88-89 гг. от З. Э.

88 г. от З. Э. — Кузина Рейнис оседлала Мелейс мамы Алиссы, — недовольно пробурчал себе под нос Деймон. — Она сделала это ещё три месяца назад, Деймон, — говорит ему Визерис. — Но я увидел только сегодня, когда она прилетела вместе с дядей Эймоном. Эймон, до этого не обращающий на братьев внимания и полностью погруженный в один из многочисленных фолиантов Бейлона на валирийском, заинтересованно посмотрел на Деймона. Судя по хмурому лицу старшего брата и синяку под левым глазом, он умудрился в очередной раз куда-то вляпаться. Деймон тёр красную щеку и отряхивал пыль с порванных на коленях брюк. И как его только пустили в таком виде в замок. Нет, не так. Как он умудрился не попасть на глаза Лиарре, или, что страшнее всего, королеве. Заметив взгляд Эймона, Деймон смущенно потупил лавандовые глаза. Если перед Визерисом он мог появиться в любом виде и особо не заморачиваться над поведением и одеждой, то перед младшим братом Деймону всегда было стыдно. Эймон в его глазах был уникальным ребенком, добрым, умным, всегда выручающим Деймона и прикрывающим его перед остальными. Эймону не раз приходилось выслушивать от королевы Алисанны, которая винила в проказах Деймона именно младшего принца. Эймон никогда его не упрекал за это. Всегда улыбался, будто это он старший брат, а не Деймон. Относился с несвойственным ребенку снисхождением и пониманием. Всегда спокойный и невозмутимый, Эймон был примером в глазах Деймона. Его лучший друг, верный спарринг-партнер. Эймон был для Деймона потрясающим братом, которого не хотелось разочаровывать. Хотя он и никогда не высказывал никаких недовольств в его сторону. — Это подло с её стороны. Мелейс должна была быть нашей. — Что за глупости ты говоришь, Деймон? — Визерис оторвался от своего макета города, который ему подарил дядя Эймон на десятые именины. — Это дракон нашей мамы, Визерис! Она наша! — возмутился Деймон. — Во-первых, она своя собственная, брат, — вмешался Эймон. — А во-вторых, ты же не обидел кузину Рейнис, не так ли? Темные глаза впились в покрасневшее лицо Деймона. Тот виновато опустил голову и сжал кулаки, что-то пробормотав себе под нос. — Что ты там сказал? — Визерис подошёл поближе. — Ну-ка повтори! — Я с ней подрался, — прошептал Деймон. Он не поднимал головы, а покрасневшие уши прекрасно показывали все бушующие в нем чувства. Ну да, драка с девочкой не делало ему чести, особенно когда в ней не было необходимости. — Ой, брат, ты такой дурак, — покачал головой Эймон. Деймон с надеждой посмотрел на младшего брата, боясь увидеть разочарование и презрение на его лице. Все знали, как сильно Эймон любил кузину Рейнис, будто она его родная сестра. Да и та отвечала ему взаимностью. Каждый раз, когда семью принца Эймона видели с Эймоном-младшим, многие думали, что они друг другу родные. Будто Эймон вышел из чрева Джоселин с его черными волосами и глазами цвета тёмного индиго, полностью повторяющих оттенок его взрослого тезки. Да и лицом два Эймона были очень похожи. Сын Бейлон был больше похож на его старшего брата, нежели него самого. — Ты серьезно подрался с кузиной Рейнис?! — воскликнул Визерис. — Из-за дракона?! — Послушай меня, Деймон, — серьезно говорит Эймон. — И запомни раз и навсегда — дракон не может никому принадлежать. Говорят, что Таргариены ближе к Богам, нежели к людям. И в этом есть доля правды, ведь именно они благословили наш род и нашу кровь, смешав ее с кровью драконов, что дало нам возможность летать на них и пользоваться магией нашей древней родины. Сама мысль о власти над драконами — это иллюзия. Они сила, с которой человеку не стоит играть. Та сила, что погубила Валирию. Если мы забудем нашу историю и наших Богов, нас постигнет та же участь. Не мы выбираем дракона, Деймон, а он нас. Не мы покоряем сердце дракона, а он покоряет наше. Дракон отзывается на нашу кровь, чуя в ней родство со своей, и выбирает того, кто достоин, того, кто ближе к его душе. Всегда выбирает дракон. И никак иначе. Ты молодец, Эймон, — ласковый голос Рейнис привычно звучит в голове. — Они должны уяснить эту истину раз и навсегда. Не давай своим братьям спуску, Эймон, — говорит Эйгон. Есть вещи, которые даже Боги не способны изменить. Нам остается лишь смягчить последствия… Визерис и Деймон пораженно смотрели на младшего брата, глаза которого почти почернели, а в их глубинах проглядывалось полыхающее алое пламя. Выглядело очень завораживающе, но в то же время пугающе. Атмосфера в комнате поменялась, воздух будто бы накалился на несколько градусов. Было ощущение, что это могущественная сила Древних богов говорила с ними через уста Эймона. — Думаю, — разрывает тяжелую тишину Визерис, неловко улыбнувшись. — Деймону стоит извиниться перед кузиной. — Да, — кивает Эймон. — Стоит… Конечно, Деймон извиняется перед Рейнис в тот же день. Когда семья собирается за ужином, он незаметно отводит её в сторонку и сердечно просит прощение за свое отвратительное и недостойное принца поведение. Рейнис, чье правое запястье также украшают «боевые ранения» в виде синяков, глупого кузена прощает. По взгляду Эймона она понимает, кто провел воспитательную беседу, и улыбается младшему принцу. Ужин проходит мирно и спокойно, а на счет синяков детей никто из взрослых не заикается. Кронпринц переглядывается со своим тезкой, и Эймону-младшему не нужно быть провидцем, что понять, кто стал причиной того, что детей не потревожили. Принц Драконьего Камня, как всегда, был чуток и понятлив, заранее разрешив так и не начавшуюся проблему. *** На девятом месяце 87 года от Завоевания Эйгона из Утеса Кастерли в столицу приходит весть о том, что принцесса Визерра родила здоровую девочку. Бейлон и Эймон, с разрешения короля и королевы, со своими детьми, без жен, незамедлительно собираются в путь. Родовое гнездо Ланнистеров, главный замок Западных земель, выглядел с высоты очень внушительно. Утёс Кастерли, выстроенный на огромном приморском утёсе, находится к северо-западу от Королевской Гавани. Полет до него на драконах занял всего пару часов. Утес Кастерли стоял на исполинской скале на берегу Закатного моря. И прилетев сюда на закате, Таргариены смогли воочию убедиться в том, что миф о том, что в вечернее время скала напоминает льва, прилегшего отдохнуть, является правдой. Мальчишки были в восторге от открывшейся перед ними красоты. Приземлившихся у Львиной Пасти — главного входа в замок со стороны суши, который представлял собой внушительную естественную пещеру — Таргариенов встретил сам хозяин замка, лорд Утеса Кастерли и Хранитель Запада Тирион Ланнистер, отец Таймонда. У подножия Утеса были обширные естественные пещеры и гроты, вымытые за тысячелетия морскими волнами, куда и улетели драконы, чтобы дождаться своих всадников. Там же обитала разная живность, так что они могли о себе позаботиться. — А нашей кузине положено яйцо? — шепотом спрашивает Деймон, идя вслед за взрослыми к покоям Визерры. — Нет, — отвечает ему Эймон. — Драконы предназначены только для королевской семьи. Чужая кровь не должна ими владеть, только наш род. — Это справедливо, — подмечает Визерис. — Мы не можем позволить каждой семье, которая с нами роднится, становится всадниками. Это может привести к войне и бунту. Визерра, лежащая на огромной кровати с ребенком в руках, выглядит очень красиво, подмечает Бейлон, заставляя сестру улыбнуться. Материнство было ей к лицу. Казалось, от былого самодовольства и высокомерия не осталось и следа. Таймонд совершил чудо и растопил стервозное сердце драконьей принцессы. Пока взрослые поздравляют и благодарят друг друга, дети толпой окружают Визерру и с любопытством смотрят на младенца. Девочка, с еле заметными золотыми волосками отца, смешно морщит белоснежное личико и хмуро глядит в ответ изумрудными, истинно ланнистерскими глазами. Настоящая будущая львица, в чьих жилах также течет огонь матери. — Как вы назвали малышку? — спрашивает Эймон, беря племянницу на руки. — Имя выбирала сама принцесса, — говорит ему лорд Тирион, с нежностью смотря на невестку и сына. Старый лорд Тирион был добродушным человеком, которого знаменосцы за мягкий характер называли Тихим Львом. Он был рад, что их дому была оказана честь, и его наследник женился на принцессе. Несмотря на то, что Визерра первые месяцы ходила хмурая и вводила в ужас слуг замка, беременность изменила её. Принцесса стала мягче, часто улыбалась, любила проводить время в компании свёкра и слушать его истории юности, и всего за год покорила всех жителей замка. Стала настоящей хозяйкой Утеса Кастерли, усердно учась, чтобы занять в будущем место главной женщины Запада. — Я назвала её Эйла, в честь брата и племянника, — улыбнулась Визерра. — А также покойной Дейлы. — Прекрасное имя, сестра, — одобряет Бейлон. — Да живет леди Эйла долго и будет достойна своего имени… 89 г. от З. Э. — Почему бабушка не дает Гейль с нами общаться? Разве ей не скучно целыми днями сидеть в комнате и вышивать? — спросил Визерис у Бейлона, когда их семья собралась на обед. — Когда мы с Эймоном пошли к тетушке её повидать, то королева накричала на нас, — пожаловался Деймон. Бейлон и Лиарра нахмурились от его слов. — Она даже ударила Эймона! — Деймон, прекрати! — попросил Эймон, потянув брата за рукав, заставляя его сесть на место. — А вот с этого момента поподробнее, — потребовала Лиарра. Её серые глаза наполнились яростью, а кулаки сжались настолько сильно, что приборы, которые она держала в руках, изогнулись. Фиолетовые глаза Бейлона потемнели. Ничего не говоря, он молча встал со стола и вышел из комнаты, оставив остальных сидеть в тишине. Это был не первый случай, когда Бейлон замечал такое отношение к его младшему ребёнку со стороны матери. Королева Алисанна откровенно недолюбливала Эймона, и никто не мог выяснить причину этого. Каждый раз, когда Визерис или Деймон допускали ошибку и проказничали, от нее доставалось Эймону, который редко вообще покидал библиотеку и свои покои, общаясь только с братьями и родителями. — Сир Клемент, где сейчас королева? Королевский гвардеец вздрагивает, когда полыхающие глаза принца устремляются на него. Принц Бейлон в основном был дружелюбным мужчиной, редко позволяющим гневу брать над собой вверх. А потому видеть его таким разъярённым было даже страшно. Хотя о причине этого устрашающего и бросающего в дрожь гнева гвардеец догадывался. — В покоях принцессы Гейль, мой принц! Сир Клемент Крэбб долгие годы был прикреплен к семье Весеннего принца, а потому был с ними близок, насколько позволяло его положение гвардейца. Он часто тренировался с молодыми принцами и сопровождал их. Конечно, он не мог не заметить того, что королева всегда выделяла среди троих принца Эймона. И никто не мог понять — почему? Вся королевская гвардия души в маленьком принце, который очень похож на всеми любимого кронпринца, за исключением цвета волос, не чаяла. Казалось, единственным человеком во всём замке, который его недолюбливал, была королева. Гвардеец шёл за принцем быстрым шагом, громко гремя доспехами. Лорд-командующий сир Джайлс, стороживший покои короля, с удивлением смотрит им вслед. И сир Клемент только успевает подать ему знак, что позже обо всём доложит. Ситуация накалялась. Сир Джоффри, сопровождающий королевы Алисанны, при виде принца отскакивает от двери. Без всякого стука и предупреждения Бейлон врывается в комнату младшей сестры и закрывает двери с громким хлопком прямо перед лицами королевских гвардейцев. — Что, черт возьми, так разозлило нашего принца?! — спрашивает Джоффри у Клемента, шокировано уставившись на двери. Сир Крэбб не успел ответить, как из комнаты послышался разъярённый крик Бейлона, больше похожий на драконий рык. — Ты, Четырнадцать тебя дери, совсем из ума выжила! Как ты смеешь поднимать руку на моего сына! Вдалеке на холмах проревела Вхагар, отреагировав на ярость своего всадника. Стены замка дрогнули, а в окне мгновенно потемнело. Огромное тело зеленого дракона накрыло столицу. С улицы послышались испуганные визги горожан, бегущих в свои дома. Гвардейцы, услышав слова принца шокировано переглянулись. Королева ударила принца? Какого черта?! Гейль испуганно прижалась к углу комнаты и прикрыла уши дрожащими ладонями. Девочка смотрела на бушевавшего старшего брата, который в ярости крушил её комнату, и совершенно бесстрастную мать. Королеве, казалось, было совершенно всё равно на гнев сына. Она была абсолютно спокойна, будто не было причин для всего происходящего. Но Гейль знала, что причина была. Она сама стала свидетелем того, как её мать дала Эймону пощечину. И она была в этом виновата. Принцессе, которой не разрешали проводить время с племянниками, было интересно с ними познакомиться. Она решила встретиться с ними в библиотеке, пока мать не видит. Деймон и Эймон были так милы с ней. Они смогли вместе провести время очень весело, в окружении книг. Несколько часов Гейль не знала забот и наслаждалась обществом племянников. Эймон даже рассказал ей Северные сказки и легенды — так захватывающе. И всё переменилось в один миг, когда их, сидящих вместе на диванчике, нашла королева. Обычное улыбчивое и доброе лицо матери исказилось, когда она увидела, что Деймон и Эймон приобнимают Гейль с двух сторон, чтобы было всем удобнее читать книжку у нее в руках. — Гейль! Девочка от испуга выронила книгу и с ужасом посмотрела на мать. Деймон и Эймон сразу же подскочили. — Матушка… Королева потянула Гейль за руку, заставив ту вскрикнуть от боли. — Вы делаете ей больно, — голос Эймона был полон холодной ярости. — Разве я не запретила вам приближаться к моей дочери? — подобно змее прошипела Алисанна. — Как вы посмели ослушаться? Старая карга! — если бы Висенья могла, она избавилась бы от Алисанны в тот же миг. Ох, дорогая сестрица, как же я с тобой согласна! — поддержала её Рейнис. Эта жалкая пародия на Кейтилин Талли очень раздражала жен Эйгона, да и его самого тоже. Алисанна после смерти своих дочерей совсем ударилась в веру Семи и позабыла о своих исторических корнях. Она коршуном кружила над Гейль, не давая бедной девочке лишний раз вздохнуть, и старалась не отпускать от себя ни на шаг. Алисанна была решительно настроена воспитать эту дочь идеальной и послушной, чего не смогла сделать с остальными своими детьми. Она верит в Семерку, а Цитадель с каждым днём колдует всё активнее, — говорит Эйгон. — Валирийцу нельзя покорятся чуждой ему вере, иначе он потеряет самого себя. — Что за бред?! — закричал Деймон. — Она наша тетя, и мы хотим проводить с ней время! — Она девочка, ей не положено возиться с мальчиками! — Матушка, пожалуйста, мы просто читали, — Гейль ухватилась за длинные рукава красного платья матери. — Перестань делать из дочери благовоспитанную септу, королева Алисанна, — глаза Эймона были полны бунтарства и вызова, не имея ни капли страха перед бабушкой. — Она дракон, а не безвольная овца. Королева такого неуважения к себе стерпеть не смогла. Мгновение, и в библиотеке слышится звонкий удар пощечины. Лицо Эймона полыхает, местами покраснев. Деймон в шоке прижимает младшего брата к себе, пряча за своей спиной. Никто не мог ожидать, что она осмелиться поднять на кого-то из них руку. Эта больная сука! — Висенья рвала и метала. — Да как она посмела! Гейль заплакала, отчаянно прося прощения у племянников. Королева, даже не оглядываясь, поволокла плачущую дочь прочь. — Эта старая дрянь! — прошипел Деймон. — Родителям ни слова, — Эймон потер щеку и нахмурился. — Ни слова, Деймон… Конечно, Деймон не смог держать язык за зубами, и сейчас все видели последствия произошедшего. — Твои порочные сыновья развращают ум моей дочери, Бейлон, — сказала королева, когда принц немного утихомирился. — Тебе стоит лучше их контролировать. Бейлон еле сдержал желание ударить мать. Стул полетел в окно, пробив его насквозь, и со свистом разлетелся на щепки, ударившись о камень башни. Вхагар громко зарычала, от чего замок опять сотрясся. — Если ты хоть ещё раз прикоснешься к моим детям, я не посмотрю, что ты моя мать, — голос Бейлона грохотал подобно грому. — Ты очень сильно об этом пожалеешь, королева Алисанна. Знай, что и брат, и отец узнают об этом. Бейлон ногой открыл двери, выбив их с петель и вылетел из комнаты. Сир Клемент побежал за принцем, еле за ним поспевая. Бейлону срочно нужно было поговорить с отцом… *** Король, как и обещал Бейлон, о случившемся узнал в тот же вечер. Джехейрис не был в восторге от поступка жены-сестры. Он отстранил королеву от дел на месяц и приказал давать Гейль те же уроки, которые получают юные принцы, если она сама того захочет. Алисанна пыталась переубедить мужа, но тот остался непреклонен, что испортило между ними отношения. Кронпринц Эймон, с семьей прилетевший в столицу, узнав о поступке матери, наотрез отказался с ней видеться и запретил это делать дочери и жене. Те особо и не горели желанием, если быть честными. Юного Эймона семья кронпринца любила как родного, и закрывать глаза на причинение ему вреда, даже если это королева, они отказывались. Внутри Дома Дракона начался раскол, в котором Алисанна незамедлительно обвинила Эймона-младшего, что также не добавило ей в глазах семьи чести и уважения. Даже Визерра, периодически писавшая матери письма, перестала это делать, полностью сосредоточившись на общении со старшими братьями и их семьями. Королева Алисанна осталась практически одна, утешая себя лишь ставшими более редкими встречами с младшей дочерью, которая после приказа и разрешения короля старалась больше времени проводить в компании семьи Бейлона. В исторических хрониках Алисанна была другой. Почему она ведет себя, как Кейтилин Талли этого времени? Эймон действительно был удивлен. Ведь в будущем о мудрости и доброте королевы ходили чуть ли не легенды. Её даже прозвали Алисанной Доброй. Её желание всё контролировать и знать извращает её ум, — отвечает ему Рейнис. — Алисанна глупа, но мнит себя умнейшей. Она слабая и мнительная, легко поддается чужому влиянию. Она единственная Таргариен, полностью отказавшаяся от Четырнадцати, во всём континенте. Даже септы Рейла и Мейгель продолжают поклонятся Огням Валирии, несмотря на то, что находятся в центре чужой веры. Повлияло ли на это мое здесь появление? Не особо. Может, она и старается быть хорошей королевой, но все времена и во всех мирах она всегда отвратительная женщина и мать. Ты здесь не причем, дорогой. Она думает, что ты расколол Дом Дракона, — усмехается Эйгон. — Алисанна даже представить себе не может, что ты наоборот объединил его вокруг себя. Так держать, Эймон… *** — Пойдём скорее, — Эймон вёл за собой Гейль, оглядываясь по сторонам, чтобы их никто не заметил. — Ну же, Гейль, поторопись… В предрассветной столице было ещё тихо. Эймон тихо вёл Гейль по узким улочкам, пока не завернул в один из многочисленных поворотов. Постучав по каменной стене, он открыт секретный туннель и нырнул в темноту, потяну за собой удивленную принцессу. — Куда мы идём? — шепотом спрашивает Гейль, вцепившись в руку племянника. Она не могла понять, как он ориентировался в этой кромешной темноте. Эймон вел её за собой уверено, и они даже ни разу не споткнулись. — Это сюрприз, — пришёл ей такой же тихий ответ. — Матушка будет в ярости, если узнает, что я сбежала из дворца… — Мнение королевы в этом вопросе не учитывается. Больше Гейль не задавала вопросов, полностью доверившись племяннику. Они шли по туннелям ещё минут десять, пока не увидели горящие факелы в одном из коридоров. Эймон уверенно направился в их сторону. В огромной пещере Драконьего Логова, как догадалась Гейль, их встретил улыбающийся кронпринц Эймон. Ну, хотя бы кто-то из взрослых был с ними, подумала Гейль, прежде чем обнять старшего брата. — Вы быстро добрались, — сказал кронпринц, ведя детей за собой. Драконья стража, предупрежденная заранее, не показывалась Таргариенам на глаза. О прибытии в столицу Эймона-старшего не знал никто, кроме Бейлона и Эймона-младшего, который, собственно, дядю и позвал. Он хотел, чтобы именно кронпринц сопровождал его в этом деле. Ведь если бы пропал отец, в замке это заметили бы, и сюрприза не получилось. Когда из глубины пещеры послышалось драконье рычание, Гейль начала догадываться, почему они пришли сюда, и сильнее вцепилась в руку Эймона, пытаясь скрыть дрожь от нетерпения. Они прошли несколько поворотов и пришли в логово одного из драконов. Гейль была в восторге. Огромный дракон с небесно-голубой чешуёй, переливающейся серебром, был великолепен. Пламенная Мечта, принцесса сразу её узнала по цвету и изящному тонкому телосложению. Раскрытые крылья, подобно ясному небу, обволакивали всю пещеру, что выглядело неимоверно красиво. — Сегодня твои девятые именины, Гейль, — обратился к ней старший брат. — Мой дорогой тезка убедил меня позволить тебе образовать связь с этим прекрасным драконом. Эймон абсолютно уверен, что вы идеально подходите друг другу. — Давай же, смелее, Гейль. Она ждет тебя. И действительно, всё внимание Пламенной Мечты было приковано к принцессе. Дракон громко дышал, вбирая в себя запах девочки. Гейль сделал шаг к ней навстречу, на что дракон стразу отреагировал и прижал морду прямо перед ней. Их взгляды пересеклись, фиолетовый и синий, прочно приковывая их души друг к другу. Пустота внутри Гейль заполняется огнем, и она понимает, насколько драконы значимы для их семьи и их крови. Без этой связи, оказывается, Гейль даже не жила полноценно и только сейчас обрела недостающий кусок своей души. Гейль обнимает Пламенную Мечту, целуя её в нос, на что дракон отвечает довольным урчанием. Глаза принцессы наполняются слезами счастья. Она смотрит на племянника, даря ему самую благодарную и счастливую улыбку в своей жизни. — Спасибо… Спасибо… Вот в ком возродилась твоя красота, Рейнис. Эймон не может отвести от тёти глаз, а его сердце начинает биться быстрее, будто вот-вот выпрыгнет. Видимо, ему судьбой написано всегда влюбятся в своих тетушек… Всадник, который останется в семье. И который всегда будет верен тебе, — довольно улыбается Эйгон. — Отличная работа, Эймон. Ох уж эта детская влюбленность, — ворчит Висенья, но всё же признает, насколько малышка действительно прекрасна и похожа на Рейнис. Ты имеешь право быть счастливым, Эймон, — говорит Рейнис. — Дом Дракона будет процветать, если сердце твое будет полным… — Надеюсь, ты придумал, как мы будем объясняться перед королем, мой дорогой тезка…