Глава 5. Букет кажется уместен, ты не находишь?

      Гермиона не была уверена, не драматизирует ли она, но как только они с Малфоем вошли в гостиную, музыка стихла, и все взгляды обратились в их сторону. Она почувствовала, как Малфой у нее за спиной замер, и внезапно ощутила в груди какое-то яростное желание защищать.       — Хэй-хэй! — крикнула она настолько бодро, как только могла. — Эм-м-м, Малфой здесь!       Ее встретила полная тишина. Прикусив губу в отчаянной попытке придумать нужные слова, она на мгновение пожалела, что не выпила так много бренди.       — Он гость. Он… классный. Я пригласила его. И, если кто-то что-то сейчас скажет, я вас придушу. Ну, вообще-то, не придушу, потому что я не одобряю такие вещи, но думаю, он бы так и сделал. Возможно.       По комнате прокатился смех, и она почувствовала, что напряжение немного ослабло, но не полностью. Некоторые люди смотрели на нее так, словно она только что притащила в гостиную пень лукотруса и предложила им вступить с ним в вежливую беседу. Со своего места у столика с напитками Рон убийственно смотрел на Малфоя.       И вдруг из дальнего угла раздался одинокий голос. Полумна сидела на столе, плавно покачивая ногами взад-вперед, кончик ее палочки задумчиво прижимался к щеке.       — Ты был добр ко мне в прошлом году, — сказала она.       В комнате повисло тягостное молчание, отягощенное неверием.       — Когда мы с мистером Олливандером были в подвале. Было очень холодно. И ты принес мне одеяло. Не так ли?       Малфой выглядел так, словно не хотел бы ничего больше, чем запереться в вышеупомянутом подвале. Он с отчаянием смотрел в пол, прежде чем вздохнуть и встретить любопытный взгляд Гермионы. Затем он неожиданно, почти незаметно кивнул. На щеках у нее запылал жар.       Полумна улыбнулась и наклонила голову на одну сторону.       — Спасибо, Драко.       Напряжение спало. Гермиона готова была ее расцеловать.       Полумна была одной из тех людей, которым доверяют другие. Ее мнение о нем распространялось наружу, это была розочка одобрения, которую можно было носить как почетный знак. Теперь его, по крайней мере, будут терпеть. Гермиона была уверена, что некоторых людей придется убеждать еще сильнее, но пока этого было достаточно.       Музыка возобновилась, и комната вновь наполнилась разговорами.       Гермиона с облегчением улыбнулась и повернулась к Малфою, заметив, что он, похоже, чуть не потерял сознание. Он выглядел настолько обеспокоенным, что она положила руку на его руку, чтобы поддержать, но его лицо приобрело выражение, еще больше напоминающее кролика, застрявшего в свете фар, поэтому она быстро отошла.       — Ты в порядке? — спросила она, и он с огромным усилием, как ей показалось, отогнал панику, беззвучно кивнул и вернул свое обычное невозмутимое выражение лица. — Выпьем? — неловко предложила Гермиона. Он снова кивнул, и они вместе вышли на середину гостиной.       Малфой, казалось, вбирал в себя как можно больше окружающей обстановки, и по мере того, как он это делал, Гермиона наблюдала, как беспокойство исчезает с его лица. Он оглядывался с плохо скрываемым благоговением, и когда она смотрела вместе с ним, ей казалось, что она видит все это в первый раз. Уютный балочный потолок. Мягкие кресла и диваны. Роскошные ковры. Пылающий камин. Люди, разбросанные вокруг с напитками в руках, танцующие, болтающие и смеющиеся. Воздушные шары и баннеры. Зачарованные оригами, порхающие у потолка. Свечи и бра, наполненные желтым светом. Высокие витражные окна. В воздухе витало волшебство, теплое и уютное, и Гермионе казалось, что она заходит в теплую ванну, и глаза в комфорте закрываются. Ей было интересно, чувствует ли он то же самое.       — Держу пари, ты первый слизеринец, который за долгое время здесь оказался, — рассеянно заметила она, и Малфой издал вздох, который прозвучал почти как усмешка.       — Страшно подумать, что бы сказали мои предки, — пробормотал он.       — Тогда, возможно, тебе не стоит им говорить, — нахально ответила Гермиона, начиная отклеивать золотую фольгу с бутылки шампанского. Она решила открыть его подарок сейчас, опасаясь, что кто-то другой может заявить на него свои права, если оставить без присмотра, и была так занята этим занятием, что едва не пропустила забавную ухмылку Малфоя.       Пробка вырвалась на свободу с хлопаньем, которое заставило некоторых людей поблизости ахнуть, а кого-то позади нее — громко вскрикнуть. Несколько попыток заклинания и несколько ругательств спустя ей удалось превратить свой кубок в фужер для шампанского и передать Малфою дубликат. Необъяснимый румянец появился на его щеках, когда Гермиона наполнила их до краев.       — Мы должны произнести тост, — пробормотал он.       — О, тебе не нужно…       Снова появилась знакомая ухмылка.       — Смирись с этим, — он прочистил горло и поднял свой бокал за нее. — За тебя. За самую яркую ведьму нашего времени, — сказал он. — Гермиону Грейнджер.       Ее сердце заколотилось, и по венам разлилось тепло, но отнюдь не из-за алкоголя.       — Гермиону Джин Грейнджер, — добавила она без всякой причины.       — Хорошо. За Гермиону Джин Грейнджер.       Она стукнула своим бокалом о его бокал с чуть большей силой, чем намеревалась.       — За твое здоровье.       — За твое здоровье, — повторил он, и она сделала глоток, чтобы скрыть внезапный румянец.       Шампанское было крепким и терпким, пузырьки шипели у нее в носу и в горле. Язык покалывало, и Гермиона захихикала.       — Это замечательно! — засмеялась она. — Спасибо!       И тут она увидела, как он улыбнулся, по-настоящему улыбнулся, и это в ответ заставило ее улыбку стать еще больше. Опасность миновала. Они были в порядке. И она почувствовала головокружение.       — Ты сказала, что я классный, — с улыбкой произнес Малфой, и мысли Гермионы вернулись на землю, смущение взяло верх. — Ранее, когда ты меня представила.       — Нет, я… ну, я… я не имела в виду, что… классный — классный… Ну, э-м-м, я считаю, может быть, ты и крутой, я так полагаю, но я имела в виду скорее… мы классные. Мы все классные. Верно? — заикаясь, проговорила она и сделала глоток — слишком большой — шампанского.       Он рассмеялся, но не недоброжелательно, когда она вновь отхлебнула.       — Ты когда-нибудь пила что-нибудь крепче сливочного пива? — спросил он, видимо, искренне интересуясь.       — Ну, один или два раза. Мы иногда выпивали немного, в Норе… эм-м-м, в доме Рона, но, наверное, никогда так много. До сегодняшнего вечера я никогда не пила… эм-м-м… бренди Драконья бочка.       — Драконья бочка? Неудивительно! — воскликнул он, и Гермиона игриво толкнула его, внезапно осознав, что ей приятно прикасаться к нему. Как будто, положив руку на его руку, она сломала какой-то тактильный барьер.       — Спасибо, что пришел, — мягко сказала она, наполовину ожидая, что он снова замолчит, но вместо этого их взгляды встретились, и Гермиона подумала, что он выглядит одновременно очень напряженным и очень уязвимым.       — Я впервые в этом году общаюсь с кем-то в Хогвартсе, — сообщил он. В его выражении лица появилось что-то еще, почти как благодарность, которую он не мог заставить себя произнести.       — Ты скучаешь по своим друзьям? — спросила она, не удержавшись. Гермиона подумала о слизеринцах, которые решили не возвращаться в Хогвартс, но как только открыла рот, поняла, что ее вопрос может напомнить ему о ком-то, кто так и не смог сделать этот выбор.       Он на мгновение замолчал, и Гермиона подумала об адском пламени, метлах и диадеме.       — Да, — сказал он в конце концов. — Но я сомневаюсь, что один такой.       Гермиона подумала о лаке для ногтей Парвати, о лице Рона на озере, а затем о своих собственных родителях, не знающих и не замечающих, на другом конце света. И подумала, что согласна с ним.       Голос Малфоя вывел ее из задумчивости.       — Но это означает, что я получу общежитие в свое распоряжение, так что не смею жаловаться.       — Правда? Ты счастливчик! Макгонагалл заставила нас жить вместе с семикурсниками. Почему Слизнорт не сделал то же самое для тебя?       Малфой пожал плечами.       — Просто неожиданное милосердие, я думаю, — сказал он, но Гермиона не совсем поверила, что это была чистая правда. — В любом случае, это довольно удобно.       Она рассмеялась.       — Удобно?! Я удивлена, что ты вообще приходишь в библиотеку, когда у тебя есть целое общежитие!       Он слегка, почти виновато усмехнулся, и что-то в ее душе слегка дрогнуло.       В этот момент Гермиона почувствовала, как на ее плечи опустилась рука, и она вздрогнула, чуть не выронив свой бокал. Подняв голову и увидев голубые глаза Рона, она тут же задалась вопросом, кто первым начнет драку — он или Малфой. Или это неправильно с ее стороны быть такой скептичной?       — Привет, Гермиона. Малфой, — сказал Рон. Может, Гермиона и была навеселе, но услышала напряжение в его голосе и увидела, как сузились его глаза. Нет. Она совсем не ошиблась.       — Уизли, — холодно ответил Малфой.       — Тебе наскучила твоя собственная гостиная, да? — спросил Рон. Он слегка пошатывался, но в его взгляде сквозила напряженность. — Не вини себя. Отвратительное зеленое освещение. Мне захотелось тут же блевануть.       Если Малфой и был шокирован тем, что Рон видел гостиную Слизерина, он этого не показал.       — Возможно, — категорично произнёс он.       На это Рон, казалось, еще больше решил спровоцировать ответную реакцию.       — Я вижу, в этом году ты не попал в команду по квиддичу, да? Больше никаких взяток от папочки?       — Ты ничего не знаешь о моем отце, Уизли, — тихо сказал Малфой, его голос был острым, как кинжал.       Рон фыркнул, потянув за трещину в броне Малфоя, как за свободную нить.       — Я знаю, что он гниет в Азкабане, — усмехнулся он. — Жаль, что ты не можешь пронести один из своих маленьких исчезающих шкафов мимо дементоров.       Малфой сжал кулаки по бокам, но в остальном остался невозмутим.       — Жаль, что я не знаю, кто сломал тебе ногу.       Рон нахмурился.       — Что?       — Ну, видишь ли, мне бы очень хотелось подарить этому человеку цветы. Букет кажется уместным, ты не находишь?       Гермионе потребовалось неимоверное количество усилий, чтобы удержаться от смеха. Лицо Рона исказилось в гримасе, и он потянулся за своей палочкой, но она схватила его за руку, прежде чем перебранка переросла в полноценную дуэль.       — Рон, пожалуйста. Прекрати. Иди к Симусу, он принесет тебе воды.       Рон бросил на нее предательский взгляд, но, к счастью, повернулся на пятках и ушел жаловаться кому-то другому.       Гермиона вздохнула.       — Мне очень жаль, — сказала она Малфою.       Но он странно посмотрел на нее.       — Это не твоя вина.       Что ж. Она не могла с этим поспорить.       Малфой молчал еще секунду, пока они оба неловко пили, но когда он заговорил снова, это было осторожно, расчетливо.       — Может ли сломанная нога Уизли иметь какое-то отношение к тем учебникам по строительству, с которыми я видел тебя на прошлой неделе? — спросил он.       Гермиона замерла, уставившись в бокал, который держала в руке, ее язык во рту затвердел. Что бы она ни ожидала от него услышать, это было не то. На заднем плане зазвучала музыка.       — Я не знаю, о чем ты… — неубедительно пробормотала она.       — Я знаю, что Гриффиндор потерял много очков ту ночь, — быстро, ловко сказал он. — И все обломки в Южном коридоре исчезли за ночь. Ты сказала мне, что пыталась что-то исправить. Ты была в запретных зонах, не так ли? Вы оба? И, несомненно, Поттер тоже. Вы пытались восстановить замок?       — Ш-ш-ш! — зашипела Гермиона. Она огляделась вокруг, ожидая увидеть кого-то, кто в шоке смотрит на них, но все были слишком увлечены выпивкой, музыкой и компанией друг друга, чтобы заботиться о том, о чем они могут говорить.       — Так это правда?! — ликующе воскликнул Малфой.       — Просто забудь! Я уже достаточно пожалела об этом.       Он на долгий миг замолчал. Гермиона уже собиралась произнести какое-нибудь полунадуманное оправдание и попытаться сбежать от него, когда он бросил на нее неожиданно дерзкий взгляд, от которого у нее свело живот. Она винила в этом алкоголь.       — Я хочу помочь, — решительно сказал он.       Неважно, что происходило до, теперь это была самая неожиданная вещь, которую он сказал за этот вечер. Гермиона пораженно уставилась на него.       — Ты же не серьезно.       — Серьезно. Мне нужно принести много извинений, помнишь?       — Что? — Гермиона закрыла рот от непроизвольно вырвавшегося слова, смутившись. В ее животе бурлил котел эмоций: надежда, шок, радость, страх, отчаяние. Она долго и осторожно отпивала из своего бокала, а Малфой лишь выжидающе сверлил ее взглядом.       — Слушай, мне жаль, — сказала она наконец. — Но все кончено. Никто из остальных больше не хочет помогать после ранения Рона. Все сдались.       — А ты?       Она уставилась на него, испытывая страх. Под его серым, как сталь, взглядом она почувствовала себя незащищенной.       Конечно, она не сдалась. Но с тех пор, как она поняла, что останется одна в своей миссии, огонь в ее груди угас. Она не то чтобы отказалась от своего желания что-то изменить, она просто… перепутала его.       Решив, что не знает, как ответить на этот вопрос, она просто пожала плечами и оглядела комнату, как будто это легкомыслие было совершенно очаровательным. В другом конце комнаты Рон яростно жестикулировал в напряженной беседе с Эрни и Энтони, Джинни практически сидела на коленях у Гарри, прихлебывая виски, а Полумна и Невилл вели напряженную игру среди толпы нетерпеливых зрителей.       Было очень жарко.       — Грейнджер.       Она неохотно обернулась к нему. Шампанское было приятно кислым на языке, и она чувствовала странную легкость и тяжесть одновременно.       — Я просто хочу помочь, — снова просто сказал Малфой.       — Почему? — не удержалась она от вопроса.       Он нахмурился.       — Позволь мне пойти с тобой, и я расскажу тебе.       Любопытная часть ее набросилась на это предложение, но остальная часть оставалась более скептической. Как бы ей ни хотелось продолжить свои усилия по восстановлению, она никогда не думала, что приступит к такой миссии с парнем, который сейчас пристально смотрит на нее поверх своего бокала с шампанским. Эта идея была почти смехотворной. Неужели она действительно хотела целый год нарушать правила рядом с Драко Малфоем?       Их взгляды встретились.       Возможно, дело было в алкоголе, но что-то в ее груди приятно сжалось, и она поняла, что, возможно, просто возможно… она хотела.       — Хорошо, — сказала она в конце концов, немного задыхаясь. — Встретимся после Зелий в понедельник?       Медленная улыбка расплылась по его лицу, и Гермиона была слишком распалена алкоголем, чтобы чувствовать вину за то, что он ей понравился.       Как только Гермиона пожелала Малфою спокойной ночи и он исчез через портретное отверстие, к ней подошел Рон и взял ее за руку с большей силой, чем следовало. В его глазах горел огонь.       — Гермиона, — сказал он. — Пойдешь со мной в постель?       Ее желудок сжался от досады, а глаза заметались по гостиной в поисках оправдания.       — Не сегодня, — сказала она, выдергивая свою руку из его. — Ты пьян.       Он отступил, обиженный.       — Но я хочу быть с тобой.       Она нахмурилась.       — А я не хочу!       Он выглядел ошеломленным.       — Чт…       — Ты собираешься дать какое-нибудь объяснение своему поведению по отношению к Малфою? — потребовала она.       Рон выглядел так, как будто не мог поверить в то, что она говорила.       — Какое объяснение? Это же Малфой! Разве ты не слышала, как он был в восторге от моей ноги? Она до сих пор болит!       — Ради всего святого, Рон, это ты начал! Он только и делал, что отнекивался. Может, тебе не стоило так говорить о его отце!       — Ты что, забыла все эти годы издевательств? Ах да, и то, что он буквально присоединился к Темному Лорду?! После всего, что он сделал! Я не могу поверить, что ты привела его сюда! Я так хотел провести твой день рождения с тобой, а вместо этого мне пришлось смотреть, как вы с Малфоем вместе пьете шампанское! Мерлин, Гермиона, ты понимаешь, что я чувствую?       Смущенное чувство вины пронеслось по ее телу, как проклятие.       Рон снова взял ее руку, на этот раз более нежно, и повернул ее ладонью вверх. С отвращением в горле она уставилась вниз на алые буквы, неумолимо вырезанные на ее предплечье. Грязнокровка. Это выглядело так же свежо, как и в тот день, когда это случилось. Она отвела взгляд, чувствуя тошноту.       — Я никогда не прощу ему, что он стоял в стороне и позволил этому случиться с тобой, — тихо сказал Рон.       Она закрыла глаза, тошнота накатывала на нее. Неужели в их ссоре виновата она? Неужели ее поглотила наивность? Должна ли она так легко простить Малфоя? Не слишком ли многого она требует от своих друзей?       Гермиона была совершенно подавлена и вдруг поняла, что ей грозит опасность расплакаться.       Алкоголя вдруг стало слишком много, слишком. Ее гордость, ярость и решимость были переполнены виной и горем, и она уже не знала, что чувствует по отношению к чему-либо.       Она зарылась головой в грудь Рона, безопасную, знакомую, теплую, и он прижал ее к себе. Все ее неуверенность начала собираться воедино, растворяясь в ничто в кругу его рук. Он прижался мягким нетребовательным поцелуем к ее лбу.       — С тобой все будет в порядке. Прости за то, что я на тебя накричал. Прости. Я знаю, что ты пригласила его только для того, чтобы он не чувствовал себя обделенным. Я знаю, что ты хотела как лучше.       Она не могла заставить себя сказать хоть что-нибудь. Она словно физически ощущала, как сильно он ее любит, как боится, что ей будет больно. Что-то в этом было такое, что ее охватила неуверенность, как будто это было обещание, которое она не была уверена, что сможет выполнить.       — Послушай, ты можешь сказать нет, и это будет совершенно нормально, но я очень хочу остаться с тобой сегодня вечером. Ты ляжешь со мной? — мягко спросил Рон.       На этот раз она горячо кивнула ему в грудь, еще не веря, что может выглянуть из пристанища, и Рон снова прижал ее к себе.       Он не был идеальным. Он не всегда был прав. Но, по крайней мере, благодаря ему она чувствовала себя в безопасности.       — Пойдем.       Он повел ее вверх по лестнице общежития, не замечая остальных студентов, которые все еще смеялись и пили внизу, к кровати.       И когда Гермиона задремала, свернувшись калачиком в его объятиях, последняя мысль, которая пришла ей в голову, была о том, как хорошо просто лежать с ним. Никакого дискомфорта, никакого нарастающего давления для чего-то физического, чего-то сексуального. Просто лежать.       Было ли это нормально?       

***

      Гермиона проснулась неизвестно через сколько часов, ей было одновременно жарко и холодно, во рту пересохло, а череп казался хрупким, как яичная скорлупа. Быстро найдя свою палочку, она смогла налить себе воды, но у нее никогда раньше не было причин искать лучшие чары для лечения похмелья, поэтому она была в растерянности, что еще сделать. Она отстранилась от липкой руки Рона, неудобно лежавшей на ее талии.       Чувствуя отчаянное желание принять ванну, она разбудила Рона, чтобы поцеловать его на прощание, и села, натягивая платье через голову.       К счастью, остальные обитатели общежития для мальчиков крепко спали, так что она смогла проскочить через всю комнату к двери и войти в свое собственное общежитие, не вызвав никаких понимающих взглядов или нахальных комментариев.       Гермиона сделала небольшую паузу, чтобы взять вещи и извиниться под нос перед ворчливо выглядящим Живоглотом, которого разбудила, а затем снова отправилась в путь. Она знала, что ей больше не положено пользоваться ванной для старост, но вряд ли она виновата в том, что пароль не менялся пять лет.       Было еще рано, поэтому она без остановки добралась до самого пятого этажа. Она знала, что позже будет страдать от недостатка сна, но сейчас ей очень хотелось взбодриться и начать день.       Через несколько минут, погрузившись в ванну, она поняла, что сильно переоценила, насколько сильная встряска ей нужна, и с воплем выскочила из ледяной воды. Дрожа от холода, она наполнила ванну до более подходящей температуры и посмотрела на себя в зеркало.       Она покрылась мурашками, каждая волосинка на ее теле напряглась от холода. Неужели волосы на предплечьях всегда были такими темными? Она подошла ближе, рассматривая себя. Ее губы были белыми, а на коже подбородка и щек проступило раздражение на щетину Рона. Ее волосы были распущены, вернувшись в свое хаотичное естественное состояние. Она была необычайно бледна.       Принимая все это во внимание, Гермиона подумала, что ей очень нравится, как она выглядит, все недостатки и все остальное. Ее не слишком заботило, что подумают о ее внешности другие, даже Рон. Конечно, ей нравилось, что она нравится ему. Но она не была уверена, что это действительно имеет для нее такое уж большое значение.       Она на мгновение задумалась о нем. У него было теплое открытое лицо, и ей нравилось, как веснушки пляшут по его щекам и груди. Он был милым. Но представить его здесь, с ней… она не знала, наполнит ли это ее тем же желанием, которое он, похоже, испытывал к ней.       Рон умел быть суровым и в то же время нежным. Он редко слушал, когда она хотела, чтобы он слушал. У него была склонность высмеивать то, чем она гордилась в себе.       Гермиона оторвалась от зеркала и снова опробовала воду в ванной. Она была идеальной. Опустившись в нее, она закрыла глаза. Теплая вода ласкала ее кожу, успокаивая боль и ломоту, смывая все легкомыслие прошедшей ночи.       Рон любил ее, несмотря на все то, за что он ее дразнил. Он делился с ней тем, чего не рассказывал никому другому. Он был частью ее жизни так долго, что она не знала, может ли она видеть будущее без него.       И все же… Мысль о том, чтобы стать миссис Гермионой Уизли, откровенно говоря, пугала.       Может быть, она просто слишком молода, чтобы думать о замужестве? Верно. У нее впереди целая карьера, прежде чем она сможет даже подумать о том, чтобы остепениться. Ее успех должен быть на первом месте. И, возможно, когда ее жизнь наладится, она захочет всего этого.       С Роном.       Было так много вещей, о которых нужно было подумать, но все это было так далеко в будущем. Все эти важные решения для ее личной жизни могли прийти позже. Она была… довольна Роном. Ей нравилось проводить с ним время. Он заставлял ее улыбаться. И этого было достаточно на данный момент, верно?       Гораздо более неотложным… был небольшой вопрос восстановления ремонта замка и связанное с этим нарушение правил…       …с Малфоем.       

***

      В то утро стол для завтрака представлял собой интересное зрелище.       Джинни сидела на скамейке с жестко сложенными руками, устремив взгляд на стопку оладий, словно они могли оскорбить ее лично. Рон запихивал в рот сосиски и бекон с отчаянием голодающего человека, компенсируемым лишь явной болью, возникающей при каждом жевании. А Гарри чуть не лежал лицом вниз в своей миске с хлопьями.       — Всем доброе утро, — бодро сказала Гермиона.       Голова тупо пульсировала, но она чувствовала себя в миллион раз лучше, чем они все выглядели. Неудивительно, что ее приветствие было встречено без энтузиазма. Гарри поднял руку, чтобы помахать, но в остальном оставался погруженным в свои хлопья.       Джинни вздрогнула, когда Гермиона села в кресло.       — Здесь всегда было так светло? — прошептала она.       В ответ Гермиона схватила выброшенные очки Гарри с блюда с маслом и переделала линзы на пять оттенков темнее. Издав стон удовлетворения, от которого Невилл слегка покраснел, Джинни нацепила на нос сделанные на заказ солнечные очки и благодарно опустилась на скамью.       — Никто со мной не разговаривает, — сказала она и принялась за еду с таким ожесточением, что Гермиона не могла не посочувствовать блинам.       — Сегодня мы все чувствуем себя особенно бодрыми, не так ли? — весело пошутила она.       Рон поднял глаза от своего английского бисквита, словно впервые заметив ее.       — Я буду в порядке, когда съем половину веса своего тела в сосисках, — сказал он.       — Не знаю, как ты сейчас можешь выносить жирную пищу, — посетовал Симус со скамьи, выглядя слегка позеленевшим. — Думаю, я больше никогда не буду есть.       — Вы видели, как сильно я дрожу? — спросил Невилл, протягивая трясущуюся руку для демонстрации. — Если в меня не попадет немного еды, я потеряю сознание на полпути к башне Гриффиндора.       — Похоже, Гарри уже там, — прокомментировала Гермиона, глядя на брызги молока вокруг его миски. — Кто-нибудь проверил, не тонет ли он?       Парвати склонилась над ним.       — Ты в порядке?       Гарри хрюкнул.       — Он в порядке, — подтвердила Парвати, на удивление единственный здравомыслящий человек за столом, и вернулась к своему завтраку.       — Кто-нибудь знает какие-нибудь антипохмельные чары? — неуверенно спросил Дин, доставая тост и пристально глядя на Гермиону.       — Антипохмельные чары заставляют тебя чувствовать себя в десять раз хуже, прежде чем ты почувствуешь себя лучше, — ответил Симус. — И я искренне думаю, что если бы мне стало еще хуже… я бы умер.       — Думаю, проклятие Круциатус не сравнится с бутылкой рома Пикси-Пот, — дьявольски сказал Невилл.       Симус застонал и опустил лицо в тарелку в подражание Гарри, чуть менее удачно, так как его лоб столкнулся с кувшином молока, и все это каскадом посыпалось на колени Дина.       Гермиона про себя усмехнулась. Если за что она и была благодарна похмелью, так это за то, что никто не спрашивал о том, почему Малфой появился накануне вечером. Либо это считалось неважным по сравнению с их головной болью, либо им просто было все равно. В любом случае, это Гермиону устраивало.       Выходные закончились слишком быстро, и в понедельник занятия снова обрушились на нее с силой кувалды. Возможно, Гермиона чувствовала бы себя гораздо менее подвешенной, если бы не так сильно беспокоилась о перспективе встречи с Малфоем в этот вечер, особенно после разговора с Роном в субботу.       Гермиона знала, даже не задумываясь об этом, что не может рассказать Рону о своих планах. Он никогда не поймет. А если она не может сказать Рону… она не может сказать никому.       Чувство вины закралось в ее груди, но оно сопровождалось вспышкой возбуждения. Она не привыкла хранить секреты от Гарри или Рона, и от волнения у нее заколотилось сердце. Оно отчаянно стучало в груди и вызывало такое головокружение, что Слизнорту пришлось дважды напоминать ей о необходимости погасить огонь в котле в конце урока.       Когда прозвенел последний звонок, она постаралась потратить как можно больше времени на то, чтобы собрать свою сумку. Стараясь не выглядеть нервной, она попросила Гарри идти без нее, пробормотав что-то о необходимости задать вопрос Слизнорту. К счастью, он беспрекословно подчинился, и какая-то часть ее сознания ненадолго задумалась, что имело больший вес в его решении — соблазн ужина или угроза выслушать ее расспросы о Слизнорте. Профессор исчез в кладовке, а остальные восьмикурсники один за другим вышли из класса, пока она возилась с закладкой в учебнике, пока не осталась одна.       Одна… кроме одного человека.       Она затаила дыхание, когда его шаги приблизились.       — Грейнджер, — сказал Малфой.       Запихнув последние вещи в сумку, она повернулась к нему лицом, сердце билось очень быстро.       — Малфой.       Уголок его губ дрогнул, и на мгновение ей захотелось рассмеяться над его нервным выражением лица. Менее года назад было бы немыслимо представить его с каким-либо другим выражением лица, кроме презрения и пренебрежения. И все же он был здесь.       — Итак… — начал он. — Должны ли мы…       — Нам нужно найти место, где мы сможем поговорить незаметно, — быстро сказала Гермиона, и он кивнул.       — Я бы предложил Выручай-комнату, но…       Их глаза на мгновение встретились, а затем устремились вдаль друг от друга, этот момент вдруг стал слишком напряженным. Гермиона подумала, что они оба слишком хорошо помнят, что произошло, когда они в последний раз посещали эту комнату.       Слизнорт выбрал именно этот момент, чтобы вернуться в класс, и, увидев их вместе, запнулся.       Малфой взвалил сумку на плечо и как можно быстрее вышел из комнаты, оставив ее тупо смотреть ему вслед.       — Все… все в порядке? — спросил Слизнорт, как будто не хотел этого делать, неловко теребя пуговицу на своем бархатном жилете.       Она моргнула, выходя из оцепенения, и пробормотала в пол:       — Да, сэр.       — Чудесно! — Слизнорт расплылся в улыбке, явно испытывая облегчение. — Отличная работа над вашим крововосполняющим зельем, мисс Грейнджер, действительно отличная. Вы ведь не забудете про вечеринку по случаю возобновления работы Клуба слизней? До меня дошли такие слухи о вашей прошлогодней эскападе в Гринготтсе, что я просто умираю от желания узнать всю историю…       — Я уверена, что однажды вы узнаете ее от меня, сэр, — со знанием дела ответила она, и он рассмеялся.       — О да, о да! В эту пятницу вечером все будет немного шикарнее, чем обычно, вы ведь понимаете, просто небольшая вечеринка в честь нашего возвращения в Хогвартс! Я бы посоветовал вам привести кого-нибудь из гостей, но, конечно, Поттер и Уизли уже получили свои приглашения! — весело продолжил он. — Убедитесь, что они придут, хорошо? Не забудьте!       — Да, сэр… — пробормотала Гермиона, направляясь к выходу, раздраженная тем, что ей не удалось уйти достаточно быстро, чтобы избежать приглашения в Клуб слизней. Гарри ни за что на свете не пошел бы, а значит, Джинни и Рон тоже не пошли бы, и тогда, без сомнения, остались бы только она, кучка незнакомцев и слишком много медовухи, вынуждая их обмениваться поверхностными любезностями вокруг огромного живота Слизнорта.       Образ был настолько ясен в ее сознании, что она не обратила внимания на выход из класса и умудрилась жестоко столкнуться с Малфоем. Ее лицо столкнулось с его плечом, и она издала приглушенное «ой!», прежде чем ей удалось устоять на ногах.       — Извини, — сдавленно произнесла она, потирая переносицу, так как глаза ее слезились. — Оу. Тебе обязательно было стоять так близко к двери?       Он усмехнулся, прежде чем смог остановить себя.       — Эпискеи?       Она закатила глаза.       — Я достаточно компетентна, чтобы самой произнести Эпискеи, спасибо. Но нет, ни одна кость не сломана. Куда мы пойдем?       — Класс Маггловедения обычно пустует в не учебное время, — предложил он.       Это прозвучало так, как будто он уже пытался это сделать. Она подняла на него бровь, и он покраснел, подтверждая ее подозрения.       — Я пробрался туда на прошлой неделе, чтобы посмотреть, смогу ли я найти ту диаграмму по маггловской системе образования, — объяснил он, все еще розовея. — В этом нет ничего ужасного.       — Что… — пролепетала она. — Я ничего такого не предлагала!       — Конечно, — сказал он с ухмылкой, повернулся на пятках и направился к лестнице так быстро, что ей пришлось бежать, чтобы догнать его. Конечно, он сделал это нарочно. Вот болван.       Когда Гермиона, задыхаясь, догнала его на втором этаже, они прошли через все еще безлюдный зал артефактов и вошли в пустынный класс. Гермиона бросила свою тяжелую сумку на пол и проскочила на место, поставив локти на стол и положив подбородок на руки, пытаясь привести дыхание в норму.       — Итак, — протянула она.       — Итак, — вторил он и опустился на сиденье чуть поодаль, криво улыбаясь. — Я немного почитал.       Это была самая любимая фраза Гермионы во всем английском языке.       Она практически почувствовала, как загорелись ее глаза, и она тут же забыла о своей досаде.       — Правда?       Он ухмыльнулся.       — Я подумал, что было бы неплохо получить образование в области магической кладки и деревообработки. Это намного обширнее, чем я думал, — объяснил он.       — Я подумала то же самое! Это ошеломляюще! Что ты думаешь о главе о визуализации? Мне показалось, что было интересно посмотреть, как… — она прервала себя, заметив забавный взгляд Малфоя. — Неважно. Я… я думаю, что для нас, наверное, будет хорошей идеей начать с малого и дойти до больших вещей, а потом, надеюсь, мы сможем понять, что нам нужно изучить, когда мы станем лучше?       Он кивнул.       — Звучит как план, — наступила пауза, а затем он посмотрел вниз на свои колени, почти застенчиво. — И мне, эм-м-м… мне понравилась теория визуализации. Я подумал, что в ней много смысла.       Она слегка засияла.       — Но в любом случае. Я полагаю, ты уже опробовала Южный коридор? — продолжал Малфой. — Что случилось?       Гермиона вздохнула и начала объяснять. Хотя она ожидала, что он придет в ужас, когда она упомянет о незначительных неудобствах, связанных с сотнями потенциально смертельных проклятий, спрятанных по всему замку и ожидающих, когда их раскопает ничего не подозревающий дуэт Гриффиндора и Слизерина, Малфой вместо этого задумчиво нахмурился.       — Интересно, есть ли способ их обнаружить?       — Единственным предупреждением в прошлый раз была легкая вспышка света — как будто заклинание только что было наложено. Кроме этого, мы ни о чем не догадывались.       — Хм, — наступила пауза. — Что ж, это может осложнить ситуацию.       Ее лицо осунулось.       — Послушай, если это слишком опасно, я полностью понимаю, тебе не нужно подвергать себя риску, идя со мной.       — Ты с ума сошла? Я не откажусь.       — Ты все еще хочешь помочь? — спросила она в недоумении.       — Я бы не стал предлагать, если бы не собирался довести дело до конца, — сказал он, как будто обидевшись. — Нравится тебе это или нет, Грейнджер, но ты застряла со мной.       Их глаза встретились, лица сияли торжеством. И Гермиона улыбнулась.