Глава 35

      Мазь плотным слоем ложилась на руки. От вида ожогов хотелось вывернуться, но Гильза приказала себе терпеть. Нежно проводила по рукам, накладывала повязки. Она сидела на коленях перед Альтом — положение более чем двусмысленное, но не в их состоянии. Он был раздет — штаны сушились, как и вся остальная одежда, — и замотан в покрывало по пояс.       — Я бесполезна была бы без этой консервной банки, — сказала вдруг и поджала губы.       — Ни тебя бы ни вытащила, ни сама бы не ушла.       — Какая же ты… — Альт сжал переносицу свободной рукой. Выдохнул.       — Не стесняйся в выражениях, — усмехнулась невесело Гильза. Завязала последний узелок.       Альт почти стал похож на себя — прежнего-прежнего. Руки были по локоть замотаны, но сквозь марлю уже проступала жёлтая пахучая смесь и смывала наваждение. Уже не прежний, другой. Половину лица закрывала повязка, она же захватывала и здоровую часть. Глаз тоже пришлось залепить отрезом марли. Альт сказал, что если ослепнет, то не будет больше соревноваться с ней в меткости. Гильза пообещала признать его вечным победителем — только бы глаз остался зряч.       Он пристроил руки на коленях, откинулся на спинку дивана. Гильза опёрлась лбом ему о бедро. Прикрыла глаза. Провела рукой выше, от лодыжки, под покрывало. Ни волосинки, только голая грубая кожа.       — Иди сюда.       Она плавно поднялась, перетекла к Альту на колени. Он раскинул руки, отстранился, не дал себя поцеловать — половина губ была покрыта плотной коркой мази и обожжённой кожи. Поэтому его речь звучала слегка неразборчиво: рот он едва открывал.       Вокруг них был самый тривиальный интерьер. Крохотная комната в одноэтажном доме, продавленный диван, единственная тусклая лампа под потолком. Ни стола, ни комода, окно было закрыто на щеколду и плотно завешено клеёнкой, она же торчала тут и там по потолку, где отлетела штукатурка. Чудо, что их вообще пустили. Это было крохотное, на несколько домов, поселение на отшибе. Бесплодные скалы, пара браминов — помышляли здесь местные не пойми чем. На Альта смотрели косо, но звенящие крышки убедили пустить в комнату. Гильза набрала воды из колодца, выменяла себе обмылок — заодно с собой стоило простирать одежду, и ингредиенты для мази. Измельчила травы в кашу, добавила тыкву, воск… Должно было сработать. Помочь Альту раздеться и смыть копоть тоже было непросто — от его веса Гильза едва не переломилась пополам, а ведь она всего лишь поддерживала его в вертикальном положении.       В вещах валялись два пип-боя. Теперь они могли держать друг с другом связь. Альт годами избегал носить эту штуку. Была возможность достать её и раньше, но каждый раз, глядя на улыбающегося зелёного человечка, его окутывала ненависть — к Волт-Тек, к себе. Так было раньше. Сейчас же Альт бросил взгляд на пип-бои и подумал, как сильно всё изменилось. Аккуратно, невесомо обнял Гильзу спины. Как же это было больно… Хотелось отгрызть себе руки и отодрать половину лица вместе с глазом. Уродливее его это не сделало бы точно. Он уже ощущал начинающийся жар, подступающую тошноту. Завтра-послезавтра станет гораздо хуже, и лучше бы им найти место поприличнее. Там, где можно остаться на подольше.       «Я бы остался с тобой навсегда», — подумал он отстранённо, и впервые за долгое время эта мысль его не испугала.       Это лицо, эта улыбка — Альт как будто видел их в прошлой жизни. Но он жил так давно, что не мог вспомнить, было такое или нет. Не мог быть уверен наверняка. Мэгги и Дороти. Он наконец-то смог достойно похоронить их в собственной голове и попрощаться. Его личное кладбище затихло, кресты стояли безмолвно. Альт крепче прижал к себе Гильзу. Пустошь не разменивалась на подарки, и всё же он посчитал это именно её волей — подачкой с плеча царицы за десятилетия бездумных скитаний. Кто ещё тащил бы его на себе? Кто ещё бы стал рисковать жизнью, чтобы залезть туда, откуда обычно люди стремились сбежать? Кто кинулся бы в воду, не умея плавать, кто смотрел бы в его изуродованное, мерзкое лицо широко распахнутыми довольными глазами? Никто, кроме этой вздорной девчонки. И это была его девчонка, его напарница. И никто не посмеет отнять у него это во второй раз.       Гильза подалась ближе и коснулась губами открытой щеки. Шершавая, наверно, но она не жаловалась. Она вообще ни на что не жаловалась. Альт прикрыл глаз. Когда нос, губы Гильзы прошлись по особенно большой рытвине… Незамысловато, но Альт почувствовал, что покрылся бы мурашками, если бы мог.       — Тебя бы не остановило отсутствие силовой брони, — шепнул он ей в шею. Вот она-то покрыться мурашками вполне могла. — Тебя бы ничего не остановило, — он прижался щекой к её волосам, — и поэтому я хочу быть с тобой.       Она отстранилась. Глаза в глаза, молчание. Альт приоткрыл рот, хотел, очень хотел сказать:       — И не только поэтому. Я…       Не мог, просто не мог. Так давно эти слова не слетали с его губ, что он и позабыл, как их произносить. Внутри что-то надрывалось, когда Гильза была рядом, так близко — ещё хуже было, когда она была далеко. Сердце билось сильнее вовсе не из-за ожогов, дыхание перехватывало не из-за отравившего лёгкие дыма. Не только и не столько. Просто — она. Такая, какая есть, какая нужна ему. Когда стены, которые Альт выстраивал годами вокруг себя, постепенно пали, он понял, насколько безнадёжен. Насколько так же не хотел привязываться, потому что — он. Пропустил момент, когда стало поздно, когда ещё можно было безболезненно оторвать и выбросить, как пластырь. Теперь уже только выдирать швы вместе с мясом. Альт надеялся, до одури надеялся, что не придётся.       Но было кое-что ещё. То, о чём им следовало поговорить — и как можно скорее.       — Я поняла, — улыбнулась она и лукаво прищурилась. — Я тоже считаю, что ты самый лучший напарник и не представляю, что бы без тебя делала!       Альт дёрнул губой. Она ведь действительно всё поняла, просто дразнилась. Когда-нибудь он сделает всё правильно — как с Мэг. Всё-таки он не вчера родился, и его взгляды местами были весьма старомодны. Но пока что…       Ожоги не позволяли ему двигаться, больно было даже наклонять голову. В штанах уже давно стало тесно — Альт знал, что это ненадолго. Следующую неделю его организму будет совсем не до этого. Гильза будто прочитала его мысли, плавно сползла обратно на пол. Альта бросило в жар. Он медленно выдохнул, расставил ноги шире. Упёрся затылком в стену и сжал зубы. От возбуждения было почти больно — оно накатило резко, стоило только увидеть эти большие светлые глаза с такого ракурса. Они смотрели слегка удивлённо и вполне довольно.       — Хочу кое-что попробовать, — послышалась напускная уверенность.       — Я понял, — проскрежетал Альт.       Тонкие пальцы неспешно раскрыли покрывало, в которое он был замотан. Сама Гильза выменяла у хозяйки дома рубашку — полосатую, вытертую. «Как матрас», — пошутила Гильза, а вот Альту было несмешно. Ткань доходила до колен, и он знал, что под ней ничего не было. Эта мысль возбуждала его ещё сильнее.       — Мы с тобой делаем что-то подобное, только когда избежали страшной смерти и зализываем раны, — сказала вдруг она и смешливо посмотрела наверх.       Альт чуть нахмурился. Протянул руку — свело болью, но он стерпит! — и слегка коснулся её подбородка.       — После такого хочется быть ближе, — проскрежетал он с трудом. — Страшно думать о том, что могло случиться. Начинаешь жить моментом. Но я учту, — он улыбнулся половиной лица и не смог, не пытался скрыть хищного выражения. Кажется, его уже вело, мысли начали путаться.       О чём он хотел с ней поговорить?..       — Тебе не хочется быть ближе… чаще? — неуверенно спросила Гильза и положила голову ему на ногу. Её рука вырисовывала круги на покрывале. Взгляд, цепкий и внимательный, пригвоздил к месту.       Хотелось ли ему? Сначала он воспринял их связь как случайность, везение. Потом не смог отказать, сдержаться, пусть и не понимал совсем Гильзу. И хотел её, конечно хотел — к своему удивлению. Когда видел, как перекатываются мышцы во время бега. Когда смотрел, как она прицеливается и чуть приоткрывает рот. Если удавалось — случайно, конечно, поймать краем глаза её поджарую фигуру, пока она стаскивала одежду. Спина у неё была светлая, совсем не загорелая, торчали позвонки. Альт опускал взгляд и скрывал его за полями шляпы, а хотелось вжаться лицом в лопатки и сцепить руки замком на животе. То, что, казалось, давно в нём умерло — было им самим и убито — вновь подняло голову, ощерило пасть. Вальтер был образцовым мужем, Альт готов был убивать за то, что считал своим. Гильзу «своей» сделать было невозможно, за одну такую попытку она всадила бы ему пулю в лоб — и была бы права. «Раньше я не оставалась так долго с теми, с кем спала» — так она однажды сказала. И Альт попросту не хотел попадать в эту категорию «всех».       — Каждую секунду.       Если когда-нибудь она передумает, он это примет. Не сразу, но переступит и пойдёт дальше. Жизнь научила его, что не меняется только война — всё остальное очень даже переменчиво.       Рука Альта медленно огладила щёку, шрамы на виске. Он не торопил. Гильза окончательно стащила покрывало, подалась выше и повела дорожку из поцелуев вниз. От каждого по телу расходилась дрожь. Член напряжённо дёрнулся. Ещё немного, по выступающим костям бёдер… Гильза огладила их пальцами. Альт едва ли мог это вытерпеть, но твердил себе: «Не торопи, не торопи…»       Когда мокрый язык провёл широкую линию до самой головки, Альт дёрнулся. Маленькая, но крепкая и мозолистая рука обхватила его у основания, начала медленно двигаться. Он заставил себя молчать и не шевелиться, хотя больше всего ему хотелось вцепиться хоть во что-нибудь и подкидывать бёдра в такт. Лишь едва заметно он подался вперёд. Гильза сделала несколько размашистых движений языком. Её щёки пылали — как и в предыдущие разы, когда у них был секс. Она аккуратно обхватила член ртом, опустила голову ниже. Альт выдохнул и вспомнил, что нужно дышать.       Боль ожогов не стала меньше, но на краткие мгновения отошла на второй план. Если бы Альт мог покрыться румянцем — но он не мог, и потому его смущения нельзя было разглядеть. Гильза неуверенно двигалась и смотрела прямо ему в глаза, ловила реакцию, а он не отводил взгляда. Это просто не могло быть правдой — не с ним и не сейчас. Он видел контраст девичьей кожи — совсем белой в тех местах, где её не касалось солнце, и своей. Темнее человеческой, грубее. Рытвины, следы язв — вереница шрамов, которые Гильза спокойно обводила языком.       — Знаешь, — она вдруг отстранилась. Ниточка слюны повисла между ними и лопнула. Альт почувствовал разочарование и непроизвольно дёрнулся. — Ты бы хоть намекнул, нравится тебе или нет.       Он крепко сжал губы. От неловкости перехватило дыхание. Это тяжело — расслабиться и отпустить себя даже слегка, когда годами только и делаешь, что пытаешься стать совершенно равнодушным.       Или сделать вид, что тебе всё равно.       Альт дышал часто и чувствовал, как сердце бьётся в горле. Он так много хотел бы сказать — но не мог. Успокоить её, ведь конечно ему нравилось — просто не могло не нравиться — до поджавшихся пальцев и сорванных вдохов. И дело было даже не в том, как реагировало его тело. Альт плавился изнутри от самой мысли о том, что Гильза — непокорная, своевольная, такая, что ни в какой клетке не удержишь — хочет его всего, целиком, без остатка. Из раза в раз, изо дня в день, от одной опасности к другой. Его привязанность не была односторонней — а ведь они оба этого боялись. Как оказалось, зря.       Мысли, лёгкие и быстрые, пронеслись в его голове. Альт промолчал. Постарался вложить всё это в свой взгляд — пусть он и привык молчать, глаза всё ещё могли говорить за него. К счастью, Гильза этот язык уже знала. Проницательная. Всегда такой была. Её лицо чуть разгладилось, она сделала длинное мокрое движение, потом ещё одно… Альту хотелось больше, сильнее.       Мир не взорвётся во второй раз, если он позволит себе расслабиться, верно?       Раздался тихий, низкий стон. Альт и забыл, что его глотка может издавать такие звуки. Он накрыл руку Гильзы, которой она опиралась о его бедро, сжал. Кисть дёрнуло болью.       — Сильнее, — и на это потребовалось чуть больше сил, чем могло показаться. — Я уже говорил, у меня плохо с…       «Чувствительностью» исчезло в ещё одном выдохе-стоне. Да, она поняла. Втянула щёки, грубо опустилась вниз, на подъёме крепче сжала рукой. Бёдра непроизвольно дёрнулись один раз, второй. Альт ударился затылком о стену, поморщился. Снова поймал взгляд Гильзы — на этот раз отрывисто кивнул, задышал через приоткрытый рот, сквозь зубы. Всё было именно так, как нужно. Возбуждение с удвоенной силой вскружило голову, когда он мимолётом подумал о том, что он сделает, когда снимет с себя эти грёбанные повязки. Быть ближе чаще? Альт сдерживался и игнорировал своё желание, опасаясь переступить черту, которую сам же и нарисовал. Отводил взгляд. Ждал. Но если ему давали зелёный свет — что ж, этот шанс упускать было нельзя. Он надеялся лишь, что и правда не станет уродливее. Что сможет сохранить глаз. Что Гильза…       Она откинула со лба волосы. Альт отцепился от её руки и, не задумываясь особо, собрал отросшие пряди у затылка. Ненавязчиво задал ритм чуть быстрее. Сладкая, бесконечная пытка. Он с силой выдохнул через плотно сжатые зубы — заболела челюсть. Вот сейчас, сейчас… Потянул наверх, отстранил её. На лице у Гильзы было такое выражение, словно она проводила какой-то эксперимент — и результаты ей пришлись по нраву. Она сжала руку на члене крепче, касаясь головки лишь кончиком языка.       — Иди сюда.       И пусть он развалится после этого, пусть останется без рук или сдохнет на месте — это произойдёт во время того, чего он в ту секунду хотел больше всего.       — Я не… — она с сомнением оглядела его раны, машинальным движением облизывая губы.       Альта повело. Он резким движением усадил Гильзу на себя, вжимая крепче, сильнее. Простыня сползла на пол, диван протестующе заскрипел. Гильза прикрыла глаза и уткнулась лицом в шею Альта. Выдохнула, опаляя дыханием. Он этого почти не ощутил — стало обидно. Почему, почему он такой?..       Её руки приподняли край полосатой рубахи…       С другой стороны, будь он не «таким» — его жизнь сложилась бы совершенно по-другому. Он знал это, потому что видел — в тех кратких образах, которые насылал на него вендиго ещё в Колорадо. Сгорел бы в ядерном огне под градом пуль — и дело с концом. Сейчас он тоже сгорал, но это пламя было иного толка.       Медленно, придерживая член рукой, она опустилась сверху. Приподнялась на дрожащих ногах и опустилась снова, потом ещё раз… Колени упирались по бокам от Альта. Он схватился за её бёдра, задушено застонав — смешалась боль и удовольствие, голова закружилась от этого коктейля. Провёл рукой до затылка, легко сжал шею, огладил. Светлые волосы лезли в лицо. Альт приоткрыл рот, вдыхая запах мыла и дыма.       До сих пор казалось, что к нему примешивается кровь.       — Я так боялась, что ты умрёшь, — неожиданно прошептала Гильза.       Альт распахнул единственный глаз. Её голос дрожал. Он чуть отстранил Гильзу от себя, заставляя посмотреть в своё лицо. Движения не прекращались, думать было всё труднее. Рук он уже не чувствовал, как и замотанную половину лица. С трудом выдавил:       — Я здесь, — прижался лбом ко лбу, огладил её щёку. Добавил: — Я знал, что ты выберешься. Но я так боялся…       Гильза могла не справиться с силовой бронёй. Сгореть. Поймать пулю от бандитов. Тайпан мог разорвать её пополам. А когда вода скрыла её под собой, когда — Альт видел, он это видел! — её руки чуть не разомкнулись… Его мир перевернулся. Он мог бы броситься в воду, но вряд ли бы всплыл. И прямо перед тем, как схватить её за ворот, Альт отчаянно взмолился — впервые за долгие годы.       Бог был слеп и глух. Но быть может, иногда и он приоткрывал глаза.       Гильза впилась в его плечи, откинулась назад. Движения бёдрами стали рваными, исчезла плавность. Альт задрал её рубашку, огладил грудь, опустил руки на талию, придерживая. Шрамы, шрамы… Несколько новых — не уберёг, не уследил. Они её не уродовали. Только лишь сильнее манили — как тогда, давно. Альт закусил губу. Теперь-то было можно, сколько угодно можно. Теперь она была вся его.       Гильза выдохнула, шепча его имя: «Альт-Альт-Альт». Когда он назвался так впервые, ненавидел его. Потому что оно служило напоминанием, что это — лишь жалкий обрубок от прошлой жизни. Единственное, чего он заслуживал. Кличку, прозвище — настоящее «я» больше ему не принадлежало. Теперь же он не мог представить себя ничем иным, не мог вообразить ничего другого, что срывалось бы у Гильзы, пока он жадно вбивался в её тело.       Девичьи бёдра с силой сжались. Альт кончил следом, ощущая, как сокращаются мышцы. Приятно, почти что забыто. На выдохе упёрся лбом в плечо Гильзы, смазано поцеловал ключицу. Обвёл губами бугристый шрам от пулевого. Она потянулась к нему, но он отвернулся. Гильза нахмурилась, настойчиво приподняла его за подбородок и прижалась губами. Наверное, это было мерзко. Даже в таком случае ей было плевать.       Зрение совсем поплыло. Накатила боль, волнами расходясь по рукам и лицу. Альт откинулся, вжался в стену затылком. Голова начала болеть. Смотрел в потолок, ощущая, как Гильза вытирает его и себя краем покрывала. Если бы опустил взгляд… не был уверен, что не завёлся бы моментально на второй раунд.       — Лучше, чем воскреснуть, — проскрежетал он, едва выровняв голос. Довольство было трудно скрыть.       И тут же вспомнил — он ведь хотел с ней поговорить.       Гильза отошла, послышался шум воды. Вернулась, неловко пристроилась рядом. Альта это не устроило. Он прижал её к себе, устало поглаживая. Если в этой дыре найдётся хоть что-то похожее на обезболивающее, Альт снова поверит в Бога. Опустил голову на светлую макушку. Его рука прошлась по голому бедру. Он не мог чувствовать бугорки шрамов — пока не мог. Грёбанные повязки…       — Знаю, что сейчас не время, но… — Альт неуверенно сжал её ладони в своих, — Ты не замечала в последнее время за собой ничего странного?       Гильза задрала голову, коснулась губами, до куда доставала — подбородок, челюсть, шея. Пожала плечами — нервно. Ответила ровно:       — Последнее время я часто думаю о ВРЭ. Радиации. Антирадин перестал помогать так, как раньше. Думаешь, я… стану мутантом?       Сердце Альта сжалось, когда он увидел на дне светлых глаз испуг — пусть выражение её лица и оставалось спокойно. И кто тут из них ещё был притворщиком?.. Альт не хотел, чтобы Гильза боялась. Ярость, гнев, усталость — что угодно, кроме страха. Он помогал выживать, это верно — но «существование» не всегда было равно «жизнь».       Вдох-выдох — самому главное оставаться спокойным. Альт закусил губу. Мутант — вполне возможно. Но то, что он собирался ей сказать, могло оказаться хуже.       — Как давно ты?.. — пауза. — У тебя были?..       «Браво, — подумал он, — врачебное красноречие ты не растерял». И сказал просто, в лоб:       — Я думаю, ты беремена.       Гильза улыбалась. Медленно улыбка сползла с её лица. Доходило тоже медленно. И в таком же темпе подбиралась тошнота.       «Это всё объясняет», — отстранённо, будто и не о себе вовсе, подумала она.       Стало как-то смешно. Вот она, сидит в объятиях гуля в одной рубашке, под светом единственной тусклой лампы, пока за окном, кажется, начинается радиоактивная буря. Пережила перелом, плен, погони, перестрелки, драки. Мутантов и рейдеров, работорговцев и самого их лидера. И всё это время, оказывается?..       «Не всё, — мысленно вздохнула Гильза и прикрыла глаза на секунду. — Кольт. Вот дерьмо…»       Альт дал ей возможность подумать в тишине — она была за это благодарна. Он прижимал её крепко, скрестив руки на животе. Как-то было не до того, чтобы обращать внимание на свою фигуру — Гильза и не обращала. Что, если зря?       — Не думаю, — выдавила наконец она.       Над ухом раздался вздох — то ли с жалостью, то ли с терпением, но как-то слишком понимающе.       Месячные у неё шли постольку-поскольку, часто она и внимание не обращала. Отвратное питание, недосып, образ жизни — организм сбоил во всех местах. Иногда Гильза вообще удивлялась, как он до сих пор не перекрыл ей эту функцию, отстирывала штаны и снова забывала об этом досадном недоразумении на пару месяцев. И вот — пожалуйста!       И Альт это заметил.       Жар прилил к лицу. Если она беремена, варианта было два. Четыре, если считать «смерть в процессе» за вариант. И ни один ей не импонировал.       Почему Альт оставался так спокоен?       Постепенно накатывала паника. Не подавая виду, Гильза встала. Альт обеспокоенно нахмурился, подобрался. Гильза с трудом отодвинула щеколду и распахнула окно, высунулась наружу — ветер бросил ей в лицо несколько песчинок, и глубоко задышала. Её снова тошнило, и теперь, когда она понимала, почему, легче не стало. Не столько радиация и вонь вокруг — хотя и это тоже, сколько то, что теперь в её теле рос… росло… чьё-то новое тело.       — Почему ты так думаешь? — спокойствие в её голосе веяло чем-то могильным.       — Отёки — я сначала подумал, почки… И ты немного набрала. И мне показалось, начала быстрее уставать.       Голос Альта был таким ровным, словно он говорил о погоде. Гильза не смогла сдержаться, её вырвало. Вновь от спазмов заболело нутро, на глаза навернулись слёзы. Ещё не успело прийти осознание того, что путь закончен, что Сто тринадцатого больше нет, что она чуть не погибла и едва не потеряла Альта — новый удар. Она была готова ко всему, кроме этого.       — Выпей воды, — негромко проскрежетал Альт.       Гильза хихикнула, потом рассмеялась. Сплюнула желчью на землю, утёрла потёкшие слюни. Подняла с подоконника и залпом выпила половину фляги с водой — вторую половину выплеснула себе на лицо. Почувствовала себя жалко, отвратительно. И хуже всего — в ужасе.       Она ненавидела испытывать страх.       — Что предлагаешь? — ровно спросила Гильза.       Глядела перед собой на Пустошь. Пальцы, впившиеся в облупленный подоконник, побелели. Вдали и правда собиралась буря, стало холоднее. Поселенцев не было видно.       — Найти место, где мы сможем остановиться. Надолго остановиться, — Альт помедлил, — навсегда, быть может. Если ты так решишь.       Гильза удивлённо замерла. Повернуться боялась.       — Ты всё ещё планируешь остаться со мной?       — А ты хочешь быть одна?       Меньше всего на свете — после «смерти» и «пришествия Тайпана» — она хотела разойтись с Альтом. Он и сам не хотел, доказал это не раз. Но если всё усложнится, если у неё будет… она станет…       — Я не умею ничего, кроме сопровождения караванов. Ещё стрелять, воровать и вскрывать замки, — Гильза невесело ухмыльнулась. Молния разрезала небо, спустя долгое время раздался гром. — Болтать без умолку.       Она наконец обернулась, чтобы встретиться с тяжёлым взглядом Альта. В любой другой ситуации она бы посмеялась над тем, как он обернулся в покрывало. Сейчас же ей было не до смеха.       — А я неплохо умею лечить. Есть, с чего начать. В поселениях всегда нужны врачи.       — Ты совсем сумасшедший. Зачем тебе это всё?       Снова полезло неуместное хихиканье. Стоило успокоиться, пока всё это не переросло в настоящую истерику. Гильза к такому склонна не была, однако и её чаша терпения не была бесконечной. Слишком много всего для такого короткого промежутка времени…       — Я не могу оставить тебя просто так, одну.       Гильза выплюнула:       — Мне не нужна жалость, тем более от тебя. И одолжение — тоже.       Альт нахмурился, медленно кивнул.       — Ты права. Тогда скажу по-другому. Я не хочу оставлять тебя одну. И если быть до конца откровенным, — он заговорил быстрее, будто боялся передумать, — не хочу, чтобы ты оставила меня. Это достаточная причина?       — Люди и за меньшее убивают, — отрешённо отметила Гильза.       — Да. И я убивал. Теперь у меня хотя бы будет достойная причина. Ты. И… — он неопределённо махнул рукой, кинул взгляд на её живот. — Если, конечно, решишь оставить. Если нет, я… попробую помочь.       Гильза подумала о том, сколько женщин погибло в попытках использовать довоенные таблетки или от кустарных операций. Она видела их сама, но никогда ей и в голову не приходило ассоциировать себя с этими несчастными. Подумала о том, сколько погибло их в родах. Растянула губы в неровной улыбке.       Альт был готов поддержать её в любом случае — и впервые ей не хотелось ничего решать. Хотелось, чтобы он взял всё в свои руки, хлопнул кулаком по столу и вынес вердикт. Детское, унылое желание свернуться комочком, лишь бы не брать на себя ответственность, лишь бы всё исчезло само. Перемоталось вперёд, как кассета — сразу к хорошему исходу.       — Я хотела умереть в бою, — не сдержав дрожи в голосе сказала она. — А теперь окончу жизнь как… я даже не знаю. Бесславнее и не придумаешь.       Между ними было несколько метров. Так мало — и так много. Впервые Гильза порадовалась, что Альт едва ли может подняться — она до ужаса не хотела, чтобы её трогали. Нутро сжалось в один болезненный комок, нахлынула волна такой жалости к себе, что в глазах помутнело. Или это от слёз?       Она ошиблась. Альт встал, придерживая покрывало, медленно подошёл. Дыхание участилось, необъяснимый страх заставил опустить голову. Руки Альта опёрлись по обе стороны от неё на подоконник, он наклонился, попытался поймать взгляд.       — Тебе же больно, — выдавила она, глядя на пожелтевшие от мази бинты. В нос ударил запах трав.       — Пройдёт. Просто хочу, чтобы ты знала, что тебе не нужно справляться с этим в одиночку. Ни с чем больше не нужно.       И вот, найдя наконец в себе силы поднять взгляд, Гильза смотрела в то единственное лицо, которое хотела видеть рядом с собой. Не было причин не признавать это сейчас, не было причин врать себе. Лицо мертвеца, лицо войны. И оно принадлежало тому, кого она, несомненно, любила. Теперь она поняла, что это значит. Каково это. До сбитого дыхание и сошедшего с ритма сердца, до гортанного рычания и одной только мысли: моё, моё, моё. Если Альт чувствовал то же самое — хотя бы немного, она могла понять, почему он не свинтил в тот момент, когда заподозрил неладное.       Поцелуй отдавал горьким, нежным и отчаянным. Лёгкий, неглубокий — мешали повязки. Гильза обхватила Альта за шею, приподнялась на носочки. Обняла, прижалась — впитывала биение его сердца. Сильное, неспешное — оно всегда успокаивало её.       — Нам нужно крупное поселение. Но не город типа Вегаса, — пытаясь заставить себя успокоиться, начала Гильза. — Где-то, где тебя примут, и где можно не бояться остаться без последних штанов.       — Уже лучше, — с лёгким намёком на веселье сказал Альт. — Я обошёл всю Америку, но до сих пор не могу сказать, где здесь лучше. Нигде не лучше. Ты это понимаешь?       По мнению Гильзы, радоваться было нечему — настолько, что от сдерживаемых эмоций заболели мышцы на лице.       — У меня ещё есть время… подумать?       Альт упёрся ей лбом в лоб, прижался сильнее.       — Думаю, да. Но… я даже не знаю, что будет опаснее.       — Ты же врач, — она ухмыльнулась. Альт отзеркалил.       — Я хирург. И я видел, как принимают роды.       Гильза чуть отстранилась.       — Когда это?       — Мэг, — улыбка Альта чуть померкла. — Я был рядом. Всё время… кроме того, когда нужен был больше всего.       Гильза сочувственно огладила его лицо.       — Считай, у тебя ещё будет шанс.       — Я думал об этом, — проскрежетал он, — много в последнее время. Ты помогла мне понять, что нужно двигаться дальше. Я не предаю их — я предаю себя, когда цепляюсь за мёртвое прошлое. Пора что-то менять. И ты не умрёшь бесславно — я не позволю.       — Громкие слова, — Гильза дёрнула плечом. — Не зарекайся.       Альт упёрто нахмурился, выпрямился. Его немного повело — Гильза помогла ему добраться обратно до продавленного дивана. Бормотала под нос ругательства, но всё как-то не всерьёз — просто не могла злиться на этого упрямца.       — Во все времена святой считалась возможность давать жизнь, — смотря на неё через прикрытые веки тихо сказал Альт. Гильза почувствовала себя куда более голой, чем была на самом деле. Её руки непроизвольно сошлись на животе. — Именно поэтому все стремились ей обладать. Это не бесславно, Гильза. Это… как противостоять самой Пустоши. Смерти. Дорогого стоит.       Гильза прикрыла глаза и глубоко задышала. Казалось, это не закончится никогда. За одной проблемой шла другая, и так по кругу. Снова замелькали отрывочные мысли. Куда идти? Что делать? Повернуть назад, попытаться вернуться в Мохаве? Или двинуться дальше на восток — поговаривали, там осталось больше людей, городов. Больше возможностей.       Но и опасностей — тоже.       Что ей делать? Что им делать?       Гильза посмотрела на Альта, раскинувшегося на диване. Замотанные руки, лицо, раны и ушибы. Сама она выглядела не лучше. Над её головой как будто завели часы. Тик-так. Начало казаться, что времени не осталось. Она не сможет путешествовать по Пустошам, если у неё вырастет живот — даже пушку нормально держать будет сложно.       — Как только сможешь идти, — Гильза рвано вздохнула, возвращая себе обладание, — выдвинемся с караваном.       — Так точно, капитан, — Альт в шутку отсалютовал ей и прищурил глаз.