III

Ничего не предвещало беды, поправив плед на кровати, где спала Рэй, Гэн вышел из комнаты, чтобы собраться на очередную вылазку. В последнее время кайдзю подозрительно активировались, поэтому между бесконечными отчётами, собраниями и реабилитацией Андо, у капитана почти не оставалось свободного времени, в то время как его подруга только и делала, что сидела в общежитии и читала. Своеобразная стабильность в их отношениях успокаивала, поэтому Наруми был крайне удивлён, заметив открытую дверь в комнату подруги. Он ещё не успел переодеться и сходить в душ, но так и замер в коридоре, столкнувшись взглядом с Хасэгавой. Мужчина выглядел поникшим, слишком серьёзным. Гэн сразу же подумал о том, что сделал что-то не так на миссии по зачистке, но всё ведь прошло гладко. Зачем лейтенант пришёл в комнату Рэй глубокой ночью, а главное, почему молчал? – Лейтенант Андо покончила с собой. Смысл сказанного дошёл до капитана не сразу, отдалённо он понимал, что произошло нечто плохое, подсознание било тревогу, но сил сдвинуться с места не было. Войти в комнату равнялось признать неотвратимость её поступка. – Её уже увезли, она в медблоке, в морге. Словно прочитав мысли Наруми, Эйдзи поспешил оповестить его о местонахождении тела. Гэн чувствовал себя странно, тело резко ослабло, а ноги стали ватными. Он шёл в сторону комнаты Андо, казалось, целую вечность, до последнего надеясь, что это глупая, совершенно неуместная шутка. Внутри помещения всё было также, как при его уходе. Разве что на полу была странная лужица, жидкость непонятного происхождения, и плед, который он поправлял перед уходом, лежал комом у кровати. Впервые в голове капитана не было ни одной мысли. На тумбе лежал белый листок, свёрнутый дважды. Наруми сунул его в карман, он знал, что это, но не хотел смотреть на содержимое сейчас. С трудом добрался до медблока, где его встретил уже знакомый врач. В такой же гнетущей тишине они добрались до морга. Среди пустых металлических столов лишь на одном под белой простынёй лежало тело. Мужчина, сопровождавший капитана, прошёл вглубь помещения и откинул ткань с лица трупа. – Отравление таблетками, – врач отходит, освобождая место для Наруми, – снотворное, которое я приписал… – Выйдете. Девушка перед капитаном лишь отдалённо напоминала подругу его детства: до ужаса бледная, с впалыми щеками и обескровленными губами – Гэн не хотел запоминать её такой. Он вообще не хотел верить в реальность происходящего, сжимая руки в кулаки, парень надеялся, что это всего лишь страшный сон. Беглое касание вдоль выпирающей скулы кончиками пальцев обжигает руку холодом. Наруми отстраняется. Грудь сдавило, а к горлу подкатил ком, капитана затошнило. Гэн поспешно выбежал из морга и только оказавшись в коридоре, прижался спиной к стене, пытаясь привести мысли в порядок. – Мы планируем утром связаться с родителями лейтенанта. – Я сам, – Наруми не оборачивается на голос сбоку, прекрасно зная, кому он принадлежит, – кремируйте, я сам отвезу им прах дочери. Все действия исполнялись автоматизировано: на негнущихся ногах добрался до комнаты, принял душ, закинул форму в корзину с грязным бельём. Время текло неумолимо медленно, а Наруми думал, какие же слова подобрать, чтобы сообщить родителям Андо о её смерти. Записка. Тупая до невозможности. Сжимая её в трясущихся ладонях, Гэн всё пытался уловить суть: не могла терпеть боль, не хотела ждать, не хотела жить, просила отпустить… – Идиотка, хотела, чтобы я тебя ненавидел? Даже ничего дельного на прощание не сказала. Как только зазвонил будильник, Наруми положил листок бумаги на кровать рядом и потянулся за мобильным. Несколько коротких гудков. – Наруми, доброе утро, ты что-то рано звонишь, всё хорошо? – по ту сторону динамика послышался хриплый ото сна голос мужчины, – Рэй сказала, что вы приедете на этих выходных, жёнушка уже начала готовиться, хочет приготовить тебе побольше десертов. Капитан поджимает губы. Тяжело. Ему ещё никогда не было настолько больно. – Рэй умерла. Лучшим решением было сказать правду. Прямо и без лишних слов. Минутная тишина. – Вот как… – мужчина шуршит чем-то, прежде чем продолжить, – ты… привезёшь её на выходных, да? – Да, простите меня. – Не вини себя, Наруми, – тяжёлый вздох по ту сторону заставляет капитана прикрыть глаза от усталости и бесконечно тяжёлого груза, что обрушился на него после смерти Андо, – это… было ожидаемо… моя девочка не смогла бы прожить ту жизнь, что ей преподнесла судьба. Господин Андо отреагировал слишком… спокойно. Гэн даже не пытался объяснить себе его реакцию, это могло быть защитным механизмом или он действительно был готов к такому развитию событий? – Я сам сообщу жене, отдохни, по новостям передали, что первый дивизион сегодня был на зачистке, – даже узнав о смерти единственного ребёнка, господин Андо продолжал проявлять заботу к Наруми, – будем ждать вас в выходные, попроси себе хотя бы пару выходных. – Да, спасибо, – Гэн отключается первым, закрывая лицо ладонями. Лучше бы на него накричали, обвинили в её смерти, проклинали что угодно, но смирение, с которым он столкнулся со стороны отца Рэй, выбило из капитана все оставшиеся эмоции. Осознание того, что он единственный оставался слеп, больно ударило по затылку. Все вокруг словно ждали её самоубийства, и только Наруми верил, что всё наладилось.

***

– Она звонила мне на прошлой неделе и сказала, что очень устала, рассказывала, как ты о ней заботишься, и говорила, что чувствует себя обузой, – отец Рэй был довольно высоким и широкоплечим мужчиной, подливая капитану алкоголь, он продолжал сохранять эмоции под контролем, была ли это военная закалка или внутренний стержень, для Наруми это оставалось загадкой, – спасибо тебе за всё, Гэн, ты всегда останешься для нашей семьи близким человеком, так что приезжай, как будет возможность. – Почему? Почему вы на меня не злитесь? – А должен? – мужчина смеётся, поднимая рюмку перед собой, – я догадывался, что Рэй не справится с такой ношей, хоть я и осуждаю её за такой выход из ситуации, но разве я имею право злиться на тебя? Ты сделал всё, что было в твоих силах, я должен быть тебе благодарен, Гэн, давай выпьем. В ту ночь Наруми остался в доме семейства Андо, он слышал тихие всхлипы матери Рэй и шёпот ей отца с просьбой успокоиться. Невыносимо. Алкоголь настолько затуманил разум, что капитан позволил себе допустить мысль о том, что он действительно ненавидит и злится на подругу. Покинув помещение максимально тихо, Наруми бесцельно побрёл вдоль дорожки, ведущей к океану. Они часто сбегали этим маршрутом подальше от родителей, чтобы поиграть на берегу. Хоть Рэй не умела плавать, она постоянно заходила в воду, заставляя его поволноваться. Глупая.

***

К работе Гэн вернулся тем же утром, как приехал в оборонный корпус от родителей Рэй. Находиться в доме, где он провёл большую часть своего детства, было тяжело, особенно когда каждый угол напоминал о ней. Все в первом дивизионе старались вести себя так, словно ничего не случилось, и именно в тот момент капитан Наруми впервые сказал, что ненавидит слабость.