Часть 3 или Знакомство С Главной Героиней

Рыжеволосая девушка в тренировочных штанах и рубашке лежала на кровати, читая какую-то книгу. Если посмотреть на лицо, то можно понять, что и книга, и настрой девушки достаточно серьёзные. Это читалось в сведённых вместе бровях, поджатых губах, зелёных глазах, бегающих по тексту. Волосы были кудрявыми, жёсткими и непослушными, они рассыпались по подушке, рядом валялась чёрная лента, которой, видимо, волосы были заплетены до этого. Время от времени девушка подчёркивала карандашом фразы в книге. Но не то чтобы она была прекрасной... Она была потной и уставшей, поэтому зашедшая к ней служанка с лёгким обедом, посмотрев на свою госпожу, оставила поднос на тумбочке и бесцеремонно выхватила книжку из рук девушки. — Паули, милая, я понимаю, что ты увлечена учёбой и занятиями, НО, сегодня вы с семьёй едете на бал, поэтому... - она откладывает книжку на тумбочку, рядом с подносом - марш мыться! — Не хочу я на этот бал! Пусть они едут без меня! Я даже не обедаю вместе с ними, моё отсутствие на балу они как-нибудь переживут. - Паули повернулась спиной к служанке, после чего была взята под руки и вытащена из постели. — Давай-давай, время не ждёт. Потом поешь и будем выбирать платье. Изобразив страшную муку на лице, девушка пошла таки в ванную, закрыв за собой дверь, пока служанка меняла после неё постельное бельё, потому что она легла в потных и грязных штанах и рубашке на растеленную кровать(!!!!), ставила на кровать поднос и выбирала платья в её шкафу. Выбор был невелик, потому что сама Паулина Келленбел предпочитала штаны и рубашки пышным юбкам и кринолиновым платьям. Их было четыре штуки, на каждое время года. Служанка недовольно цокнула языком и вытащила простое синее платье с рукавами-фонариками из органзы. Этот же материал служил верхним лёгким слоем для юбки платья, что придавало ощущение туманности и расплывчатости образа, а также им отделывался топ платья. Нижними слоями юбки была сатиновая ткань. Грань между топом и юбкой отделяла нить, на которую были нанизаны мелкие жемчужины. Похожие нитки были на рукавах, перехватывая их в нижней части. Сказать, настоящие они или поддельные она не могла. Служанка поправила складки платья, не понимая, почему старшая из дочерей Келленбел так не любит женственно одеваться. Нет, она конечно не против, чтобы девочка бегала в штанах, это практичнее и удобнее, ничего же у неё между ног не отрастёт, но ведь надо же помнить, что она девушка, а не парнишка! Хотя, может, так она пытается походить на своего брата? Тем временем Паулина медленно погружалась в воду. Её мысли были заняты негодованием: пока молодые ребята воюют, знать устраивает балы? Для девушки такое было уму не постижимо. Одни рискуют жизнями, а другие танцуют и пьют шампанское! Брат сейчас сидит в окопах, строча ей фронтовые письма, а она должна выбирать платье из своего гардероба! Наверняка Лианна сейчас закатывает истерику, что ей не в чем пойти. Паули ухмыльнулась, представляя её озлобленное глупое лицо. Кстати, она была права. Прямо сейчас младшая из дочерей рвала, метала и истерила, бегая по комнате. Мылась девушка не долго, считая излишним торчание в ванной по полтора часа, поэтому вскоре вбежала в свою комнату, замотанная полотенцем. — Сиси, поможешь мне с волоса... - она глянула на платье, разложенное на кровати - ...ми. Ты зачем достала летнее платье? У меня зимнее вроде как ещё целое. — Твое зимнее платье совсем не нарядное, оно не подойдёт к сегодняшнему балу, тем более, я уверена, во дворце хорошо топят. Паули закатила глаза и взяла в руки поднос с едой, решая есть стоя. Обычно она ела где придётся — на подоконнике, на полу, на кровати, за письменным столом. Но на данный момент подоконник завален новыми книгами для обучения, на столе меч и стопка бумаг, с понятными только самой Паулине знаками, схемами, сокращениями, на полу есть нельзя, т.к. она только помылась, Сиси ей таких пиздов вставит, что лететь будет прям до дворца, а кровать занята растеленном на ней платьем. После того, как обед был съеден, Келленбел поставила обратно на тумбочку поднос и начала натягивать на себя платье, попутно тихо чертыхаясь, чтобы Сиси не услышала. Посмотрев на себя в зеркало, она сложила руки на груди. Кажется, она стала более уязвимой. В этом платье нельзя никак защититься, если на неё нападут. Задним числом девушка понимала, что никто на неё нападать не собирался, но собственные чувства били тревогу. Сиси подошла к ней, усаживая её на стул и беря в руки расчёску. Ну всё, сейчас начнутся пытки. Начав с кончиков волос, служанка начала постепенно расчёсывать волосы Паулины. Но они не собирались сдаваться без боя, путаясь в колтуны и застревая между гребнями. Но Сиси давно работала с волосами девушки, и понимала, как их надо расчёсывать, поэтому, через некоторое время она была готова приступить к заключительной части. Паулина сделала знак рукой, чтобы Сиси послушала её. — Сиси, возьми в тумбочке две шпильки с цветами вишни на кончике, ими заколи мои волосы. Внимательно посмотрев на руку Келленбел, служанка кивнула и достала необходимые шпильки. Они были тяжелее других, Сиси не понимала, почему Паули их так любила. Вроде и не самые красивые, и носить тяжело, но на каждый праздник или бал, когда нужно одевать платье, она пользовалась этими шпильками, даже если они не шли к её образу. Сиси сделала гульку и заколола её двумя идентичными шпильками, оставив пару кудрявых прядей, обрамляющих лицо. После она вновь вернулась к тумбочке, достав что-то из нижнего отсека. — Паули, протяни руки, пожалуйста. У тебя на пальцах мозоли и порезы, нужно их скрыть. Девушка послушалась, и на её руки надели длинные белые перчатки из тонкого-тонкого материала. Паулина не могла вспомнить, каким было его название. Потом вновь глянула в зеркало. При виде шпилек её сознание успокоилось. — Сколько времени до выезда? — Два часа - Сиси подняла руку, заставляя Паули не начать выказывать своё возмущение таким ранним сборам - с вами хотят поговорить родители. Паулина сморщила лицо и потопола к дверям. Всплеснув руками, Сиси кинулась к шкафу. — Паули, туфли!! — Перед выездом одену, на них чёрт ногу сломит! — И всё это время ты будешь босиком??? Но возмущения Сиси никто не слушал. Паулина сбегала по лестнице, перебирая босыми ногами. В какой-то момент она села на перила и элегантно скатилась вниз, но когда перила оборвались, она со стуком упала на пол. Благо, ничего сломано не было, только ссадины на щиколотках заработала. Ну, ничего страшного, обычные ссадины. Келленбел руководствовалась правилом "Быстрее начну — быстрее закончу", поэтому быстро поднялась, отряхнулась и поспешила к отцу и мачехе. Они 10000% в кабинете отца. Хотя Паулина не понимала, зачем ему кабинет, он там всё равно ничего не делает. Да, так и есть, они сидели в кабинете отца на диване (нах он там??) и, не замечая появления Паулины, переговаривались между собой. Девушке пришлось несколько раз постучать по столу отца, чтобы привлечь внимание. Мужчина недовольно зыркнул на неё, отвлекаясь от разговора с супругой. Женщина же облегченно расслабила плечи, когда её муж отвернулся и обратил внимание на её падчерицу. Похоже, разговор у них был не из самых шуточных, и Паули примерно догадывалась, о чём шла речь. Её мачеха уже долгое время пыталась забеременеть, желательно мальчиком, но все попытки были безрезультатны. После рождения Лианны в её утробе не возможно было зачать ни одного ребёнка. Сколько бы лекарей к ним ни ходило, они не выявили никаких проблем у её мачехи. Вот только отца они не проверяли.... Но он был слишком глуп и высокомерен, чтобы решить, что у него проблемы. Зачем ему мальчишка она тоже прекрасно понимала. У него был сын, Эндрю, но Келленбел не хотел делать его своим наследником, как и Паулину. Он хотел отдать всё Лианне, если у него не будет сына от второй жены. До жути банальная история. Паули казалось, что она попала в какую-то неправдоподобную сказку, по типу Золушки. Но в её истории никакого принца нет. — Паулина, - отец смотрел на неё с презрением, получая взаимные взгляды от дочери - тебе уже 23 года, но ты до сих пор не сосватана. О нет. Только не это. Келленбел скрыла своё отчаяние, как привыкла скрывать все свои отрицательные эмоции, ведь они приносили наслаждение отцу и матери. Тем временем отец продолжил: — Этот бал важен для тебя потому, что на нём у тебя есть хоть какой-то мизерный шанс найти себе жениха. Если этого у тебя не выйдет, то ты принесёшь позор в семью, и.... Отец начал тирраду о том, что единственный смысл женщины — выйти замуж и родить детей. Он говорил, как не любил её покойную мать, что она не справилась с ролью жены и матери, даже не смогла родить нормальных детей — и Эндрю, и Паулина были от рождения слабы. "Однако это не помешало тебе Эндрю отправить на войну, а надо мной каждодневно издеваться" В какой-то момент Паули не выдержала — она резко развернулась, вышла из кабинета отца и хлопнула дверью. Так, чтобы на весь замок было слышно. Она добежала до своей комнаты, не заметив, что толкнула по пути Лианну в плечо, которая, видимо, спешила к отцу. Она не слушала ругательств отца, которые он кричал, выйдя в коридор. Бежать в платье тяжело, держать лицо тоже. Только забежав в комнату и убедившись, что Сиси ушла, Паулина позволила себе заплакать. Но только на три минуты. Через этот срок она почувствовала ненависть и отвращение по отношению к самой себе. Она ущипнула и прокрутила до боли кожу на внутренней стороне локтя — этот метод помогал остановить слёзы. Вскоре они и правда перестали идти, но о минутах слабости напоминали влажные следы на платье, куда девушка утыкалась лицом. Келленбел ненавидела свои слёзы, считая это признаком уязвимости и слабости. Интересно, если бы её также муштровали, как Эндрю, она не стала бы плакать? Девушка бросилась к смежной комнате, где должен был быть графин с холодной водой. Паулина налила её в таз и хорошенько обмыла лицо, чтобы скрыть красные пятна вокруг глаз и на носу. Потом вытерла лицо полотенцем. К моменту выезда они должны были пропасть. Девушка кивнула отражению и прошла обратно в свою комнату. Сняла перчатку на правой руке и дотронулась до шпилек. Ощутив их холод она почувствовала облегчение. Всё хорошо, подарок Эндрю рядом. Она обвела указательный пальцем вишнёвые цветы, затем небольшой стык на корпусе шпилек. Потом убрала руку и вновь одела перчатку. Оставшееся время она посвятила чтению, потом пришла служанка и сообщила, что ей уже нужно выходить. Паулина кивнула, в последний раз проверила лицо, облегчённо вздохнула, поняв, что красные пятна исчезли, и направилась к выходу. Почему она так беспокоилась а том, чтобы её лицо было в норме? Потому что следы слёз доставили бы еë "семье" лишнее удовольствие. Келленбел не могла этого допустить. Ехали в карете они долго. Паулина прихватила книгу и всё время читала, чем раздражала отца, мачеху и сестру. Лианна что-то шепнула про то, что Паулина выделывается, пытается показаться умной. Старшая не обращала на неё внимания. *** Они подъезжали к замку, в котором будет проходить бал, и Келленбелы встрепенулись, рассматривая шедевр архитектуры и кареты других гостей. Даже Паулина мельком глянула в окно, но вид от туда её не сильно занял, и она вновь уткнулась в книжку, за что получила пощёчину от отца. — Отложи свои ненужные книжки, мы уже приехали. Паулина закатила глаза и громко захлопнула книгу, положив её на сиденье рядом с собой. Они остановились, и лакей открыл им дверь. Девушка вышла последней, отказавшись от помощи слуги. Что она, спуститься не может? У Паулины была своя тактика — забиться в угол и тихо пить вино. Она надеялась не привлекать внимание, тогда её не пригласят на танец, соответственно, не будет даже малейшего шанса, что тут появится её суженый-ряженый какой-нибудь. Хотя была вероятность, что отец сам попытается выискать бедного молодого (или нет) человека, но если она будет вести себя тихо и незаметно, то он её не найдёт. А последствия она как-нибудь порешает. Келленбел смотрела на эти яркие наряды, на праздные лица, и вновь возвращалась к своей прошлой теме размышлений. Ни у кого из них и мысли нет о том, что сейчас идёт война. Паулина глядит на одного из генералов, который как бы должен находиться на фронте, и вспоминает фразу своего учителя — "Для кого война, а для кого мать родная". Будь её воля, она бы за шкирку вытащила этого генерала, посадила в повозку и отправила на боевые действия. Ладонь с силой сжали бокал красного полусладкого. Тааак, спокойно. Нам лишние перфомансы не нужны. Паули отпивает из бокала и вспоминает недавнюю встречу с братом. Интересно, военный совет рассмотрел её ходатайство? Скорее всего нет, но девушка надеялась, что у мужчин есть хоть какие-то крупицы мозга и они сами дойдут до такого вывода. Она была уверенна — Акрия собиралась напасть. Только вот какие мотивы у нового Акрийского короля? Вроде как у них давно не было территориальных или культурных притязательств. Возможно, это обычные амбиции молодого человека. В городе о нём знают только то, что он молод и невероятно красив. Девушка фыркнула в бокал. Кажется, его зовут Люциус. Всеобщее веселье продлилось недолго. Внезапно во дворец вбежал молодой парень, по форме было понятно, что он военный. Весь в крови и жутко уставший, не снявший шпор, он задыхался от повышенной нагрузки. Его усадили на стул и успокоили, дали стакан воды и обступили все, кому не лень. Паули, забыв о своём стратегическом плане, вклинилась в толпу. Солдату потребовалось полминуты, чтобы быть готовым сообщить цель своего визита. — Акрия... Акрия напала на нас... Все в зале молчали. Никто не мог поверить в это. Паулина, сохраняя спокойствие, хотела было узнать стратегических информацию, чтобы понимать, что ей собственно нужно делать, но в дело вмешался пресловутый генерал. — Да быть этого не может! Этот мальчишка не мог так поступить. Послышался звук разбитого стекла. Все тихо вздохнули и начали оглядываться по сторонам в поисках источника звука. Тот нашёлся быстро, и гости бала не были удивлены этим. Они быстро отошли на пару шагов от старшей дочери Келленбел. Девушка почти слышала скрип зубов своего отца, но выкинула эти мысли куда подальше. Под ногами разбитый бокал, который она швырнула на пол. — Вы отрицаете очевидное, генерал. Перед вами раненый солдат, он гнал без остановок весь путь, чтобы сообщить эту новость и дождаться соответствующих команд. Если мы выйдем на улицу, то наверняка увидим загнанную лошадь. - девушка медленно наступала, гордо подняв голову. Толпа делала шаги назад, минуя генерала - Погибли люди, а вы всё ещё надеетесь на своё самомнение? Паулина повернулась к солдату, оставляя рассерженного генерала, который пытался ей что-то крикнуть про длинный болтливый язык и эмоциональность женщин, хотя он сам был в большей мере истеричкой, чем она. — Пожалуйста, расскажите подробнее. Она взяла себе стул и села. Акрия напала во время наступательного похожа на Кукду. На их стороне было также численное и стратегическое превосходство. Солдат, увидев наступающие отряды Акрии, тут же отступил в лес, раньше своего отряда, чтобы переждать там и доставить сообщение начальству. Но когда он добрался до ближайших пограничных баз, выяснилось, что они уже под контролем Акрии. Через леса и болота ему удалось выйти на неконтролируемую захватчиками территорию, и от туда он держал путь сюда, в столицу, чтобы сообщить о случившемся. — Не знаешь, что с другими солдатами Эхаса? — Слышал из переговоров акрийских солдат, что большинство было убито на поле боя, кто-то взят в плен, но эти тоже в большей своей части были позже убиты. - внезапно его взгляд наполнился некоторым сочувствием - Ты же Паулина Келленбел, да? Девушка-ведьма. — Угадал - Паулина уже не цеплялась к своему прозвищу, она уже привыкла к нему за столько лет - почему тебя это интересует. — Солдаты всё твердили об одном интересном солдате, которого лично казнил король Акрии. Его звали Эндрю Келленбел. Ни одна мышца не дёргается на лице девушки. Она просто не верит. Первая стадия — отрицание. Девушка могла бы поверить во что угодно, кроме этого. Эндрю прекрасно знал те места, он мог также сбежать и выживать в них, как солдат перед ней. — Просто слухи. Но сочувствие во взгляде никуда не делось, только усилило свою концентрацию. Стало тошно от этого. Почему ты сочувствуешь ей, брат ведь не умер! Это невозможно. Паулина только сейчас начала чувствовать чужие взгляды. Липкие, неуютные и противные, девушка инстинктивно обняла свои плечи. Не смотрите. Не смотрите так, будто он говорит правду! Паулина резко встала и вышла. *** В отрешённом состоянии она пробыла весь путь обратно. Другие члены семьи Келленбел вели себя как обычно, что на некоторое время укрепило её уверенность в нереалестичности слухов. Паулина не помнила, как переоделась, не помнила, как расплела волосы, не помнила, как легла в кровать. Зато помнила, как пришла следующая стадия — гнев. Как резко встала с кровати, чувствуя приближение бури. Как в одной ночнушке выбежала на тренировочное поле, как схватила первый попавшийся меч, как начала избивать деревянный манекен. Периодически меч застревал в дереве, в эти моменты девушка слышала себя. Нет, она не плакала. — Почему именно он? Почему именно он? Почему. - удар - Именно. - снова удар - Он?!? Меч больно ранит руку — Паулина сделала неправильный замах. Но боль не отрезвляет, наоборот, производит обратный эффект. Паулина до боли сжимает раненое место. Волосы лезут в лицо и рот, когда девушка пытается их убрать, они неизбежно слипаются, пачкаясь кровью. Утром её найдут именно такой. Уставшую, потную, испачканную в собственной крови и до невозможности злую. Она будет несколько дней огрызаться, днями и ночами изводить себя тренировками, чтобы сбавить градус гнева, но на третий её родители посчитают, что трауру должен прийти конец. Они зовут её вновь в кабинет отца и без обиняков, прямо на пороге сообщают, что... У неё появился жених. На балу одному из мужчин показалось, что Паулина достаточно стойкая женщина, чтобы стерпеть все тяготы семейной жизни. Как говорит он сам "Паулина в моих глазах просто прекрасный вариант для моего сына. Дело в том, что он ещё не совсем повзрослел, хотя на несколько лет старше вашей дочери. Паулине удастся его перевоспитать". Отец протягивает ей письмо, чтобы девушка прочитала его, и начинает речь о том, что она должна быть ему благодарна за такой подарок судьбы, но не успевает произнести и пары слогов — старшая из дочерей Келленбел рвёт письмо и кидает его ошмётки в огонь. После в два шага оказывается перед главой семейства и отвешивает звонкую пощёчину. После разворачивается и выбегает из кабинета, не удосуживаясь закрыть дверь. Отец кричит ей в коридор, что она стала слишком эмоциональной, но не может поднять на неё руку — скоро должен приехать жених его дочери. Паулина действует на эмоциях. Она этого не скрывает ни от кого, в том числе от самой себя. Но в последствии она ни разу не пожалела о принятом решении. В походную сумку летит сменная одежда, лук со стрелами, кинжал, верёвка и прочие радости набора юного выживальщика. Девушка хватает те самые шпильки, подаренные братом, и быстро закалывает ими волосы. Сбегает на кухню и хватает бумажный пакет яблок, пугая своим внезапным визитом поварих. Они тоже оказываются в сумке, а сама она забегает в конюшню, выводит своего коня, быстро залезает на него, будто всю жизнь тренировалась для этого момента. Когда она проезжает мимо поста охраны из дворца, состоящей из пары вооруженных мужиков, Паулина кричит им, что едет проветриться. В связи с последними событиями ей верят, но про сумку вопросы не задают — не успевают, девушка скачет в сторону леса.