Глава 26

      — Крепкий ты орешек, — Агата вколола стимулятор из запасов Гильзы в болезненно посиневшее плечо. — Лёгкое пробито, а жив!       — Жив-то жив, — прошипел Альт и вновь закашлялся, — только теперь из-за куска ребра нихрена нормально не регенерирует.       Гильза сидела и не отсвечивала. Агата через зубы поделилась с Альтом тем, откуда у неё познания в медицине — журналы, старые записи, медицинские книжки. Он не слишком удовлетворился, но к перевязке подпустил — и следил внимательно.       Прошла неделя с тех пор, как он очнулся. Лежал, хрипел, молчал в основном. Регенерировал. Гильза помогала тут и там, старалась держаться поближе — всё казалось, что место это небезопасное. Она неважно спала и плохо ела — Альту, конечно, знать об этом было совсем не обязательно.       — Врач, что ли? — Агата прищурила один глаз.       — Был когда-то.       — Может, даже будешь полезен… — она задумалась.       «Разбежалась», — подумала Гильза и отдёрнула себя. Нет, нести знания в поселения — это определённо было благим делом. А Альт мог рассказать много и интересно. Поделиться опытом, показать на практике.       Остаться в Эпплтоне помогать поселенцам вместе с Агатой…       — Я в учителя не нанимался, — он поморщился и откинулся на подушки. Бросил быстрый взгляд на Гильзу, скорее по сложившейся уже привычке, словно проверял. Тугой узел у неё в животе немного ослабился.       — Тогда придётся мучить тебя моим непрофессионализмом, — пожала плечами Агата и отряхнула руки. — Поле для экспериментов!       Альт не ответил, следя за ней исподлобья.       Агата ушла, сказав, что принесёт еды. Альт дождался, когда её высокая фигура скроется из виду, и со смешинками во взгляде посмотрел на Гильзу.       — Только не говори, что ревнуешь.       Она распахнула глаза. До этого момента и слова не вырвалось из её болтливого рта!       — Нет, конечно!       Звучало немного жалко и совсем неправдоподобно.       — Тогда почему бы нам не задержаться подольше, — всё с той же хитрой мордой проскрежетал Альт. — Я бы мог многому научить местных. Одну конкретную местную…       — Ты провоцируешь, — Гильза улыбнулась и расслабилась. — Надеешься, что я кинусь тебе на шею и буду умолять не оставлять меня?       Ладно, возможно, приобнять эту конкретную шею ей и хотелось, но точно без слёз и унижений. Прихватить зубами — не до боли, слегка. Провести языком по впадинам на коже, вдохнуть запах пороха и тела… Но не более. Ни за что.       — Просто хочу вывести тебя на разговор, — вдруг посерьёзнел Альт.       — С каких это пор ты у нас фанат разговоров? — фыркнула Гильза, не выдавая своей тревоги. — Раньше из тебя клещами тащить приходилось.       Альт долго думал с ответом — Гильза уж подумала, что и не дождётся.       — Мне показалось, я не смогу проснуться. Когда упал на снег, — проскрежетал он. — Увидеть по пробуждении знакомое лицо было…       Он помолчал. Гильза не торопила. Сказал, оборвав предыдущую мысль:       — Я ведь всегда любил поболтать. Пока мой голос не стал похож на скрип ножа по стеклу. И пока было, с кем. Потом как-то перестал, отвык…       Что ответить на это, Гильза не знала, только сжала его кисть. Альт помолчал, тряхнул головой и продолжил:       — Не важно. Сейчас уже не важно. Давай, колись. У тебя на лице написано, как мысли ворочаются.       Пустота в голове звенела. Такого она не ожидала. Альт видел, что её что-то гнело — и пытался помочь. Всё-таки этот мерзавец был до жути прозорлив! Сейчас это на руку не играло, сейчас хотелось уйти и подумать самой. Слишком сумбурно, слишком непонятно…       — Как ты понял, что любишь? Мэг.       Альт смотрел на Гильзу, не меняясь в лице. Долго, пристально. Она пожалела, что спросила. Ничего такого ведь не имела в виду, правда! Простое любопытство, ни к чему не обязывающий вопрос. Кто тянул её за язык?       — Влюблённость и любовь — вещи немного разные, — медленно проскрежетал он. — Я… не очень помню. Прости.       — Да не, — Гильза махнула рукой, улыбнулась, быстро добавила: — Забудь. Это я так, ляпнула.       — Нет, послушай… — Альт приподнялся на руках, уселся на подушках поудобнее, подышал немного. Капля крови выступила на губах, и он быстро слизнул её. — Давно это было. Мэг просто появилась в моей жизни. Как вспышка… Я проходил практику, она привела свою подругу в клинику. Вот и вся история.       — И где тут влюблённость? — Гильза смотрела в пол, опасаясь поднять взгляд. Будто свинцом налили. Если бы она это сделала, то увидела бы, как Альт сжал простыню до побеления костяшек и точно так же избегал контакта.       — Она не приходит моментально. Точнее, не всегда. Это небыстро. Просто ты понимаешь, что вот он, твой человек. Хочется быть рядом, хочется… заботиться. Владеть — и отдавать.       Он закашлялся особенно сильно, долго. Гильза подорвалась, подхватила тряпку — чистую, она проверила, — и прижала к его губам. Выступила кровь. Альт перехватил её руку, медленно вздохнул. Приступ прошёл, но руку он не отпустил: смотрел снизу вверх напряжённо, будто чего-то ждал — или боролся.       — Вовремя же тебя решило прорвать на разговоры, — прошептала она с тревожным смехом. — Ты на самом деле совсем не такой, каким показался, когда спас меня в первый раз.       Её ноги неудобно упирались в кровать — пришлось поставить колено на жёсткий матрац. Это сократило расстояние между ними до минимума. Альт машинально подхватил Гильзу под ягодицу. Его голова была на уровне её груди. Гильза не преминула возможностью провести пальцами по глубоким шрамам на затылке. Шершавые, гладкие…       — А ты именно такая, какая и была, — также тихо ответил он. — Невыносимая.       Из его уст звучало как комплимент. Он добавил вдруг — быстро, словно боялся передумать:       — Как Мэгги. Это я и любил — то, какая она. Была. Настойчивая, бойкая, смелая. И как прикрывала мне спину на гражданке — знала, что я крышей потёк, но держалась. Не сдалась.       Невысказанные слова повисли в воздухе. Сделать их осязаемыми Гильза была не готова — и вряд ли когда-нибудь будет. Но говорить ведь было совсем необязательно, верно?       — Я тут тебя тоже не оставлю. Буду таскать с собой и прикрывать спину — по-настоящему.       Альт сглотнул, окинул взглядом то, что было ему доступно: растянутый серый свитер с дырками, толстовку с чужого плеча; выглядывающую тонкую шею, светлый шрам. Выше, выше, пока не дошёл до распахнутых светлых глаз. Знакомый взгляд, но оптимизм мешался с тревогой. Давно ли?       — Мы ведь решили, — наконец проскрежетал он, — что будем держаться вместе. И это ты ещё от меня устанешь. Я ведь теперь смогу выследить тебя, куда бы ты не пошла.       Вторая его рука легла на бедро Гильзы с нижней стороны, вынуждая её залезть на кровать. Он провёл ладонями до поясницы и обратно, посылая сладкую дрожь до кончиков пальцев Гильзы.       — Звучит жутко, следопыт.       — Я похож на милого парня? — нахмурился он. Весь его облик говорил: «нет». — Сама говорила. Я его уже убил.       Гильза наклонилась. Поцеловала, ощущая далёкий привкус крови. Интересно, можно ли так стать гулем? Ей вряд ли пойдёт лысина и струпья на коже...       Альт ответил, обхватывая её затылок, притягивая. Болезненно скривился, когда Гильза потеряла равновесие и прижалась к нему сверху.       — Почему люди целуются? — пробормотала она себе под нос, когда смогла оторваться от Альта.       Он опешил. Поморгал. Медленно проговорил:       — Потому что во время поцелуев вырабатываются эндорфины, окситоцин… это снижает уровень стресса и тревоги.       — Твои сложные словечки — не ответ на мой вопрос, — она провела пальцем от его подбородка до виска и обратно.       — Понятия не имею, но мне чертовски нравится, — прошептал Альт ей в губы.       В этом он был прав. Гильза хотела снять с себя всё, что на ней было, и даже больше. Она легко провела по плечу Альта, осознавая, что и он почти раздет, и от этого жар внутри неё разгорелся ещё сильнее.       — Остановись, — с трудом выдавила она, когда Альт провёл языком по шраму на её шее.       Он отдёрнулся слишком резко для того, кто был полностью погружён в процесс. Его хватка ослабла. Гильза уловила перемену, но совсем её не поняла. Сказала проникновенно, пытаясь придать голосу твёрдость:       — Лучше тебе отдыхать и не напрягаться. Я хоть и лёгкая, но окончательно раздавлю твою несчастную грудину, если мы продолжим.       — Да, — выдохнул он, поглаживая её бока, и задышал чаще. — Я уже чувствую, как этот сраный осколок там двигается.       — Ага.       Гильза не пошевелилась. Альт чуть наклонил голову.       — Я не против, чтобы ты осталась тут. Со мной.       — А я мечтала вернуться в тёмный и сырой угол, на мягчайший соломенный матрац в окружении незнакомцев…       Альт хмыкнул и немного подвинулся. Гильза решила, что потом подтащит вторую койку и сделает им двуспальную кровать — а пока что отлипать от Альта совсем не хотелось. Она осторожно опустилась рядом, скидывая ботинки. Часть её опасно свисала с края — всё-таки уместиться с широкоплечим Альтом надо было ещё постараться. Издалека доносились разговоры, кто-то в лазарете глухо сопел. Лампочка, свет которой едва доставал до ширмы рядом с ними, издавала слабый гул. Гильза опустила голову на идеально подходящее для неё место: ключицу Альта, между плечом и шеей. Как влитая.       — И всё же, — он откашлялся. — Ты можешь остановить меня в любой момент.       — Что? — не поняла сначала Гильза, а потом закусила губу. Поняла. И от этого почему-то стало теплее.       — Ты слышала. Мы всегда можем остановиться, — говорил он легко, будто не в первый раз. Напускное. — Я всегда должен слышать «да, я хочу». Не из жалости, не потому что так получилось, а потому что ты этого хочешь.       — Жалости? — рассмеялась Гильза и заглянула ему в лицо. — Не говори мне, что стесняешься передо мной своей гульей внешности.       Альт не ответил, лишь невесомо огладил её спину.       — Я привыкла, — она взяла его за подбородок, — и если бы не хотела, отстрелила бы тебе руки. Или член — как получилось бы. Вряд ли ты умеешь отращивать конечности.       — Член — это не конечность.       — Ты меня понял, — она вновь опустила голову и потёрлась щекой. — Заткнись и спи. Восстанавливайся. И не забивай свою лысую башку дурацкими мыслями.       Альт прикрыл глаза. Гильза очень хотела знать, о чём он думает, но спросить не решилась. Задремала. Всё равно он бы отшутился — как всегда.       Уснуть Альт не мог ещё долго: болело внутри всё так, будто без перебоя работала мясорубка. Кусок ребра ходил туда-сюда, дыхание глухо булькало. Физическая боль отвлекала, но и разговор не давал покоя. Произошло то, чего он боялся и чего в глубине и добивался: Гильза привязалась. Слово «влюбилась» Альт избегал даже в своей голове. А он? Когда прислушался к размеренному дыханию и прижался подбородком к её макушке, прикрыл глаза. Зачем же он втянул её в это и позволил себе втянуться самому? Сложно было и так, с бесконечно текущими мыслями и бредущими в никуда ногами. Смерть, месть, выживание. Пустошь, путь, одиночество. Теперь в один ряд с ними встали «предательство» и «привязанность». Напарница… Дикость.