Глава 10: Храм Сезонов

Неделя, последовавшая за событиями той ночи, оказалась для Мериды одной из самых весёлых за долгое время. Мулан показала им всё на ферме, — начиная с большого дома, где четверка и мама Джека остановились; затем они осмотрели сарай; после чего отправились исследовать поля и небольшой участок леса, который был частью владений семьи. В другой день они посетили маяк, где выросла миссис Фрост, и встретили её кузена Конана и его трёх дружелюбных псов. Два дня они провели на пляже, купаясь в океане. Эмма была в полном восторге и убедила всех вернуться туда как-нибудь ещё раз. Они также увидели кур, которых разводила семья Джека; их чёрного, серого и белого коня, а также средних размеров пса, которого Мулан ласково называла «младший братец». Мерида невольно вспомнила Ангуса, который остался в Хогвартсе с её семьёй, а Рапунцель рассказала о своём дружелюбном коне по имени Максимус, что служил её семье, будучи почетной единицей королевской конницы. Иккинг лишь добавил, что в его деревне ближайшими «родственниками» лошадей были яки, и все дружно рассмеялись, увидев, как обиженно фыркнул конь по имени Хан. С таким количеством приключений первая неделя пролетела незаметно, и вот наступил день церемонии совершеннолетия Джека. Миссис Фрост приготовила тогда на завтрак блины, и родственники Джека, похлопывая его по плечу или обнимая, спрашивали, волнуется ли он перед торжеством. Мерида, Рапунцель и Иккинг заметили, что после завтрака дядя Джека пригласил слизеринца на прогулку, и оба вышли на улицу, в то время как остальные остались помогать с уборкой. Мерида не знала, о чём они могли говорить, но Иккинг бросил им едва заметную успокаивающую улыбку, словно говоря: не стоит лезть и подслушивать. Рапунцель выглядела немного обеспокоенной, но Мерида только пожала плечами. Если Джек захочет рассказать, что он обсуждал с дядей, он сделает это сам, когда придёт время. Наконец, солнце начало заходить, и наступило время отправляться в центр города, где их ждали Храмы Сезонов. Они ехали в открытой повозке, запряжённой Ханом, сидя на тюках сена. Джек явно нервничал и выглядел слегка неуклюже, но Иккинг толкнул его локтем, и через пять минут они уже смеялись над шутками друг друга. Грэйт Мур был огромным, полностью покрытым густыми лесами. В центре острова возвышалась величественная гора, а вокруг храмов раскинулся город, в котором жили сотни разных существ. Четыре храма стояли кругом в самом сердце города, у подножия горы. Каждый из них представлял одно из времён года и принимал духов, фей и других существ, связанных с этим сезоном. В самом центре круга возвышался Храм Света и Гармонии. Зимний Храм был сделан изо льда, Летний Храм — из глиняных плиток и мозаики, Весенний Храм — из гладкого камня с росписями и вьющимися растениями, усеянными цветами, а Храм Осени — из искусно вырезанного дерева с различными тончайшими узорами. Однако Храм Света был особенным. Дом Мира был полностью построен из белоснежного мрамора, украшенного сверкающими драгоценными камнями, которые создавали радугу яркого света в любое время суток, будь то день или ночь. Несмотря на величественность главного храма, их группа незаметно направилась к северной стороне острова, где стоял Зимний Храм, сверкая во всей своей ледяной красе. Когда они подошли ближе, бабушка Джека и двое мужчин, стоявшие у входа, увели мальчишку за собой. Остальные — троица, Эмма и мама Джека — прошли в основное помещение храма, где уже собралась толпа гостей. В зале было около десяти или двенадцати семей, и ни одна из них не состояла только из Зимних фей или духов. Все семьи включали в себя представителей разных народов и этнических групп. Мериде это не казалось странным — все знали, что духи сами по себе встречаются крайне редко, — но её удивило количество собравшихся только из одного города. Фа Ли, видимо, заметила её удивление, потому положила руку ей на плечо и указала на просторный зал впереди. — По нашей традиции ребят принимают в ряды совершеннолетних во время одного из сезонных праздников — Зимнего или Летнего солнцестояния. Поскольку Джек унаследовал магию от своего отца, его посвящение проходит во время празднования Зимнего солнцестояния. Все, кого ты видишь здесь, — это почти все Зимние феи, ныне живущие на свете, за редкими исключениями. Магия Зимних фей коварна, чего не отнимешь и у самих носителей этой магии. Иногда эта магия наследуется только через несколько поколений, и тогда ребёнок вырастает, думая, что он просто маг или ведьма с даром управления льдом. Поэтому мы никогда не можем знать их точное число. — Так что церемония Джека пройдёт перед всеми известными Зимними феями? — удивлённо переспросила Рапунцель, расширив глаза. — Неудивительно, что он такой нервный, — пробормотала Мерида, чувствуя, как её собственный живот сжался при одной мысли о том, чтобы оказаться на его месте. Фа Ли кивнула. — Джек — единственный ребёнок своего поколения, и это делает этот вечер ещё более особенным. Уже семь лет не было ни одной церемонии совершеннолетия Зимних фей, и после сегодняшней придётся ждать как минимум десяток лет — пока другие дети не станут достаточно взрослыми, чтобы пройти эту церемонию, — она с улыбкой указала на группу родителей, что с волнением наблюдали за тем, как их малыши делают первые шаги по ледяному мраморному полу. — И к тому же, бабушка Фрост пользуется большим авторитетом среди Зимних фей, ведь она Великая Старейшина. Она представляет Зимних фей на Совете Сезонов и будет руководить сегодняшним торжеством, — добавила Мулан. — Но… это значит, что Джек — что-то вроде принца? — спросила Рапунцель, слегка сбитая с толку. У Мериды отвисла челюсть, когда она осознала смысл слов подруги. Джек? Принц?! Мулан рассмеялась и покачала головой. — Не совсем. У фей и духов сезонов нет официальной иерархии, но… Семья Фростов всегда пользовалась огромным уважением среди Зимних фей на протяжении многих поколений. Мы — одна из старейших и глубоких в своей истории семей. Они продвинулись дальше в зал, и вскоре солнце скрылось за горизонтом, уступив место звёздам и луне. В этот момент в зал вошла бабуля Фрост. Как только она появилась, шум в зале моментально стих. Разговоры и музыка прекратились, и все повернули головы, наблюдая, как она уверенно шагает к круглому возвышению в центре зала. Двое мужчин, которые сопровождали её, шли по бокам, пытаясь предложить ей помощь при подъёме по четырём ступеням на платформу. Но бабушка отмахнулась от них, решив, что может подняться и сама. Мужчины отступили и вернулись к своим семьям в толпе, и Старейшина наконец приковала к себе всё внимание, держа в руках простую деревянную шкатулку. — Дорогие гости и уважаемые родные, я приветствую вас на Грэйт Мур-е, — в месте, где жили и процветали наши предки. Этот год принёс нам много благословений: здоровье, процветание, семейные воссоединения. Но сегодня у нас есть ещё более важный повод для праздника. В этом году мой внук вернулся, чтобы стать мужчиной, — бабушка Фрост сделала паузу, пока зал наполнился громкими аплодисментами и радостными криками. Когда все притихли, она протянула руку к распахнутым дверям, откуда вошла сама, — ладонь её была открыта в приветственном жесте. — Иди ко мне, чтобы мы могли поприветствовать тебя. И вот Джек появился в дверях. Его простая коричневая накидка и жилет, которые он обычно носил вне школы, исчезли. Теперь на нём была белоснежная рубашка с широкими рукавами и ярко-синий камзол. На его запястьях плотно облегали чёрные кожаные наручи, доходившие до середины предплечья. Кожаный пояс обвивал его талию, а белые штаны аккуратно подвязаны у голеней лоскутками ткани, чтобы они не мешали ходьбе. Посох, как всегда, был у него в руках, и Мерида с улыбкой заметила, что Джек снова был босиком, — он любил так ходить каждый раз, когда никто не заставлял его следовать дресс-коду. Он медленно поднялся по ступеням, а затем, оказавшись перед бабушкой, опустился на одно колено. Джек приподнял голову, чтобы увидеть нежную улыбку бабули. — Сегодня, когда мы празднуем день Зимнего солнцестояния, мы приветствуем тебя среди нас не как ребёнка, каким ты был, а как мужчину, которым ты стал, — начала бабуля Фрост, открывая маленькую шкатулку, что держала в руках. — Сегодня мы преподносим тебе дары нашего народа, чтобы все существа знали: ты один из нас. Аккуратно опустившись на колени, миссис Фрост поставила шкатулку на пол между собой и Джеком, затем аккуратно достала из неё светло-голубую ленту. Конец ленты был украшен двумя красными перьями, аккуратно и надежно завязанными. — Эти перья принадлежат краснохвостому ястребу, птице, символизирующей наши корни и нашу сущность. Именно в глубинах нашего существа таятся страхи быть покинутыми, отвергнутыми, одинокими. Это наши корни, наша связь с родом. Пусть краснохвостый ястреб дарует тебе исцеление в минуты боли, а эти перья принесут тебе благословение свободы от отчаяния, — произнесла бабушка Фрост, поднимая ленту с перьями так, чтобы все могли её увидеть. Затем она снова наклонилась к шкатулке и достала маленькую изумрудно-зелёную бусину. — Изумрудная бусина, дабы благословить тебя развитием и процветанием, — продолжила она, аккуратно продевая бусину на ленту, — та бесшумно остановилась рядом с перьями. Следующим из шкатулки появилась полосатая красно-белая, похожая на цветной камень, бусина. — Красный агат, дабы дать тебе силы и мужества в моменты великого хаоса, — произнесла бабушка Фрост, ловко завязывая ленту так, чтобы камень был крепко закреплён за следующим. Затем она вытащила из шкатулки блестящий камень глубокого синего цвета, словно океан. — Сапфир, чтобы даровать тебе мир и гармонию в любых отношениях. Пусть он благословит тебя чистой и истинной дружбой, — произнесла она, обвязывая ленту вокруг сапфира, а затем подняла готовую нить с перьями, бусиной, камнем и драгоценным камнем вверх. После этого она наклонилась к Джеку и, используя оставшуюся часть ленты, крепко завязала её в его белоснежных волосах, прямо за левым ухом. — С этими дарами мы рады видеть тебя среди нас, как мужчину, как защитника, как часть нашей семьи. Встань, Джек Фрост, и прими приветствия своего народа! — с гордостью произнесла бабушка Фрост, отступая на шаг, чтобы дать слизеринцу возможность подняться. Зал взорвался громкими аплодисментами, и Мерида подорвалась в овациях вместе с ними. Хотя для неё это всё было в новинку, происходящее казалось ей невероятно увлекательным и захватывающим. Столько вековой истории и традиций стояло за этим обрядом… Джек был окружён семьями других Зимних фей, и Мерида, Рапунцель и Иккинг отошли в сторону, чтобы дать ему немного свободного пространства, но он то и дело оглядывался на них, улыбаясь так широко, что его глаза буквально светились от счастья. Когда все гости завершили поздравлять Джека, и снова заиграла музыка, юная Зимняя фея вернулся к своим друзьям. Мерида, Рапунцель и Иккинг одновременно набросились на него с крепкими объятиями, и Джек рассмеялся, отвечая на их объятия с такой же теплотой и силой. Когда они отступили, мать Джека подошла к нему и крепко его сжала его спину, прижав к себе, — её стеклянные от непролитых слёз глаза сияли от гордости. Она повернула его голову, чтобы посмотреть на дары, что подарила ему бабушка, и, тихо ахнув, прикрыла рот рукой. — Твой папа бы так гордился тобой, — прошептала она, притягивая его ещё ближе. Джек сжал её в ответ немного крепче и кивнул, крепко уткнувшись лицом в её плечо. — Ох, ну вот, снова плачу! Ты должен праздновать со своими друзьями, а я тут лью слёзы! Иди, они, наверное, уже соскучились и терпеливо ждут, чтобы провести время с тобой, — сказала Матильда, вытирая слёзы с лица. Она ещё раз нежно взяла лицо Джека в ладони и поцеловала его в лоб, — и Мерида невольно подметила, что наконец Джек и миссис Фрост стали одного роста. После этого Матильда отошла в сторону, присоединившись к Фа Ли и остальным. — Ну что, как себя чувствуешь, мистер мужчина? — усмехнулась Мерида, скрестив руки на груди и игриво приподняв бровь. Джек тихо засмеялся и пожал плечами. — Чувствую себя так же, но… как-то по-другому, — признался он с лёгкой улыбкой. — Что ж, это вполне логично, — поддразнил его Иккинг, и Джек смущённо почесал затылок. — Церемония была потрясающей! Твои дары просто великолепны. Особенно сапфир — он так сверкает, — с улыбкой добавила Рапунцель. Джек покраснел, опустив взгляд и вертя в руках свой посох. — Да… Бабушка выбрала сапфир, потому что это был камень моего отца, — тихо пояснил Джек, всё ещё смущённо краснея, однако в его глазах Мерида видела только гордость и неподдельную радость оттого, что ему достался именно этот драгоценный камень. — У твоего отца был собственный камень? — поинтересовалась Данброх, удивлённая, как можно получить камень, принадлежавший другому человеку. — Ну, сапфир символизирует дружбу, а мой отец был Хранителем Дружбы, — гордо поделился Джек, и что-то защемило у Мериды в груди. Теперь она поняла, что он имел в виду. Джег был точно таким же, как и вчера, но одновременно стал другим. Они все изменились, в каком-то смысле. Казалось, ещё совсем недавно они были первокурсниками, не уверенными ни в чём, гоняющимися за призраками своих страхов, столкнувшись лицом к лицу с самим Королём Кошмаров. А теперь они были уже на третьем курсе: выбирали дополнительные предметы и обсуждали с преподавателями, чем бы им хотелось заниматься после выпуска. Они пережили столько всего вместе — и с Питчем Блэком, и с Готель, — но впереди их ждало ещё больше испытаний. И Мерида не могла не думать о том, что зимние каникулы не могут длиться вечно. Каждый новый день приближал их к первому дню весны, и гриффиндорка не была готова к тому ужасу, который её ожидал по возвращении в Хогвартс. Но ради друга она отложила эти чувства в сторону. Этот день был важен для Джека. Это была великая честь в его наследии, и он попросил их быть частью этого события, потому что хотел, чтобы они были рядом. Что бы ни происходило между ней и её матерью, Мерида чувствовала себя польщённой: Джек пригласил их на такой важный момент своей жизни, и она бы скорее умерла, чем позволила бы кому-то — даже себе самой — не уважать этот день. Она улыбалась и хлопала в ладоши, пока Рапунцель танцевала под музыку, пока Иккинг играл на флейте, и пока Эмма пела под его мелодии. А когда Рапунцель уговорила всех троих присоединиться к танцам, Мерида позволила себе втянуться в круг веселья и счастья. Все четверо танцевали до самого конца праздника. Заключительные церемонии были грандиозными и захватывающими, но к тому времени, когда всё закончилось, они все были совершенно вымотаны. Семья Фа и Матильда помогли им забраться в повозку, чтобы отправиться обратно. Эмма уже уснула, и Джек аккуратно положил её голову себе на колени, чтобы у неё не затекла шея во сне. Пока повозка ехала, они сонно болтали, и Мерида была уверена, что к утру не вспомнит практически ничего из этих разговоров. В какой-то момент её голова упала вперёд, и она резко проснулась, внезапно чувствуя себя чересчур бодрой для сна. Она не помнила, о чём ребята вокруг говорили, но её теперь слишком проснувшийся разум понял, что Джек разговаривает с ней. — Знаешь, Мерида… — Фрост замолчал, широко зевнув, его глаза моргали от усталости, а голова наклонилась в сторону, готовая упасть на плечо Иккинга. — Жаль… жаль, что твои братья не первенцы… — Он снова зевнул. — Тогда бы они могли бороться за твою руку, как другие лорды… И… И тогда тебе бы не пришлось выходить замуж… — Джек замолк, и его голова мягко опустилась на плечо Иккинга. В любой другой день Данброх нашла бы забавным эту картину — как два её друга спят в неудобной позе, но в этот момент в её голове стремительно крутились шестерёнки, и у неё начал складываться план, который показался ей просто гениальным. — Первенцы… — пробормотала она, а на её лице медленно расцвела яркая улыбка.