалось, как слабо обезображенное радиацией лицо выражает эмоции. «Рожа-кирпич» — вот, что он слышал с завидной регулярностью.       — Как-нибудь расскажу тебе о Японии.       Гильза легко ткнула его острой коленкой.       — Спрошу прямее. Хотя, возможно, это будет слишком неловко. Не знаю, — она смущённо почесала затылок, кашлянула. — Ты бы осел где-нибудь? Со мной, я имею в виду.       Лапша успела остыть. Она напоминала клейстер, бульон из игуаны пах болотом. Но всё же это было лучше тех помоев, которые регулярно находились на Пустошах. Альт поболтал зазубренной ложкой в миске. До этого момента его будущее в краткой перспективе представлялось ему чем-то вроде дороги, временами опасной, временами беззаботной. Остаться где-то? Разобрать вещмешок, разложить вещи, познакомиться с соседями… Установить плиту для готовки — ведь это дом, а дома можно питаться и получше. Вместо плаща на полу найти и выменять настоящий матрац, повесить на стену довоенный постер, поставить настоящий терминал. Глухо, серо, пусто. Но если представить — только представить, что ты возвращаешься домой (как же заманчиво, незнакомо и далёко звучит это слово) не один, что в кои-то веки можно не дежурить по очереди, а спокойно засыпать под звук дыхания кого-то рядом, что больше не придётся бесцельно идти вперёд по выжженой радиацией земле…       — Если бы нашлось такое место, — наконец проскрежетал Альт, — где мне не будут тыкать пушкой в лицо, то… Почему нет?       Гильза широко улыбнулась. Что-то ёкнуло у Альта внутри, что, казалось, уже давно потеряло это свойство. Вот это он, конечно, влип.       — Найдём, — сказала она так уверено, что ей хотелось верить.       — Мне бы твою уверенность, — из весёлого упрямства ответил Альт.       Гильза сощурилась:       — Ты потерявший смысл жизни старый дед, вот ты кто.       Альт подавился своей лапшой и зашёлся в хриплом лающем смехе. И всё же что-то в словах Гильзы его резануло. Он спросил проницательно:       — Тебя это смущает?       — Ты не ведешь себя на двести тридцать, — пространно ответила Гильза. — Так что не думаю. Скорее мне интересно. Ты ведь знаешь столько всего! Об этом мире, о людях, о войне.       — Хочешь, чтобы я тебе что-нибудь рассказал?       Гильза смущённо улыбнулась и кивнула.       — Не могу упустить такой возможности.       Альт залпом допил густые остатки и поставил миску на пол. Откинулся на подушки, улёгся поудобнее и тяжело вздохнул. Как назло, все путные мысли улетучились у него из головы.       — Как ты жил тогда?       Как он жил?       — Я…       Он просыпается от шума на кухне. Подрывается, но вовремя осаждает себя — это не китайские партизаны, а Мэг. Просто изумительная Мэг, которая варит столь же изумительный кофе. У них было достаточно денег, чтобы позволить себе настоящие зёрна, а не кисловатый заменитель. Он прислушивается и улыбается: Дороти громко разговаривает с игрушечным роботом. Она была просто в восторге от его механических колёсиков и клешней-хваталок, так что Вальтер не удержался — купил. На столе его ждёт завтрак: яичница в окружении ломтиков синтезированного бекона и тосты идеальной прожарки с джемом из сублимированных слив. По радиотранслятору диктор спокойно перемежает погодные сводки с сообщениями о продолжающемся конфликте на Аляске. Мэг выключает их и ласково гладит Вальтера по щеке. Он расслабляется и разжимает руку — опять погнул вилку.       Вальтер оставляет свой сияющий хромом автомобиль рядом с пластиковыми клумбами. Проходит мимо администраторши на ресепшне и вежливо кивает ей: в последнее время она зачастила строить ему глазки. На стене за ней экран транслирует рекламу. Он знает этот слоган наизусть: «Убежища “Волт-Тек” — это ваша гарантия выживания и комфорта даже в самые сложные времена. Никаких забот о войне или радиации — только мир, гармония и безопасность!»       Лучше бы этому оказаться правдой.       Он проводит очередную сложную ампутацию в залитой светом операционной. Роботы-помощники снуют туда-сюда, готовые прийти на помощь. Вальтер получает благодарности, но всегда от них отмахивается — все эти люди просто не знают, как много он на самом деле не сделал, как много он не спас и сгубил. Антисанитария, боль, грязь, нехватка инструментов, медикаментов и времени — отговорки. Он просто недостаточно старался, недостаточно хотел… Вальтер вспоминает, что обещал Мэг не думать об этом, и снова цепляет на лицо улыбку. Администраторша за стойкой приглашает его в кино. Не напрямую, конечно, обтекаемо — знает, что у него семья. Вальтер привычным движением поправляет идеальную укладку — сегодня одна непослушная чёрная прядь всё никак не хотела лежать ровно, и вежливо отказывается.       Дома он читает Дороти книжку про разноцветного слона Элмера. Он гордится тем, что собирает настоящие бумажные книги — огромная редкость в их дни. А ещё радуется, ведь малышка перестала его пугаться. Мэг рассказывает что-то про свои успехи с бегониями — жухлыми доходягами, которые, впрочем, всё равно считаются огромной ценностью. Потому что живые, настоящие и пахнут не пластиком.       Ночью он снова не спит. Сидит на крыльце, смотрит в небо и вертит в руках нашивку Красного креста. Хочется закурить, но у него и сигарет-то нет. Кладбище в его голове щерит надгробные плиты и тихо стонет. Он прикрывает глаза и считает до десяти, как учил его психотерапевт. Пытается убедить себя, что трупы замолчали, хотя прекрасно знает, что это не так. Они никогда не молчат. Вальтер улыбается дрожащими губами, заставляет себя встать и идёт в дом.       Он обещал себе, что не будет заставлять Мэг волноваться.       —…В мирное время всё было даже ничего. Я работал в клинике хирургом, проводил сложные операции. Каждый день ждал повестки, вздрагивал от звонков и стука в дверь. И улыбался, — Альт растянул губы, уже совсем непохожие на те, которые были у него когда-то, в хищной усмешке, — постоянно улыбался, словно это хоть немного могло сделать меня нормальнее. Помочь сдержать агрессию.       Гильза молчала и спокойно смотрела на него. Альт опустил взгляд. Он рассказывал это словно уже и не о себе, а о каком-то дальнем родственнике. И всё равно — опасался, что такие откровения не пойдут на пользу тому, что только зарождалось у них с Гильзой. Что-то хрупкое, непривычное и не вполне понятное.       — Агрессию?       — Следствие ПТСР, вины выжившего, проблем с адаптацией к мирной жизни и потери идентичности, — он словно вновь зачитывал свои диагнозы, и отчего-то его скрежещущий тон приобрёл саркастичные нотки. — Потенциальные пути помощи: работа на благо общества, дыхательные практики, поддержка со стороны и консультации с психотерапевтом дважды в неделю. — Альт заметил вопросительный взгляд Гильзы и пояснил: — У мозгоправа. Человек, который выслушивает твоё нытьё и помогает понять, как навести порядок в собственной башке.       — Звучит… по-довоенному, — усмехнулась она. — Ты был реально крут. И я говорю это не потому, что просто пытаюсь поддержать. Пытаюсь, конечно, но я правда так считаю!       Альт кивнул. Наверное, не это Гильза хотела узнать, когда спрашивала его о мире «до» — и он расскажет, расскажет ей всё, что она захочет узнать. Но он так давно не говорил о том, что сводило его с ума, что, казалось, осталось далеко в прошлом. Как оказалось, прошлое — относительно.       — Ладно, — она неловко отставила свою остывшую уже лапшу, помялась и легла головой на живот Альта. — Расскажи мне о том, как люди путешествовали в космос. Это правда? Я видела однажды плакат, но не знаю, можно ли ему верить.       Альт замер, боясь спугнуть её — хотя бояться не стоило. Он медленно опустил руку, обхватив Гильзу поперёк плеч, чуть сжал и не собирался отпускать. В груди защемило.       — Правда. Когда-то между странами шла настоящая гонка космических вооружений…              Спал Альт неспокойно. Швы пора было уже снимать, пока нитки совсем не вросли в его тело. Он больше не мог терпеть зуд под рёбрами, так что аккуратно выпутался из цепких объятий и закрылся в ванной с ножом. Подцепил толстый шов кончиком лезвия, на выдохе вытащил. Повторил, ощущая лёгкий приступ тошноты и какое-то неправильное удовольствие.       Гильза мучила его расспросами целый день. Альт и так хрипел — связки от превращения в гуля пострадали так же, как и всё тело, а от разговоров совсем осип. Он вообще не привык так много разговаривать, ограничивался односложными ответами и минимальным количеством вопросов. Только мысли его текли всегда, иногда плавно, иногда не очень. Иногда они заворачивали туда, куда направлять их не очень хотелось. Как сейчас. Альт снял последний шов и упёрся руками в раковину. Он старательно избегал темы предательства, тяжким грузом лежащей на его плечах.       Предавал ли он свою любовь к Мэг сейчас? Прошло два века, полных одиночества. Два века, в течение которых он корил себя, а когда перестал корить, просто закрыл всё поглубже. Его Тайная комната. Его каморка Синей Бороды. Альт не мог изменить прошлое, но его жизнь продолжалась, хотел он того или нет.       — Я не пытаюсь тебя забыть, — твёрдо сказал он своему отражению. — Я, чёрт возьми, уже тебя забыл. Но всё ещё держусь за обрывки.       Больше всего ему хотелось попросить прощения — но он не знал, как и у кого.       Гильза бы наверняка сказала: она бы желала тебе счастья. Она бы всё поняла. Только вот Альт в этом не был так уверен.       Он не был неуязвим, не был и бессмертен, но в любом случае его жизнь будет длится намного дольше человеческой. Увы, ему не у кого было спросить — будучи одним из первых (и единственных) подопытных, Альт не знал, сколько ему отмерено. Тем более хрупкой ему казалась жизнь Гильзы. Что, если она умрёт? Что, если он проживёт ещё сотню лет? Будет ли ему в следующий раз так же плохо? Сможет ли он наконец засунуть себе дуло пистолета в рот и потянуть за спусковой крючок?       — Так, — выдохнул он и оскалился, — тише. Не думай об этом. Проблемы по мере поступления... Да.       Откровения и привязанность сулили открытие Ящика Пандоры. Альт хотел этого и страшился одновременно.       — Двести лет прошло, — он легко потрепал себя по изъязвлённым щекам, ощущая извечную стянутость, — пора бы перестать бежать, трусливая ты мразь.       И всё-таки взять в руки кулон с фотографиями и встретиться, наконец, со своим прошлым лицом к лицу он сил не нашёл.