Глава 9: Грэйт Мур

Когда Джек, Иккинг и Рапунцель вернули Мериду в замок после поездки в Хогсмид, они сразу же отвели её к доктору Свиту в больничное крыло. Будучи настоящим профессионалом своего дела, он быстро распознал, что её недомогание было вызвано стрессом и, возможно, слишком большим количеством съеденных сладостей. Данброх прописали постельный режим на оставшуюся часть выходных, и её должен был осмотреть доктор Свит в понедельник, прежде чем она сможет вернуться к занятиям. Её мать была в ужасе, но не по тем причинам, по которым ожидала от неё гриффиндорка. Королева Элинор так сильно переволновалась, что даже не подумала отчитать её за то, что она ослушалась её и отправилась в Хогсмид. Король Фергус, в свою очередь, получил хорошую порцию нагоняя за то, что позволил ей поехать без надлежащей охраны. Но, похоже, королеву в тот момент больше заботило здоровье Мериды, чем что-либо другое. Рыжеволосая принцесса знала, что должна чувствовать себя виноватой за непослушание, ведь мать всего лишь пыталась защитить её. По-своему, хоть и раздражающим образом. Однако Мерида испытывала радость каждый раз, когда мать так заботилась о ней. Её беспокойное поведение напоминало Данброх о том времени, когда она была совсем маленькой, — тогда она практически не отлипала от Элинор, купаясь в её любви и заботе. Сердце Мериды сжалось, потому что впервые за долгое время они с матерью не ссорились. Мать просто любила её и беспокоилась о ней. Эти несколько дней заботы и нежности привели к последующим неделям мягких ожиданий. Мать всё ещё заставляла её посещать все мероприятия, связанные с Состязаниями, но освободила от своих дополнительных занятий, и её друзья были безмерно благодарны, что она снова пребывает в их рядах. С приближением холодов и падающим снегом Мерида всё больше погружалась в свою тревогу. Внезапные изменения в настроении её матери казались ей очень болезненными, и она старалась не нервировать её лишний раз. Однако времени оставалось всё меньше, и она не собиралась упустить возможность из-за своей трусости ей задать вопрос. Собравшись с духом, Мерида крепко сжала в правой руке белоснежный конверт и вошла в комнату своих родителей. Её отец сидел в большом кресле, подтачивая верный меч, а мать — на диване, с разбросанными по кофейному столику пергаментами. — Ах, дочка, как прошли твои занятия? — тепло спросил Фергус, завидев Данброх на пороге комнаты. — Хорошо, — коротко ответила Мерида, качаясь на ногах и теребя письмо в руках. — Но я пришла спросить у вас разрешения… — она решила сразу же высказать свои мысли, пока не потеряла всю решимость. Мать взглянула на неё с вопросительным выражением лица. — Ну, что такое, дорогая? — спросила она. — Видите ли, мой друг Джек дал Рапунцель, Иккингу и мне приглашения на свою церемонию совершеннолетия во время зимних каникул, и я хотела узнать, могу ли я пойти… — Мерида замялась, нервно кусая губу. — Где именно это будет проходить? — спросила её мать. — В Храме Сезонов, и- и- Рапунцель тоже пойдёт! И мама Джека будет там! — поспешно добавила Мерида. — О, Мерида, Храм Сезонов очень далеко, и там будет только один родитель на всех вас четверых? — Элинор выглядела немного недоверчиво, но, к счастью, король поспешил вмешать. — Ах, пусть девочка идёт, Элинор! — начал уверять её Фергус. Королева ответила ему неодобрительным взглядом, но он продолжил. — Это будет хороший опыт для неё! Совершенно другая культура, которую она сможет увидеть своими глазами. Кроме того, девочка может о себе позаботиться, стоит ей перестать бросаться шоколадными лягушками! — король фыркнул и рассмеялся, а Мерида хихикнула вместе с ним. — Это не смешно, Фергус! — пробормотала Элинор, слегка ударив его по руке с выражением недовольства на лице. Мерида затаила дыхание, когда на лице матери появился задумчивый взгляд. Долгое время никто не решался даже пошевелиться, пока королева обдумывала ситуацию. Когда она, наконец, собралась с мыслями, Мерида почувствовала, как её живот сжался от напряжения. — Ах, хорошо! — наконец сдалась Элинор, и Мерида не смогла сдержать радостного крика, прежде чем её мать быстро остановила её. — Но ты должна оставаться со своими друзьями всё время, и если что-то произойдёт, ты сразу же вернёшься домой, ясно? Ты будешь следовать правилам миссис Фрост без прекословия; ты будешь вежлива, и я ожидаю, что ты вернёшься с более глубокими знаниями о культуре зимних фей, — грозно проговорила Элинор, но Мерида с лёгкостью кивнула, слишком счастливая, чтобы беспокоиться о таких мелочах. Она должна скорее рассказать об этом своим друзьям!

***

Вокзал был переполнен людьми (вероятно, из-за предновогодних праздников), и Мерида, Джек, Иккинг и Рапунцель тщетно пытались отыскать маму Джека в этой толпе. Они едва могли двигаться, не рискуя потерять друг у друга из поля зрения, поэтому ребята благоразумно оставались на месте, иногда вставая на носочки, чтобы хоть как-то увидеть, что происходит вокруг них. — Джек! — услышали они чей-то голос. — Мама, смотри! Я нашла их! Котик! Присмотревшись через кучи людей, Мерида отыскала младшую сестрёнку Джека, Эмму, что радостно махала им и широко улыбалась, держась за руку своей матери. Миссис Фрост была более сдержанной в своём поведении, но её улыбка стала шире, когда она проследила за взглядом дочери. — Джек, — тепло сказала она, когда они подошли. Эмма тут же подбежала к ним и крепко обняла слизеринца, а затем, словно пуля, схватила Иккинга за руку и радостно улыбнулась ему. — Котик! — воскликнула она, явно довольная встречей. Мерида не могла сдержать смех, глядя на эту сцену. Эмма была настолько рада видеть Иккинга, что это казалось забавным, а Иккинг, похоже, вовсе не возражал и не смущался. Более того, он, кажется, был так же рад её видеть, хотя пускай в своём тихом, сдержанном стиле. — Надеюсь, дорога была приятной, — произнесла Матильда, и Джек в ответ крепко обнял её. — Она была замечательной, мама, — с улыбкой заверил её Фрост. — Отлично, потому что у нас пересадка через пятнадцать минут, — сказала Матильда, взглянув на билеты, которые держала в руках. — Ваша бабушка в восторге от того, что вы приедете на праздники. Прошла уже целая вечность с тех пор, как у неё был полный дом гостей, — сказала она, стоило ребятам собрать свои сундуки и чемоданы, и все они направились к следующей платформе. — Надеюсь, мы не будем ей сильно мешать, — заметила Рапунцель. — Только подумайте: мы едем на Грейт Мур! Я не знаю никого в школе, кто бы там хоть раз побывал, — с воодушевлением поделилась Мерида. Она воспринимала эту поездку как новое приключение, и не оставалось сомнений, что у них будут очень интересные истории по возвращению в Хогвартс. — Большая часть семьи моего отца живёт там. А семья моей мамы владеет маяком неподалёку от побережья, — дополнил Джек, чем вызвал улыбку у Матильды. — Это было очень давно. Не так долго после того, как я вышла замуж за отца Джека и Эммы, мои родители решили, что они уже слишком стары, чтобы управлять маяком. Они предложили его нам с Перси, чтобы мы жили ближе к ним, однако Перси был страшно занят работой, а я работала медсестрой в местной клинике. Сейчас за маяком ухаживает мой младший кузен Конан, — объяснила Матильда, с улыбкой прислушиваясь к оживлённым разговорам о предстоящем путешествии. Поезд, на котором они добирались в Храм Сезонов, был не таким роскошным, как Хогвартс-экспресс, но двигался практически так же быстро. Хотя сиденья были открытыми и не разделялись на купе, они были гораздо вместительнее. Мерида сидела с краю, рядом с ней примостился Иккинг, по другую сторону от него — Эмма, занявшая местечко у окна. Напротив Мериды сидела Рапунцель, Джек занял место напротив Иккинга, а Матильда села у другого окна напротив Эммы. Путешествие оказалось довольно долгим. Они провели около восьми часов в этом поезде, не считая остановок на станциях для пересменки. Основным их развлечением были разговоры и сменяющиеся пейзажи за окном. Бескрайние шотландские поля сменились густыми лесами, и между высокими стволами деревьев можно было увидеть множество диких животных. Вскоре они снова выехали на поля, и длительное путешествие начало сказываться на всех. Паузы в разговоре становились всё длиннее, и усталые пассажиры боролись с дремотой, пока солнце медленно опускалось за горизонт. Когда солнце уже давно село, и на его месте появилась луна вместе с миллионами звёзд, они наконец достигли последнего участка пути перед станцией Грэйт Мур. Грэйт Мур располагался на большом острове, что соединялся с материком знаменитым мостом, известным как «Мост Болот». Это был самый длинный мост в мире, протянувшийся через двести миль океана, соединяя дикие леса и поля с остальным миром. Мост был символом единства и мира между всеми видами, и это было потрясающее зрелище для маленькой Эммы, что впервые в жизни увидела океан. Именно восторженный вздох Эммы привлёк внимание Мериды, оторвав её от игры в карты, и она взглянула в окно. Девочка смотрела на океан с широко распахнутыми глазами, полными восхищения, в то время как лунный свет и звёзды отражались в волнах. — Как красиво, — прошептала юная Фрост, зачарованно глядя на бескрайние воды. Затем она посмотрела на Иккинга с широкой улыбкой на лице. — Здесь шумы намного громче. Иккинг моргнул, глядя на Эмму, сначала слегка растерянно, а затем на его лице мелькнуло осознание. — Похоже, ты нечасто бываешь за пределами города, да? — улыбнулся он ей, и она покачала головой. — Ну, океан всегда был довольно шумным. В таких местах, где природа преобладает над цивилизацией, можно услышать всё намного яснее. — Ух ты… — восхищённо прошептала Эмма, снова уставившись в окно. Мерида была с ней согласна. Хоть они все уже не раз видели океан, именно этот вид был каким-то особенным. Оказаться посреди огромного океана, окружённой бескрайними водами, отражающими бездонное звёздное небо, — это могло заставить почувствовать кого угодно совсем маленьким. — Смотри, вон там! Это маяк, где раньше жила мама, — сказал Джек Эмме, указывая на маяк, стоящий на маленьком островке в двух-трёх милях от побережья. Эмма с воодушевлением посмотрела в сторону маяка, следуя за указанием брата. Матильда с тёплой улыбкой смотрела на восторг своих детей. — Знаете, с этим маяком связана древняя легенда. Моя мама рассказывала её мне каждый вечер, — добавила она с улыбкой. — Если будете вести себя хорошо, возможно, я расскажу вам эту историю. Для Эммы время в поезде пролетело слишком быстро — они уже добрались до суши и вскоре остановились на станции. Собрав свои вещи, они, наконец, сошли с поезда — было около одиннадцати часов вечера. — Как же хорошо снова стоять на двух ногах, — вздохнула Рапунцель, потянувшись, при этом широко зевая. Эмма радостно подпрыгивала рядом с ней, осматриваясь в предвкушении. — Матильда! — вся группа повернулась на звук, окликнувший миссис Фрост. Она обернулась и, увидев, кто её звал, широко улыбнулась. — Ли! Мама! — радостно воскликнула она, поспешив навстречу, чтобы обнять их. Перед ними стояли две женщины. Младшая выглядела чуть моложе Матильды — с чёрными волосами, собранными в высокий пучок, и в тёмно-зелёных и бордовых одеждах. Старшая женщина, значительно старше, с совершенно белыми волосами (Мерида не была уверена, что это только от возраста), тоже собранными в аккуратный узел. Она была одета в голубые и белые одежды, а её лоб украшала чёрная тиара с мерцающим синим камнем. — О, Джек! Ты, должно быть, так взволнован! Как же приятно снова видеть тебя после столь долгой разлуки! — радостно сказала Ли, крепко обнимая Джека. — Спасибо, тётя Ли, — смущённо ответил Фрост, обнимая её в ответ. — Бабушка! — с криком бросилась Эмма к старшей женщине, которая сияла от счастья, увидев свою внучку. — Ах, вот и моя маленькая искорка! Как ты, дорогая? — спросила старушка, обнимая Эмму. Приветствия продолжались некоторое время — затем последовали знакомство и тёплые объятия для Мериды, Иккинга и Рапунцель. Оказалось, что старшая женщина была бабушкой Джека по отцовской линии, а миссис Фа — сестрой его отца, и, соответственно, его тётей. — Чжоу попросил меня передать, что ему очень жаль, что он не смог встретить вас. Сейчас, в преддверии Зимнего фестиваля, в Городском Совете настоящий кошмар, и ему пришлось решать проблемы с банкетом, — объясняла тётя Ли Матильде, но та только отмахнулась. — О, не переживай. Сейчас самое напряжённое время года, — сказала она с пониманием. — Да и дело не только в работе, — пробормотала бабушка Фрост, подмигнув Мериде и слегка толкнув её локтем. — Эти феи земли всегда такие серьёзные. Наверное, потому что они такие «приземлённые», — добавила она с лукавой улыбкой. — Мама! — упрекнула её Ли, но бабушка Фрост только махнула рукой. — Ой, брось! Ты всегда была вся в своего отца. А вот Перси и я всегда были самыми хладнокровными к любой ситуации, — с усмешкой продолжила старушка, прихрамывая дальше, но Мерида остановилась и удивлённо посмотрела ей вслед. Её друзья тоже замерли рядом. — Твоя бабушка только что… скаламбурила? — медленно произнесла Данброх, указав на старушку. — По-моему, да, — кивнула Рапунцель, не отрывая глаз от бабули. — Причём дважды, — добавил Иккинг. — Моя бабушка — мастер каламбуров! — гордо заявил Джек, выпятив грудь.

***

Семья Джека встретила гостей очень радушно. Когда они прибыли в дом семьи Фа, который представлял собой большое фермерское поместье, их познакомили с Чжоу, дядей Джека — мужем его тёти, и его кузиной Мулан, что тоже была феей земли. Мулан была значительно старше их — ей было уже двадцать, и она окончила Хогвартс незадолго до того, как они поступили. Но она была невероятно доброй и с удовольствием показала им их комнаты, пообещав утром провести экскурсию по поместью. Когда все приготовления к отдыху были завершены, у них оставалось лишь одно — лечь спать. Однако после долгого дня путешествий они чувствовали себя слишком бодрыми, чтобы просто уснуть. Джек и Иккинг не смогли найти себе места и прокрались в комнату Эммы, а она, выползая из постели, вышла на балкон, чтобы полюбоваться на океан, пляж и маяк вдалеке. Иккинг присоединился к ней на балконе, а Джек с громким вздохом плюхнулся на кровать Эммы. — После такого долгого сидения мне точно не уснуть, — пожаловался Фрост, хмуро поглядев на часы, что показывали почти час ночи. Мама Джека, улыбнувшись, покачала головой и мягко позвала Эмму и Иккинга обратно в комнату, затем закрыла стеклянные двери балкона. — Как насчёт истории на ночь? Это поможет вам заснуть, — предложила она. Все сразу оживились при упоминании о истории и тут же собрались на кровати Эммы, где Матильда села в изножье. Устроившись поудобнее, они с нетерпением взглянули на неё, ожидая начала истории. — Что ж, может, рассказать вам старую легенду о маяке? — с улыбкой спросила Матильда, и все восторженно закивали. — Хорошо. Давным-давно жила-была девочка. Она жила на крохотном острове вместе со своими любящими родителями. Девочка обожала море и каждый день плавала, слушая, как его бесконечная песня зовёт её. Однажды она увидела, как её родители собирают самый свой лучший улов, заворачивают его в ткань и отправляют в Грейт Мур, чтобы преподнести в дар Великому Принцу. Великий Принц был добрым защитником, который приносил мир и свет всем царствам. Он правил небесами, распростёртыми крыльями паря над землёй и морем. Каждый день, с рассвета до заката, он летал, защищая и помогая тем, кто нуждался в его поддержке. Жители деревни у подножия его горного дома приносили ему дары — еду и золото — у подножия горы в знак благодарности. И в тот день девочка поняла, что у неё нет дара для Принца. «Не волнуйся», — сказала её мать, — «Принц не ждёт подарков от детей». Но девочка была расстроена, что ей нечего дать. И тогда она решила, что каждый день на закате будет петь для Принца, надеясь, что он услышит её. И каждый день она пела. Когда солнце касалось горизонта, она возвращалась на берег и пела благодарственные песни морю и небу. Много лун прошло, но девочка не прекращала свою песню, не забывала посещать берег. Она продолжала петь для Принца, пока однажды, когда закат окрасил небо и море в огненные оттенки, в небе не появилась фигура. Девочка продолжала петь, не зная, что фигура медленно спускалась с небес, чтобы отдохнуть на тёплых камнях. Услышав, как фигура приземлилась, девочка испуганно обернулась. Перед ней стоял Великий Принц, тот самый защитник, что приносил мир и свет царствам. Девочка тут же упала на колени, преклоняясь перед Принцем, который смотрел на неё с добротой. «Прошу, не прекращай», — сказал Принц, удивив девочку. Она не ожидала, что его голос будет таким мягким и уставшим. «Я долго путешествовал. Каждый день, возвращаясь домой, я слышу твою песню. Могу ли я отдохнуть на тёплом песке, слушая твой голос?» — спросил Великий Принц. В восторге от возможности служить Принцу, девочка согласилась и пела для него до тех пор, пока луна не поднялась высоко в небо. Шли дни, и каждый вечер, возвращаясь домой, Принц останавливался на острове, чтобы отдохнуть и послушать песню девочки. Дни сменялись неделями, недели — месяцами, и Принц начал заботиться о девочке, как о собственной дочери. Они стали разговаривать, петь вместе, плавать и даже подшучивать друг над другом. Их дружба крепла с каждым днём. «Твоя душа, словно океан, отражает мою», — говорил Принц, когда парил над ней, пока девочка плавала. Однажды в Грейт Мур решили провести грандиозный праздник в честь Великого Принца, и девочка с родителями отправились на остров. Праздник действительно был великолепным: Принц занимал почётное место на троне, и многие жители деревни подходили к нему с дарами и развлекательными номерами. Но когда Принц увидел маленькую девочку, его лицо озарила улыбка, и он поднялся. В толпе сразу же воцарилась тишина, а Принц подозвал девочку к себе. «Эта девочка заслужила моё благословление», — сказал он. — «Пусть этот плащ на её плечах станет знаком того, что её чтут так же, как меня.» Он накинул на девочку белоснежный плащ, светящийся от его магии. Толпа ахнула, поражённая этим зрелищем, а девочка закружилась в своём плаще, ослеплённая радостью. Однако не все разделили восторг вместе с девочкой. Некоторые дети в деревне начали завидовать девочке, недоумевая, почему именно она оказалась удостоена благосклонности Принца. И когда Принц был отвлечён, завистницы заманили её подальше от места проведения праздника, к самому берегу. Там они начали насмехаться над ней, сорвали с неё плащ и разорвали его на куски. Затем толкнули её в песок, и волны омыли её руки и ноги. Они наслаждались её страданиями. А когда насытились злобой, они отдали девочку в руки Морской Ведьме. Морская Ведьма тоже завидовала девочке. Она ненавидела её за то, что Принц даровал ей своё расположение. Море пело для девочки, её голос был прекрасен, а вот Морская Ведьма была не способна услышать песнь природы. Все годы, проведённые в глубинах океана, она не могла услышать ни звука мелодии океана. «Теперь ты моя рабыня, и ни одна рабыня не должна быть красивее своей госпожи!» — заявила Морская Ведьма и наложила на девочку проклятие. Кожа её потемнела, стала цвета грозового неба, нос вытянулся, на нём появились длинные белые усы. Пальцы её сократились, а ноги слились воедино, превращаясь в хвост. Вскоре прелестная девочка превратилась в морское существо — в маленького тюленя. Она пыталась позвать на помощь, но даже её голос был изменён. Морская Ведьма смеялась над её бедой и протянула руку, чтобы забрать её в своё подводное логово. Но девочка-существо, используя свою новую форму, вырвалась из её хватки и уплыла, спасаясь от злодейки. Она сбежала в море и вскоре опустилась на дно океана. Девочке было грустно, что она больше не человек, но её любопытство пересилило печаль. Осмотревшись, она начала исследовать новый для себя мир. Она наслаждалась тем, что могла дышать под водой и видеть все те чудеса, которые раньше были для неё недосягаемы. Наконец она стала частью моря, которое всегда её звало. Прошло время, и девочка смирилась со своей новой жизнью, но перед этим она хотела попрощаться с родителями, которые так её любили. И вот, маленький тюлень вернулся на остров своей семьи. Она взобралась на скалы, но так и не смогла поговорить с родителями. Охваченная тоской, она запела для моря, и ветер с волнами донесли её песню до ушей Принца. Услышав её, Принц тут же поспешил к ней. Но когда он прибыл на остров, девочка спряталась за камнями, стыдясь своего нового облика и не желая, чтобы её Принц увидел её такой. Однако Принц почувствовал её присутствие и не собирался уходить без ответа. «Почему ты прячешься от меня, девочка?» — воззвал Принц. — «Я искал тебя повсюду. Твои родители печальны, а я очень беспокоился. Где ты была?» — спросил он. Не в силах больше скрываться, девочка-существо медленно вышла из-за камней, показывая, что сотворила с ней Морская Ведьма. «Мой Принц», — разрыдалась она, — «Я больше не человек и не могу жить с родителями. Морская Ведьма прокляла меня, и теперь я стала частью моря.» Принц молча выслушал её историю. Когда она закончила, Принц мягко провёл рукой по её волосам. Девочка ахнула: внезапно она снова стала человеком. Подняв глаза на Принца, она испытала одновременно радость и грусть. «Не грусти,» — мягко сказал Принц. — «Ты не потеряла океан. Морская Ведьма не могла сделать тебя тем, кем ты не являешься. Она лишь заточила тебя в твоём собственном теле. Я освободил тебя от её оков и дал тебе силу жить в море так же, как ты живёшь на суше. С помощью своей песни ты сможешь вернуться в море, когда пожелаешь,» — пообещал ей Принц. Охваченная счастьем, девочка обняла Принца, и он ответил ей тем же. «Спасибо, мой Принц», — прошептала девочка, когда солнце стало заходить. — «Я клянусь, что с этого дня и навеки моя песня будет звучать только для тебя.» — Так появилась первая селки. Говорят, что с тех пор, когда бы девочка ни запела свою песню, Принц всегда возвращался к ней, — Матильда прошептала последние слова, видя, что почти все уже уснули. — А теперь, думаю, вам пора вернуться в свои кровати. Раздались неразборчивые бормотания, но Мерида была слишком уставшей, чтобы понять, о чем они были. Она добрела до своей кровати и закуталась в одеяло. По другую сторону комнаты Матильда закончила укладывать Эмму. — Как думаешь, мам… — Эмма зевнула, но продолжила: — Селки существуют? — Думаю, что возможно, дорогая. Спокойной ночи, — прошептала миссис Фрост, поцеловав Эмму в лоб и задув свечу на тумбочке.