Глава 25

      Когда Уголь увидел гарпун, он потерял дар речи. Гильза не поняла. Сняла оружие с плеча и смогла наконец рассмотреть: явно самопальный. На деревянной рукоятке были выцарапаны кривые буквы: «Кон».       — Можно?       — Даю на время. Вернёшь, — не своим голосом ответила Гильза и отдала оружие.       Она развернулась и в прострации направилась в лазарет. Вокруг бегали люди, были раненые. Судя по всему, атаку отбили, но ей сейчас было не до подробностей. Гильза уже изъела себя чувством вины за то, что не сидит до сих пор у постели Альта. Ей было попросту страшно.       Она сбросила мокрую шубу в свой — их — угол. С облегчением стянула шапку — на ней виднелись брызги крови. Одежда отсырела, неприятно холодила тело. Гильза собралась, встряхнула головой и твёрдым шагом направилась в лазарет.       Одну из комнат здания отвели под больничное крыло. Несколько ввинченных в пол операционных столов, металлические ящики, ширмы — всё довоенное, обветшалое. Химлаборатория выглядела современной, собранной из подручных материалов и всякого хлама. Вдоль одной из стен сушились какие-то травы. Запах чуть не снёс Гильзу с ног, но по крайней мере тухлой плотью не несло. Что-то оборвалось внутри неё, когда она увидела на дальней постели высокую фигуру, укрытую сверху простынёй — полностью.       Он умер?       — Живой, не смотри так, — сказала та женщина.       Гильза рассмотрела её: смуглая кожа, раскосые глаза, толстая чёрная коса и жёстко сжатая линия губ. Она вытирала руки от крови тряпкой.       — Я лекарша. Агата.       — Гильза.       — Наслышана.       Агата поманила её вглубь лазарета. На койках спали люди, их лица в зеленоватом освещении выглядели болезненно. Альт полусидел, свет до него не доставал. Гильза присела на стул рядом и заметила капли крови на простыне там, где она лежала на его лице.       — Сраный гуль! — зашипела Агата, наклонившись к ней. — Какого хера?       Гильза устало вздохнула.       — Давай, беги, расскажи всем.       Агата закусила губу. Придвинула ширму так, чтобы скрыть их от остальных.       — Нет. Но если кто-то увидит, его сразу выпрут на мороз, а тебя — вместе с ним!       Гильза судорожно сглотнула. Огляделась воровато, приблизилась и приспустила простыню с лица. Альт был без сознания, дышал поверхностно и хрипел. Его кожа, и без того нечеловеческого оттенка, совсем посерела. Под глазами залегли глубокие тени. Агата ногой подопнула к себе стул и упёрла руки в колени.       — Рёбра сломаны. Кашляет кровью и хрипит — лёгкие задеты. Могла разорваться печень, или кишки лопнуть — тогда помрёт, тут даже гуль не справится, — она нахмурилась. — Был бы человеком, сказала бы, что сдохнет к утру. А так — не знаю. С такими я ещё не сталкивалась.       Гильза огладила лицо Альта. Снова накрыла. Нащупала безвольную руку.       — Он никогда не терял сознание.       — Ещё бы! Пришлось влить в него ведро химии, чтобы он отрубился.       Гильза вскинулась, но Агата предупреждающе сощурилась:       — Что, предпочла бы, чтобы он страдал?       — Нет, нет… — она спокойно посмотрела на Агату. — Как долго мы можем тут остаться?       — Посмотрим, когда проснётся. Если будет блевать и подыхать, тут уже ничем не помогу. С учётом его… природы хотя бы неделю полежать. Если у вас есть свои стимуляторы, мед-X, да хоть припарки из говна игуаны — тащи. Я не могу истратить на одного гуля весь запас, даже если он помог прикончить Коннора. Анальгетики у меня есть, мы варим их из…       — Кого?       — Коннора, — Агата откинулась на спинку стула и устало посмотрела на Гильзу. — Гарпун его. Тело не нашли, но он бы пушку свою никому не дал.       Гильза тоже устала и постаралась скрыть раздражение:       — Я из Мохаве. Понятия не имею, кто такой Коннор.       — Он вроде как из бывших наших, — нехотя пояснила она. — Ушёл к Отмороженным, они тогда даже бандой не были. Не захотел исполнять свой долг. А потом решил отчего-то, что нам тут недостаточно весело без налётов бродяг.       — Это уже второй лидер рейдеров, которого мы с Альтом прикончили, — она вспомнила Мулгу и криво ухмыльнулась. — Второй с половиной.       Агата впечатлённо поджала губы.       — Весело, наверное. Пока не прилетает по башке.       — Точно.       — Ладно. — Агата поднялась и похлопала себя по бёдрам. — У меня дохрена работы. Тебе самой ничего перевязать не надо?       Гильза помотала головой.       — Можешь остаться тут с ним, — она подумала, пожевала губы. — Даже лучше будь тут. Ширма пусть стоит. Рожу его держи прикрытой. Если очнётся — позови.       Она ушла, а Гильза осталась сидеть в темноте. Она поджала ноги, обняла колени и уткнулась в них лицом. Вздохнула, чувствуя, как в носу защипало.       Просто усталость, ничего страшного.       Несвобода и страх — две вещи, которые Гильза ненавидела больше всего — и боялась. Одно часто порождало другое или было следствием. Два этих чудовища могли неплохо выжечь мозги, если вовремя не вылезти из болота. Сейчас, кажется, дёргаться было поздно — её уже засосало с головой. Она не могла уйти, сбежать, как раньше, как всегда. Прыгнуть в новую авантюру, найти очередной караван или другого заказчика. Обрубить все связи и больше не появляться на горизонте. Вскочить на тарка и встретить рассвет там, где её никто не знал. Точнее, могла, но с одной важной оглядкой — на того, кто теперь (по её в том числе вине) лежал под саваном в богом забытом поселении богом забытого штата. И мира.       И бояться перестать тоже было невозможно. Альт может не проснуться или захлебнуться кровью. Умереть от того, что от удара разорвались органы. Или эпплтонцы убьют его, если увидят огулившееся лицо. Или…       «Вдох-выдох», — оборвала себя Гильза.       Вдох-выдох.       Самое отвратительное — то, от чего во рту появляется кислый привкус, отчего хотелось свернуться калачиком — это она виновата. В том, что оказались здесь, что решили помочь поселенцам. Что увернулась от удара, а он — нет.       Что с её удачей люди вокруг неё отчего-то свою теряют. О, судьба любила пошутить. Когда Гильза была одна, она со смехом принимала даже не удары, а так — тычки и лёгкие затрещины. Теперь же это стало похоже на выстрелы в спину.       Но ведь Альт сам сделал выбор. Стоило это уважать? Конечно. Жалела ли Гильза об этом? Нет. Эгоистично, малодушно — не жалела. На лицо лезла нелепая улыбка, сердце трепыхалось, за спиной маячил верный соратник. Смотрел на неё глубоко, тревожно, раздражённо, понимающе, восторженно, спокойно, по-доброму, а иногда — жадно, голодно, как на собственность. Словно держать её — лучше, чем сделать идеальный выстрел по цели. Лучше, чем залпом осушить бутылку чистой воды. Лучше, чем коснуться свежих простыней в месте, не пропитанном радиацией.       И уж точно всяко лучше, чем быть в одиночестве.       Гильза крепко сжала переносицу и зажмурилась. К страху за Альта прибавился ещё один: за них. Что, если он осознает масштабы? Поймёт, что все проблемы тут возникают из-за одной болтливой, чокнутой девчонки? Что ему всё это и не нужно. Справедливость восторжествовала, возмездие свершилось, а призрачная цель — даже не его! — не стоит потраченных сил? Гильза просто удовлетворяла своё любопытство. Но чем больше она думала об убежище, чем больше перечитывала записки смотрителей — тем сильнее ей хотелось туда попасть. Манило, тянуло, наваждение какое-то! Уж лучше бы она так рьяно искала себе тихое, спокойное место для жизни. Домик где-нибудь в поселении, или, может, целую браминью ферму. Или вновь примкнула к наёмникам — искали бы они по всем Пустошам довоенные артефакты за баснословные крышки. Такие цели были приземлённы, но зато осязаемы. Сейчас же хотелось того, незнамо чего.       Она помялась. Альт не шевелился. Делать было решительно нечего. Словно курильщик, который не может избавиться от дурной привычки, Гильза боролось с собой. Потом щёлкнула по пип-бою, с грустью отмечая прошедшую по экрану нехорошую рябь, и подгрузила заметки.              >\ Запись #19.66.91       __________________________       Стоит отметить, что Смотритель Убежища 8 поторопился с открытием — сценарий предполагает ждать ещё две недели. Будем следить за развитием событий, однако уже сейчас с помощью ГЭКК и (почти) согласно плану новые поселенцы намерены воздвигнуть город. Пожелаем им удачи и слава Америке!       Первый Смотритель контрольного Убежища 3.       С. Петриков.       >\ Запись #24.35.01       Убежище 113 вновь не отвечает на запросы! Мерзавцы. Нет, это надо зачеркнуть. Мы должны поддерживать связь постоянно, потому что только от нас зависит, сможем ли мы возродить великую нацию в погибшем мире! И если с помощью У8 и У76 мы возведём города, свяжем их с У3 в торговую тройку и построим новый мир, то У113 должно было стать колыбелью ресурсов. Без них будет тяжко, но мы справимся.       Первый Смотритель контрольного Убежища 3.       С. Петриков.       >\ Запись #06.38.02       От кого: Первая смотрительница Убежища 76, Дж. Миллс.       Саймон! Это моё последнее сообщение тебе. Мы выходим на поверхность. Я сделаю это первой и встречу резидентов там. Волнительно. На Убежище 113 уже никто не надеется — судя по всему что-то произошло, либо вышли из строя средства связи, либо все погибли, либо... Даже думать не хочу. Переворот? Захват власти? Выбора нет, постараемся сохранить то, что осталось. Уже через 24 часа дверь за нами закроется навсегда.       Прощай, друг!       Третье убежище погибло, открывшись спустя двести лет, из-за Чертей — это Гильза видела своими глазами. Семьдесят шестое было закрыто навсегда, но проверить было невозможно, разве что перейти через всю выжженую Америку. Восьмое превратилось в Город Убежища в северо-восточной части Новой Калифорнии — и вот туда у Гильзы снова пытаться попасть желания не было. НКР, Братство Стали, да даже какой-то новоявленный Цезарь — ей было плевать. Пустоши были местом свободы, а лизать ботинки каким-то самопровозглашённым лидерам за призрачное ощущение защиты она бы не стала. Несвобода и страх — их главные соратники. И её — враги.       Колыбель ресурсов — так сказал некий Петриков. Если три убежища должны были стать новым миром, то какая роль в этом была отведена Сто тринадцатому? На практике оно могло оказаться чем угодно, если учитывать нездоровую тягу довоенного правительства к экспериментам. Гильзе так отчаянно хотелось это узнать, что зубы сводило. Зачем? На этот вопрос она ответить не могла. Ей было плевать на будущее этого мира — исправить что-либо было не в её силах. Даже Бог, соизволь он сойти со страниц пыльных старых книг, махнул бы рукой на эту клоаку. Крышки, которые в перспективе могли пополнить её карманы — кто знал, что хранилось в убежище? — значения не имели. Так, лишь приятный бонус. Оставалось лишь простое любопытство, которое и гнало обычно её вперёд. Жить в мире после Великой войны было просто-напросто скучно.       Альт закашлял. Гильза подскочила на стуле и вырубила заметки. Бросилась к нему, осторожно стянула ткань с лица:       — Я здесь, это я!.. Слышишь меня?       Она говорила тихо, наклонившись к самому его уху.       Альт открыл мутные глаза и сипло выдохнул. Поморщился, посмотрел вниз, на прикрытое простынёй тело. Гильза с трепетом приспустила её, обнажая перебинтованную грудь.       — Это не ты мотала, — выдохнул он, словно нож резанул по стеклу.       Гильза замотала головой.       — Агата, лекарь.       Он поднёс руку к лицу, и на невысказанный вопрос Гильза пояснила сбивчиво:       — Она видела. Но лучше тебя не показывать никому. Лежи, — она положила руку ему на плечо, не давая подняться, — останемся здесь так долго, как нужно.       Альт расслабился и прикрыл глаза. Помолчал и с сипением выдавил:       — Не волнуйся… если не сдох, то выкарабкаюсь.       — Уж постарайся!       Он посмотрел на неё из-под полуопущенных век. Гильза вся раскраснелась, зарделась и чувствовала себя невероятно виноватой.       — Хорошая девочка, — слабая ухмылка мелькнула на его губах. Он задумался. — Кашель с кровью, хрипы… Лёгкое задело. Если начну задыхаться или свистеть — готовься делать выпуск… надо что-то острое… и… герметично закрыть…       Он с трудом вздохнул и, не обращая внимания на протесты Гильзы, продолжил:       — Может, эта Агата знает. Пневмоторакс, скажи ей. Главное, не паникуй…       — Я само спокойствие, — процедила Гильза. Альт повернул голову и нашарил слабыми пальцами её руку.       — Придётся пару дней провести на твоей заботе, — он дёрнул уголком губ, скрывая боль. — Главное, не таскай меня больше… Справишься.       Гильза сжала его пальцы и впервые за долгое время почувствовала себя спокойнее.       — Надо позвать Агату. Ты же очнулся.       — Посиди ещё немного… со мной.       Они молчали. Альт приходил в себя, моргал уже осознаннее. Гильза зачем-то пояснила:       — Я тебя отволокла как смогла. Прости. Это всё я… ну… — она сглотнула. — Это из-за меня тебе так не везёт.       Если бы Альт был в состоянии, он бы рассмеялся своим скрежещущим хохотом. Но сейчас он смог только хмыкнуть и скривиться:       — Не мели чепухи… Мне никогда не везло. Всю жизнь. А с тобой как будто стало… лучше.       — Сломанные рёбра и пробитое лёгкое — это лучше? — слабо улыбнулась она.       Альт как-то слишком довольно для умирающего ответил:       — Я не умер, это раз. Два — вокруг меня воркует симпатичная медсестричка… кха-кх-х… Лучше… некуда…       — Молчи, — Гильза встала и приложила пальцы к его губам.       Холодные. Прикосновение затянулось. Она погладила рытвины на коже. Шепнула:       — Приведу лекаршу, ей и расскажешь, что с тобой делать.       Альт поцеловал её пальцы и отпустил.       Гильзе определённо надо было проветрить голову. Подобные вещи стали происходить между ними всё чаще и всё естественнее. Она воспринимала их с опаской. Это нормально, что хочется ещё и ещё? Потрогать, погладить, прижаться. Всё давно вышло за пределы отношений напарников, братьев по оружию. И куда пришло? Гильза не очень-то и понимала. Примеров в её жизни не было, книжек на эту тему она не читала. Просто секс она ещё могла объяснить. Но то, что следовало после него — уже нет. Альт наверняка мог прояснить ей мысли, но спрашивать было как-то неловко.       Конечно, она понимала концепцию «семьи», даже «брака». На Пустошах люди всё ещё считали нужным связывать себя обязательствами — не всегда, но время от времени. Знала она и о любви — только в жизни не встречала. Видела, как люди привязываются друг к другу. Можно ли в таком случае считать её привязанность к своему десятимиллиметровому любовью?       Альт наверняка любил свою жену, когда быль Вальтером. Жену и дочь. О, Пустошь, куда же она лезла?..       Но Вальтером он больше не был, и уже давно. И если проводить аналогию… Мог ли он испытывать что-то похожее к ней?       Гильза задержалась у стеклянных дверей, разглядывая едва видное отражение. Раньше она не уделяла столько внимания собственной роже. Подёргала за отросшие волосы и постаралась распутать их рукой. Не вышло. Провела языком по зубам — хотя бы не гнилые и все на месте. Она умела выживать и убивать, заметать следы и идти по чужим, хорошо взламывала замки и находила приключения на одно место, немного — читала, а вот с письмом были проблемы. Любить она совсем не умела.       — Очнулся, — негромко сказала она Агате, боясь привлекать внимание остальных.       Волноваться было не о чем, эпплтонцы были заняты: зализывали раны, готовились заделывать бреши. Буран начинал стихать — значит, скоро предстояло идти и подсчитывать тела, если Отмороженные их уже не растащили. Миссия выполнена, ядерный блок остался на месте, огонь в поселении всё ещё горел, одежду можно было честно оставить себе.       Только от кислого привкуса вины это всё равно не спасало.