Глава 30

      Когда всю жизнь только и видишь, что изувеченные тела мутантов, быстро к ним привыкаешь. Собаки с вывернутой наружу шкурой, двухголовые телята, истекающие сукровицей радскорпионы — они начинают интересовать тебя только с точки зрения «Как долго это нужно готовить, чтобы можно было это съесть». Когда мерзкие жуки в каждой щели становятся нормой, когда лица супермутантов в прицеле перестают пугать — о, тогда можно сказать, что Пустошь приняла тебя, а ты — её. Только теперь вокруг была не та Мохавская пустыня, не то привычное, родное даже, что так заботливо растило в тебе воина. Вокруг была Пустошь иного толка: ледяная, злобная, ощерившая все свои пасти на тех, кому не повезло оказаться в её чреве.       И сейчас Гильза смотрела в один из её распахнутых ртов. Сначала она увидела деревья — это были тонкие длинные ноги, потом — такие же тонкие и острые щёлкающие отростки, а ещё выше — человеческое туловище со свисающими руками. Вершил его вытянутый череп с ветвистыми рогами — кронами деревьев. Светящиеся огоньки в провале глаз смотрели ей глубоко в нутро.       Гильза резко вздохнула. Несло дохлятиной и отчаянием. Всё сузилось до этой распахнутой пасти. Откуда-то Гильза знала, что сейчас она поглотит её целиком.       Вспышка выстрела вывела её из оцепенения. Ухо заложило, но она смогла отшатнуться и выхватить пистолет — наваждение спало. Альт стоял, крепко уперевшись ногами в землю, прижимая приклад к плечу. Решимость была написана на его лице также чётко, как чёрные трещины на голых костях вендиго. Он выстрелил ещё раз, но на этот раз чудовище проворно отскочило вбок. То, как оно быстро перебирало ногами, мельтешило отростками, навевало воспоминания о гигантских сороконожках, захвативших все сырые подвалы там, дома.       Дома.       Гильза не стояла на месте. Она плавно отскочила в сторону, в другую — не знала повадок твари, действовала по наитию — и не прогадала. Острые — руки? лапы? опустились там, где она только что была. Вендиго завыл, дёргано двинул головой и чуть отступил. С мерзким хрустом повернул голову так, что рога оказались внизу. Безвольные человеческие руки раскинулись к небу.       — Граната есть? — бросила Гильза, не сводя глаз с самого неестественного и мерзкого, что когда-либо видела в своей жизни.       Альт отрицательно хмыкнул. Он не спешил стрелять.       У всех есть слабое место, не могло не быть. Туловище — не человекоподобное сверху, а то, откуда росли ноги-деревья, напоминало большую собаку. Или лося. Обнажённые рёбра запульсировали. За ними ведь должно было что-то прятаться?       Гильза мысленно прикинула количество патронов. Протянула руку за спину, не сводя глаз с вендиго, и бросила:       — Дай плазменный пистолет.       — Что ты собралась делать?       В руку легла тяжёлая рукоять. Он будет стрелять медленнее, но, быть может, пробьёт рёбра… Если бы только получилось подойти ближе…       — Отвлеки его на себя, — сказала Гильза.       Она не учла, что тварь может оказаться умнее. Что вендиго, ведомый не только животными инстинктами, где-то в глубине оставшейся человеческой туши может осознавать происходящее. Альт двинулся по широкой дуге, опасно подходя к краю дороги. Тварь повела перевёрнутой головой, отступила на шаг. Гильза прицелилась. Плазменный пистолет дёрнулся, отдача подкинула руку. Сгусток светящейся плазмы не врезался в открывшийся бок — вендиго неожиданно проворно извернулся.       Голые кости черепа в секунду оказались у Гильзы перед лицом. Он откинул её, воздух вылетел из лёгких от удара оземь. Задними ногами, словно необъезженный тарк, тварь отбросила Альта. Он скатился с дороги, цепляясь за ветки, винтовка отлетела в сторону. Альт выбрался из снега, разгребая его руками — почти что тонул, зарычал от бессилия. Карабкался вверх, от холода не чувствуя пальцев. Он выполз на дорогу. Тяжело, длинно выдохнул, садясь на колени. Внутри у него всё замерло.       Ни Гильзы, ни вендиго больше не было.       Висеть привязанной за руки к ветке дерева на пронизывающем холоде было… больно. Ещё немного, и кисти рук просто начнут отмирать — Гильза знала. Альт рассказывал. Она тяжело поморгала, сдерживая тошноту. Внизу — несколько метров свободного падения. Справа — теряющийся в темноте лес. Слева — такой же висящий человек. Уже его половина. И он, кажется, начинал врастать в дерево. Вот, как вендиго создавали себе подобных. Сами. Они не размножались, не вылезали из лабораторий, их не взращивали безумные учёные. Твари просто развешивали людей, как куски мяса для сушки.       Оно было сзади. Гильза не слышала дыхания, но чувствовала смрад мёртвого тела. Альт был мёртв, и он не найдёт её. Он упал и сломал шею, захлебнулся в снегу, а потом его тело растерзали яростени. Да, именно так. Он истекал кровью, закашливался собственными внутренностями, пытался ползти…       Гильза мотнула головой. Но она же не видела этого, так откуда?..       …И никто ему не помог. Тоскливо было жить, дышать, двигаться. Бессмысленно было барахтаться, бежать. Её существование было лишь кратким мигом, копошением на изъязвлённом теле мёртвой планеты. Она сама уничтожила то, что было, своими руками приговорив к смерти миллионы людей — и не только их. Гильза видела лес, и реку, и поющих птиц, ощущала дыхание ветра, ногами впивалась в корни деревьев — полные жизни. Другим клочком сознания она вопила и билась внутри себя, как будто застряла там, в этой маленькой клетке.       Она ничего не могла видеть из того, что услужливо подкидывало ей сознание — не её. Вендиго что-то делал с ней, впиваясь в её открытый разум. Вот, как они это делали. Они действительно несли свою скорбь, обладая способностью — Гильза даже не знала, как это назвать. Может, он отравил её собой, своим ядом. Может, Пустошь наделила его способностью наносить не только физический урон. У этой сучки было особенное чувство юмора.       Всё прекратилось, когда тварь показалась в её поле зрения. Голый череп не выражал ничего, но оскал придавал ему будто насмехающееся выражение. Альт ранил его — расползались трещины по кости, из них сочилась тёмная, вязкая жидкость. А ещё из его грудины торчал знакомый арбалетный болт — видимо, Уголь всё-таки сумел зацепить тварь. Огоньки в глубине глаз тускло светились, приманивая — Гильза тут же опустила взгляд, рассматривая свисающие руки. Следующими уже будут её.       — Ты меня понимаешь? — выдавила она.       Ей хотелось брыкаться и кричать, зажмуриться, лишь бы не смотреть на эту тварь. Она заставила себя висеть ровно. Кистей уже не ощущала. Вендиго не ответил, но замер. Снова перевернул голову с хрустом, словно ломались кости. Человеческие руки вдруг пришли в движение, ломано подёргались. Одна из них потянулась вперёд. Вендиго оказался так близко, что смрад мертвечины накрыл с головой. Теперь можно было рассмотреть и клочки шерсти, и кору деревьев в его теле, и мох между рогов, слабо реющий в воздухе тонкими нитями. Посиневшая рука оказалась прямо перед лицом Гильзы. Она задержала дыхание. Палец коснулся её лба, глаза распахнулись.       И тогда она всё увидела.       Она увидела яркую вспышку, которая стёрла половину города. Эта вспышка всё расширялась и расширялась, поднимаясь вверх, потом потемнела, засасывая саму себя. Свет выжег сетчатку глаза — так показалось. Деревья вокруг снесло ударной волной, а она сама растворилась в вечности. Тела больше не существовало, а то, из чего оно состояло — крошечные частички, незримые глазу, отделились друг от друга. Вернулись туда, откуда пришли. Во Вселенную.       Теперь уже — на Пустошь.       Они никогда не умирали по-настоящему. Собирались и разбирались, как конструктор, перетекали из одних тел в другие, расщеплялись в земле и снова возвращались в мир. Бесконечные циклы, которые не смогла прервать даже ядерная катастрофа — так было и так будет до тех пор, пока Вселенная не расщепится сама. Все те порождения, которые ходили теперь под сизыми радиоактивными облаками, были всего лишь продолжениями нескончаемых циклов. Она сама им была. И станет теперь, чем-то новым, чем-то иным…       Гильза отдёрнулась назад и сипло задышала через рот. Зрение вернулось к ней, но под веками до сих пор был запечатлён образ ядерного гриба.       — Нет, стой…       На этот раз вендиго открыл уже её воспоминания. Он будто искал что-то, пролистывая страницы довоенной книги. Первые были замараны пылью, покрыты копотью — ничего не разобрать. Размазанная чернилами юность, первые кривые выстрелы, первые шрамы. Звон крышек — вот оно, призвание. Долгая дорога верхом. Кочевница без дома и семьи. Тотальное одиночество.       Вдруг всё замедлилось. События последних нескольких месяцев интересовали тварь больше всего. Цепкая хватка на возникшем образе Альта, его гульем лице — порождение Пустоши, Сандвилл, Легаш, Гвоздь, Кольт… Загорелые руки на её бледных бёдрах, а потом вдруг давление на мозг исчезло. Осталась странная пустота — как будто в ране поковырялись щипцами и оставили заживать — или загнивать.       Со рта капала слюна. Вендиго подобрал человеческие руки и снова замельтешил ими — как муха мельтешит лапками, когда чистит их друг об друга. Острый отросток — это были ветки деревьев, теперь стало понятно — как указательный палец прошёлся от её лба до пупка, едва ощутимо касаясь тела. Гильза сплюнула, пытаясь вернуть себе обладание. Она не знала, сколько прошло времени, сколько уже она провела так, на дереве. Тело рядом успело пустить корни-рога вверх, к небу.       Среди тишины раздался хруст. Тварь ломано дёрнулась в сторону. Как будто порвалась тонкая нить между ними, как будто до этого что-то было по-другому, словно вендиго… раздумывал? Мог ли он вообще думать? Он снова с хрустом перевернул голову — и Гильза увидела торчащий мясной просвет между складками его кожи.       Что, если слабость его заключалась в человеческом?       Пока тварь отвлеклась, Гильза собрала силы и качнулась. В пояс ей больно впивалась плазменная пушка Альта, десятимиллиметровый валялся где-то в снегу под ногами, разряженный. Она была привязана какими-то странными жгутами, неведомо из чего сплетёнными вендиго. «Лишь бы правильно упасть», — подумала Гильза. Альт не раз предупреждал, что нога в месте перелома легко может сломаться снова.       Альт. Она готова была дать голову на отсечение, что он за ней вернулся. Нашёл по следам — вендиго тащил её за собой по снегу, оставляя глубокие борозды. Лишь бы не подвести его, лишь бы выкарабкаться…       Гильза видела изогнутую спину вендиго, торчащие вверх позвонки — острые. Постепенно верёвки на её руках ослабились, она закачалась сильнее. Момент, падение — руки к голове, колени к телу, только бы на бок… Гильза перекатилась по снегу на живот и замерла. Воздух вышибло из лёгких, вдохнуть пока не получалось. Она пересеклась взглядом с чёрными провалами глаз чудовища — услышало, вновь обернулось к ней, — и потянулась за плазменной пушкой.       Альт не появлялся. Не вылетел с карабином наперевес, не осыпал вендиго шквалом выстрелов. Это был просто хруст, просто шум в лесу — Гильза осталась со своим кошмаром один на один. Она поднялась, не сводя глаз с черепа. Его рот приоткрылся, из пасти высунулся длинный чёрный язык. Слюна, густая и тёмная, как мазут, капнула на чистый снег. Раздался низкий, скорбный вой. Гильзе показалось, что в момент остыли даже её кости.       Она сделала шаг ближе. Ещё один, и ещё. Кости и дерево — вендиго был хрупок. Гильза вдруг поняла это, и надеялась, что её догадка верна. Тварь защищалась — и нападала — не физически. Поселенцы зимней Пустоши боялись её, и это было их главной ошибкой.       — Спасибо, что показал мне всё, — сказала она, прицеливаясь. — Теперь мне действительно начало казаться, что я бессмертна.       Вендиго присел на задние конечности, собрался и бросил тело вперёд. Он был огромен по сравнению с Гильзой, но тощ, а оттого быстр — куда проворнее когтя смерти. Провернуть с ним то же, что она уже делала раньше — поднырнуть и выстрелить вверх? Нет, не успеет. Надо заставить его открыть шею, только и всего.       — Придётся потанцевать, — выдавила она, отскакивая из стороны в сторону.       Снег мешал. Вендиго не проваливался, споро переступал конечностями, раскачивался из стороны в сторону — это и впрямь напоминало танец, жуткий и первобытный. Гильза выстрелила плазмой в молоко, сгусток улетел куда-то в лес. Следующий удар пришёлся по одной из его ног — это вышло случайно, она целилась выше, но дерево подломилось.       И всё-таки он и вправду был хрупок.       Бездумно осыпать вендиго выстрелами было нельзя, заряды заканчивались. Гильза бросилась вперёд, увернулась от клацнувшей челюсти и влетела со всей силы в подломанную ногу. Масса у неё была небольшая, но её хватило, чтобы тварь завалилась на бок и засучила ногами. Она сама пропахала носом снег, но проворно вскочила на ноги. Адреналин придал сил, на лицо вылезла непрошенная улыбка-оскал. Беспорядочно мельтеша, один из отростков-веток вспорол Гильзе куртку. «Кишки на месте», — успела пронестись в голове её мысль. Ещё пара дюймов, и разрезало бы уже её саму.       В мгновение до того, как открылась шея, как показалась тонкая полоска мягкой плоти, Гильза взглянула в глаза чудовищу. Её рука дрогнула. Она уже тянула за спусковой крючок, когда неожиданная мысль снести голову самой себе вспышкой вбилась в её разум. Огоньки внутри глаз светились отчаянием и тоской. Это были её мысли и не её одновременно. Чудовище существовало в бесконечном круге страданий, ни на минуту не успокаиваясь. Оно искало выход собственной боли и страху — и находило его в других людях.       Выстрел смазался, но попал в цель. Голова-череп дёрнулась, часть шеи оторвалась от туловища. Человеческие руки дёргались в припадке. Гильза стреляла и стреляла, пока мощные плазменные заряды не отделили верхнюю половину тела вендиго. Вокруг разлилась чёрная жидкость — кровь? — заливая снег.       Щелчок, щелчок.       Пустая обойма.       Гильза засунула пистолет за пояс. Стояла, не двигаясь с места. Мертвечиной несло так, словно она оказалась в скотомогильнике. Её горло сжалось, она не выдержала и согнулась пополам — её рвало. Когда приступ утих, Гильза медленно приблизилась к вендиго. Череп лежал рядом с тушей. Она присела и тут же отшатнулась — вросшее в кости тело было слишком человеческим. Внутренности — тоже. Внутри черепа виднелась деформированная голова. Гильза бросила взгляд наверх — на чудовище, только готовившееся к своему появлению, патронов не осталось. Как и сил. Её ноги увязли в гнилости, толчками изливавшейся из остатков того, что местные нарекли воплощением скорби.       Что ж, Гильза только что доказала, что и скорбь можно было уничтожить. Стоило лишь встать к ней лицом к лицу.       Она отрыла в снегу пистолет и медленно побрела по своим же следам. Не найти её будет трудно. Гильза загребала снег ногами, то и дело приваливаясь к деревьям. Она надеялась, что Альт набредёт на неё раньше, чем любая другая тварь. Казалось, что запах смерти впитался глубоко в неё: одежду, кожу, волосы — и глубже, внутрь.       Гильза увидела его на пригорке. Остановилась. Он тоже. На её лицо всплыла слабая улыбка. Выследил. Они пошли навстречу друг к другу, и вдруг Гильза осознала, что перешла на бег. Она влетела в распахнутые объятия, вжимаясь в мех. Руки Альта крепко прижали её к себе. Он ничего не сказал, дышал сипло, тяжело. Накрыл её голову рукой, ощупал плечи — не мог перестать трогать. Она сморгнула непрошенную влагу с глаз. Больше не одна.       Альт отодвинул Гильзу от себя и лёгким, заботливым движением стёр с щеки чёрные брызги. Нахмурился. Проскрежетал недоверчиво:       — Ты что, завалила его в одиночку?       Гильза слабо ухмыльнулась.       — Твоим пистолетом. Считай, ты тоже поучаствовал. — Она прижалась щекой к его руке и на мгновение прикрыла глаза. — Пошли отсюда, пока второй не вылупился.       Альт удивлённо дёрнул головой.       — По дороге расскажу, — Гильза хлопнула по пип-бою и сверилась с картой. — Нам надо выйти обратно на дорогу.       Она прошла мимо Альта, взяв его за руку — будто бы потащила за собой. Но когда они поравнялись, не выпустила. Он крепче сжал ладонь.       Больше не одна.