Глава 3: Не забывай улыбаться

Зеленые заросли мягко касались стёкол, — массивный, ярко-красный поезд со свистом мчался по до боли знакомым полям и лесам. Теперь станция была позади и студенты направлялись в замок, по которому Мерида так скучала всё лето. Честно говоря, это было прелестной неожиданностью, что ей, Мериде Данброх, разрешили ехать в школу на Хогвартс-экспрессе. Её мать почти настояла на том, чтобы она ехала в королевских экипажах с остальной семьей. К счастью, отец Мериды вмешался и убедил Элинор позволить девочке поехать в Хогвартс вместе с друзьями. Мерида тяжело вздохнула, наконец отходя от окна и плюхаясь на бордовые сиденья купе. Это было не похоже на прощание — скорее на «увидимся позже», отчего скрученный узел в её животе только сильнее затянулся. Что же начнется в школе, когда вместе со студентами прибудет её семья? Она уже практически чувствовала, как обрастала слухами, и даже не хотела думать о бесконечных насмешках, угрюмо ожидающих её на каждом шагу. — Мерида? — голос Рапунцель вывел гриффиндорку из раздумий, и она подняла голову, чтобы увидеть, как вся троица обеспокоенно смотрит на неё. — С тобой все в порядке? — мягко спросила светловолосая девочка, положив руку на плечо Данброх. — … Я просто… Не понимаю! Я ведь не прошу многого! Почему ей так трудно понять, что я не такая, как она? Что я не хочу выходить замуж и… Просто… Не хочу перестать жить своей жизнью? — взорвалась Мерида, не в силах больше сдерживаться. Последние две недели её мать неустанно пыталась подготовить девочку к Играм, и пребывание в Хогвартс-экспрессе было для неё словно долгожданной отдушиной. Здесь было достаточно безопасно и уединенно. Словно это место было куда больше её домом, чем замок клана Данброх. Но чем больше Мерида думала об этом, тем больше она понимала, что в этом году будет всё иначе — Хогвартс перестанет быть подобным местом из-за приезда её матери. — Это похоже на классический случай недопонимания, — решительно кивнул Фрост, задумчиво потирая подбородок. Затем он вскочил и сел рядом с Меридойо. — Тебе стоит потренироваться! Давай, притворись, что Иккинг — твоя мама! Что бы ты ему сказала? — Эй, подождите, почему я должен быть её мамой? Почему Рапунцель не может быть её мамой? Она же девочка! — пожаловался Иккинг, скрестив руки на груди и уставившись на Джека. — Ты хочешь помочь Мериде, да или нет? — ответ Джека не имел смысла, однако, в его защиту — споря с людьми Фрост никогда не удосуживался использовать логику. Иккинг, по-видимому, решил, что игра не стоит свеч, и сдался, повернувшись к Мериде, что сидела прямо перед ним. Он сделал глубокий вдох, а затем выдохнул все разом, сложив перед собой руки около живота, как это всегда делала мать гриффиндорки. — О, Мерида, дорогая, ты не понимаешь! Есть законы, традиции и… Всё такое, и ты должна быть прекрасной принцессой и выйти замуж за такого же прекрасного лорда, иначе вся твоя подготовка будет напрасна! Мерида и Рапунцель расхохотались, когда Иккинг заговорил высоким голосом и задрал подбородок. Рыжеволосая не могла не признать то, что попытка Хэддока сыграть королеву вышла весьма правдоподобно. — Вы шутите? Нет, я так не могу, — отмахнулась девочка, горько усмехнувшись. Они ведь не думали, что это действительно сможет помочь? — Коне-е-ечно ты можешь! По крайней мере, тебе возможно станет лучше, — сказал Джек, ободряюще указывая на Иккинга. У когтевранца всё еще было глупое выражение лица, однако Данброх решила подыграть им в этом маленьком спектакле. В конце концов, хуже чем сейчас уже не станет, так что она теряет? Мерида на мгновение закрыла глаза, пытаясь придумать то, что она скажет своей матери, если та найдет время послушать. — Просто… Просто отмени Игры! Они не умрут от этого. Ты королева и можешь просто сказать лордам, что принцесса к этому не готова, и вообще, возможно никогда не будет готова. И… «На этом всё, всего доброго! Ждём от вас утром объявление войны», — она сказала с довольно саркастической улыбкой, а затем моментально сдулась из-за того, как эгоистично это, вероятно, прозвучало. — …Я не хочу, чтобы моя жизнь на этом закончилась. Я хочу свободы! — попыталась объяснить свои слова девочка. — Пойми, я не хочу тебя обидеть… — тише добавила она. Последнее желание Данброх было о том, чтобы причинить кому-либо боль. — Но это моя жизнь! Я… я не готова, — она откинулась на спинку сиденья, её живот снова скрутило от нервов. Она не могла бояться, она не боялась, просто… Ей просто нужно было время! — Я думаю, ты бы смогла меня понять, если бы только… Услышала, — она произнесла это практически умоляющим тоном. Она почувствовала укол гордости, однако сейчас Мерида была слишком беспомощна, чтобы обратить на это внимание. Её друзья выглядели так же, как она: потерянными и расстроенными. Беспокойными до тошноты. Всего на секунду веки гриффиндорки опустились в поражении, но затем она собралась с духом и посмотрела на друзей самым решительным взглядом в её жизни. — Я клянусь, ребята, этого всего не произойдет, — она сказала им мягко, и в то же время твердо. — Играм не бывать. Я не пойду на это.

***

Поездка на поезде показалась Мериде намного короче, чем когда-либо, и страх заставил её желудок сжаться, стоило поезду с визгом затормозить. Она увидела из окна, как её мать стояла на платформе, видимо, ожидая прибытия дочери. Скорее всего отец ушёл вперед вместе с её братьями. — Может, нам проскользнуть мимо? — предложил Джек, увидев кислое выражение лица подруги, но Мерида лишь вздохнула и покачала головой. — Если она не найдет меня сейчас, то не пройдет и часа, как весь персонал замка будет искать меня, — с горькой улыбкой ответила Данброх, почти смирившись с тем, что будет сидеть на распределении со своей семьей. Но смирение не означало то, что ей это было не противно. Сойдя с поезда вместе со всеми остальными учениками, Мерида захотела исчезнуть в никуда, — Элинор заметила её. — Мерида! — деликатно окликнула королева, приподнимая подолы платья и подходя к ней сквозь толпу студентов, — и лишь тогда Элинор увидела то, во что была одета девочка. — О, Мерида, что на тебе одето!.. Пойдем со мной! Лорды ещё не прибыли, так что мы можем найти тебе что-то более подходящее, — ворковала женщина, суетясь вокруг Мериды, словно курица-наседка. — Мама! Все стоят в мантиях! Все с ними нормально, — Мерида указала на своих друзей, что также переоделись в мантии во время поездки. — Но ты не «все», ты — принцесса, и сегодня вечером ты должна выглядеть и вести себя как принцесса, Мерида, — голос королевы Элинор на этот раз прозвучал немного резче, но выражение её лица смягчилось, когда она направила Мериду к роскошной королевской карете, что ждала их неподалеку. — Эти дети однажды будут смотреть на тебя как на королеву одного из Объединённых королевств. Ты ведь хочешь произвести на них всех хорошее впечатление, не так ли? Мерида только слабо простонала, виновато глядя на своих друзей через плечо, но те лишь ободряюще улыбнулись ей в ответ. Ночь обещала быть долгой, и Мерида знала, что они так желают ей удачи. Карета привезла их в замок, где Мериду в срочном порядке отвели в личные покои, отведенные шотландской королевской семье во время их визита. Служанки сновали туда-сюда, распаковывая вещи королевы и короля, но их быстро выпроводили из комнаты под предлогом того, что принцессе нужно одеться для церемонии. Целый час Мериду затягивали в слишком тугой корсет, а её вьющиеся волосы дергали расческами, пока они, наконец, не приняли форму, которую королева сочла приемлемой. Девочки приказали надеть восемнадцать разных платьев, прежде чем её мать наконец решила, какое из них приемлемое, — затем её волосы и голову засунули в головной убор, который тянулся от линии роста волос вниз по шее и до самых плеч. Буквально каждый дюйм её тела, за исключением лица, был покрыт какой-то тяжелой, дорогой тканью. Заправив последнюю прядь волос Мериды и закрепив серебряное ожерелье на её шее, Элинор отступила назад, чтобы полюбоваться над проделанной работой. — Ты выглядишь просто превосходно, — Элинор нежно улыбнулась дочери. — Я… я задыхаюсь! -… — пыталась сказать девочка, сохраняя последние остатки воздуха в лёгких, — платье было слишком тесным и слишком плотным. Оно было совершенно неудобным и непрактичным. — О, тихо! — одним движением руки Элинор заставила её замолчать. — Повернись-ка, — сказала она, снова махнув рукой. Мерида попыталась сделать то, что ей сказали, но платье и корсет были такими тесными, что она едва могла даже ноги переставить. — Не могу двигаться! — воскликнула Мерида, сделав с большим трудом только четверть оборота. — Слишком тесно! — она вернулась в исходную позицию, но мать едва ли слушала её возгласы. — Ах-х… Идеально! — сказала Элинор, её голос был сдавленным, как будто она вот-вот собиралась заплакать. Мерида просто издала долгий, тяжелый стон и продолжила пытаться пошевелить хотя бы плечами под слоями ткани. Тихие стоны и хрюканья вырывались из нее вместе с каждой попыткой. Королева внезапно вздохнула, как будто хотела что-то сказать, и гриффиндорка подняла глаза. Установив зрительный контакт, Мерида внезапно почувствовала себя снова совсем маленьким ребенком, и искра надежды затрепетала в ее животе. — …Мерида? — пробормотала Элинор. — Мама? — тихо спросила девочка, стоило матери приблизиться к ней. — Просто… — она замолчала, словно не зная, что сказать, а затем выпрямилась и сложила руки перед собой, глубоко выдыхая. — Не забывай улыбаться, — просто ответила Элинор и повернулась, чтобы выйти из комнаты. Мерида смотрела матери вслед, не зная, как ей следует себя чувствовать, когда маленькая тёплая искра, которую она почувствовала, резко стала такой холодной. Это было похоже на удар под дых, и Данброх пришлось в одиночестве разбираться в собственном разочаровании, гневе и грусти, что ударили её по затылку, словно бладжер во время матча по квиддичу.

***

Профессор Северянин как раз объявлял то, что отныне в этот год в Хогвартсе будет жить королевский клан Данброх, когда рыжеволосая девочка входила через массивные дубовые двери в Большой зал. Мерида едва не умерла со стыда, стоило ей пройтись по дорожке в сопровождении дюжины слуг и стражников сквозь факультетские столы. Беспокойный щепот быстро заполнил стены Хогвартса, и единственным утешением Мериды стало то, что Джек, Иккинг и Рапунцель сидели рядом с проходом за столом Когтеврана — достаточно близко, чтобы услышать их подбадривания и увидеть поднятые вверх пальцы. Преподавательский стол был отодвинут в сторону, освобождая место для четырех тронов, что были доставлены из тронного зала замка Данброх. Северянин тепло поприветствовал их, — Фергус и заместитель директора даже пожали друг другу руки и сердечно похлопали по спинам. Элинор жестом пригласила слуг занять свои места, в то время как Фергус занял свое место на самом большом троне. Мерида подошла к тому, что стояло прямо рядом с ним, и смешно плюхнулась, не в состоянии даже наклониться из-за корсета. Наконец её мать прошла мимо, незаметно и ободряюще похлопав её по плечу. Королева сделала движение рукой вверх, и Мерида выпрямилась, раздраженно фыркнув. Как только Элинор отвернулась, гриффиндорка демонстративно вытащила прядь своих вьющихся волос из-под головного убора. Не прошло и секунды, как её мать обернулась и убрала прядь волос обратно, и только потом пошла к своему месту по другую сторону от Фергуса, оставив Мериду со слегка поджатыми губами раздраженно пялиться в пол. Когда Элинор села на свое место, тройняшки прекратили дурачится и мгновенно выпрямились. Король лишь слабо усмехнулся, развалившись на троне поудобнее. Элинор потянулась, чтобы разгладить складку на его рукаве, однако Данброх старший только ворчливо отстранился. — Ба-а, я выгляжу отлично, женщина, оставь меня! — проворчал он своим глубоким, гулким голосом. Мерида, воодушевленная неповиновением отца, снова выдернула из-под головного убора единственный локон волос, удовлетворенная этим маленьким актом бунтарства. Было совершенно очевидно, что они пропустили церемонию распределения, отчего Мерида была не в восторге. Ей очень хотелось посмотреть на новых первокурсников, особенно на тех, что попали в Гриффиндор, однако ей не дали много времени над этим грустить, — дубовые двери Большого зала распахнулись ещё раз, привлекая внимание всех факультетских столов. Три лорда вели свои кланы по центральному проходу с высоко поднятыми подбородками и коленями, поднимающимися под углом девяносто градусов под каждый шаг величественного марша. Все лица были искажены серьезностью намерений, и об этом свидетельствовали развивающиеся над их головами гордые флаги кланов. Когда они наконец остановились у подножия помоста, все мужчины разом вонзили свои копья в каменные полы Хогвартса с впечатляюще синхронным ударом. Через мгновение самый низкий из трех лордов посмотрел на двух других, недовольный огромной разницей в росте. Он позвал одного из своих людей, и тут же из толпы под зелёным флагом вышел вперед слуга и поставил табурет на пол прямо перед низеньким лордом. Мгновенно все мужчины закричали, — и заиграли волынки, создав какофонию звуков, отражавшихся от каменных стен зала. Они размахивали копьями в воздухе и стучали кулаками в грудь, с гордостью выкрикивая девизы своих кланов. Король поднялся на ноги, и в зале мгновенно наступила тишина. Мерида заметила смущенные и непонимающие взгляды Иккинга и Джека, в то время как Рапунцель просто улыбнулась ей в ответ и показала два больших пальца вверх. — Итак, — начал король, подняв руки вверх. — Мы в сборе!.. Четыре клана… Э-э… Мы собрались!.. Э-э… Четыре… Э-э-э… Королева Элинор вздохнула и помассировала тонкими изящными пальцами висок, медленно вставая со своего места, чтобы спасти мужа от него самого. — …Чтобы поприветствовать женихов! — …Чтобы поприветствовать женихов! — вторил ей король Фергус, довольный поддержкой жены. — Клан Макинтош! — МАКИНТОШ! — взревели люди, вторя королю. Сам лорд Макинтош выступил вперед для представления. — Ваше Величество! Перед вами мой отпрыск и наследник, он защитил наш край от северных захватчиков и!.. Своим собственным мечом-кровопийцей уничтожил тысячу наших противников! — лорд Макинтош драматично приподнял руки, что вызвало еще больше оваций, — Янг Макинтош под браваду отца вышел вперед, умело размахивая мечом, сразу демонстрируя свои навыки. Мерида знала его совсем плохо, кажется, Янг учился на Слизерине. Она предположила, что раз она никогда не слышала, чтобы Джек жаловался на него, — значит Макинтош был вполне себе терпимым кандидатом. Она неуверенно взглянула на своих друзей: Джек скорчил гримасу раздражения. Заметив, что Мерида смотрит, Рапунцель пихнула Фроста локтем в живот и кивнула в сторону гриффиндорки. Джек нервно улыбнулся и смущенно помахал ей рукой. Иккинг просто неловко отвёл взгляд. Оглянувшись на Макинтоша, Данброх почувствовала, как её желудок неприятно сжался, — Янг бросил на неё кокетливый взгляд. Мерида тяжело вздохнула, покачав головой, и натянула на глаза ткань головного убора, желая скрыться от этого взгляда. — Клан МакГаффин! — снова крикнул король, и его глас встретили ещё большими овациями, — названный лорд шагнул вперед. — Ваше Величество, позвольте представить своего своего старшего сына. Он потопил ладьи викингов и голыми руками одолел две тысячи врагов, — грузный лорд МакГаффин положил свою большую руку на плечо сына, тот поднял небольшое полено, которое он держал в руках, и сломал его надвое. Снова раздались приветственные крики, и Мерида выглянула из-под своего импровизированного укрытия, чтобы оценить масштаб трагедии, — кажется, этот учился уже на Пуффендуе. Она осторожно посмотрела на Рапунцель, и Корона энергично закивала. Однако что-то в выражении лица Пунцель выдавало её настоящее отношение к этому кандидату, — и Мерида с легкой грустью отметила, что подруга просто пыталась её поддержать. Джек выглядел готовым прямо сейчас взорваться хохотом, а Иккинг стал бледнее мела, избегая зрительного контакта. Гриффиндорка не стала обращать на это внимание, — вероятно, крошку Иккинга просто нервировали очень высокие и мускулистые мальчики его возраста. — Клан Дингваль! — снова объявил король, толпа проскандировала доброе имя своего клана. Лорд Дингваль выглядел достаточно самодовольным во время приветствия, — это был тот самый низенький лорд, потребовавший табурет. — Ваше Величество. Здесь стоит мой единственный сын, — он приподнял руку, показывая на своего самого большого, устрашающего, почти доминирующего в своей ауре воина из толпы. Его кожа была смугла, а тело изранено в боях; однако это не умоляло его природной красоты, а наоборот, красило как мужчину. Мерида ошеломленно уставилась на сына лорда Дингваля и заметила, что её друзья выглядели не меньше впечатленными. Её отец со страхом недоверчиво перевел взгляд на Элинор, в то время как сама королева в испуге положила свою руку к груди. — Его окружили десять тысяч римлян, и он разбил целую армаду в одиночку! Одной рукой он… — он наконец повернулся в сторону сына и слегка запнулся. С легким рычанием, лорд вытянул из-под гиганта парнишку-дохлячка из Гриффиндора. Наверное, Иккинг был единственным, кто был ещё более тощим и низеньким, чем этот мальчишка! — Одной рукой, — продолжил лорд Дингваль, безжизненно тряся ручкой сына. — …Он управлял кораблем, а в другой держал свой огромный меч! И так он сразил весь вражеский флот-… — ВРАНЬЕ! — раздался голос откуда-то из зала, вызвав бурю ропота и недовольства. — Что?! — потребовал объяснений Дингваль-старший, пристально глядя на клан Макинтошей, ища того, кто это сказал. — Я всё правильно расслышал?! Ну! Скажите в лицо!.. Или вам страшно, жеманные щёголи?.. Боитесь растрепать свои вьющиеся локоны? — Ну мы хотя бы не лысые, — с иронией отреагировал лорд Макинтош, заставив всех присутствующих засмеяться. — И все зубы целые! — с улыбкой добавил МакГаффин. — А ещё мы не прячемся под мостами, ты, сварливый старый тролль! — согласился Макинтош, только сильнее раззадорив толпу. Даже король со смеху легко толкнул Элинор в плечо, заливисто хохоча. — Вам очень весело, да? ВИ ДИНГВАЛЬ! — вскричал низенький лорд, и в следующий момент его сын бросился на спину лорда Макинтоша, кусая того за плечо, словно какая-то дрессированная собака. Большой зал заполнился быстрой шотландской мелодией, и зал взорвался дракой между тремя кланами. Мерида была рада, что перед церемонией все четыре стола отодвинули ближе к стенам, потому что в противном случае её друзья попали бы под чью-то горячую руку. Удары, рев и крики битвы эхом отражались от каменных стен. Мерида закатила глаза и глубже вжалась в свое кресло, пока её отец наслаждался заварушкой, подстрекая то одних то других дать друг-другу удар покрепче. Однако, бросив неосторожный взгляд на мрачное лицо королевы, Фергус быстро выпрямился и поднялся с трона. — ТИХО-О-О-О! — крикнул король так громко, как только мог. Шум и драка тут же прекратилась, и все обернулись, чтобы посмотреть на источник звука. — Так! С этим всё кончено! Вы слегка потрепали друг друга. А теперь ведите себя прилично! И хватит драться! Но никто, кроме Джека и Иккинга, не заметил, как трое маленьких рыжеволосых мальчиков выглянули из-за шатающегося камня в полу и бросили булаву на ногу лорда Дингваля. Снова начался хаос, и кланы снова бросились в жар драки, пока студенты Хогвартса переглядывались, совершенно потерянные всеобщим отсутствием порядка. Туффиана и профессор Песочник двигались вокруг столов, пытаясь отградить учеников от участие в битве — пока король Фергус врывался в пучину безумия. Профессор Кролик оглядывался, готовый в любой момент вытащить волшебную палочку, и лишь Северянин смеялся и приговаривал «что-то никогда не измениться, а, Кролик?». Наконец, королева Элинор поднялась со своего места и спокойно спустилась с возвышения. Её подбородок был высоко поднят, а на лице застыло жесткое и суровое выражение. Дерущиеся мужчины один за другим медленно опускали руки и кланялись, вместе с тем расступаясь в почёте, — и так Элинор грациозно дошла до своего мужа, вцепившимся в других лордов. Они замерли, увидев её, и на мгновение никто даже не посмел дышать. Королева Элинор потащила их обратно к подножию помоста за уши, словно непослушных детей. Она отпустила их у подножия ступеней и продолжила путь наверх, пока лорды низко кланялись и приносили извинения. — Я-… Я не хотел-… Я-… — попытался объясниться король Фергус, но затем увидел выражение лица Элинор. — Да, дорогая, — пробормотал мужчина спустя секунду, опуская голову и неуклюже возвращаясь к своему трону, пока Элинор деликатно прочищала горло. — Итак, о чём мы говорили? Ах, да. По нашим законами, только первенец каждого из предводителей кланов может быть выдвинут как претендент и затем состязаться за право стать мужем принцессы Данброха, — официально и грациозно объявила королева, привлекая внимание не только прибывших кланов, но и всех студентов. — Для этого необходимо доказать, что претендент её достоин: проявив необычайную силу, или, может, проявив необычайное искусство владение оружием в ходе состязаний. По традиции, вид испытания выбирает сама принцесса в первый день весны. До наступления этого дня мы сосуществуем вместе, устраивая празднества и дружеские поединки, позволяя связям между нашими кланами становиться ещё крепче! Слова королевы были встречены радостными возгласами и волнением. Элинор действительно обладала немалым талантом к красноречию и дипломатии, что и делало ее такой превосходной королевой, — но даже так, Мерида горевала от неумения королевы слушать свою собственную дочь. Её мать была слишком обеспокоена политикой и традициями, и ей было всё равно на мнение самой принцессы Данброха. — Начинаем состязания! — напоследок радостно объявила королева под одобрительные возгласы. Гриффиндорка сделалась мрачнее тучи, просто надеясь, что ей удастся найти выход из этой ситуации до первого дня весны.