Глава 7: Чувство изоляции

Прошло несколько недель с тех пор. Мерида быстро узнала, что её мать обнаружила все тайные пути побега после занятий в библиотеку, и короткая свобода гриффиндорки закончилась. Теперь она проводила всё утро на занятиях, после ела за длинным столом со всей семьей, лордами и учителями, а после обеда её ждали уроки и поучения от матери. Встречи с друзьями практически исчезли, и встречались они лишь на занятиях. К счастью для Мериды, её отец был в восторге от Дуэльного клуба и настоял, чтобы она продолжала туда ходить. Элинор не оставалось ничего другого, кроме как согласиться отпускать туда дочь, за что Данброх была бесконечно благодарна. Большую часть времени, страдая от скуки, девочка думала о своих друзьях. Ей их не хватало. Она видела гриффиндорцев гораздо чаще, чем Иккинга, Джека или Рапунцель, и это вызывало у неё неприятное чувство горечи в горле. Ей не нравилось, что она не могла больше видеться с друзьями, — смеяться и шутить с ними, как раньше. Первые два года они были неразлучны, даже вместе сражались против Даррена и его компании, когда те пытались разрушить их дружбу. Теперь же Мерида чувствовала себя просто ещё одним «красно-золотым галстуком» в бесконечных коридорах Хогвартса. Она никогда бы не сказала это вслух, но Мерида чувствовала себя бесконечно одинокой. Их дружба значила для неё так много. Это означало, что кто-то заботится о ней, что у неё есть те, кто может её выслушать, и что она будет и есть важна для этих людей. Ей хотелось быть больше, чем просто принцессой или просто гриффиндоркой. Ей хотелось быть собой. А не идеальной копией матери, чего ждала вся Шотландия. Даже квиддич не давал ей былого драйва, хотя это было одно из её любимых занятий! И квиддич даже помогал ускользнуть ей из-под крыла матери. Но если бы Мерида могла выбирать, она бы предпочла провести время с друзьями, чем готовиться к первому матчу сезона. Камикадза и Гип, вроде бы и замечали её понурое выражение лица на тренировках, но никогда об этом с ней не говорили. Они лишь иногда бросали на неё сочувственные взгляды, что немного утешало Мериду — старшекурсницы частично понимали, через что ей приходится проходить. Вот почему, когда пришло время снова идти на урок Прорицания, Данброх оказалась на удивление пунктуальной. А увидев косу Рапунцель и белоснежные волосы Джека, она вовсе перестала притворяться терпеливой и побежала по коридору. Она едва не упала, когда резко затормозила перед друзьями, но те успели схватить её, удержав от падения. — Неужели ты так рада Прорицанию? — хихикнула Рапунцель, когда Мерида повернулась к ним, растрепанная и тяжело дыша после внезапного бега. — Ну конечно, она же лучшая в классе! — заметил Джек, надув губы и скрестив руки на груди. — Это не единственная причина! — возразила Мерида, слегка покраснев. Никто и не скрывал, что гриффиндорка быстро нашла общий язык с данным предметом. Профессор Робинсон сразу это поняла и часто обращалась к ней, если другие ученики испытывали трудности с предсказаниями или не могли ответить на вопросы. Друзья считали, что у Мериды есть дар Провидца, но она всегда отмахивалась, говоря, что это просто увлекательный урок и ничего больше. Что, впрочем, было правдой — в основном. Прорицание стало её любимым предметом не только потому, что оно было достаточно интересным и забавным, но и потому, что вместе с ней на занятиях всегда были её друзья. До того как кто-то успел сказать ещё хоть слово, в класс вошла профессор Робинсон — как всегда, с опозданием ровно на десять минут. Она открыла дверь, и ученики начали рассаживаться по местам, пока профессор укладывала свою сумку на стол и вытаскивала стопку небольших книг. — Ну что ж, как и обещала, сегодня мы будем гадать по чайным листьям. Так что пока я буду читать лекцию, налейте себе чаю и выпейте его. Вкус у него мятный, так что он вам точно понравится, — добавила она, когда студенты начали выполнять её указания. На каждом столе стояли чайник и две-три чашки с блюдцами. Каждый набор был уникальным, с разными цветами и узорами, а некоторые чашки и блюдца даже не совпадали друг с другом. Однако Мериде нравилось это разнообразие. Рапунцель наливала чай ловко и аккуратно, не пролив ни капли, что Данброх находила весьма впечатляющим. Вскоре по комнате распространился приятный запах мяты, — тёплый чай быстро помог студентам расслабиться после напряжённых недель. — Отлично. А теперь у меня есть кое-что, с чем мы начнём работать через несколько недель — это интерпретация снов. Я хочу, чтобы каждый из вас вёл Дневник Снов. Записывайте всё, что сможете вспомнить на утро, независимо от того, считаете ли вы это пророческим или нет, и приносите его на каждый урок, потому что вы никогда не знаете, когда я попрошу его, — профессор Робинсон хитро улыбнулась и с помощью палочки отправила дневники в воздух, позволяя им мягко опуститься на столы учеников. — Это будет одно из ваших самых сложных заданий, но для некоторых… — она сделала паузу, взглянув на Мериду и ещё нескольких студентов. — Это может стать способом узнать, есть ли у вас дар Провидца. Мерида взяла свой дневник в руки, ощущая любопытство даже из кончиков пальцев. Это звучало интригующе, и если профессор Робинсон считала, что ей стоит попробовать, она была согласна. Она бросила взгляд на своих друзей — Рапунцель казалась такой же заинтригованной, как и она; Джек что-то пробормотал о том, что никогда ничего не запоминает и его дневник будет абсолютно чистым; а Иккинг не выглядел особо впечатленным всей этой затеей. После того как профессор закончила лекцию, она попросила всех осушить их кружки, пока сама завершала записи на доске. Мерида была благодарна за оставленное время для разговоров, потому что у неё ещё оставалась большая часть чашки, полная чая. Естественно, ученики начали беседовать между собой, потягивая чай. Данброх наклонилась к друзьям и решила поинтересоваться, чем они занимались последние несколько недель, — ведь за это время их жизни сильно изменились, и они теперь редко виделись. — Ну, я была очень занята в инфирмерии с доктором Свитом. Он говорит, что у меня уже хорошо получаются все заклинания, которые он мне дает. И что скоро я смогу заниматься заклинаниями более продвинутого уровня, — с улыбкой ответила Рапунцель. — Здорово, Пунзи! Должно быть, это очень интересно, — радостно сказала Мерида, довольная тем, что у пуффендуйки было всё хорошо. — О, это верно! Доктор Свит даже сказал, что, возможно, в следующий раз, когда медсестра Эудора поедет в Магический Город за специальными травами, я смогу поехать вместе с ней! — с восторгом добавила Рапунцель. — Ого, это же там, где находится Министерство Магии! И штаб-квартира мракоборцев! Эх, как бы я хотел туда попасть, — Джек от восхищения подался вперёд, положив локти на стол. — Это, безусловно, честь, — согласился Иккинг, осторожно придвинув чайник подальше, чтобы Джек не смахнул его со стола и не пролил чай. — С того, что я слышала, вы вдвоем уже и так достаточно натворили в Хогвартсе, — заметила Рапунцель, скрестив руки на груди и приподняв бровь с хитрой улыбкой. Джек и Иккинг хотя бы попытались выглядеть смущёнными, учитывая, что более половины мальчиков в школе сейчас ходили с розовыми волосами из-за того, что они подмешали краску в шампунь в ванных комнатах на втором этаже. — Она смоется! — заверил их Джек, еле сдерживал хихиканье. Иккинг тихо фыркнул от смеха. Некоторые мальчишки, сидевшие неподалеку, видимо, поняли, о чём идёт речь, потому что либо бросали на них недовольные взгляды, либо показывали Джеку и Иккингу большие пальцы вверх с ухмылками. К счастью, Фрост говорил правду — большая часть краски уже успела слезть за три дня, оставив лишь несколько прядей волос и труднодоступных мест окрашенными в блестящий розовый. — Спрашивать ли мне, чем вы ещё занимались, или лучше не знать, чтобы не оказаться соучастницей? — подозрительно прищурилась Мерида, хотя её улыбка говорила о том, что даже она не могла воспринимать их всерьёз. — Не волнуйся, Кролик уже дал нам наказание за всё, что ему известно, — махнул рукой Джек. — А за то, что ему неизвестно? — Рапунцель приподняла бровь, глядя на слизеринца. — Есть такая поговорка: меньше знаешь — крепче спишь. В конце концов, наши «проделки» никому, кроме нас, не мешают. Кролик просто бесится уже чисто по привычке, — пожал плечами Иккинг. — Когда вы только находите время для всех этих приколов? — с любопытством спросила Мерида. Джек огляделся, чтобы убедиться, что никто их не подслушивает, и, наклонившись вперёд, тихо прошептал: — Замок огромен. Даже с учителями и старостами, которые патрулируют по ночам, тут легко пробраться куда тебе надо, если знаешь секретные ходы. — Ладно, спрошу иначе. Что вы делали, не включая нарушение школьных правил? — спросила Мерида, решив, что лучше не продолжать эту тему посреди урока, в окружении множества ушей. — Хм, ну… — Джек задумчиво почесал подбородок, пытаясь что-то вспомнить, и посмотрел на Иккинга, который лишь пожал плечами. — Ох, да ладно вам! Это всё, чем вы занимались?! — воскликнула Мерида. — Ну, я хожу на тренировки по квиддичу, но это ты и так знаешь! — ответил Фрост. — А ещё я иногда после уроков Заклинаний остаюсь с профессором Северяниным. Он даёт мне дополнительные уроки по владению посохом. — У тебя проблемы с посохом? — с беспокойством спросила Рапунцель, но Джек покачал головой. — Нет, всё отлично, по крайней мере, по мнению большинства учителей. Но Северянин предложил помощь, и я не смог отказаться от дополнительных. К тому же, эти уроки не долгие, — ну, максимум на полчаса, если мы увлекаемся, — пояснил Джек. — Похоже, профессор Робинсон не единственная, у кого появился любимый ученик, — с усмешкой сказала Мерида, на что Джек лишь бросил на неё сухой взгляд. — Брось, просто профессор Северянин решил мне помочь, потому что знает, что я хочу стать мракоборцем после выпуска. А экзамены на мракоборца одни из самых сложных в мире, — возразил Джек, однако Данброх лишь закатила глаза. — Ну, и помимо этого, я часто тусуюсь с Иккингом и ребятами. — С ребятами? — переспросила Рапунцель, выражая интерес обеих девчонок. — Да, мы с Иккингом, Джимом и Флинном часто вместе зависаем. Иногда Тадаши к нам присоединяется, но он собирается стать капитаном команды по квиддичу, потому что Бадди Пайн выпускается этой весной, так что у него сейчас много дел, — объяснил Джек. — Ага. Мы часто зависаем во внутренних двориках. Обычно, чтобы поиграть в плюй-камни или ещё что-то, — добавил Иккинг с улыбкой. — А ещё мистер Круд разрешает мне помогать ему с магическими существами. Кормежка, чистка, стрижка — всякое такое — а он взамен позволяет мне находиться с ними, когда захочу. Он даже сказал, что, возможно, выкует для меня дополнительный ключ, чтобы не приходилось каждый раз открывать мне вольеры. — Неудивительно. Единственный преподаватель, с которым у тебя напряженные отношения, это профессор Кролик, — заметила Мерида, внимательно глядя на Иккинга в поисках какой-либо реакции. Однако его лицо оставалось непроницаемым и невозмутимым, словно как у каменной статуи. Хэддок пожал плечами, немного подумав: — Пусть Кролик относиться ко мне, как хочет. Меня больше беспокоит твоя ситуация. Как там королева Элинор? Мерида нахмурилась, уставившись на почти пустую чашку: — Раздражает. Постоянно ждёт чего-то большего. Никогда не слушает. Но разве это новость? — Настолько всё плохо, да? — Рапунцель протянула руку и положила её на плечо рыжеволосой. — Не хочу об этом говорить, — вздохнула Данброх, и её друзья, похоже, легко это приняли, — в конце концов, они были на уроке. Но по их лицам было видно, что они беспокоятся. Мерида даже не пыталась их успокоить какой-либо улыбкой — она знала, что не сможет изобразить достаточно правдоподобную. Вместо этого она решила, что поговорит с ними, как только представится возможность сделать это вдали от лишних глаз и ушей. — Хорошо, дети, времени должно было хватить, чтобы допить чай, — сказала профессор Робинсон, повернувшись к классу. Несколько учеников, включая Джека, торопливо осушили половину чашки, восполняя время, которое потратили на разговоры. — Теперь поменяйтесь чашками с партнёром и посмотрите, что вы сможете обнаружить на их дне, — скомандовала профессор, двигаясь к другой стороне комнаты от стола Мериды и Рапунцель. Гриффиндорка взяла чашку Короны, тайно радуясь этой отвлекающей задаче, и с головой ушла в работу, стараясь предсказать что-то для подруги. Однако её мысли были полны беспокойства и неопределённости. Она чувствовала, что за последние несколько недель пропустила слишком многое. Всё менялось слишком быстро, и определённо не в лучшую сторону. Иногда Мерида чувствовала себя так, словно была где-то на стороне, оставаясь жалким наблюдателем. Она почти не виделась с друзьями, и ей казалось, что она упускает всё самое важное! И виновата в этом была её мать.